Легенда о пожирателе тьмы

Она успела сделать невозможное за несколько часов: выглядеть так, будто конец света — это просто плохая новость в ленте, а не её личная биография. Спа в отеле был как отдельная реальность — тёплая, пахнущая эвкалиптом и чужими деньгами. Фэйт подправили кудри: чуть подстригли кончики, оформили завиток так, чтобы её волосы выглядели не «пережили апокалипсис», а «я так родилась». Лицо стало чище, свежей — как будто с неё сняли слой пыли и тревоги. На секунду она даже поверила, что может быть нормальной. Лиззи была рядом всё это время. И выглядела так, будто она постоянно живёт в спа: сменяла процедуры одну за другой с выражением «я заплатила своей психикой — теперь дайте мне массаж». Её вообще не волновало, что мир трещит. Или, наоборот, именно поэтому она так яростно делала вид, что он не трещит. Потом был бутик YSL. Фэйт заскочила туда с Кларком «на минутку». Минутка растянулась до вечности. У Кларка закончился ресурс на девичий шопинг примерно на третьей вешалке, и он просто… уснул в кресле, закинув голову назад, как кот, которого посадили в клетку. Фэйт купила то, что хотела, и ни разу не попросила прощения за сумму. Потому что впервые в жизни у неё было ощущение: я могу. И вот теперь она шла на мероприятие в казино отеля, которое называлось так пафосно, что звучало как заклинание: «Neon Fortune: High Roller Night». Вход — через зал, где люди улыбались слишком широко, где шампанское лилось так, будто вода перестала быть модной, и где богатые выглядели одинаково: ухоженные лица, пустые глаза, желание спустить деньги и жизнь в одну ночь — просто чтобы почувствовать, что они живые.

 Трек — «Where is my husband» RAYE

Фэйт вошла — и не выглядела чужой. Она выглядела слишком своей. На ней было короткое мини, плотно сидящее по фигуре. Ткань — сатин, шелковистая, с мягким блеском: не дешёвая “обтяжка”, а вещь, которая шепчет “дорого” без крика. Тонкие бретели, почти прямой, слегка квадратный вырез — ключицы и шея открыты ровно настолько, чтобы это казалось не вульгарностью, а уверенностью. По корпусу драпировка и сборки делали талию тоньше и добавляли эффект “скульптуры” — как будто это платье лепили прямо на ней. Снизу асимметричный подол и боковая утяжка: силуэт дерзкий, живой, будто платьё подстроили под её настроение. Золотые серьги — маленькие, но заметные, правильная искра.  Чёрные босоножки на каблуке с золотым элементом “YSL” — финальный штрих, который делал образ не просто вечерним, а хищно-элитным. Фэйт шла по залу, и на неё оглядывались. Кто-то потому что красивая. Кто-то потому что опасная. А кто-то — потому что в ней было то, что богатые очень хорошо распознают: человек, который может всё проиграть и не моргнуть. Потому что у нее были деньги. Она улыбнулась краешком губ, беря бокал с подноса, и на секунду почувствовала себя не беглянкой. А наследницей. Внучкой Клауса Майклсона. Девочкой из “Беверли Хиллс”, только без розового костюма — с кудрями, с тёмными глазами и с силой, которая может качнуть землю. И в этом было что-то эйфорическое. Почти красивое. Почти смертельное. Где-то позади, на другом конце зала, крупье раскладывал карты. Фэйт сделала шаг к столам. И впервые за эти несколько недель подумала: может, сегодня я просто буду жить. Казино жило так, будто у мира нет завтра. Музыка била в грудь низкими частотами, стробоскопы выхватывали лица кусками — улыбки, зрачки, блеск пота, золото на запястьях. Пахло дорогим алкоголем, сладким дымом, духами и чем-то химическим, что люди называли “расслабиться”. Вокруг было слишком много света и слишком мало смысла — идеальное место, чтобы забыться. Фэйт именно это и делала. Она пила. Не ради вкуса — ради шума. Чтобы перекрыть мысли. Чтобы заглушить внутреннюю трещину, которая всегда начинала говорить громче, стоило ей остаться без задач. Коктейль за коктейлем — будто она могла утопить в стакане Новый Орлеан, сирены, собственный крик, взгляд Хоуп, и… глаза. Тёмные, обрамлённые густыми ресницами. Азраэль. Как проклятая рекламная вывеска внутри головы: не вспоминай. И всё равно вспоминаешь. Кто-то протянул ей тонкую линию на серебристом подносе — улыбка, как у продавца счастья. Фэйт даже не удивилась. В этом месте предложения были такими же будничными, как лёд в бокале. Она посмотрела на белую пудру и вдруг подумала: а почему нет? Её жизнь через сутки превратится в бег по чужим странам с чужими именами. Последний “нормальный” вечер — даже если он ненормальный до тошноты. И если она действительно самое сильное существо на планете — то пусть хоть что-то на неё подействует. Она сделала это. Спокойно. Практически с научным интересом. Ничего. Ни горячей волны. Ни сладкого удара. Ни иллюзии свободы. Только лёгкое раздражение: даже здесь я не могу быть как все. Фэйт засмеялась — коротко, зло — и запила это ещё одним глотком. Где-то в стороне Кларк изображал профессионала за покерным столом. Он сидел, откинувшись, как человек, который “всю жизнь в игре”, щёлкал фишками и смотрел на людей так, будто видел их карты сквозь одежду и плохие решения. Фэйт могла бы напомнить ему, что он играет впервые в жизни. Но он выглядел как шулер, который родился в казино и ел колоду карт на завтрак. Фэйт ушла в толпу — в танец, в тела, в шум. И тогда на её бёдра легли руки. Тёплые. Чужие. Сзади. На секунду тело отозвалось инстинктом — тем самым, бессовестным. И внутри вспыхнул флэшбек: тяжесть ладоней Азраэля, горячая хватка, толчки, от которых у неё расплывалось сознание, щёка на холодной поверхности стола, мир превращается в кашу, а она… растворяется. Но рука сдвинулась. Пальцы полезли к краю платья. И вся приятная память умерла мгновенно. Внутри поднялась паника — не “страшно”, а “чёрт, я что творю”. Фэйт резко дёрнулась, вырвалась и обернулась. Кудрявый блондин лет двадцати пяти. Рубашка расстёгнута, зрачки — как монеты. Он был под чем-то настолько, что сам себя не держал.  И улыбнулся слишком мило, почти невинно — как будто его руки минуту назад не делали ничего грязного. Он смутился от взгляда “в глаза”, явно не привык, что его ловят на действиях. — Уильям! — крикнул он, перекрикивая музыку, и протянул руку, будто это исправляет всё. Фэйт задержалась на секунду. Из чистой странной вежливости, которую она ненавидела в себе. — Фэйт, — сказала она. И Уильям оживился так, будто услышал пароль к своей мечте. — Фэйт! — повторил он восторженно. — Это… это знак. Я… я буду молиться за тебя. Ты должна… обязательно присоединиться ко мне позже. И он полез обнимать её резко, с той пьяной уверенностью, которая всегда заканчивается плохо. Фэйт отпрянула, скептически посмотрела на него и просто нырнула обратно в толпу — прочь. К Кларку. Потому что Кларк вообще-то должен был “следить”, по просьбе Хоуп. А он… Кларк сидел в телефоне того самого мужика с заправки, как в личной библиотеке. Фэйт фыркнула и наклонилась к нему: — Как он ещё не включил “режим пропажи” на айфоне? Кларк, не отрываясь, ответил ровно: — Если этот полоумный не поставил пароль, то о таком режиме он, вероятно, даже не слышал. Потом всё-таки поднял взгляд на Фэйт. Оценил её лицо — слишком внимательно. — Нос, — коротко сказал он и кивнул. Фэйт закатила глаза и смахнула белую пудру под носом большим пальцем. Кларк, будто между делом, спросил: — Ну и как? Фэйт ухмыльнулась, язвительно: — Эта дрянь на меня не действует. Я просто проверила. Вдруг я хоть к чему-то уязвима. Кларк усмехнулся. — Странно не быть уязвимой к психотропным веществам, если ты, по факту, самое могущественное существо в мире и недавно устроила землетрясение магнитудой шесть — одной истерикой. Фэйт поморщилась. — Спасибо, дядя Кларк, очень вдохновляюще. Она выдернула у него телефон из рук. Кларк раздражённо выдохнул: — Это детский сад. Я слишком старый, чтобы бегать за тобой и за этим телефоном. Фэйт помахала телефоном перед его лицом, как вызовом. — Ну давай, дядя Кларк. Ты же не хочешь, чтобы я узнала, что ты тут делал… — она сощурилась. — Хмм. Порно? Нет, не твой стиль. Скорее переписывался на форуме злодеев, обсуждал, как нас кинуть и выйти в плюс. Кларк уже открыл рот, чтобы язвительно добить, но Фэйт демонстративно разблокировала экран. И в этот момент в директ пришло уведомление. Список. Длинный. Странный. Фэйт ткнула в переписку — и увидела, что какой-то тип со странным ником уже два часа шлёт “этому несчастному” статьи и списки… про фильмы. Про “Охотников за привидениями”. Кларк подошёл ближе и мотнул головой: — Да, какой-то идиот. Думает, что «директ» — это заметки для просмотра топовых фильмов. Но у Фэйт внутри щёлкнуло предчувствие. Она быстро набрала сообщение — язвительное, короткое, в стиле “что за спам, чувак”. Сообщение мгновенно прочитали. Ответ прилетел сразу: Аноним: Мой любимый фильм. Это классика жанра, не так ли, Зои? Фэйт застыла. Горло сжалось, как перед прыжком. “Зои”. Никто здесь не должен знать это имя. Никто, кроме… них. Кларк скептически посмотрел на экран. — Почему этот мужик вдруг стал “Зои”? И что за бред он несёт? Может, это какие-то ролевые игры. Фэйт даже не ответила. Её сердце уже работало быстрее головы. Она резко отстранилась, развернулась и почти побежала в сторону женского туалета, проталкиваясь через толпу так, будто воздух стал водой. Влетела внутрь, захлопнула дверь кабинки, намотала бумаги на сиденье унитаза — быстро, нервно, как будто чистота могла удержать её от паники — и села, дрожащими пальцами печатая: Фэйт:  подруга, это ты? Она думала, что это Кэс. Потому что “классика жанра” — это звучало как Кэс. Ответ пришёл мгновенно: Аноним:  угадай. У Фэйт в груди вспыхнуло — не тепло. Электричество. Она не успела испугаться, не успела подумать “это ловушка”. Пальцы сами набрали, слишком быстро, слишком дерзко: Фэйт:  Если не дашь намек, я заблокирую тебя Аноним: так где удобней? на кухонном столе или на парте в школе?» Фэйт:  на кухне. Ответа она уже боялась. И потому что внутри вдруг стало… живо. Ответ пришёл тут же. Аноним:  конечно, ты же кончила больше раз чем я.

Трек — “COPYCAT” Billie Eilish

Фэйт чуть не уронила телефон от своей собственной реакции. И он был настолько “его”, что у неё перехватило дыхание. Фэйт улыбнулась, как дура. Как человек, который два дня делал вид, что ему всё равно. Как человек, который только что понял: ему не всё равно. Фэйт уставилась в экран так, будто он мог взорваться. Пальцы зависли над клавиатурой. Сердце колотилось не от алкоголя — от того, что в этой долбаной кабине туалета, среди бумажных салфеток и неона, внезапно стало слишком реально. Она набрала осторожно, но всё равно получилось дерзко — по-другому с ним она не умела. Фэйт: Если это не ты — я тебя прокляну. Серьёзно. Ответ пришёл мгновенно. Слишком быстро, как всегда у него: будто он ждал. Азраэль: О, угроза. Скучал по твоей ласке. Фэйт прикусила щёку, чтобы не улыбаться как идиотка. Фэйт: Ты кто? Назови хоть одну вещь, которую знаешь только ты. И которая меня бесит. Азраэль: Ты всегда бьешь меня, не сдерживая силы. Часто очень больно. И был момент, когда мы сломали стену моей комнаты… там такая трещина.. Фэйт замерла. Чёрт. Её действительно это бесило, упоминания стены особенно. Фэйт: Ладно. Это ты. Клоун. Азраэль: Говорит девушка, которая выбрала “стол или парту”, как будто выбирает меню. Фэйт закатила глаза, хотя он этого не видел. Фэйт: Я сейчас в стрессовой ситуации. Азраэль: Ты была… в ситуации “мне нужно подтверждение, что это ты”. Фэйт застыла. На секунду захотелось сделать вид, что она не поняла. Но он не давал ей прятаться. Никогда. Фэйт: Не льсти себе. Азраэль: Я не льщу. Я констатирую. Сейчас ты переписываешься со мной, ибо тебе не скучно. тебе страшно. Фэйт проглотила ком и резко свернула в привычную оборону. Фэйт: Мне не страшно. Я в казино. Тут страшно только смотреть на людей после девяти утра. Азраэль: Вегас, значит. Пауза — и она прямо почувствовала, как он ухмыляется сквозь экран. Азраэль: Ты в своём платье? Фэйт фыркнула, набирая: Фэйт: В каком “моём”? Азраэль: В том, которое ты выбрала, чтобы все смотрели, а ты делала вид, что тебе плевать. Фэйт прикусила губу. Чёрт, он слишком точно. Фэйт: Я выгляжу нормально. Не начинай. Азраэль: Я и не начинал. Я просто представил. И мне стало… неудобно сидеть. Фэйт прикрыла лицо ладонью. — Господи… Фэйт: Ты отвратительный. Азраэль: Скажи это ещё раз. Но голосовым. Фэйт шумно выдохнула, уставившись на дверь кабинки. Снаружи кто-то засмеялся, хлопнула сумка, зашуршала бумага. Она снова напечатала, чуть медленнее: Фэйт: Зачем ты мне пишешь? Как ты понял, как связаться. Ответ пришёл не сразу. На секунду-две дольше, чем обычно. Азраэль: Потому что ты сбежала и не попрощалась. Фэйт моргнула. Фэйт: Я не сбежала. Меня увезли. Азраэль: Разницы нет. Фэйт почувствовала, как раздражение поднимается — привычное, спасительное. Фэйт: Ты ведёшь себя так, будто я тебе что-то должна. Азраэль: Нет. И тут же следующее сообщение, уже с его фирменной иглой: Азраэль: Но мне нравилось, когда ты была рядом. И это бесит. Фэйт улыбнулась — злой, маленькой улыбкой. Потому что да. Его честность всегда была как удар. Фэйт: А мне нравилось, когда ты молчал. Азраэль: Ложь. Тебе нравилось, когда я молчал… и делал другое. Фэйт резко вдохнула, и в голове на секунду вспыхнул тот самый стол, тот самый жар, тот самый стук крови в ушах. Она быстро напечатала, будто пытаясь сбить картинку словами: Фэйт: Я пьяная. Азраэль: Это объясняет, почему ты наконец пишешь искренне. Фэйт зависла. Фэйт: в смысле? Азраэль: Что скучаешь. Она хотела ответить “иди к чёрту”. Потому что, она такого не писала. Но пальцы написали другое. Фэйт: Где ты вообще? Ответ пришёл короткий, и от него стало холоднее. Азраэль: Увы, не там, где ты. Пауза. И следом — уже мягче, почти шёпотом между строк: Азраэль: Скажи, что с тобой всё нормально. И я закончу диалог. Фэйт смотрела на эти слова, и тревожность, которую она глушила алкоголем, внезапно поднялась обратно — но уже не как паника. Как признание. Она набрала медленно: Фэйт: Я не “нормально”. Я просто красиво одета. Секунда. Азраэль: Где ты? Фэйт сглотнула. Она должна была не отвечать. Должна была закрыть чат. Должна была вспомнить “мы уезжаем” и “не вспоминай”. Но вместо этого она набрала: Фэйт: Если ты сейчас появишься — я сделаю вид, что ненавижу тебя. Ответ пришёл мгновенно, и в нём была его улыбка. Азраэль: Как обычно. Только не забудь: ты плохо врёшь, Фэйт. Фэйт уставилась в экран ещё секунду — и внезапно решила: ладно, хватит быть слабой. Если он сейчас рядом в её голове, она хотя бы сделает вид, что контролирует ситуацию. Пальцы снова побежали по клавиатуре. Фэйт: Слушай, а с чего вдруг ты вообще мне пишешь? Как там твоя невероятно красивая бывшая? Которая, я уверена, уже пришла в себя и снова сияет, как рекламный щит. Ответ прилетел почти моментально. Азраэль: Чёрт возьми, Фэйт. Ты меня ревнуешь? Фэйт почувствовала, как по коже пробежало тепло — не от стыда, от злости на себя. Фэйт: Я не ревную тебя. Я констатирую факт. Он будто даже не сомневался. Азраэль: О. Тогда продолжай “констатировать”. Мне очень нравится, когда ты это делаешь. Фэйт закатила глаза так яростно, что чуть не увидела потолок. Фэйт: У тебя всё время только один режим: “самодовольный мудак”? Азраэль: Нет. Есть ещё режим “на столе”. И следом, как будто он добивал её специально: Азраэль: Но ты его уже знаешь. Фэйт резко прикрыла рот ладонью, потому что реально покраснела, как школьница. В кабинке было жарко, или это она горела сама — непонятно. Она набрала быстро, почти агрессивно, как будто скорость отменит факт её реакции: Фэйт: Ты психически нездоров. Пауза — и ещё: Фэйт: И это не комплимент. Азраэль: Знаю. Комплимент — то, что ты всё ещё отвечаешь. Фэйт прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Чёрт. Фэйт: Я отвечаю, потому что мне скучно, я говорила. Азраэль: Ложь. Тебе страшно. И ты пытаешься сделать вид, что это “скучно”. Фэйт замерла на секунду. Он опять попал в точку, и это бесило больше всего. Она решила ударить туда, где у него должно болеть. Фэйт: Ты так уверенно говоришь про “бывшую”. Значит, вы всё-таки общаетесь?Или она уже снова в твоей постели? Ответ пришёл с паузой — ровно достаточной, чтобы она представила, как он ухмыляется, глядя на экран. Азраэль: Ого. Ты не ревнуешь, да? Фэйт: Я. Не. Ревную. Азраэль: Конечно. Поэтому ты сейчас представляешь, как я “в постели” с кем-то ещё. Хотя в моей постели место для одной. И добил мягко, почти лениво: Азраэль: Мне нравится, что ты меня ревнуешь. Фэйт почувствовала, как жар снова поднимается к щекам. Она написала с показной холодностью: Фэйт: Тебе нравится всё, что даёт тебе повод быть самодовольным. Азраэль: Нет. Мне нравится конкретно это. Потому что обычно ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. А сейчас нет. Фэйт прокатила взгляд по экрану. Внутри дрогнуло что-то неприятно-тёплое. Она быстро перевела разговор обратно в “игру”, пока не стало слишком личным: Фэйт: Ладно, “мистер стол”. Если мне тебя “ревновать”, то хотя бы скажи, что за единственная в твоей постели? Ответ пришёл сразу, без паузы. Азраэль: ты. Фэйт моргнула. Пальцы зависли. Сердце ударило сильнее, потому что это был не просто флирт. Это был его способ сказать: я не хочу никого другого, не произнося “я хочу тебя”. Фэйт резко набрала, спасаясь сарказмом: Фэйт: Ой, боже. Ты такой драматичный, что аж тошнит. Азраэль: Говорит девушка, которая убежала в Вегас и решила утопить тревогу в шампанском. Фэйт вздрогнула. Фэйт: Откуда ты знаешь, что я в Вегасе? Пауза. Азраэль: Ахаха, Фэйт, ты писала об это ранее, не пей больше. К тому же, ты думаешь, ты умеешь прятаться? Фэйт сглотнула. Улыбка исчезла на секунду. Но он тут же вернул всё обратно в их ритм, чтобы не дать ей испугаться по-настоящему: Азраэль: И да. Если ты сейчас снова покраснела — я хочу, чтобы ты знала: это тоже мне нравится. Фэйт выдохнула и написала зло: Фэйт: Я не краснею. Азраэль: Ложь. Ты краснеешь так красиво, что это почти преступление. Как то мы делали на кухонном столе. Фэйт зажмурилась на секунду, чувствуя себя глупо счастливой и раздражённой одновременно. И всё равно напечатала, не сдаваясь: Фэйт: Если ты ещё раз напишешь про “стол”, я выкину телефон в унитаз. Ответ пришёл мгновенно. Азраэль: Тогда мне придётся придумать другое место. Хочешь, чтобы я был оригинальным? Фэйт закусила губу, вся в краске, но пальцы уже снова бежали по клавиатуре — потому что играть с ним было проще, чем признать, что она скучала. Фэйт прикусила губу так сильно, что почти почувствовала вкус крови — больше от злости на себя, чем от его слов. Но она всё равно напечатала. Медленно. Нарочно. Как вызов. Фэйт: Если ты хочешь быть “оригинальным”… то, может, наконец-то — кровать. А не твои любимые твёрдые поверхности, мистер “я-не-умею-быть-нормальным”. Ответ не пришёл секунду. Две. Три. И это было хуже, чем любая его язвительность — потому что Фэйт сразу представила, как он читает, и у него на лице появляется та самая улыбка: нашёл кнопку. Азраэль: О. Фэйт хочет кровать. И следом, как будто он не мог удержаться: Азраэль: Это уже звучит как просьба. А не угроза. Фэйт закатила глаза, но улыбнулась — глупо, бесконтрольно. Фэйт: Не льсти себе. Я просто… не фанатка синяков от мебели. Азраэль: Ложь. Ты фанатка делать вид, что тебе всё равно. А потом помнить детали. Фэйт вспыхнула ещё сильнее. Проклятый. Она набрала, жёстче, чтобы вернуть контроль: Фэйт: Хорошо. Констатирую факт номер два: кровать — удобнее. И безопаснее. Для психики окружающих. Азраэль: Для психики окружающих ты вообще небезопасна. Пауза — и игривее: Азраэль: Но мне нравится, что ты наконец выбираешь. Не убегаешь. Не отталкиваешь. А говоришь прямо. Фэйт на секунду застыла. Внутри шевельнулось что-то слишком настоящее — и она тут же спрятала это в колкость. Фэйт: Не думай, что это что-то значит. Азраэль: Это значит, что ты скучаешь. И что Вегас тебя не отвлёк. Фэйт выдохнула и написала, уже почти шёпотом пальцев: Фэйт: Ты сам-то где? Ответ пришёл быстро. Азраэль: Достаточно близко, чтобы тебя бесить. И достаточно далеко, чтобы ты не могла меня ударить. Фэйт усмехнулась, ощущая, как в груди разливается опасное “хочу”. Фэйт: Ты боишься меня? Азраэль: Я уважаю твой талант к насилию. Особенно когда ты злишься и краснеешь одновременно. Фэйт уткнулась лбом в стенку кабинки, чтобы не рассмеяться вслух. Потом снова подняла телефон — и набрала, уже совсем на грани: Фэйт: Ладно. Если мы когда-нибудь еще встретимся… постарайся не заставлять меня снова делать вид, что мне всё равно. И почти сразу добавила — как удар, чтобы не дать себе струсить: Фэйт: И да. Кровать. Запомни. Это не обсуждается. Ответ пришёл мгновенно, и в нём прямо ощущалась его ухмылка: Азраэль: Принято. Только не передумай, когда я действительно появлюсь перед тобой. Фэйт:  Но этого не будет, так как ты в Новом Орлеане, со своей сестрой и бывшей. Азраэль: Ты уже давно должна быть в номере. Спать. А не устраивать социальные эксперименты в Вегасе. Фэйт почти фыркнула вслух и набрала, не отрываясь от телефона: Фэйт: О, спасибо, папочка. Сейчас запишу в список “что мне делать”. Азраэль: Фэйт. Я серьёзно. Ты устала. Ты нервная. Ты пьяная. Комбо тупых решений. Фэйт: И всё равно я прекрасна. Азраэль: Это факт, но не аргумент.  Фэйт уже собиралась ответить что-то ещё более язвительное, как дверь туалета распахнулась, и внутрь влетели две пьяные девушки — громкие, пахнущие сладким алкоголем и чужими духами. Они смеялись, спотыкаясь о собственные каблуки, и говорили так, будто весь мир принадлежит им. — Сегодня будет особенно весело, — протянула первая, уверенная, с тем типом улыбки, который всегда заканчивается чужими ошибками. Вторая — нервнее, с глазами, которые бегали, — понизила голос: — Ты уверена, что нам надо… принимать то, что раздают? Первая раздражённо фыркнула: — Господи, ты ничего не понимаешь. Это не для галлюцинаций. Это чтобы расслабиться. Чтобы кровь была… — она сделала паузу и ухмыльнулась, — более жидкая. Фэйт застыла. Слова ударили не как “страшилка”, а как триггер: слишком специфично, слишком… не по-казиношному. Телефон в руке завибрировал — Азраэль писал дальше, но Фэйт уже не читала. Её мозг переключился в режим хищника: найти, понять, предупредить. Она быстро набрала, почти не думая: Фэйт: У меня тут приключения появились. Так что чао-какао. Ответ пришёл мгновенно: Азраэль: Какие нахрен приключения, Фэйт? Фэйт не ответила. Она сунула телефон под резинку белья — быстро, привычно, как прячут оружие. И вышла из кабинки, натянув на лицо выражение “я настолько пьяна, что меня можно обвести вокруг пальца”. Она подошла к раковинам, качнулась чуть сильнее, чем надо, и посмотрела на девушек с улыбкой из разряда “мы все тут свои”. — Ох… — протянула Фэйт, будто смакуя. — Сегодня ночь и правда будет… благословенная. Девушки повернули головы. Оценили её платье. Каблуки. Серьги. Тот самый вид “дорого и опасно”. И снисходительно, почти дружелюбно, подошли ближе — как к человеку “с их стороны”. Телефон под резинкой снова завибрировал, и Фэйт почувствовала это кожей, но сделала вид, что её трясёт от алкоголя. Её взгляд скользнул на руку первой девушки. Там был небольшой пакетик с белым порошком. Фэйт ткнула в него подбородком. — Хорошая штука, — сказала она лениво. — Я уже приняла. И честно? Это лучшее, что со мной произошло за последние дни. Первая девушка ухмыльнулась, довольная. Вторая нервно переглянулась с подругой — и выдала, не удержавшись: — Ты тоже… пойдёшь в храм ночью.? Первая резко шикнула на неё: — Заткнись. Фэйт моргнула, как будто слово “храм” в казино в три ночи — это вообще нормальная часть лексикона. — Храм? — протянула она с ленивой улыбкой. — Да, конечно. Она сделала вид, что вспоминает имя — показательно задумалась, нахмурилась, будто реально пьяная. — Меня… позвал знакомый. Уильям, — сказала она наконец, бросая имя как наживку. — Предлагал присоединиться. Но… — она слегка наклонилась к ним, как заговорщица, — мы можем пойти вместе. Девочки должны держаться вместе, разве нет? Первая девушка на секунду удивилась. — Если Уильям… — протянула она. — Это что-то новенькое. Он обычно стеснительный. И никого не зазывает. Фэйт хмыкнула, делая глаза чуть тяжелее, чем нужно, и добавила с намёком, чтобы закрыть все сомнения: — Мы с Уильямом уже очень хорошо познакомились сегодня. — Она улыбнулась так, чтобы смысл был очевиден, не произнося лишних слов. Девушки оценили её “пьяную уверенность” и кивнули друг другу: ладно, своя. — Окей, — сказала первая. — Тогда так. Встретимся у входа в отель в два ночи. Фэйт уже собиралась кивнуть… но затем первая добавила буднично, как “не забудь помаду”: — И не забудь взять лезвие. Фэйт на секунду опешила. Но лицо не дрогнуло — только внутри всё сжалось холодом. Она быстро сделала вид, что это её собственная тупость, и рассмеялась тихо, чуть виновато: — Господи, точно… — она закатила глаза, как пьяная дурочка. — Совсем забыла купить новое. Видите? Я уже никакая. Первая удовлетворённо кивнула: — Купишь. Или найдёшь. Не проблема. Вторая снова нервно посмотрела на Фэйт — и в её взгляде было что-то вроде “ты уверена, что хочешь туда?”, но она промолчала. Фэйт улыбнулась им обеим, как будто они только что договорились о совместном фото в лифте. А внутри у неё уже поднялась та самая тревожность, которую она так старательно заливала алкоголем. Потому что это было не “вечеринка”. Это пахло чем-то знакомым. Культ. И где-то под резинкой снова вибрировал телефон, как напоминание: Азраэль всё ещё пишет, а она сейчас лезет туда, где Хоуп бы сказала одну фразу: Не попадай в неприятности. Но Фэйт уже решила. Она выйдет из туалета, найдёт Кларка — и заставит его наконец-то перестать играть в покер и начать быть полезным. Потому что если “храм” и “лезвие” — это то, что она думает… …то сегодня ночью ей придётся вспомнить, что она не просто девочка в дорогом платье. Она — оружие. Фэйт вылетела из туалета так резко, будто за ней гнались. Музыка ударила снова — громче, грязнее, плотнее. Толпа стала гуще. Люди пихались плечами, смеялись, цеплялись друг за друга, как будто это их последняя ночь и они это знали. Фэйт прорезала зал взглядом, сразу на то место, где оставила Кларка. Пусто. Она моргнула, будто картинка должна была “прогрузиться”. Нет. Кларка не было. — Чёрт… — выдохнула она. Фэйт начала оглядываться вокруг, двигаясь между столами, высматривая его лицо, его походку, его ленивую ухмылку, хоть что-то. Ничего. Толпа только прибавилась. Пьяные, азартные, липкие люди — как волны. Они толкали её, цеплялись, загораживали обзор. Фэйт почувствовала, как внутри поднимается раздражение, а за ним — страх. Потому что Кларк бы не ушёл просто так. Не потому что он “заботится”. Кларк заботился о себе, всегда. Но Хоуп бы его убила, если бы он бросил Фэйт одну. А Кларк слишком любил свою жизнь, чтобы так тупо ей рисковать. Фэйт закрыла глаза на секунду и включила слух. Вампирский слух — как нож. Она отделяла слои шума: смех, хлопки, музыка, звон бокалов, чужие сердца. Пыталась найти его голос, его ритм дыхания, его “вечно-ироничное” дыхание носом. Ничего. И это было хуже, чем любой крик. Фэйт открыла глаза — и резко почувствовала, что на неё смотрят. Не просто “оценивают платье”. Смотрят… как на цель. Она обернулась. Только лица. Только неон. Только чужие улыбки. Никого, кто выглядел бы “наблюдателем”. Но ощущение не исчезло. Оно наоборот стало плотнее, как холодная рука на затылке. Ладно. Хватит. Единственное разумное решение — уйти. Вернуться в номер. Найти Хоуп. Найти Джози. Найти хоть кого-то своего. Фэйт развернулась и пошла — быстро, слишком быстро, цепляясь каблуком за чужие ноги, толкаясь локтями, не извиняясь. Её раздражение стало острым, как клык, и где-то рядом всё ещё было это чувство взгляда. Она вышла из зала, пересекла холл, залитый золотым светом, проскользнула к лифтам. Люди вокруг были такие же богатые и пьяные, но теперь они казались ей не “толпой”, а фоном для охоты. Лифт поднял её наверх слишком медленно. Двери раскрылись. Этаж — тихий, дорогой, стерильный. Ковёр глушил шаги так, будто здесь вообще нельзя было шуметь. И тишина должна была успокоить. Но не успокоила. Фэйт почти побежала к номеру Хоуп. Подбежала к двери и начала барабанить кулаком — быстро, нервно, зло. — Хоуп, мам! — шёпотом сквозь зубы, чтобы не поднять шум. — Откройте! Она замерла и прислушалась. Ни одного дыхания. Ни одного сердцебиения. Ни одного шага. Пусто. Желудок сжался. — Да что, чёрт возьми… — прошептала она. И снова — ощущение взгляда. Фэйт резко обернулась. В конце коридора — тень. Силуэт. Он стоял долю секунды. А потом исчез, будто его выключили вместе со светом. Фэйт застыла, и ей статор так холодно, что рациональность могла быстро покинуть чат. Ладно. Поняла. Она потянулась к декольте, вынула ключ-карту — движения быстрые, дрожащие. Поднесла, щёлк — дверь её номера открылась. Фэйт влетела внутрь и захлопнула её так резко, что замок щёлкнул громче, чем должен был. И сразу — заклинание. Она вытянула руку к двери, стиснула пальцы и прошептала на латыни — жёстко, отрывисто, как приказ миру: — Claudere. Obice. Sigillum. Воздух у двери дрогнул, будто по нему прошла тонкая волна, и замок словно “утяжелился”. Фэйт сделала вдох. Один. Второй. Повернулась и пошла в основной зал номера — быстро, тихо, уже готовая к худшему. Но что-то заставило её остановиться. Инстинкт. Ощущение. Тот же “взгляд”. Фэйт резко обернулась к двери… И увидела перед собой мужскую грудь. Человек стоял к ней впритык. Фэйт не успела ни закричать, ни подумать. Тело сработало раньше головы. Рука взлетела. Магия ударила волной. Человека швырнуло в стену, как куклу. Глухой удар, стон. Он был в чёрной толстовке, капюшон закрывал лицо. На секунду Фэйт замерла, готовая разорвать. А потом из-под капюшона раздался нервный смех — знакомый до тошноты. — И я скучал, Фэйт. Фэйт моргнула. — …Нет. — выдохнула она. — Нет-нет-нет. Капюшон слетел назад. Азраэль сидел на полу, облокотившись о стену, и улыбался так, будто только что не ударился головой об стену. Фэйт шагнула к нему, злость в ней вспыхнула мгновенно, как спичка. — Ты просто придурок, — прошипела она. — Я сейчас тебя придушу! Она замахнулась — не чтобы убить, чтобы наказать. Азраэль перехватил её кулак легко, будто она не трибрид, а ребёнок. Потянул на себя. И Фэйт, не ожидая, рухнула ему на колени. Мир качнулся на секунду: его запах, его тепло, его хватка — всё слишком близко. Фэйт сидела у него на коленях, тяжело дыша, и смотрела ему в глаза так, будто хотела прожечь дыру. А он смотрел на неё снизу вверх — лукаво, смеясь глазами вместе с улыбкой, как будто всё это “телепорт в номер” — самая нормальная вещь на свете. — Ты… — Фэйт выдохнула, голос дрожал от злости и чего-то ещё хуже. — Ты вообще нормальный?! Азраэль чуть наклонил голову, и его ухмылка стала шире. — Нет, — сказал он спокойно. — Но тебе же нравится. Мы обсуждали ранее. Фэйт только теперь догнала реальность. Не “он написал”. Не “он где-то рядом”. Не “мне показалось”. Он здесь. В её номере. В мать его Вегасе. Не в Новом Орлеане, не в двух днях езды, не в прошлом — в настоящем. И она сидит на нём, в коротком платье, которое предательски задралось выше, чем должно было, обхватив бёдрами его ноги так, будто это — самое естественное положение для них двоих. И от этого мысли ломались, как тонкие палочки. Фэйт сглотнула, будто воздух стал густым. — …Что ты здесь делаешь? — прошептала она, и сама услышала, как её голос стал тише, чем хотел бы её характер. Азраэль медленно оглядел её — не “оценил”, а прочитал взглядом, как текст, который он знает наизусть, но всё равно перечитывает ради удовольствия. Его ладони замерли в миллиметре от её оголённых бёдер — не касаясь, и от этого “почти” тело Фэйт отозвалось хуже, чем от прикосновения. Он поднял взгляд. От её декольте — к глазам. Ухмылка в уголке рта, как у человека, который поймал её на слабости и собирается сделать вид, что это просто шутка. — Если ты хочешь знать, что я делаю… — протянул он лениво, — то сейчас я, на данный момент, сижу под тобой. Фэйт вспыхнула и резко отвернула голову, стараясь не смотреть на его губы, потому что знала: если посмотрит — всё. Там будет конец. — Не прикидывайся, — выдохнула она. — Ты понял вопрос. Что ты делаешь в Вегасе? В моём номере. Азраэль чуть наклонил голову, словно “думает”, хотя она видела: он наслаждается тем, как она держится на одном упрямстве. — А почему ты шепчешь? — спросил он, почти мягко. — Тут никого нет. Фэйт медленно перевела на него взгляд. Сердце било в горло, а в голове — пусто и горячо, как после удара. — Потому что ты… — она запнулась, злясь на себя за то, что вообще запнулась. — Потому что ты действуешь на нервы, своим появлением как призрак. Он улыбнулся шире. — Наконец-то честный ответ. Фэйт фыркнула. — Я спросила “почему ты здесь”. Его ладони наконец легли ей на бёдра. Не резко. Не собственнически. Уверенно. Так, будто он просто вернул то, что и так было его по праву — не “владение”, а… привычка.  Фэйт вздрогнула. Не от страха. От того, как мгновенно тело вспомнило всё, что мозг пытался закопать. — Ты не врала, — сказал Азраэль тихо, разглядывая её, будто действительно отмечал детали. — Когда писала, что выглядишь прекрасно. Фэйт попыталась выдавить сарказм, чтобы вернуть себе опору. — Я вообще редко вру. — Ты постоянно врёшь, — спокойно возразил он. — Особенно себе. Фэйт прищурилась, но слова не нашла. Потому что правда была в том, что она сейчас слишком чувствовала его руки. Их вес. Тепло. То, как её платье натянулось, как воздух между ними стал тесным. Азраэль поднял одну руку выше — не на грудь, не туда, куда они оба не должны были “случайно” двигаться… а к её волосам. Он поймал пальцами один завиток и намотал его на палец — медленно, лениво, как будто проверял, насколько мягко это будет. Фэйт почти автоматически задержала дыхание. — Перестань, — сказала она, но голос выдал её: не приказ, а просьба, которой она сама испугалась. Он поднял бровь. — Перестать… что? Быть в твоём номере? — его палец всё ещё держал завиток. — или сидеть под твоим прекрасным телом? Фэйт резко вдохнула и попыталась отстраниться, но это было смешно — она сидела на нём, и любое движение только делало хуже. — Ты манипулятор, — прошептала она. — Я реалист, — ответил он. — Ты могла бы уже слезть. Фэйт замерла. Плакать? Нет. Смеяться? Почти. Но она не слезла. И он это заметил. Конечно заметил. Азраэль чуть сжал её бёдра — минимально, достаточно, чтобы она почувствовала: он может удержать. И может отпустить. И её тело одинаково будет реагировать на оба варианта. — Ты злишься, — сказал он тихо. — Но не отталкиваешь. Фэйт сглотнула. — Я не отталкиваю, потому что… — она зажмурилась на секунду, собирая из себя слова, — потому что мне хочется понять, как ты сюда попал, идиот. Он усмехнулся. — Конечно. Ты сейчас в образе детектива, в такой позе. Фэйт приоткрыла один глаз. — Азраэль… Его имя у неё на языке звучало иначе, чем в переписке. Не текстом. Не шуткой. Теплом. И угрозой. Азраэль поднял на неё взгляд — и на секунду в его лице что-то сместилось: не насмешка, не провокация… а то самое, опасное, от чего у людей ломается защита. Но он не дал этому жить. Он снова вернул ухмылку — как маску. — Я скучал, — сказал он просто. — И ты скучала. Фэйт резко выдохнула. — Я не… — Лжёшь, — перебил он мягко. — Снова. И, не отпуская её бёдер, наклонился чуть ближе — не целуя, не касаясь губами, просто уменьшая расстояние до такого, где мозг перестаёт быть хозяином. Фэйт почувствовала его дыхание. Тёплое. Спокойное. Как будто он не врывался в её жизнь, а возвращался домой. — Если ты сейчас скажешь “слезь”, — тихо произнёс Азраэль, глядя прямо ей в глаза, — я… я отпущу тебя. Фэйт моргнула. Слово “отпущу” ударили сильнее, чем должно было. Она поняла: он даёт ей выбор. Настоящий. Без игры. И от этого стало страшно. Потому что выбор означал ответственность. Фэйт сглотнула, взгляд на секунду сорвался на его губы — и это было ошибкой. Там была улыбка. Не насмешливая. Почти… голодная. Она быстро вернулась к своему единственному оружию — язвительности. — Ты слишком рациональный. Азраэль тихо рассмеялся. — А ты — красивая, опасная и слишком умная, чтобы делать вид, что ты не чувствуешь, что сейчас происходит. Фэйт почувствовала, как снова краснеет, и разозлилась на себя за это. — Ненавижу тебя, — прошептала она. Азраэль чуть сжал её бёдра, как будто это было “принято”. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому ты всё ещё здесь. И в этом “здесь” было сразу всё: Вегас, номер, его колени под ней, её дыхание на его лице — и тот момент, когда они оба понимали: ещё слово, ещё сантиметр — и назад дороги не будет. И именно в этот момент его руки чуть приподняли край её платья. Не рывком. Не нагло. Так, словно это вообще не было жестом — будто ткань сама сдалась под его пальцами. Фэйт резко втянула воздух. Холод его кожи ударил по оголённому бедру — контрастно, резко, слишком ощутимо. Тело отозвалось быстрее разума: дыхание сбилось, плечи напряглись, бёдра непроизвольно сильнее сомкнулись вокруг его ног. — Чёрт… — сорвалось почти неслышно, прежде чем она успела прикусить язык. Азраэль это услышал. Конечно услышал. Его пальцы скользнули выше — всё ещё по коже, всё ещё в рамках дозволенного, но слишком близко к границе, чтобы это можно было назвать случайностью. И затем — ещё медленнее — он нащупал резинку. Фэйт поняла, что он делает, на секунду раньше, чем он это сделал. — Даже не… Поздно. Его пальцы нырнули под резинку, уверенно, без суеты — и вытащили телефон. Холодный прямоугольник блеснул в свете лампы, когда он поднял его перед её лицом. Азраэль посмотрел на экран. Потом — на неё. Медленно. Изучающе. С тем самым выражением, от которого хотелось либо ударить, либо поцеловать — и оба варианта были одинаково опасны. — Хм, — протянул он лениво. — Интересное место для хранения вещей. Фэйт сжала челюсть, стараясь не выдать, как бешено колотится пульс. — Ты серьёзно сейчас? Он чуть приподнял телефон выше, словно взвешивая его на пальцах. — Мне просто стало любопытно, — продолжил он ровно. — Если ты хранишь там это… что ещё можно найти у тебя в трусах? Вопрос был брошен слишком спокойно, слишком провокационно. Как лезвие, положенное на кожу без нажима. Фэйт прищурилась. И вместо того чтобы отступить — улыбнулась. Криво, дерзко, опасно. — Лучше бы ты спросил, что я прятала в декольте, — ответила она сладко. — Потому что, как ты мог заметить… сумки у меня с собой не было. Она увидела это. Не сразу — но увидела. Как у него чуть дёрнулось горло. Как он сглотнул. Как на долю секунды исчезла ухмылка, сменившись чем-то более тёмным. Более напряжённым. Грязные мысли — и он не стал их прятать. — Ты играешь с огнём, — тихо сказал Азраэль. — Ты первый поджёг фитилек, разве нет? — тут же парировала Фэйт. И чтобы добить. Она чуть изменила положение. Не демонстративно — наоборот, будто просто устраивалась удобнее. Но платье окончательно задралось, открывая вид на чёрное кружево, и она плотнее прижалась к нему, её пах оказался слишком близко к его бедрам, чтобы это можно было игнорировать. Контакт был не прямым. Но достаточным. Азраэль замер. Его руки всё ещё держали её бёдра — теперь крепче. Не больно. Но ощутимо. Как якоря. Фэйт чувствовала его напряжение почти физически. Как будто воздух между ними стал плотнее, гуще, опаснее. — Ты это специально, — выдохнул он. — А ты думал, я случайно? — прошептала она ему в ответ, наклоняясь ближе. — Привыкай. Он усмехнулся — хищно, медленно. — Я уже привык, — сказал он. — Именно поэтому и здесь. И в этом “здесь” снова было всё: её дыхание, его сжатые пальцы, телефон в его руке, её дерзкая улыбка и тот самый момент, когда оба понимали — ещё одно неровное движение, ещё одно слово… И они перестанут притворяться, что это просто игра. Фэйт всё ещё сидела на нём, и это было абсурдно: она должна была встать, оттолкнуть, спросить “как ты сюда попал”, вызвать Хоуп, устроить истерику… Но вместо этого она смотрела ему в глаза — и чувствовала, как разум сдаёт позиции. Азраэль держал телефон, как доказательство преступления, и улыбался так, будто поймал её не на “ошибке”, а на желании. — Значит… — протянул он лениво, поднимая телефон чуть выше, чтобы она не могла не видеть экран. — «Кровать. Запомни. Это не обсуждается». Фэйт напряглась. Губы приоткрылись, чтобы выплюнуть сарказм — но она не успела. Азраэль наклонил голову, как будто действительно размышлял. — Ты это писала пьяная? — спросил он с таким лицом, будто уже знает ответ. — Или ты всегда такая щедрая на обещания, когда думаешь, что я далеко? Фэйт фыркнула, пытаясь собрать из себя прежнюю, неуязвимую. — Я писала, чтобы ты заткнулся. — И как? — Азраэль чуть приподнял бровь. — Сработало? Фэйт хотела ответить “нет”, но вместо этого сделала то, что всегда делала рядом с ним: не дала ему победу словами. Она чуть наклонилась ближе. Слишком близко. Так, что между их лицами осталось только тепло дыхания. — Я вижу, ты не особо умеешь держать себя в руках, — сказала она тихо. Азраэль на секунду перестал улыбаться. Потом его ухмылка вернулась — медленнее, опаснее. — Я держу себя в руках, Фэйт, — ответил он. — Это ты сейчас сидишь на мне и делаешь вид, что это не имеет значения. Он убрал телефон в сторону, не сводя с неё взгляда, и его пальцы снова легли на её бёдра — уже не как “поймал”, а как “теперь моя очередь”. Крепче. Спокойнее. Фэйт почувствовала, как у неё снова сбивается дыхание, и взбесилась от этого. — Ты слишком довольный, — выдохнула она. — Конечно, — сказал он, и голос стал ниже. — Ты же сама мне сказала, что хочешь кровать, когда я приду  Фэйт закатила глаза, но она не отодвинулась. Не смогла. Азраэль медленно провёл пальцем по краю ткани её платья — просто по линии, без наглости, но с такой точностью, что это ощущалось как нажим, хотя нажима не было. — Напомни, — сказал он, глядя на её губы, а не в глаза, — где тут кровать? Я плохо ориентируюсь в твоих новых владениях. Фэйт сглотнула. — Там, — коротко сказала она и кивнула в сторону спальни, стараясь, чтобы голос был ровным. Азраэль усмехнулся — как человек, который получил ответ на вопрос, который даже не задавал всерьёз. — Отлично, — сказал он. — Тогда слезай. Фэйт моргнула. — Что? Азраэль пожал плечами, будто всё очевидно. — Ты же писала “не обсуждается”. — Он прищурился. — Или ты просто любишь бросать слова, а потом прятаться за “я пошутила”? Фэйт почувствовала, как у неё внутри вспыхивает злость — и вместе с ней… азарт. — Ты решил командовать? — прошептала она. Азраэль наклонился ближе. — Нет, — сказал он тихо. — Я решил, что хватит тебе командовать, когда тебе страшно. Фэйт застыла. Секунда. Она хотела сказать что-то умное. Но вместо этого медленно подняла подбородок, посмотрела ему в глаза и произнесла почти ласково — как яд: — Ты думаешь, я боюсь тебя? Азраэль улыбнулся одним уголком. — Я думаю, ты боишься не меня, — сказал он. — А того, насколько тебе… хорошо рядом со мной. И насколько ты счастлива, что я здесь. Фэйт резко вдохнула. Злость и желание смешались так, что стало трудно отличить одно от другого. — Ты слишком самоуверенный, — выдохнула она. — Проверишь? — спокойно ответил он. Фэйт снова наклонилась ближе — и почти укусила его словами: — Ты слишком много говоришь. — Я могу молчать, — сказал Азраэль. — Но тогда мне надо будет занять чем-то рот. Фэйт на секунду закрыла глаза. Потом открыла — и резко встала с его коленей. Азраэль не двинулся. Только проводил её взглядом — лениво, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Фэйт сделала два шага назад — и, не отводя глаз, протянула руку. — Вставай, — сказала она. Азраэль усмехнулся. — О. Теперь ты командуешь. Фэйт улыбнулась так, что это не было улыбкой. — Я не командую. — Она наклонила голову. — Я выполняю обещание.

Трек — “Boyfriend” Dove Cameron

Азраэль поднялся медленно. Очень медленно. Как будто специально растягивал секунды, чтобы она успела пожалеть. Он подошёл ближе — и остановился так близко, что Фэйт снова пришлось сделать усилие, чтобы не отступить. — Ты уверена? — спросил он тихо. Фэйт подняла глаза. — Да, — честно сказала она. Азраэль усмехнулся. — Тогда это будет весело. Он поднял руку и заправил ей прядь волос за ухо — так нежно, что от этого хотелось закричать. — Ты вся дрожишь, — прошептал он. Фэйт тут же огрызнулась, чтобы не выдать правду: — Это не дрожь. Это раздражение. Азраэль улыбнулся. — Конечно, — сказал он. — Пойдём, раздражение. И повёл её в сторону спальни — не толкая, не таща, просто положив ладонь ей на талию как метку: я здесь. я настоящий. и ты не убежишь. Азраэль повёл её в спальню так, будто это были не шаги, а решение, принятое задолго до этого вечера — за них обоих. Ладонь на талии не давила, но весила слишком много, чтобы её можно было не чувствовать. Не удержание — заявление: я здесь. ты никуда не исчезнешь. Фэйт шла рядом ровно. Почти спокойно. Внутри всё ломалось — от близости, от того, как его бедро иногда задевает её, от запаха кожи и ночи, от того, как его дыхание касается её шеи, когда он наклоняется, чтобы сказать что-то почти неразличимо, но слишком близко, чтобы это было просто словами. —  Так значит… «Кровать…— лениво напомнил Азраэль, когда они переступили порог спальни. Его голос был пугающе спокойным для человека, который пересёк полстраны ради неё. — Не обсуждается». Фэйт резко развернулась — слишком резко для спокойствия, слишком резко, чтобы не выдать, как её трясёт внутри. Она подняла подбородок, пытаясь вернуть контроль. — Ты приехал, чтобы обсуждать мои сообщения? — бросила язвительно. — Это твоя великая миссия? Азраэль усмехнулся и подошёл ближе. Расстояние между ними исчезло — не шагом, а ощущением. Воздух стал плотным, тёплым, липким, как бархатная удавка. — Нет, — сказал он тихо. — Я сейчас тут, потому что ты писала так, будто была уверена, что я не рискну проверить. Фэйт фыркнула, но дыхание уже выдавало её. — Проверить что? — она намеренно сделала шаг ближе, почти касаясь. — Что это я писала? Он не отступил. Его рука поднялась и костяшки пальцев медленно прошли по её щеке — едва касаясь, как будто проверяя, действительно ли она настоящая. От этого невесомого жеста по её коже прошла дрожь — явная, предательская. Азраэль заметил. Конечно заметил. Улыбка стала шире — опаснее. Как у человека, который нашёл точку и теперь не спешит нажимать. — Проверить, — прошептал он, — ты такая смелая только в сообщениях. Или вживую тоже. Фэйт прищурилась. В ней одновременно вспыхнуло желание ударить и желание сделать шаг ещё ближе — и именно это сочетание было самым опасным. — Не льсти себе, — выдохнула она. — Ты здесь только потому, что у тебя проблемы с самоконтролем. И ты возбужден. — Конечно, — легко согласился Азраэль. — Я же рядом с тобой. Он наклонился. Медленно. Слишком медленно, чтобы это было честно. Губы оказались в миллиметре от её — ещё немного, и всё треснет. Фэйт в последний момент упёрлась ладонью ему в грудь. Не толкнула. Просто остановила. Под пальцами — тепло, напряжение, ровный, но чуть ускорившийся ритм. Азраэль замер. Его дыхание стало глубже, тяжелее. В глазах мелькнула злость — не на неё. На сам момент. На то, что она снова перехватила управление. — Серьезно? — тихо сказал он. — Ты решила поиздеваться? Фэйт улыбнулась краешком губ — хищно, довольная. — Я уже говорила тебе об этом. Ты слишком много себе позволяешь. — Нет, — он наклонил голову. — Я слишком много тебе позволяю. И он сменил тактику. Не поцелуй. Не давление. Он шагнул ближе и прижал её к краю кровати так, что спиной она почувствовала мягкость матраса. Не грубо — но без иллюзии отступления. Фэйт вдохнула. Слишком громко. Азраэль опустил взгляд — медленно, намеренно. По линии ключиц, по натянутой ткани платья, по тому, как её тело выдавало напряжение лучше любых слов. Медленно стянул каблуки с ее ног. — Ты красивая, — сказал он негромко, почти буднично. — И знаешь это. Самое жестокое — ты делаешь вид, что тебе всё равно на свою красот. Фэйт сжала челюсть. — Я делаю вид, что не ведусь на дешёвые комплименты. — Это не комплимент, — усмехнулся он. — Это обвинение. Ты слишком красивая. Всегда. Он снова наклонился к её губам — почти. Опять этот зазор, в котором рушатся решения. Фэйт перехватила его лицо ладонью и повернула чуть в сторону, срывая поцелуй в пустоту. Не отталкивая. Просто лишая. — Не так быстро, — прошептала она. В этом слове не было запрета. Было предупреждение — себе. Азраэль рассмеялся коротко, хрипло. — Ты боишься. — Я? — она резко подняла взгляд. — Да, — спокойно ответил он. — Не меня. Себя. Потому что ты знаешь: если я тебя поцелую — ты не остановишься. Фэйт на секунду замерла. Потом сама наклонилась ближе — почти касаясь его рта, так, что он почувствовал её дыхание. — А ты уверен, что я дам тебе этот шанс? — прошептала она. Его пальцы медленно сжали ткань её платья у бедра — не поднимая, не торопясь. Проверяя пределы. Проверяя её. Он смотрел прямо в глаза. В улыбке читалось одно слово: попробуй. Фэйт провела пальцами по его челюсти и резко потянула его вниз — но не к губам. К шее. Туда, где контроль всегда слабее. Азраэль выдохнул — резко, неровно. — Вот значит как, — прошептал он. — Ты хочешь, чтобы я мучился. Фэйт улыбнулась, не скрывая. — Факт, — сказала она. — Ты слишком самоуверенный. Он поднял её руку и поцеловал костяшки пальцев — медленно, нарочно, как обещание и угроза одновременно. — Обвиняй меня дальше, — сказал он. — Только потом не говори, что я не предупреждал. Он наклонился к её губам в третий раз. Почти-поцелуй завис между ними, острый, как лезвие. И на этот раз Фэйт не оттолкнула. Она просто задержала дыхание — и это было самым честным «да», на которое она была готова. …И именно в эту секунду — когда ещё можно было остановиться, но уже не хотелось — всё стало слишком тихо. Слишком близко. Слишком неизбежно. Как только Фэйт была готова почувствовать его манящие губы на себе — едва, почти — Азраэль резко опустил голову ниже. Она разочарованно выдохнула и тут же мысленно выругалась на себя. Потому что увидела: на его лице появилась удовлетворённая, лениво-хищная улыбка. Он специально это сделал. И она это поняла. Фэйт уже собиралась выскользнуть из-под него, наконец задать вопрос — как, чёрт возьми, он вообще нашёл их в Вегасе, — но в тот самый момент, когда она раскрыла рот, чтобы заговорить, резко вдохнула. Его пальцы шустро и уверенно приподняли её платье — слишком высоко, до самого живота. Холодок воздуха коснулся теперь почти полностью оголённых бёдер, и по коже тут же пробежала дрожь. Азраэль наклонился ниже. Его губы мягко коснулись её пупка — и это прикосновение отозвалось в теле неожиданно остро. Фэйт вздрогнула, пытаясь удержать реакцию, но тепло внизу живота начало собираться ещё в коридоре, и сейчас оставаться рассудительной было почти невозможно. Она с трудом сдержала стон, когда почувствовала его тёплый, влажный язык, который от пупка провёл медленную линию вниз — к резинке кружевных трусов. На секунду в голове вспыхнула нелепая, совершенно неуместная мысль — слава богу, что она купила новое бельё. Старые хлопковые трусы с маленькими пингвинами в шляпах, которые Кэс привезла ей из школы с остальными базовыми вещами, сейчас выглядели бы… сомнительно возбуждающе. А на черных хлопчатых уже обрадовалась дырка на резинке. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась, когда по телу снова прошёл острый импульс — и из её груди вырвался ещё один непроизвольный звук. Азраэль, чёрт бы его побрал, языком задел резинку трусов, пытаясь сдвинуть её. Это не вышло — но эффект был оглушительным. Импульс прошёл по телу так резко, что у Фэйт на секунду потемнело в глазах. Господи, это было невозможно. Она помнила, как во время отключённой человечности он уже был между её бёдер — но тогда ощущения были другими.  Приглушёнными. Сейчас же чувствительность словно выкрутили на невозможный максимум. Даже если вспомнить тот быстрый, безумный секс несколько месяцев назад в школе Сальваторе — на парте в пустом классе… вампиризм действительно имел свои плюсы. Он чуть надавил ладонями на её бёдра, без слов давая понять, чего хочет. Фэйт, чьи мысли давно превратились в кашу, послушно приподняла их, позволяя ему быстро стянуть с неё трусы. Азраэль устроился между её ног. Сначала он медленно выдохнул на её кожу — нарочно, почти издевательски. Фэйт покрылась мурашками, остро осознавая, что он уже знает: бельё было влажным. Как будто провоцируя её хоть на какое-то движение, хоть на намёк, он мягко коснулся языком внутренней стороны её бедра — всего в нескольких сантиметрах от цели. Это обещание было невыносимым. Фэйт хотелось вцепиться пальцами в его тёмные, растрёпанные волосы и направить его туда, куда он и так намеревался. Но он медлил. Сознательно. Доводя её до грани. Он издевался. Так же, как она издевалась над ним раньше, не давая себя поцеловать. О господи. 1:1. Фэйт уже была готова проиграть эту битву, когда его рот наконец скользнул по её складкам, задевая клитор. После этого её дыхание окончательно сбилось. Ритм исчез. Всё её тело теперь зависело только от движений его рта между её ног. Его ритмичные движения языком по её складкам становились всё быстрее, всё настойчивее — как будто он нарочно искал тот самый темп, от которого тело перестаёт слушаться. Его руки удерживали её бёдра раскрытыми, уверенно, без спешки, будто он знал: ей уже некуда деться. Фэйт сбивалась каждый раз, когда его язык задевал самый чувствительный участок. — Господи… — вырвалось у неё, сорвано, почти жалобно. Внизу живота всё сжималось, натягивалось до боли. Она вцепилась пальцами в простынь, чтобы не касаться его волос, сжала её так, что костяшки побелели, и попыталась взять дыхание под контроль — безуспешно. — Азраэль… — выдохнула она, уже не заботясь о тоне, о гордости, ни о чём. Когда его губы начали создавать мягкие, тянущие всасывающие движения, звук сорвался с неё громче — уже не стон, а почти крик, который она даже не пыталась сдержать. — Чёрт… ещё… — дыхание рвалось, слова путались. — Пожалуйста… Она смотрела на него — как его лицо скрыто у неё между бёдер, как тёмные волосы рассыпаются по её коже, как его голова чуть качается в такт движениям губ. Этот ритм становился её собственным — её тело подстраивалось, выгибалось, искало. — Боже… — голос сорвался выше, когда напряжение стало давить в голову. И в этот момент он резко приподнял голову. Их взгляды встретились — снизу, между её ног. Лохматые волосы. Слишком влажные губы. Медленное, намеренное движение языка, облизывающего их. Это было нечестно. Демон-искуситель. От одного этого вида всё внутри Фэйт сжалось судорожно, резко. Она втянула воздух, закатывая глаза, и почти бессознательно сжала его голову ногами, будто это могло удержать её от распада. — Черт… — выдох превратился в стон. И тогда всё накрыло. Оргазм прошёл по ней волной — громкой, неконтролируемой. Её бёдра дёрнулись, ноги свело судорогой, тело выгнулось, как будто она на секунду перестала ему принадлежать — и принадлежала только этому ощущению. Звук сорвался с неё так резко, что лампочка в торшере лопнула с сухим щелчком, оставив комнату в полумраке. Фэйт дрожала, всё ещё сжимая его ногами, дыхание рваное, прерывистое — как после падения с высоты. Полумрак сделал всё интимнее — и опаснее. После щелчка торшера комната будто стала тише, хотя город за окном всё равно жил своим неоном. Фэйт лежала, тяжело дыша, словно её только что вытащили из воды.  Тело ещё дрожало остаточным током, голова была ватной, а внутри — пусто и горячо одновременно. Она моргнула медленно, пытаясь вернуть себя в реальность, но реальность была… Азраэль. Он поднялся к ней не торопясь. На лице всё ещё сидела эта нечестная, довольная усмешка человека, который только что выиграл нечестно раунд и даже не считает нужным это скрывать. Он навис над ней, опираясь на руку рядом с её плечом, и Фэйт вдруг поняла: ему не надо больше ничего доказывать. И именно это выводило из себя. Она хотела сказать что-то язвительное — что-нибудь, что вернёт ей штурвал, — но слова утонули в её собственном дыхании. Азраэль провёл большим пальцем по её нижней губе — лениво, как будто отмечая: вот здесь ты обычно кусалась. — Всё ещё молчишь? — тихо спросил он, и в голосе было не давление, а удовольствие. Фэйт хрипло выдохнула. — Не привыкай… — попыталась она, но фраза развалилась, потому что он наклонился ближе. Слишком близко. Она ощутила его дыхание. Её собственное — спутанное, рваное — стало слышно ей самой, и от этого захотелось спрятаться, но спрятаться было некуда: он был над ней, вокруг неё, в её крови. Он остановился в миллиметре от её губ, будто давая ей последний шанс снова оттолкнуть, снова сыграть “ты мне не нужен”. Фэйт подняла руку — и на секунду Азраэль напрягся, ожидая очередного трюка. Но она не оттолкнула. Она притянула. Поцелуй случился так резко, будто они оба держались на нитке, и кто-то просто перерезал её. Фэйт целовала его не нежно — жадно, с той злостью, которая всегда была её любовным языком. Как будто пыталась доказать: “ты не выиграл”. Как будто пыталась наказать его за то, что он здесь, за то, что нашёл, за то, что умеет выбивать у неё воздух одним взглядом. Азраэль ответил сразу — и это было хуже: он ответил так, будто ждал. Руки сжали её осторожно, но крепко — не давая ей ни уйти, ни спрятаться в гордость. Он углубил поцелуй ровно настолько, чтобы у Фэйт снова поплыло в голове, и она коротко, бессознательно выдохнула ему в рот — как признание слабости. Она оторвалась первой — на секунду. Чтобы вдохнуть. Чтобы не утонуть. Глаза у неё были тяжёлые, полуприкрытые, и она ненавидела, что выглядит “мягкой”. — Доволен? — прошептала она, пытаясь вернуть в голос яд. Азраэль улыбнулся — медленно, опасно. — Нет, — сказал он честно. — Я только начал. Фэйт уже открыла рот, чтобы выдать что-то убийственно острое…она лежала распластанная на простынях, как растаявшее мороженое — тёплая, тяжёлая, абсолютно лениво-невменяемая. Волосы расползлись по подушке, кожа ещё помнила его — и мозг отказывался собираться в слова. Азраэль навис над ней, будто тоже не до конца вернулся в реальность. Он смотрел на неё так, как смотрят на катастрофу, которая вдруг стала уютной. Фэйт моргнула медленно, лениво, и только потом увидела телефон, который он швырнул на кровать. Экран мигал уведомлениями, кто-то пытался дозвониться. Она с трудом повернула голову и поймала время: 01:27. Её лицо изменилось резко — словно кто-то щёлкнул выключателем “беспечность”. Она приподнялась на локте — неловко, слишком медленно для паники, но всё равно резко для её “вяло”. Азраэль нахмурился, не сразу понимая, что случилось. — Чёрт, — прошептала Фэйт. — Храм. Азраэль пару секунд смотрел на неё так, будто она произнесла слово на другом языке. Потом неловко усмехнулся — как человек, который пытается вернуть тон, потому что иначе станет страшно. — То есть… — он выдохнул, — моё лицо буквально минуту назад было… занято у тебя между ног, а ты думаешь о каком-то храме? Фэйт не улыбнулась. Только посмотрела на него снизу вверх — тяжёлым взглядом, в котором было “не сейчас”. — Ты помнишь, что я писала тебе, что у меня появились приключения? — сипло спросила она. Азраэль настороженно хмыкнул. — Помню. — И добавил раздражённо, как будто это до сих пор его бесит. — Я тогда отправил тебе миллион сообщений, чтобы ты никуда не ввязывалась одна. Как обычно ты любишь это делать… своей красивой попой. Фэйт закатила глаза, но пальцы всё равно скользнули по его щеке — лениво, почти ласково. Не как “прости”. Как “да, я такая”. — К сожалению, это не был способ закончить диалог, — пробормотала она. И виновато улыбнулась краешком губ. — Я правда заметила странные вещи. И меня не отпускает чувство, что это опять… что-то про сектантов. Азраэль театрально закатил глаза, перекатился на свободную сторону кровати и уставился в потолок так, будто просил вселенную дать ему выходной. — Чёрт возьми, почему эти сектанты всегда не вовремя… — простонал он жалобно. — Мы вообще-то не закончили начатое. Он мучается, скучал по тебе. — Он повернул голову к ней и очень недвусмысленно кивнул вниз — не называя прямо, но смысл был очевиден настолько, что Фэйт захотелось рассмеяться. — И теперь какие-то сектанты, — добавил он с таким страданием, будто это личное оскорбление. Фэйт загадочно улыбнулась, чуть насмешливо — в хорошей ноте. — Ничего, — сказала она сладко. — Пусть помучается. Азраэль закрыл лицо рукой и промычал что-то в подушку, будто мозги действительно не слушались после того, что было минуту назад. Фэйт, наконец, начала собираться в нормальную Фэйт: поправила платье, сглотнула, провела ладонью по волосам, пытаясь вернуть контроль. — Слушай, — сказала она уже серьёзнее. — Происходят странные вещи. Кларк пропал из казино. А должен был следить за мной. И Хоуп не было с Джози в номере. Единственное, что я знаю — Лиззи где-то на ночном спа, на каком-то обёртывании, как будто у неё завтра прием у королевы. Азраэль чуть сосредоточился, и в нём мгновенно включился режим “дело”. — Про Кларка я не знаю, — сказал он коротко. — Но Хоуп и Джози сейчас в соседнем баре. Пьют так, будто завтра собираются прощаться с жизнью. Джози уже, кстати, пьяная в зюзю. Фэйт стукнула его по плечу. — Ты издеваешься? Это моя мама! — Я констатирую, — усмехнулся он, возвращая ей её же стиль. Фэйт на секунду задумалась, потом выдохнула и сказала то, что держала в голове: — Возможно, исчезновение Кларка связано с этими… — она поморщилась, — “храмовыми” девочками. Встретились в туалете. Я договорилась встретиться с ними у входа в отель в два… — она поправилась, — Они зачем-то сказали взять с собой лезвие. Азраэль уставился на неё, как на человека, который добровольно подписал себе приговор. — Куда, чёрт возьми, ты опять вляпалась? — выдохнул он. Фэйт пожала плечами: “я не специально”, но она была слишком Фэйт, чтобы признать это вслух. Потом она повернулась к нему резко, вспомнив главное: — А теперь объясни мне ты. Как ты здесь оказался? Откуда узнал, что мы в Вегасе? Азраэль приподнялся на локте, поймал её кудрявый локон и начал накручивать его на палец, как антистресс. Его взгляд стал чуть тише. — Мне нужно кое-что тебе рассказать, — сказал он. — Но я понял, что пока времени нет. Так что — коротко о других событиях. — Он выдохнул, будто не хотел произносить это вслух. — Лиама и Кэс должны были увезти в ФБР. Но их перехватил твой кузен. Ник Майклсон. Фэйт опешила так, будто её ударили. — Ник?.. опять? Азраэль кивнул. — Они не смогли дозвониться до Хоуп. — Он посмотрел на Фэйт, и она сама сказала, почти одновременно. — Да. Хоуп выбросила все телефоны, когда мы уезжали из Нового Орлеана. Азраэль кивнул снова. — Вот. Кэс дозвонилась до меня. И Клео… — он усмехнулся без радости, — проболталась Кэс в машине, что вы едете в Вегас делать документы. Если что, Клео все еще в полиции. — Он чуть сжал её локон пальцами. — Через пятнадцать минут споров с Лиамом, мы поняли: если я и Лорен выезжаем прямо сейчас, мы приезжаем на несколько часов позже вас, но раньше их. Потому что им ехать дольше. Они будут здесь ближе к четырём утра. Фэйт моргнула. — Они… тоже едут сюда? — Да, — сказал Азраэль. — На угнанной полицейской машине. Фэйт открыла рот, но он поднял палец: — Я даже не спрашивал откуда. Единственное, что важно — вы улететь не сможете. Кэс думает, что вы тоже в розыске. Вас могут взять прямо в аэропорту. А за вами охотятся на федеральном уровне. Фэйт выдохнула сквозь зубы. — Прекрасно. Она потянулась к телефону, затем замерла и посмотрела на Азраэля: — А как ты понял, что это мы в Инстаграме? Ты что, экстрасенс? Азраэль усмехнулся. — Было проще. Я созвонился с Кэс недавно — и она пожаловалась, что на неё подписался какой-то педофил. Фэйт фыркнула. — Это было грубо. Он был милым. Но ему понравился Кларк. — Без комментариев, — вставил он. — Я понял, что на меня подписался тот же тип одновременно. Сложил дважды два. Оставалось убедиться, что это действительно вы. Я не был уверен на сто процентов — но попробовать стоило. Мне повезло. Фэйт усмехнулась. — Скажи спасибо Кларку и его клептомании. Азраэль вздохнул. — Спасибо Кларку, да. Он ещё и сториз умудрился выложить, нелепо, но… там засветилось название отеля. И вуаля — к вечеру я уже здесь. В том самом отеле. Фэйт прищурилась, вспомнив Лорен: — Только не говори, что ты оставил свою “невероятно красивую бывшую” киснуть в машине, пока ждал, когда я приду в номер. Хотя нет, скажи, что так и есть. — К твоему сожалению, нет. — сказал Азраэль. — Я снял номер. На всякий случай. Фэйт фыркнула с недоверием. — Ты снял номер в этом отеле? Он же стоит как почка. Азраэль усмехнулся — и резко навис над ней снова, слишком близко к её губам, чтобы это было просто разговором. — Ты думаешь, я без гроша в кармане? Фэйт приподняла бровь. — Я видела твои машины. Им больше тридцати лет, уж точно. Азраэль наклонился ещё ближе — теперь это было почти поцелуем, но он снова остановился в миллиметре, как специально, чтобы не дать ейполучить то, что она хочет. — Я вообще-то Фонтенот, а машины деда. — сказал он тихо. — Моя семья управляет портом Нового Орлеана. Логистика города — это не романтика, Фэйт. Это деньги. — Он усмехнулся, будто это смешно. — Я отдал часть доли после смерти родителей, но выплаты всё равно идут. Инвесторы любят стабильные активы. Фэйт смотрела на него несколько секунд. А потом, как будто не найдя лучшего способа отреагировать, выдохнула: — То есть ты богатый токсичный гибрид с травмой и ужасным вкусом к женщинам. Азраэль улыбнулся. — А ты — моя любимая проблема. И в этот момент телефон снова мигнул уведомлением, будто напоминая: у них осталось меньше двадцати минут до “храма” и “лезвия”.