Медведь и некромант

      Я едва держался в сознании, перед глазами все плыло, ноги подкашивались, а к горлу подступала тошнота.       — Эй! Ты в порядке? Что стряслось? — Стенвар усадил меня около ближайшей колонны, похлопал мне по щекам, но мой блуждающий взгляд никак не мог сконцентрироваться на его обеспокоенном лице. Я даже не мог ничего ответить, будто забыл, как произносить слова, или не находил в себе сил издать хоть звук.       — Все закончилось? Или нет? — наёмник в сомнениях обернулся на алтарь, в центре которого лежала пронзившая собственное сердце Идгрод. Я отрицательно мотнул головой, промычав подобие «нет».       Я был полностью истощен и почти ничего не соображал, а состояние не улучшалось. Рука потянулась к кошелю, но пальцы дрожали и не слушались, и мне не удалось достать флакон. Стенвар понял, что требуется, и вытащил одно зелье.       — Это? — спросил он, сунув мне под нос синеватый флакон. Я кивнул. Наёмник откупорил пробку и помог мне принять снадобье. После ледяного кисловатого напитка в голове чуть прояснилось, но сразу после этого пришли и закономерные выводы из случившегося. Моя магия не восстанавливалась, пока я не принял зелье. Молаг Бал все-таки наказал меня, лишив своей благосклонности, а, значит, впереди меня не ждет ничего хорошего. Никому нельзя знать об этом, даже Стенвару, ведь случилось то, чего я опасался. Принц Жестокости только что разорвал наше многолетнее соглашение, и это была целиком моя вина. Интересно, чем Намира, выбравшая меня потенциальным служителем, сможет помочь мне в такой ситуации? Придется выполнить её требование при первой же возможности и разбудить Грейс.       — Так что? Всё получилось? — наёмник требовательно глядел на меня и вертел в пальцах хрупкую склянку.       — Похоже на то, — отозвался я, с трудом поднимаясь и осматривая заваленный трупами лес и окровавленный алтарь — теперь всего лишь старинный резной камень, в котором нет ничего особенного. Ноги едва меня держали, я уже осознал, что энергия не восполняется, и выпил последнее оставшееся зелье магии из запасов Фалиона. Дело и впрямь плохо. Хуже, чем я мог предположить. Это непередаваемо-мерзкое ощущение собственной беспомощности, зависимости от зелий, выбивало из колеи.       Пошатываясь, я подошел к алтарю и выдернул из груди Идгрод свой кинжал. Мертвая старуха выглядела умиротворенной, на морщинистом лице застыло удивительное выражение глубокого спокойствия, отчего казалось, что она просто спит. Меня в тот миг укололо легкое сожаление о её судьбе — ведь она оказалась втянута во все это лишь из-за того, что её далекая прародительница много поколений назад отдала свою душу даэдра. Так же, как из-за меня, во тьме оказались Розалинда и дети… Но меня терзало вовсе не чувство вины за случившееся — я корил себя за то, что не понял этого раньше. Ведь благословение Молага Бала — еще и мрачное предупреждение даже для верного последователя. Те, кто рядом, непременно пострадают.       Стенвар шумно втянул носом, словно напоминая о своем присутствии, возвращая меня из безрадостных дум в суровую реальность.       — Ну и что дальше? Может, пойдем отсюда? — предложил он. — Холодрыга все равно жуткая…       Я тяжело промолчал, и наемник, видимо, решил разрядить обстановку.       — А ты погоду, случайно, менять не умеешь?       — Нет, но в теории это возможно, — вполне серьезно ответил я. — Слышал, некоторые маги создают особые алтари…       — Всё, хватит! Не надо лекций! — Стенвар подошел к алтарю, поднял на руки тело Идгрод. — Наверное, близкие захотят с ней проститься. Надо вернуть тело её семье для погребения. Ярл все-таки.       Я не стал возражать, хотя и подумал, что обряд Аркея вряд ли сработает после того, что тут случилось, а её близкие вряд ли будут рады нас видеть...       По дороге обратно в город я то и дело спотыкался о мертвецов, измотанный до тошноты, плелся за Стенваром. Ночь уже опустилась на Морфал, но призывать Ночное видение я не стал. Любая магия ещё раз докажет то, что мне уже и так было ясно. Проклятье Атронаха снова сделало меня уязвимым, неспособным восполнять магию самому и теперь придется трижды подумать, прежде чем хоть что-нибудь сотворить. В особенности сложные чары, вроде призыва Гатрика.       У ворот города замелькали точки факелов. Мы шли навстречу отряду Братьев Бури, которые со стороны тракта входили в разоренный Морфал, как спасители и освободители, а не как вероломные захватчики. Впрочем, спасать уже было некого и не от чего.       — Форт Сноухок наш! — объявил шедший впереди Авюльстейн, отсалютовав поднятым кулаком. — Еще немного и возьмем Драконий Мост!       Стенвар только недоверчиво хмыкнул на это, поднимаясь по ступеням к дому ярла. Я тоже сомневался, что Ульфрик так скоро решится перейти границу Хаафингара. Не он ли говорил, что у него осталось слишком мало людей, чтобы удерживать столько территорий? Правда, от этого бешеного Медведя всего можно ожидать. Если он совсем опьянеет от побед и собственной неуёмной жажды власти, то ринется и на Солитьюд с остатками войска. А Авюльстейн уже рвался туда, всё ещё не теряя надежды спасти брата.       В доме ярла воцарилась траурная тишина, стоило нам только появиться на пороге с мертвой Идгрод на руках. Стенвар передал её тело Альсфуру, который взял супругу на руки и отнес в одну из боковых комнат. Хускарл с угрожающим видом выступил вперед, прикрывая собой дочь ярла, следующую проститься с матерью, но вооруженный отряд Авюльстейна заставил всех оставшихся в зале встревоженно замереть.       — Вы можете присоединиться к Братьям Бури или умереть, — объявил им Серая Грива. — Решайте!       Легионер, выживший после сражения с мертвецами, сразу схватился за меч и был убит на месте метко выпущенной стрелой, поразившей его прямо в глаз. Мы со Стенваром обменялись быстрыми взглядами и сходу решили, что больше нам тут делать нечего. К тому же дочь ярла и все бывшие приближенные Идгрод посматривали на нас недобро. Город захвачен, и даже относительно уцелел, но оставаться здесь при таком-то отношении к нам было бы неразумно, поэтому мы отправились к руинам.       Я понадеялся, что наконец-то смогу выспаться.       

***

      На следующее утро мы свернули наш лагерь в руинах и отправились в путь через Морфал. На доме ярла уже вывесили синий флаг Братьев Бури, который покачивался слева от городского герба. Жители и солдаты убирали улицы — стаскивали тела в две кучи. Зомби относили подальше, за город, где сразу же сжигали, а погибших горожан разложили в ряд на главной улице перед таверной, накрыв льняными саванами. Пахло едким дымом, а отовсюду слышались плач и ругань, но значительно тише, чем тогда было в Вайтране. Повезло, что холод был собачий, мертвецы даже не разлагались.       Судя по всему, назначенная ярлом от имени Ульфрика, Сорли уже начала устанавливать тут свои порядки, но зайти к ней в зал и поздороваться, у меня даже мысли не возникло.       У ворот нам встретилось спасенное семейство Фалиона. Джонна вела брата, придерживая под руку, а Агни, как только нас увидела, сразу закрыла его собой.       — Не подходи! — выкрикнула девочка, злобно глядя на меня.       Я устало вздохнул — они уже сыграли свою роль в этом представлении и больше не интересовали меня.       — Хватит, Агни. Всё кончено. Иди домой с Джонной, — спокойно сказал ей Фалион и повернулся ко мне. — Нам нужно поговорить, — его взгляд стал серьёзным и чуточку настороженным. Лицо редгарда уже порядком зажило, синяки были почти неразличимы на темной коже. Наверное, принял несколько лечебных зелий. Вот только искалеченные руки колдуна теперь покрывали плотные повязки — никакие снадобья не могли залечить переломы быстро.       — Стенвар, иди вперед. Я догоню, — я посмотрел на наёмника, который первым делом убедился, что руки колдуна все еще сломаны, и только после этого двинулся вверх по тракту, забрав лошадей.       Агни и Джонна, косясь на меня с недоверием, прошли мимо и свернули на улицы в сторону казарм.       — Я прибыл только забрать вещи, но… кажется, тебе уже все равно, где я буду жить, не так ли? — он криво ухмыльнулся. — Но неужели твоей истинной целью было передать город Братьям Бури? И ради этого ты снял печать?       — Возможно, — уклончиво ответил я. Ни к чему подробности, когда собеседник сам уже всё понял.       — Я-то думал, ты ищешь источники силы, как и все колдуны… а ты делаешь грязную работу за мятежников. Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. Не так банален, по крайней мере. Признаю, я ошибся в тебе. Впредь, буду осторожнее.       — Ни к чему эти расшаркивания. Что ты хотел сказать? — поинтересовался я.       — Поблагодарить за то, что выполнил свою часть уговора, — внезапно сказал он. — Джонна и Агни — самые ценные сокровища, что у меня есть.       — Не стоит, — я кивнул на разоренный город за моей спиной. — Это… не те обстоятельства, после которых благодарят. Так, ты уедешь или решил остаться?       — Да, сначала вернусь в Винтерхолд. Нужно подлечиться, — он поднял забинтованные руки. — А после… не знаю.       — Возможно, ярлу Сорли понадобится придворный маг, — предложил я. — Вунферт очень высокого мнения о тебе и может дать свою рекомендацию.       — Так мне можно остаться? Надо же какая щедрость с вашей стороны! — саркастично отозвался колдун. — Пожалуй, мне стоит её принять, — он вдруг замолчал ненадолго, а после высказал тихим угрожающим тоном. — Но полагаю, на этом наше временное сотрудничество подходит к концу и вряд ли следующая наша встреча будет дружеской.       — Взаимно, — я протянул ему руку, но тут же убрал. — Ах да, верно. Забыл. Скорейшего выздоровления, — я уже намеревался уйти, но вдруг остановился и решил, что это непременно нужно сказать: — И мой тебе совет на прощание: когда Агни вырастет, ни за что не женись на ней. Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет.       — Э-э, хорошо, я… это учту, — Фалион недоуменно взглянул на меня, а я махнул ему на прощание и подошел к Стенвару.       Наемник выглядел злым и замершим.       — Чего вы там так долго? — возмутился он.       — Не желаете ли, сударь, наведаться в Вайтран и как следует отпраздновать нашу победу? — поинтересовался я, игнорируя его недовольство. Стенвар тут же оживился и расплылся в улыбке.       — Это можно.       — Вот и славно. Тогда предлагаю воспользоваться коротким путём и больше не задерживаться в этом ледяном захолустье, — я забрался в седло и направил коня по тракту в сторону Лабиринтиана.

***

      Вайтран после сражения стал заметно тише. Жизнь здесь снова показалась мне такой же мирной, как до восстания, словно ничего и не произошло — только флаги на крепостных стенах поменялись. У ворот лениво дежурили стражники, дымила кузница, но уже не так громко спорили перебравшие в «Пьяном охотнике» завсегдатаи, а торговцы на рынке не особенно расхваливали свои товары — от овощей и фруктов до лучших украшений. Все шло своим чередом, но за каждым углом мне теперь мерещились последствия той битвы в виде трупов и луж крови, да талморские шпионы, которые наверняка уже знают обо всем, что случилось в Морфале.       В таверне «Гарцующая кобыла», по-прежнему пытающейся сохранять репутацию самого благообразного заведения Вайтрана, шумно и весело гуляли Братья Бури. На правах победителей солдаты, занявшие город, заполонили почти всю таверну — наверняка, отдыхали после дежурств. От кислого запаха пота и разлитой медовухи воздух здесь казался тяжелым и спертым. Я не привык жаловаться на окружение, но в этот раз таверна понравилась мне куда меньше, чем при первом посещении. Обстановка внутри почти не изменилась, но вот атмосфера стала гораздо напряженнее, а вокруг заметно грязнее. Возможно, просто разыгралась моя паранойя, обострившаяся после морфальских событий. Стенвара, судя по его очень довольной роже, в этом месте ничего не смущало.       Иман я увидел сразу, как только переступил порог, а вот она меня не заметила. Юркнула на кухню, держа в руках кружки, полностью погруженная в работу. Не удивительно, что никто не обратил внимание на наше прибытие — когда мы переступили порог, заиграла музыка, и посетители и даже Хульда, прислушались к неизвестным аккордам.       Мы подошли к стойке, а бард, ударив по струнам новенькой лютни, приятным игривым голосом запел:       — Был Томас беден словно мышь       При храме Кинарет,       Но магом слыл хорошим он       В деревне Рорикстед.       А брат Лорейн придумал план,       Как денег получить —       Всего лишь троллий жир продать,       Но как его добыть?       — Ты маг умелый, помоги, —       Брат Томасу сказал, —       Пошли со мной, и ты герой,       А деньги — пополам!       И Томас внял, ведь брат позвал,       И рад был с ним уйти.       В лесу темно, ущелья дно       Скорее бы найти…       Вот к тролльей яме подошли,       И крикнул брат: «Давай!»       Тут шар огня взревел в ночи       И долетел до дна!       Там тролли бесятся сильней       И скалятся на них,       А брат твердит: «Бей, Томас! Бей!       Поближе подойди!»       На скользкий край он наступил,       Да сгинул вмиг на дне,       А жуткий тролль остался жить…       С ожогом на спине!       Песня завершилась, и публика взорвалась смехом и овациями. Стенвар тоже громко захлопал и свистнул барду, который с весьма самовлюбленным видом откланивался и смеялся вместе со всеми. Наверное, сам сочинил эту простенькую «балладу» и возомнил себя всемирно известным драматургом Крассиусом Курио.       Я же, ухмыляясь, пересекся взглядом с Иман, вышедшей с кухни. Она вздрогнула, наконец заметив меня, а на её лице тоже родилась мимолетная ответная улыбка, глаза лукаво сверкнули, но она быстро отвернулась и продолжила работать — понесла тарелки к одному из столиков в углу.       Хульда меня узнала, но с недоверием уставилась на Стенвара, возможно, вспомнив, что кто-то сильно на него похожий недавно был в розыске за убийство ярла Балгруфа. Я снял две комнаты — для себя, конечно же, ту самую лучшую наверху, а для наёмника одну из нижних, попроще, а после сказал хозяйке, что хочу поужинать, и чтобы она прислала ко мне служанку, надеясь, что это будет Иман.       Я не мог сказать наверняка, соскучился по этой женщине или нет, но в любом случае увидеть её было очень приятно.       К сожалению, чуть позже, когда я практически сдирал с себя опостылевшую за время путешествия броню, ко мне, тактично постучавшись, зашла другая девушка. Миловидная блондинка с подносом в руках. Она молча сделала свою работу, поставила все тарелки и бутылку вина на стол, после чего с легким кивком удалилась, оставив меня в немом недоумении созерцать закрывшуюся за ней дверь. Очевидно, Иман была занята и Хульда просто отправила свободную служанку, но внезапная ревность вдруг уколола сердце. Могло ли такое случиться, что знойная редгардка избегала меня так же, как и я её? Запросто.       Покоя в комнате не ощущалось, даже сквозь закрытые двери доносились музыка и гомон. Ничего в Вайтране не напоминало о том, что совсем недавно именно здесь бывшие друзья и союзники схватились за оружие и начали убивать друг друга, трупами выстилая дорогу к трону для Ульфрика Буревестника. Люди — удивительны. Как быстро они могут забывать плохое и снова петь и смеяться. Кажется, большинству эльфов это несвойственно, поэтому я испытывал легкое замешательство. Это чувство только усилилось, когда я разместился с ужином за столиком на балконе и сверху присмотрелся к скачущей вокруг очага толпе, поднимающей кружки с пенным элем и радостно кричащую. Многие невпопад пытались подпевать барду, затянувшего «Век притеснений», на которую Братья Бури всегда реагировали довольно громко.       Когда героическая песнь сменилась веселой плясовой мелодией на флейте, внизу начались танцы. Я наконец заметил среди посетителей Иман, и она была не одна. Служанка, будто позабыв о работе, которой так дорожила, лихо отплясывала с разрумянившимся и явно уже хорошо принявшим на грудь Стенваром, и сказать по правде, её уроки для наёмника не прошли даром. Он вел женщину через зал, обхватив за талию, и держался вполне уверенно, потом покружил её немного и снова начал вести. Оба они чуть подпрыгивали при каждом шаге и явно хорошо проводили время. Без меня.       Я, тихо ругнувшись, плеснул себе вина и мрачно уставился вниз. Наблюдал за тем, как они танцуют и время от времени ловил на себе лукавые сапфировые взгляды. Иман знала, что я буду наблюдать за этим балаганом и ни за что не спущусь в зал, чтобы присоединиться к потной орущей толпе. К счастью, я быстро понял, чего она добивается. Хочет вызвать приступ ревности. Провоцирует меня, как обычно.       Когда музыка ненадолго смолкла, мои друзья внизу остановились, Иман прижалась грудью к Стенвару и что-то горячо зашептала на ухо своему кавалеру, который в тот же миг вскинул голову и заметил меня на балконе с кубком вина. Я изо всех сил делал вид, что меня не волнует происходящее и вообще все эти примитивные пляски не для благородных меров, но когда на лице норда вдруг родилась глумливая ухмылка и он кивнул, взяв Иман за руку, пришлось понервничать. Вместе они направились к лестнице, исчезнув из моего поля зрения. Я невольно привстал с места. Неужели пошли к нему в комнату? Вряд ли. Редгардка не стала бы настолько сильно компрометировать свою репутацию. Что-то тут нечисто. Они точно что-то задумали… Но что?       В зале таверны снова начались танцы, а я, не доев отбивную, вернулся в комнату, твердо намереваясь выяснить, куда подевались эти двое, но выйти в зал мне не позволили. Раздался требовательный стук в дверь. Когда я подошел ближе, то услышал едва сдерживаемый смех наёмника.       — Свадстар, открывай, мы хотим поговорить, — пропела редгардка. Разумеется, я открыл и тут же попался в их ловушку.       Стенвар, влетев в комнату, сбил меня с ног, оттолкнул от двери и практически швырнул на кровать. Признаться, в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Не мог же я всерьез отбиваться от своих друзей?       Иман вбежала в комнату вслед за ним, ринулась ко мне и напрыгнула сверху, как пума, прижав меня к кровати и не позволяя подняться.       — Вы что задумали?! — справедливо возмутился я, за пару мгновений вообразив все самые худшие исходы этого странного мероприятия и пытаясь как-то сопротивляться столь вероломному предательству.       — Хотим проверить кое-что… — сообщила Иман, прожигая меня очень кровожадным взором.       — Я не согласен! — выпалил я в тот самый миг, когда Стенвар вдруг уселся мне на ноги и сдернул с меня сапоги.       — А тебя никто не спрашивает! — смеясь, ответил он и вцепился в мою пятку, начав её щекотать. Переживать подобных пыток мне еще не доводилось.       — Хватит! Перестаньте! — мой голос сорвался, а тонкие острые коготки Иман пробежались по моим ребрам.       Я заорал, задергался, одновременно безудержно смеясь и пытаясь скинуть с себя женщину и как-нибудь пнуть наёмника-предателя.       — Помогите! — сипло выкрикнул я, извиваясь под редгардкой, которая только хохотала, продолжая терзать мои бока и подмышки. Мои мольбы о помощи никто не слышал — музыка заглушала всё, а её звонкий смех терзал сердце куда отчаяннее этих острых когтей.       — Я так и знал! Боится! — победоносно заявил Стенвар, слезая с моих ног и уклонившись от удара пяткой. Я прекратил орать, а Иман спрыгнула с меня и игриво сообщила норду:       — А вот теперь он зол! Бежим!       Они помчались прочь из комнаты, а я вскочил с кровати, подхватил валяющийся сапог, пытаясь на ходу обуться.       — Идиоты! Вам что, по десять лет?! — взревел я, выскакивая из комнаты наполовину босой и прицеливаясь вторым сапогом в широкую спину Стенвара. Как он посмел? Как решился на столь низкое предательство? Как повелся на лесть Иман? Я ему верил, а он…       Остановившись на лестнице, я в ярости швырнул сапог в толпу, но наёмник в последний миг обернулся, увидел летящий в него снаряд и присел. Сапог попал точно подошвой в лоб седому длинноволосому норду, который от неожиданности отшатнулся и окатил себя элем из собственной кружки.       Весь зал внезапно смолк и остановился. Игра барда оборвалась фальшивой нотой, дребезжание которой ненадолго повисло в тяжелом воздухе таверны.       — Йорлунд Серая Грива… — всколыхнулась волна шепотков по «Гарцующей кобыле». Вот так я и понял, что случайно зацепил кузнеца, знаменитого на весь Скайрим. Стенвар резко развернулся и побежал обратно ко мне, Иман под шумок скрылась где-то на кухне. Я осознал, что от всеобщей драки в таверне нас отделяют считанные секунды и ринулся в свою комнату, тут же захлопнув за собой дверь.       — Открой! — Стенвар начал долбить по ней кулаком, но я задвинул засов и прижался к ней спиной.       — Нет уж! — огрызнулся я. — Ты это начал, вот сам теперь и расхлебывай! Как вам вообще такое в голову пришло?       — Ты сидел там как куча навоза, с такой кислой рожей, что мы подумали…       — Хреново вы подумали!       — Ты же совсем не умеешь весел… А-а-а! — из-за двери раздался вопль Стенвара и звук падения с лестницы.       — Лови его! Держи! — зазвучали крики и топот ног. — Бей его!       Понимая, что драка уже началась и Стенвар оказался в её эпицентре, я, выругавшись, призвал магические щиты и распахнул дверь. Как бы то ни было, друга надо спасать. Под лестницей уже царила неразбериха — Стенвара пинали сразу несколько крепких мужиков, наверное, друзья Йорлунда. Он не мог отбиваться, оказавшись в столь невыгодном положении, и только закрывал голову руками. Я спрыгнул с лестницы, сжимая кулаки и с размаху разбивая нос тому, кто стоял ближе. Даже не рассмотрел его лица.       Я не боялся ни боли, ни щекотки… Страшнее всего снова остаться одному.