Это Россия, детка!

13 февраля

      Я на месте

      20:56

      Ты где будешь сидеть?

      20:56

Через пару минут подойду. Подойди к официанту, я стол на свое имя забронировал 20:58       В тот же день после купания в проруби Асю ждало еще одно дело. Обязательство «Три свидания или фиг тебе, а не скидка» нужно выполнять, иначе накроется их план медным тазом…       Сидя за столиком в дорогущем ресторане города, будучи окруженной важными персонами, Ася чувствовала накатывающие волны тревоги. Даже страха. Или отторжения ее самой. Представлять себя в подобном месте она могла лишь в фантазиях. Но… не таких. Никогда не с ним. Не в обществе богатеев, презрительные взгляды которых ловила ее паранойа в дешевом платье из небольшого ТК. Белая ворона в стайке шикарных павлинов. Она всегда так ощущала себя в те времена.       «Да я само воплощение неудачи…»       Идти в ресторан на свидание ради любимого аниме-персонажа с… ним. И когда ее вечно спокойная жизнь приняла настолько бредовый поворот? Какая-то Санта-Барбара выходит. Вот бы это боком ей не вышло…       Где-то в четырех столиках от Аси сидел мужчина в солидном костюме. Кажется, он только что надменно хмыкнул, отводя взгляд, будто боясь «замараться» от одного ее вида. Настя заняла напряженные руки телефоном, безыдейно заходя в одно приложение за другим. За эти пять минут она уже успела сто раз пожалеть, что не опаздала. Ох, ее привычка приходить раньше нужного…       Коля пришел вовремя. Как и обещал. Настя думала — задержится, придется еще пол часа ждать, как это было раньше. Но высокая фигура шустро, чинно рассекает пол зала и садится за стол напротив Аси.       Впопыпах поправляя пиджак и отряхиваясь, Коля здоровается:       — Привет. Не долго ждала, надеюсь?       «Я хочу уйти отсюда».       — Нет, все нормально.       Коля добро улыбыется. Всегда делает так, когда пытается добиться своего.       Его привычно светлое лицо все еще в розоватых оттенках — видимо, бежал.       — Хорошо. Я рад. О-официант!.. — Ася никогда не знала, куда себя деть с раскрепощенными и уверенными людьми. Она всегда оттеняла их свет, уходя на второй план, и терялась, когда становилась в центре софитов. Просто не под силу было выдержать их харизмы и обаяния.       Окликается Настя только с третьего раза, мелко дрогнув от неожиданных взглядов пары глаз. Официант ждет ее слов.       — Ася?       — А, д-да. Сейчас. — Взгляд падает на протянутое меню. — Давай… стейк говяжий и… вот этот салат, — выбирает она первое попавшееся.       — Хорошо, стейк говяжий и салат «Коул-слоу». Что-то желаете в качестве гарнира? Имеются рис, спагетти…       — Рис, — избавила одним словом Ася официанта от ненужных речей.       Мужчина в аккуратной форме улыбнулся.       — Мне все то же самое.       — Понял. Ожидайте заказ, в скором времени подадим все блюда.       Человек удаляется и оставляет их наедине. Иголки напряжения втыкаются вдоль позвоночника, выпрямляя по-солдатски спину. Наверное, сидящие прямо за ней девушки видят ее неуверенность и уже готовятся обсудить это.       Коля загнул рукава идеально белой рубашки. Его любимой рубашки. Потерев ладони, он с локтями наклоняется к столу, будто стараясь сократить расстояние между ними. Ася откидывается на спинку стула.       — Тебе нравится здесь? Мы столько раз бывали в этом месте… — На его губах напевают отголоски ностальгии, пока в ее глазах тлеют щемящие чувства.       «Я никогда не любила этот ресторан».       — Да, он очень красивый.       Коля улыбается уголками губ.       — Мне тоже. — Пальцы его рук потирают оправу часов. Ее подарка, отданного 30-го января, вечером в дождь на остановке. — Как… у тебя дела?       «Зачем ты спрашиваешь это?»       — Все отлично. Учусь по-прежнему. Из квартиры не выселяют.       — Ты вроде на экономиста учишься?       Ася смотрит на него, молчит. В глазах промелькнуло холодное разочарование. Он никогда не запоминал подобные вещи.       — Да. На экономиста.       — Ясно…       Разговор не шел. Коля терялся в заготовленных фразах, Ася развивать его не собиралась — все силы уходили на сдерживание подскачившего пульса. Сейчас точно засмеют… Хотя бы ее дурацкая улыбка не вылезала. Кажется, даже под дулом пистолета не сделает этого здесь.       Наверняка Коля расчитывал на более радушную встречу. Даже на ресторан не поскупился… Вон, как улыбается. Красивый. Ему бы моделью на обложку журнала, а не эта вся чернота. Хотя, любая другая девочка сразу бы поплыла только от его обаяния и обходительности. Она тоже. Когда-то.       — Как там бабушка твоя?       — Нормально все. — Посчитав уже невежливостью игнорировать который вопрос, все-таки добавила: — Говорит, в деревне спокойнее. Иногда только в город на овощные выставки приезжает. И ко мне заодно.       Коля заметно оживился, уловив каплю инициативы с ее стороны.       — Выставки? Впервые слышу о подобном.       — Там в основном продают всякие сорты овощей, что-то интересное иногда показывают. Но я там всего раз была.       Он ухмыльнулся.       — Значит, садоводом себя не видишь?       «Я никем себя не вижу».       — В тебе от инженера тоже ничего не осталось.       — Хах. Один-один. Но нынешняя «работа» мне нравится. Тебе, наверное, тоже.       Ася говорить обратное не стала. Ведь молчание — не есть ложь?       Скоро к ним подошел официант, в руке он держал поднос с тарелками заказанных блюд. Быстро усыпав ими стол, мужчина пожелал приятного аппетита и спешно ретировался, вновь оставив гостей наедине.       Только взяв в рот ложку риса, Ася сразу вспомнила о том, что не оставила ужин в холодильнике. Они ведь тогда после заплыва просто закусили чаем с бутерами…       «Надо будет что-то отсюда принести… Не оставлять же его голодным?»       Пусть Ася и научила Леви пользоваться плитой, но ведь нельзя вечность жить на яичницах?       «Может, Колю попросить оплатить под предлогом? Или это слишком нагло звучит? Боже… Пускай люди не умеют читать мысли».       Подходило к десяти вечера.       Коля с Асей перекидывались фразами, но уже реже — якобы, сперва еда, потом разговоры и вообще: «Пока я ем, я глух и нем».       Основные блюда закончились. Настя так и не осилила стейк, поэтому проблема с кормежкой дикого звереныша отпала сама. Но напоследок их «свидания» Коля-таки уговорил ее взять десертик. Пара макарун и чизкейк — для Леви, но ухажеру не слова. Чаи здесь, конечно, отменные, спору нет. Жаль, что с собой их взять нельзя. Да чего там думать, Асе бы было стыдно как собаке голодной из ресторана, где все все наоборот оставляют, тащить недоеденное. Таких девиц вроде тарелочницами называют… Нет, до высшего света ей еще как до Китая в тапках. Или Японии.       Но было в конце их вечера кое-что, не дающее покоя: в висках что-то противно сдавливало, да и горло неприятно жгло…       «Не-ет… Ну нет! Да как так-то?»       Все-таки простыла. Простыла, емае! Закаленная. Морж! Стыд и позор.       Убрав контейнеры в пакет, щедро (на самом деле за пятнадцать рублей) выданный рестораном, Коля хотел повести ее за руку на выход, но Ася тактично избежала контакта.       Первая попытка врага сблизится успешно отражена! Что? О нет, он предпринял вторую!       — Правда, достаточно простого такси.       — Я настаиваю.       — А я против.       Противник вступает в оппозицию! Запросить подкрепление союзных войск!       — Такси, Коля. Я хочу доехать до дома самостоятельно.       — Ася-…       — Мы договаривались только на свидания. Не более.       Противник обескуражен! Закрепляем позицию!       — Или ты забыл? Могу напомнить.       — Не надо.       Ура!       — Хорошо, давай просто такси…       Тем вечером, едя в машине, Ася долго смотрела в окно с яркими всполохами городского света и радовалась, что компанию составлять ей не пришлось. Теперь она впервые за этот мучительный час сумела вдохнуть полной грудью, без страха выдать неуверенность и быть растерзанной самими стенами того ненавистного ею ресторана.

***

      — А я тебе говорил. Но не-ет, зачем слушать.       Мало того, что эта дурында его утопила, так потом и сама еще простыла.       Шмыгнув, Ася завертела головой, поглубже укутываясь под одеяло.       — Да нормально все. Зато весело было.       — Тебя по башке дать разок?       — Молчу-молчу. — Она потянулась за салфеткой. В пятый раз. — Простуда — дело обычное. А температура — разовое. На утро уже нормально будет.       Леви спорить не стал — все равно до победного препираться будет.       Настя вернулась домой только полчаса назад. Куда она уходила — оставалось вопросом, ведь она отвечать ему не стала, спрыгнув с темы. Впрочем, Леви дела до ее жизни не было. Вернулась — вернулась. И ладно.       На часах было за одиннадцать.       Спать владелица хором, видимо, не планировала, уткнувшись в свою светящуюся безделицу. Ее вроде телефоном кличали. Нет, Леви, конечно, тоже до ночи засиживается, но у него и причина нормальная (или не очень) есть. А вот у нее — ему что-то подсказывало, что нет.       Отправив в рот последний кусок мяса, Аккерман пошел к раковине, прокрутил вентиль до горячей настройки и принялся намыливать жирную тарелку. Пока разводы в страхе утекали в дырявый смыв, глаз мельком уцепился за желтизну в углах гарнитура. «Когда его вообще в последний раз мыли?»       С тяжелым сердцем, Леви оставил идею об уборке до завтрашнего дня, но твердо решив, что непременно прополощет здесь все трижды. А еще и ту, что запустила это царство микробов.       — Леви, — послышался глухой голос из-под одеяла.       — Чего?       — Там это… в верхнем крайнем шкафчике коробка со всякими штуками лежит. Достань, а?       Вытерев руки, Аккерман взглянул на верхнюю полосу шкафов. «Полагаю, крайний — это тот, что справа?» И он оказался прав. На столе расположилась голубая ажурная коробка из какого-то мягкого материала, а из нее чуть ли не лезли и падали коробочки поменьше.       К тому моменту подошла Ася — какая-то черезчур вялая — и принялась шерстить содержимое. Леви с любопытством поглядывал: что ей сейчас такого понадобиться. Заодно было бы неплохо узнать больше о потаенных уголках этого дома.       «Маалокс, Циклоденон, Нурофен…» — мелькали буквы на упаковках с, судя по всему, какими-то лекарствами.       — О, нашла.       — Что это?       — Градусник. — Ася села на стул, убирая вещицу под мышку, и легла головой на стол. — Температуру мерить чтобы.       «Да е-емае… Заболела все-таки», — мысленно закатил он глаза, подходя к Насте.       Разгоряченный лоб обжег пальцы.       — А?.. Ты че это?       — И без этих приблуд ясно, что температуришь.       Ее протяжное скрипучее нытье было слышно сквозь столешницу.       — Отбой, Корбут.       — Ла-адно, ладно…       Она неохотно встала и поплелась к дивану, беря скрученное в рулон одеяло. Только начала расправлять его в гостиной, Леви вопросил:       — Ты что делаешь?       Ася молча взглянула на него, на одеяло и снова на него; непонимающе вздернула бровь.       — Ну, кровать расправляю?       Леви со вздохом цыкнул и забрал одеяло из ее рук.       — Горе ты. Иди диван расправляй.       Либо под вечер Ася совсем перестала соображать, либо пыталась понять: шутит сожитель ее или нет. Но в конечном итоге слабо ухмыльнулась.       — Хе. Джентельмен какой. Ну ладно, на диване, так на диване…       — И без телефона.       — И без телефона… — печальнее отозвалась она.       Ночь окутала квартиру покрывалом из теней, и единственным, тусклым источником света стал уличный фонарь, пробивающийся сквозь занавески. Леви сидел на холодном полу, прислонившись спиной к дивану, где спала Ася. До него снова дорвалась своими когтистыми лапами бессонница. Вернее, никуда и не уходила, не покидала, просто все прошлые дни были такими сумбурными, непонятными, запутанными, что время на сон, что обычно отбирала бессонница, утаскивали размышления о произошедшем.       Помимо закрученных в клубок дум, тишину развеивал монотонный гул работающего холодильника.       — А вот это холодильник. В нем всегда холодно, поэтому еда не портится.       — Что-то вроде погреба?       — Типа того. О, а вот это…       Прошла неделя.       Неделя жизни в этом доме, в этой стране, в этом мире. С этим человеком. Иногда все начинало казаться Леви до необыкновения смешным и иллюзорным. А может, то был нервный смех, припадок. Да он и сам не разобрался еще.       С улицы доносились редкие звуки — кто-то изредка проходил мимо, топя ноги в снегу, лаяли собаки, чтобы через минуту их затыкали рассерженные люди. Вороны скакали по карнизам, усаживались на ветки, что царапали окна.       Все изменилось, но при этом осталось прежним.       Даже сейчас, когда он сидел с закрытыми глазами, Леви не мог отличить свой быт от чужого. А потому что разницы и не было. Такие же люди, такие же звери. Те же темы для разговоров: деньги, недовольство из-за властей, сплетни, шутки, перешептывания о судьбах людей. Даже когда Аккерман был, казалось, увлечен монологами Аси, идя по улице, от его внимания не укрывались подобные мелочи, помогавшие составить всестороннюю картину. Он старался подмечать все, делать выводы, суждения. Цеплялся к словам Аси, которые та даже не замечала. А Леви замечал. Запоминал.       — Думаю, я все же нар-рушу общ-щание… И прид-душу тебя, Юр-рьевна.       — Откуда ты, кстати… знаешь…       — Думаешь, я не з-запомню, какую ты там… фамилию… лепечешь каждый раз… при п-панике?       — Эт-то не ф-фамилия.              Да, фамилией не оказалось — отчеством. Этот факт Леви тоже запомнил.       Мысли вертелись под сбитый ритм дыхания спящей за спиной. С каждым получасом ее дремы оно становилось все более неровным, отрывистым. Иногда даже так задерживала новый вдох на десяток секунд, что Леви боролся с желанием проверить «А не померла ли?» Следующим же было: «Пусть только попробует заразить».       Часы отбивали уже половину второго. А ведь через четыре часа уже надо было бы подниматься на утреннее построение… Как-то это все странно. Непривычно осознавать, что повседневный быт теперь — проснуться, умыться, спокойно попить воды, позавтракать и что-нибудь потом почитать, если не гулять. Ася, завидя его интерес к бумажному царству, даже пообещала потом купить новое.       — Слушай, тебе реально нравится читать эту чернь? — помахал он ей книгой про маньяков.       — А что собственно такого?       — С такими познаниями, что здесь можно вычитать, не боишься начать людей рубить в подворотнях?       Ася возмущенно вскочила с дивана, отбросив телефон.       — Да ты за кого меня держишь?!       — За человека с крайне странными предпочтениями.       — Это называется — всесторонне развитая!       — Очень интересно, где подобное развитие поможет.       Тогда она в сердцах пообещала ему показать какую-то передачу. «Следствия вели», что ли… Но Леви не обратил внимания.       — Сам-то тогда зачем это читаешь?       — А ты хочешь, чтобы я про котиков читал?       Ася замерла.       А после разразилась буйным смехом, судорожно ударяя по дивану. Леви непонимающе смотрел на ее припадок, пытаясь припомнить хоть каплю шутки, что могла быть сокрыта в его словах. Но он говорил абсолютно серьезно.       — Эй.       Еле сдерживая себя, она начала что-то шустро печатать в телефоне, что конечно же не ушло от внимания Аккермана. Одним движением он вырвал безделушку из рук, попутно впечатав ладонь в лоб Аси, когда та поспешила отобрать украденное.       — Не забыть купить Леви накладные уш-… Че за бред?!       Сдавшись, Ася просто продолжила заливаться смехом, пока Леви метал молнии.       — Боже… Из всех людей, что мне могли попасться, мне досталась именно ты!.. Да за какие прегрешения?!       Но она его уже не слушала, продолжала смеяться.       Все-таки капитанский строгий тон на нее действует не всегда. Особенно если заведется. Эту пометку Леви тоже сделал у себя.       Возвращаясь в реальность, Аккерман разворачивается на звук глухого мычания. Тревожный сон, открытый рот, рваное дыхание. Видимо, температура поднялась. Ну хоть не перед отъездом заболела, и на том спасибо.       Решив, что спать он в ближайший час не планирует, Леви кошачьей походкой идет на кухню, к полке, где находилась коробка со всякими лекарствами. Включает приглушенный свет. Не нелюдь же он какой-то чтобы молча смотреть. Тем более — сожительница, без которой фиг он куда уедет. Впрочем, возможность есть, почему бы и нет? Язык местный Леви понимал, читать умел, наверняка на упаковках что-то толковое да напишут. Поэтому, взяв в руки первые коробочки, начал вникать в их содержимое.       «Средство от тошноты… Согревающая мазь…»       Перебирал он все тихо, выкладывая на стол, пока на него не посмотрели большие красные буквы «НУРОФЕНА». Кажется, Леви его уже видел тогда. Ниже были строчки «направленное действие против боли». Ругнувшись, что ни черта не понятно, Леви перевернул коробочку, где и нашел развернутое описание. Все же интересные в этом месте средства от болезней. У них разве что склянки да травки лекарские.       Нурофен оказался жаропонижающим. Но вскрыв содержимое, Леви поджидало разочарование.       Пусто.       Там было пусто. Одна несчастная и вскрытая пластинка. Больше лекарств не было.       Тихо вздохнув, Леви набрал в стакан воды и подошел к Асе, негромко окликивая. Она проснулась не сразу, с тяжестью разлепляя веки. Видок у нее был не очень.       — Воды будешь?       Не сразу сообразив, хмыкнула и взяла стакан. Глоток за глотком.       — В доме есть жаропонижающее?       — Кончилось. — Ася отдала ему стакан и снова легла на подушку, на границу с реальностью и беспамятством.       — Где можно купить?       — Аптека. Там… На повороте будет светящийся плюсик.       Леви без слов пошел одеваться. Штаны, домашняя толстовка, куртка и его сапоги. Куда Ася положила ключи, он видел: открыл сумку и достал связку. Но теперь же встал вопрос с деньгами, потому в сумке их не было. А вот этого уже Леви не знал.       — Ася.       — М, — сонливо ответила Настя.       — Где деньги лежат?       — Налика нет… Карта во внутреннем. Шершавые цифры еще…       «Весело будет, чувствую…» — подумал он перед тем, как выйти за порог квартиры.       Улицу освещал свет ряда фонарей. К подобному удобству Леви привыкнуть боялся. Метель в этот раз решила не составлять ему компанию, отправляя в «аптеку» в гордом одиночестве.       Ася не ошиблась: за поворотом, до которого пришлось немного попетлять, и впрямь находился большой зеленый плюс. Поднявшись по лестнице и зайдя внутрь, в глаза ударил больнично белый цвет. Следом за привыканием показались ряды со стеклом и кучей вещей за ними.       Подойдя к кассе, Леви позвал продавщицу, что копошилась на складе. Молоденькая, со светлыми в пучке волосами девушка стушевалась.       — Здравствуйте, жаропонижающее есть?       — Да, конечно. Вам что-то конкретное?       — Нурофен.       — Минутку.       Вернулась она куда раньше, держа в руках небольшую коробочку, и принялась что-то активно нажимать на увеличенной версии телефона.       Леви ждал.       Ждал.       Ждал… Пока не поймал на себе такой же ожидающий взгляд сотрудницы. Он приподнял бровь.       — Что?       — Ну, — зыркнула она в сторону столешницы. Аккерман проследил за взглядом, но так и не распознал намека.       — Что, «ну»?       — Можете оплачивать.

«КАК?»

      Изо рта рвалось лишь одно слово, но выпалить такое — выше его гордости. Для людей подобные вещи — что-то нормальное, но для Леви все в новинку, с которой порой разбираться приходилось самостоятельно.       «Что от меня могут хотеть? — терялся он в догадках. — Может, карта — это удостоверение? Или у них какая-то другая система? Дурдом…»       Накидав в голове примерную картину, Леви достал несчастную карточку и протянул продавщице. Она неуверенно взяла предмет. Судя по ее криво натянутой улыбочке — ответ был неверный.       И Леви только лишний раз убедился в этом, когда девушка приложила карту к серой бандуре, занимавшей добрую половину стола.       «Все же не удостоверение…»       Хотелось провалиться сквозь землю. А ведь так хорошо все начиналось…       — Ваш чек, Нурофен и… карта.       Леви хватило только на кивок.       Идя к дому, решил, что этот позор умрет вместе с ним в могиле.

***

      К следующему утру Ася была уже бодрячком.