Легенда о пожирателе тьмы

Фэйт проснулась не от будильника. Её разбудило ощущение тяжести — тёплой, живой, чужой. Рука, лежащая на её талии, удерживала её рядом не грубо, но уверенно, как будто даже во сне не допускала мысли, что она может уйти. Под одеялом было слишком тепло. Кожа к коже, чужое дыхание у затылка — ровное, глубокое — и на секунду Фэйт позволила себе не двигаться. Просто лежать, не думая ни о ФБР, ни о храме, ни о Хоуп, ни о том, что впереди. В такие моменты тишина не пугала — она была как передышка, слишком редкая, чтобы от неё отказываться. Она медленно повернула голову. Часы на тумбочке показывали девять. Мысль пришла мгновенно и холодно: у них почти нет времени. Фэйт выдохнула через нос и закрыла глаза на секунду, чувствуя, как тело отзывается странно — усталостью в мышцах и одновременно какой-то непривычной лёгкостью. Как будто ночь что-то в ней сдвинула, но не до конца. Если делать — то сейчас. Пока Хоуп не пришла. Пока не начала задавать вопросы. Пока у неё ещё есть шанс принять решение самой.

Трек — «Говорят это любовь» Liili

Фэйт опустила взгляд на руку, обнимающую её. Тёмные вены под кожей, родинка у запястья, тяжёлое кольцо на пальце — не украшение, а что-то с историей. Эта рука вчера держала её так, будто всё остальное не имело значения. Она осторожно попыталась выскользнуть из объятий, двигаясь медленно, почти незаметно. Почти получилось. Но в тот момент, когда она освободилась, рука сжалась сильнее и притянула её обратно. Фэйт резко оказалась прижатой спиной к его груди, и голос прозвучал у самого уха — хриплый, сонный и слишком близкий: — Куда собралась, юная мисс Майклсон? Фэйт невольно улыбнулась, хотя и попыталась это скрыть. — Вообще-то моя фамилия Кирби, — тихо сказала она. — Майклсон — это скорее… состояние. Азраэль хмыкнул и, почти не меняя выражения лица, перевернул её под себя одним плавным движением. Одеяло съехало, но осталось между ними, не скрывая, а скорее создавая иллюзию границы. Он навис над ней, опираясь на локоть, и посмотрел слишком внимательно для человека, который только что проснулся. — Иногда ты ведёшь себя как самый настоящий Майклсон, — протянул он. — А у них семья — это не фамилия. Пауза. — Но откуда тебе знать. Ты же не жила в Новом Орлеане. Фэйт прищурилась, принимая вызов. — О, ну извините, — протянула она с лёгкой насмешкой. — Не разбираюсь в вашей новоорлеанской мифологии. — Ничего страшного, — спокойно ответил он. — Я тебя обучу. Всё-таки я луизианский парень. — Ты сейчас так сказал, будто это резюме, — закатила глаза Фэйт. — Это и есть резюме. — Он наклонился ближе. — На роль твоего парня. Он наклоняется ее поцеловать. Фэйт почувствовала это сразу — то, как внутри всё откликается быстрее, чем она успевает подумать. Именно поэтому она подняла руку и упёрлась ладонью ему в грудь, останавливая. — Ты серьёзно? — прошептала она. — Я даже зубы не чистила. Азраэль медленно закатил глаза. — Фэйт… — Что? — Ты невозможная. И, не давая ей продолжить, он просто наклонился и поцеловал её. Без резкости, но и без осторожности — так, будто это не вопрос и не попытка, а естественное продолжение их разговора. Его губы коснулись её не сразу полностью — сначала краем, пробно, как будто проверяя, оттолкнёт ли она его в последний момент. Но Фэйт только чуть сильнее сжала пальцы на его груди. И тогда он углубил поцелуй. Без рывка. Без давления. Просто мягко сместился, меняя угол, подстраиваясь под неё, и это было… слишком точно. Слишком спокойно для того, как быстро у неё сбивалось дыхание. Его рука на её талии сначала лежала неподвижно, но потом медленно сжалась, притягивая её ближе, так, что между ними почти не осталось воздуха. Пальцы скользнули вверх по её боку, задержались под рёбрами — не нагло, но достаточно, чтобы она это почувствовала. Фэйт выдохнула прямо в его губы — коротко, сбито — и в ответ он чуть сильнее прижал её к себе, как будто этот звук был разрешением. Она попыталась удержать дистанцию хотя бы в этом — не углубляться, не поддаваться — но это продержалось ровно секунду. Потому что он не спешил. Не давил. Он просто… оставался. И от этого было сложнее всего. Фэйт сама потянулась навстречу — чуть, почти незаметно, но он это почувствовал сразу. Его губы стали настойчивее, движение — глубже, но всё ещё контролируемое, как будто он держал границу за них обоих. Её ладонь, которая до этого упиралась ему в грудь, скользнула выше — к плечу, цепляясь, чтобы не потерять равновесие, хотя на самом деле оно уже давно ушло. На секунду поцелуй стал тише — не слабее, а… медленнее. Как будто они оба синхронизировались в этом темпе, где нет спешки и нет необходимости что-то доказывать. И именно это выбило Фэйт сильнее всего. Потому что это не было ни игрой, ни уколом, ни провокацией. Это было слишком… настоящим. Когда он отстранился, это произошло не резко. Его губы задержались у её губ на долю секунды, почти касаясь, прежде чем он всё-таки отступил. Дыхание у неё сбилось. У него — почти нет. И это бесило. Он смотрел на неё так же спокойно, как будто ничего не произошло. — Видишь? Мир не рухнул. Фэйт фыркнула, но дыхание всё ещё было неровным. — Мир рухнет, если Хоуп проснётся и поймёт, что нас нет. И лёгкость исчезла. Азраэль стал серьёзнее, но не отстранился. — Значит, действуем быстро. Фэйт кивнула и, на этот раз уже решительно, выбралась из-под него. — И без лекций, — бросила она, поднимаясь. — Это не лекции, — спокойно ответил он. — Это попытка оставить тебя в живых. — Тогда да, лекции, — фыркнула она, но добавила тише: — …нормальные. Он усмехнулся и отпустил её. __________ Фэйт выскочила из спальни слишком быстро для человека, который только что проснулся. Движения были резкими, немного рваными — не от спешки даже, а от попытки не думать. Джинсы она натянула почти на ходу, волосы собрала в нечто условное, пальцы путались в резинке, и она раздражённо выдохнула, дёрнув сильнее, чем нужно. Нужно было двигаться. Пока есть время. Пока Хоуп не почувствовала. Уже у самой двери она остановилась на секунду — ровно на секунду — и стянула с кресла толстовку Азраэля. Тёплая. Чужая. С его запахом, который почему-то действовал лучше любых заклинаний на успокоение. Она только накинула её на плечи, когда за спиной послышались шаги. Тихие. Но слишком знакомые. Фэйт не успела даже обернуться — пальцы сомкнулись на её запястье, уверенно, но без грубости, и её потянули назад. Она сделала полшага — и оказалась слишком близко. Азраэль, вышедший из ванны не торопился. — Ты куда так рвёшься? — тихо бросил Азраэль. — Нам надо— Она не договорила. Он поцеловал её прямо на слове. Резко. Не глубоко сначала — коротко, будто на секунду, как будто это вообще не должно было случиться. Но Фэйт тут же вцепилась пальцами в его футболку, притягивая обратно. — Чёрт… — выдохнула она ему в губы, уже не отстраняясь. Он усмехнулся — едва слышно — и поцеловал снова, теперь уже сильнее, ближе, не давая ей договорить ни одной мысли. Это было не про «остановиться и почувствовать». Это было про «ещё секунду — и идём». Но никто не шёл. Рука Азраэля легла ей на талию, притянула ближе, и Фэйт сама шагнула вперёд, сокращая расстояние, как будто этого всё равно было недостаточно. Поцелуй стал глубже, но рваным — они оба дышали слишком быстро, сбиваясь, отрываясь на долю секунды и снова возвращаясь, как будто не могли поймать нормальный ритм. — Нам правда… — Фэйт попыталась отстраниться, но не до конца. — Я знаю, — ответил он так же тихо. И снова накрыл её губы. Коротко. Чуть дольше. Ещё. Фэйт выдохнула, уткнувшись лбом в его висок на секунду, будто собираясь с мыслями. — Хоуп нас убьёт, — пробормотала она. — Если поймает, — спокойно ответил он. — Она поймает. — Тогда у нас есть пара минут. Он снова поцеловал её — уже почти в движении, будто не собирался останавливаться вообще, просто вплетал это между шагами, между словами, между дыханием. Фэйт тихо выругалась, но не отстранилась. Наоборот — снова потянулась к нему, поцеловала коротко, быстро, как будто забирала что-то, что может не успеть потом. И только потом резко выдохнула: — Всё. Хватит. Нам реально надо идти. На секунду между ними повисло это странное напряжение — не завершённое, не отпущенное. Азраэль усмехнулся ей прямо в губы — едва заметно — и только тогда отстранился. Не резко. Медленно. Оставляя между ними это раздражающее, опасное ощущение незавершённости. — Куда спешить? — раздался голос из гостиной. Фэйт подпрыгнула. Реально. Рефлекторно. И тут же врезалась затылком в косяк. — Ай, чёрт— Мир на секунду дернулся, но она не упала — рука на талии сработала быстрее, удерживая её, выравнивая, возвращая в вертикаль, как будто это отработанное движение. Азраэль даже не посмотрел на косяк — только на неё. — Живая? — коротко. — Пока да, — сквозь зубы ответила Фэйт, потирая затылок. И только потом повернулась. Кларк стоял в гостиной, как будто материализовался из воздуха. Спокойный, свежий и раздражающе довольный собой. Фэйт прищурилась. — Какого чёрта тебя не слышно? — прошипела она. — У тебя что, режим «призрак» включён? Кларк улыбнулся — медленно, снисходительно: — Возможно, потому что ты была слишком занята. — Пауза. — Засовывая язык в рот Азраэлю. — Он чуть наклонил голову. — Кстати, доброе утро. Фэйт закатила глаза, проводя ладонью по лицу: — Господи… Азраэль хмыкнул, лениво: — Кларк, ты как всегда — воплощение такта. — Это врождённое, — спокойно ответил тот. Фэйт фыркнула: — Нет, это хроническое. Кларк даже не стал реагировать на это, его взгляд уже вернулся к ней — внимательный, цепкий. — Так куда вы собрались? — Пауза. — И что именно вы собираетесь провернуть? Фэйт сделала максимально невинное лицо: — Ничего такого. Романтическая прогулка по Лас-Вегасу. Кларк медленно окинул их взглядом — с головы до ног, задержавшись на толстовке, на расстоянии между ними, на дыхании, которое они ещё не до конца выровняли. — Романтическая прогулка, — повторил он сухо. — У вас? Он хмыкнул. — Я слишком стар для такой дешёвой лжи. Фэйт развела руками: — А что такого? Мы не выглядим как люди, способные гулять за ручку? Кларк перевёл взгляд на Азраэля. Потом обратно на Фэйт. — Я скорее поверю, что вы идёте вызывать Сатану. — Пауза. — Это хотя бы в вашем стиле. Бони и Клайд. Фэйт прищурилась, чуть наклонив голову — так, как делают перед тем, как вежливо укусить. — Ой, извини. В следующий раз постараемся подстроиться под твои ожидания. Может, заранее анкету разошлёшь? Кларк продолжил, будто её вообще не существовало в этой комнате: — И почему-то я уверен, что это связано с тем, что Хоуп вчера отказала в плане Азраэля и Лорен. — Он улыбнулся шире — той самой улыбкой, от которой хочется стереть человеку лицо о ближайшую стену. — Следовательно, моя дорогая племянница, со своей трогательной привычкой влезать туда, куда её не просят, решила самостоятельно — без ведома мамочки — довести этот план до ума. Фэйт медленно сжала челюсть. Пальцы чуть дернулись, будто уже искали, за что бы ухватиться. Кларк, конечно, это заметил. И, конечно, добавил: — Ну и кто же ей поможет, как не её опасный тёмный любовник? — Он перевёл взгляд на Азраэля — оценивающе, лениво. — Который, разумеется, приехал сюда исключительно из великой любви… а не потому, что у него, как всегда, свои интересы в этом спектакле. Азраэль не шелохнулся. Вообще. Только уголок его губ чуть сдвинулся — почти незаметно. — Ты закончил? — спросил он спокойно. Кларк пожал плечами, как будто только начал получать удовольствие. — Я только разогреваюсь. Фэйт шагнула вперёд. Голос стал холодным, как стекло: — Слушай, Кларк Но Азраэль мягко положил ладонь ей на бок. Лёгкое касание. Без давления. Но с абсолютно ясным смыслом: подожди. И это взбесило её не меньше, чем сам Кларк. Но она всё-таки остановилась. Азраэль посмотрел на Кларка прямо. — Хочешь услышать правду? Кларк приподнял бровь. — Я ради неё и живу. — Тогда слушай, — спокойно сказал Азраэль. — Ты здесь не главный. И ты не решаешь, что ей делать. Это не твоя игра и не твои правила. Кларк усмехнулся. — О, ты решил поиграть в защитника? Азраэль чуть наклонил голову, как будто рассматривая его под другим углом. — Нет. Я просто решил сократить количество твоего бесполезного шума. Фэйт коротко усмехнулась, зло, с наслаждением: — И не даёт мне вмазать тебе первой. Хотя я очень стараюсь быть вежливой. Кларк театрально вздохнул, прикрыв глаза. — Как трогательно. Прямо семейная сцена. Он снова посмотрел на них. — Ладно. Давайте проще. Если вы действительно собираетесь провернуть то, что Хоуп запретила… — Пауза. Намеренно затянутая. — Где Лорен? И почему вы уходите без неё? Фэйт на секунду зависла. Потому что, чёрт возьми, это был нормальный вопрос. Азраэль — был расслаблен. Он стоял так, будто Кларк — это просто фон, который забыли выключить. Он поправил край своей толстовки на Фэйт — почти автоматически, как будто это важнее разговора, — и только потом ответил: — За Лорен мы сейчас зайдём. Кларк чуть прищурился. — И потом? Азраэль пожал плечами. Лениво. Как будто это действительно не стоило обсуждения. — Потом уедем. На пару часов. — Куда? Азраэль посмотрел на него с лёгким, почти утомлённым раздражением. — На экскурсию. Фэйт дёрнулась в улыбку — не удержалась. Потому что это было идеально. Кларк усмехнулся. — Экскурсия… по ритуальным убийствам или сразу по апокалипсису? Азраэль чуть наклонил голову. Голос остался спокойным, но в нём появилась холодная жёсткость: — Слушай, Кларк. Ты не мой опекун. И точно не её. — Пауза. — И если ты попытаешься нас остановить — это не угроза. Это констатация: у тебя не получится. Кларк приподнял бровь. — Ты очень уверен в себе. Азраэль усмехнулся. — Нет. Я просто привык учитывать все переменные. Включая тебя. Фэйт посмотрела на него снизу вверх. И в этом взгляде было сразу всё: ты невыносимый, самодовольный придурок… и спасибо, что не дал мне сорваться, люблю тебя. Кларк шагнул ближе, голос стал тише: — Хоуп вас убьёт. Азраэль не отвёл взгляд. — Тогда пусть попробует. И, чуть мягче, но не менее упрямо: — Главное, чтобы Фэйт к этому моменту была жива. И свободна. Фэйт на секунду перестала дышать. Потому что это было не красиво сказано. Это было — всерьёз. Кларк посмотрел на них обоих. Его улыбка стала тонкой. — Ладно. Экскурсия. — Он развёл руками. — Только если вы там сдохнете, мне придётся объяснять это твоим матерям Фэйт. А я ненавижу объясняться. Фэйт фыркнула. — Бедный. Прямо трагедия. Азраэль уже сделал шаг к двери, как будто разговор закрыт, когда Кларк вдруг сказал — без ленивой маски: — Стойте. Они обернулись. Кларк стоял, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто сам себе не нравится. — Я не обещаю, что не скажу Хоуп, — сказал он ровно. — Она всё равно узнает. — Фэйт напряглась, но он сразу поднял ладонь. — Но если это её решение… — он кивнул на Фэйт, — и если это реально может помочь миру и не вернуть моего психованного папашу обратно в игру — я помогу. Азраэль чуть сузил глаза. Слишком гладко. Слишком удобно. Слишком по-кларковски. Но Фэйт… улыбнулась. Тихо. Не победно. Просто — впервые без давления. И Азраэль, заметив это, кивнул. Кларк выдохнул и резко вернулся в практичность: — Вы место уже знаете? Где это делать? И как вы собираетесь не попасться полиции, учитывая, что вы официально в розыске? Фэйт щёлкнула пальцами. В воздухе коротко вспыхнули искры. — С полицией проблем не будет. Я ведьма. Кларк пробормотал: — Это звучит хуже, чем ты думаешь. Азраэль качнул головой, но не спорил с ней. Смотрел на Кларка. — У Лорен есть наметки. Но лучше не светиться. И не тратить силы Фэйт. Фэйт повернула к нему голову: — А что не так с моими силами? Азраэль не посмотрел на неё. — Они не бесконечны, — спокойно сказал он. — Особенно сейчас. Фэйт скривилась, но промолчала. Кларк кивнул. — Я знаю дороги. Как объехать и полицию, и Триаду. Но мне нужна карта. Азраэль тихо хмыкнул: — Где ты хочешь найти карту утром в Вегасе? В сувенирной лавке между магнитами и футболками «I ❤️ Vegas»? Кларк даже не обиделся. Медленно повернул голову. — Вообще-то, если ты не заметил… твоя подружка — ведьма. И её мать — ведьма. И Джози — ведьма. Он чуть наклонил голову. — Карта — базовый набор. Попробуй спросить у правильного человека. Фэйт приподняла бровь. — Я тебе что, навигатор? Кларк улыбнулся. — Нет. Ты — чит-код. Просто начни им пользоваться. Азраэль тихо выдохнул, явно проглотив комментарий. Фэйт закатила глаза, но подняла руку. Воздух рядом с ней стал плотнее. — Ладно. Дай минуту. И в её голосе было то самое спокойствие, от которого всем вокруг становилось не по себе. Потому что это означало: она уже решила. Спустя пятнадцать минут на столе лежала карта. Фэйт стащила её из рюкзака Хоуп заклинанием быстро, чётко, без лишней демонстрации силы. Кларк тут же разложил её, как будто ждал именно этого момента. — Так, — он провёл пальцем по линиям. — Здесь камеры. Здесь патрули. Этот поворот — тупик, если за вами хвост. А вот тут можно исчезнуть, если всё пойдёт по худшему сценарию. Он говорил быстро, точно, как человек, который уже всё просчитал. Азраэль параллельно писал записку для Хоуп. Спокойно. Ровно. Фэйт наклонилась к нему: — Добавь, что это мой выбор. Кивок. Записал. — И чтобы она не психовала. Короткий взгляд вверх. — Это невозможно. — Напиши хотя бы, что может точно успокоить ее. Он хмыкнул — и что-то написал. Фэйт делала вид, что слушает Кларка. На деле — считала. Азраэль рядом изображал абсолютное спокойствие, расписывая бумагу. И это раздражало сильнее всего. Как-то все долго. Хоуп может их поймать с поличным. Фэйт выдохнула, резко: — Быстрее, Азраэль. Он повернул голову. И в глазах мелькнуло: сама напросилась. — Слушай, ты уже проверяла мою скорость, — протянул он лениво. — Тебе, вроде, понравилось. Тишина. Идеальная. Звенящая. Фэйт замерла. Кларк уставился в карту, как будто надеялся там спрятаться. — Ещё слово — и меня стошнит. Азраэль поднял руки: — Я молчу. Фэйт, не глядя ни на кого: — Мы обсуждаем план. Кларк сипло выдохнул: — Слава богу. Фэйт резко подняла взгляд: — Продолжай. Кларк ткнул пальцем в карту. — Едем быстро. Тихо. Без остановок. Если хвост — режем маршрут. И главное — никаких магических всплесков. Это маяк. Азраэль, не поднимая головы: — И никаких «я просто щёлкну пальцами». Фэйт скривилась, но кивнула. Кларк хмыкнул: — Смотрите, они уже звучат как команда. Милота. Фэйт метнула в него взгляд, и ручка на столе дёрнулась. Кларк поднял ладони: — Всё, всё. План. Только план. _______________ Азраэль и Фэйт шли по коридору к номеру Лорен быстро, но не бегом — так, как идут люди, которые уже всё решили и теперь просто отмеряют шаги до точки невозврата. Фэйт на ходу затягивала рукава его толстовки на ладони, будто это помогало не сорваться на нервный бег, в глазах у неё всё ещё стояла сонная злость, а Азраэль выглядел подозрительно собранным для человека, который спал часа два, не больше. Он достал ключ-карту. Щёлк. Дверь открылась. И уже с порога был виден диван в гостиной. На диване кто-то очень увлечённо целовался. Фэйт резко округлила глаза — слишком искренне, почти по-детски, как будто мозг ещё не успел придумать нормальную реакцию. Она медленно перевела взгляд на Азраэля. Азраэль не удивился. Вообще. Только уголок его рта дёрнулся в той ехидной полуусмешке, которая означала одно: мир последовательно подтверждает мою теорию о том, что он обречён. Они прошли дальше. Лорен заметила их первой — и буквально застыла. Сначала она поймала взгляд Азраэля, облокотившегося о косяк с выражением лица «ну конечно, почему бы и нет», потом увидела Фэйт рядом с ним — слишком близко, слишком явно с ним в одной связке, — и у неё на секунду на лице смешались стыд, раздражение и то нехорошее напряжение, которое бывает, когда тебя поймали не в самый удачный момент и не те люди. Она резко, почти грубо оттолкнула от себя Ника. Ник, естественно, даже не обиделся. Он был уже без рубашки и футболки, развалился на диване с видом человека, которого застали не за чем-то компрометирующим, а за чем-то настолько естественным, что все вокруг просто обязаны были восхититься его уверенностью. Фэйт окинула комнату взглядом и только теперь заметила кресло. А в кресле, свернувшись так, будто позвоночник у неё состоял из резины, спала Кэс. Ноги были перекинуты через подлокотник, одна рука свисала вниз, и спала она так крепко, что даже не проснулась от всего этого цирка в паре метров от неё. Ник перевёл взгляд на Фэйт и улыбнулся ещё шире — той особенной улыбкой, от которой хотелось сразу либо закатить глаза, либо ударить. — Доброе утречко, кудрявая. Как спалось в Вегасе? Фэйт усмехнулась — холодно, сладко, почти лениво: — Мне-то нормально. А тебе, я смотрю, вообще бесподобно. И тут же, не отрывая взгляда от Лорен, добавила: — Да, Лорен? Лорен дёрнулась, начала поправлять волосы, одежду, лицо, вообще всё подряд, будто это могло стереть последние две минуты её жизни. Она посмотрела на Азраэля, и в голосе у неё было слишком много поспешного оправдания: — Это… не совсем то, что ты подумал. Фэйт переглянулась с Азраэлем, и в этом перегляде было слишком много одинакового скепсиса. — Лорен, — протянула Фэйт, — не надо. Не делай из этого плохой сериал. Азраэль лениво подхватил, даже не меняя позы: — Да. Мы сейчас как раз на том этапе, где героиня говорит «это не то, что ты подумал», а все остальные должны великодушно притвориться слепыми. Ник тихо хихикнул, как будто ему искренне понравилась эта реплика и он оценил постановку. Лорен вспыхнула. То ли от стыда, то ли от злости, то ли от того, что Азраэль выглядел не ревнивым, не задетым, а просто… насмехающимся. И именно в этот момент Кэс в кресле зашевелилась. Она потянулась, не открывая глаз, зевнула во весь рот и пробормотала сонно, вязко: — Господи… мне такой мерзкий сон снился… Потом приоткрыла глаза, увидела у входа Фэйт и Азраэля и сонно моргнула. — О, вы уже… И только потом перевела взгляд на диван. Пауза. — Почему Ник без футболки?.. Секунда. Кэс моргнула. Потом ещё раз. И реальность наконец догнала её с таким звуком, будто у неё в голове перегорел последний предохранитель. — Фу. Фу-фу-фу! — Она резко села в кресле, вскинув руки, будто хотела физически отгородиться от увиденного. — Николас Майклсон, ты совсем охренел?! Ник приподнял брови с невинностью святого мученика. — Я? Кэс уже разошлась, всё ещё растрёпанная после сна, но с лицом человека, который вот-вот начнёт извергать огонь. — Да ты! И… — она резко повернулась к Лорен, и голос у неё стал ещё выше от возмущения. — Лорен! Я была о тебе лучшего мнения! Лорен открыла рот, но Кэс не дала ей даже шанса. — Неужели нельзя было, я не знаю, утащить друг друга в спальню? Или в ванную? Или вообще в другой штат? Обязательно было устраивать это прямо напротив моего спящего тела?! Вы что, реально как животные?! Ник оскорблённо положил ладонь на грудь. — Это чудовищно несправедливо. Животные обычно намного деликатнее. Фэйт не удержалась и фыркнула. Азраэль тихо усмехнулся себе под нос. А Лорен выглядела так, будто одновременно хочет испариться, убить Ника и, возможно, утопить Кэс в бассейне. Кэс медленно закрыла лицо ладонями и простонала: — Всё. Я переезжаю обратно в школу. Прямо сегодня. Пусть даже ФБР ждёт меня на входе с оркестром. Азраэль оттолкнулся от косяка, как будто цирковая часть программы официально закончилась и можно переходить к делу. Он посмотрел на Лорен спокойно, даже вежливо, но в этом спокойствии было слишком ясно слышно: мне всё равно, лишь бы ты не тормозила. — Я не буду спрашивать, как здесь оказались все, кроме Лиама, — сказал он ровно. Пауза. — И не буду спрашивать, кто у тебя в ванной. Лорен заметно дёрнулась. Азраэль даже не моргнул. — Я слышу женское дыхание, — добавил он с той ленивой точностью, с которой говорят о погоде. — Так что давайте без дешёвого театра. Нам нужно уходить. Срочно. Кэс перестала кривляться так же быстро, как человек перестаёт смеяться, если слышит в голосе настоящую серьёзность. Она сразу посмотрела на них подозрительно: — Куда это вы все вместе собрались? Фэйт уже открыла рот, чтобы, как обычно, соврать что-нибудь про «прогулку», «дела», «мы скоро». Что-то лёгкое, привычное, безопасное. И вдруг не смогла. Не захотела. Ей осточертело врать Кэс. Делать вид, что всё под контролем, когда уже давно ничего не под контролем. — Мы едем, — сказала Фэйт прямо. — Втайне от Хоуп. Проводить вчерашний план Лорен. Кэс застыла. Посмотрела на неё так, будто ждала, что сейчас Фэйт рассмеётся и скажет: да шучу я. Но Фэйт не улыбалась. — Хоуп же была против, — тихо сказала Кэс. Фэйт ответила сразу, без паузы: — Ну так я не Хоуп. Кэс выдохнула. И в этом выдохе было столько усталого: пожалуйста, не делай этого. — Фэйт… Хоуп не просто так запретила. Это реально опасно. Фэйт фыркнула, будто слово «опасно» уже давно было не предупреждением, а рабочей средой. — Это единственный шанс, который у нас появился. И если ты против, то, извини, вряд ли ты нас остановишь. Кэс приподняла брови. Не истерично. Не зло. Скорее с той болезненной обидой, которая рождается, когда тебя заранее отодвигают в сторону. — Фэйт, я не строю из себя супергероя. И я, к сожалению, не из рода Майклсонов. — Она сделала шаг ближе. — Но я очень хорошо обученный вампир, если ты не забыла. И, извини, я опытнее тебя. И я не хочу смотреть, как ты идёшь угробить себя, потому что опять решила довериться Азраэлю. Фэйт дёрнулась, будто её ударили. Тишина сразу стала опасной. А потом она сказала слишком грубо — не потому что хотела унизить Кэс, а потому что изнутри уже поднимался этот звериный страх: не лезь, не держи меня, не решай за меня. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, Кэс? — произнесла Фэйт тихо, жёстко. — Я не просто вампир. Я трибрид. Я могу превратить тебя в кучку пепла за пару секунд. В комнате будто похолодало. Кэс моргнула. И вместо того чтобы испугаться — оскалилась. Насмешливо. Зло. Именно так, как всегда делала, когда защищала тех, кого считала своими. — Только в том случае, если ты опять не потеряешь контроль, — сказала она с улыбкой без тепла. У Фэйт сразу вспыхнули глаза золотом. По скулам и вискам проступили жилки. Кожа натянулась резче, почти болезненно красиво. Магия и звериное в ней поднялись в воздухе, как давление перед бурей. У Кэс тоже вылезли вампирские жилки, и она чуть наклонилась вперёд — не потому что хотела драки. А потому что не собиралась отступать. Они были уже в шаге от того, чтобы броситься друг на друга. И именно в этот момент Ник резко встал между ними. Слишком быстро. Слишком вовремя. И неожиданно серьёзно для человека, который полчаса назад был главным элементом гостиничного разврата. — Воу, — сказал он, выставив руки, как судья на ринге. — Всё. Баста. Раунд окончен. — Фэйт зло сверкнула на него, но Ник, к его чести, не отступил. — Я обожаю, когда девчонки дерутся, — продолжил он уже своим обычным наглым тоном, явно пытаясь разрядить ситуацию. — Это выглядит очень… вдохновляюще. Но желательно ради меня, а не ради плана по спасению мира. Кэс скривилась. — Ник, заткнись. Ник театрально вздохнул. — Уже почти. Азраэль тем временем молча держал Фэйт за локоть — крепко, но не больно. Не как человек, который её контролирует. А как тот, кто даёт точку опоры: я здесь, не сорвись. Он смотрел только на неё. Не на Кэс. И в этом было больше честности, чем в любых словах. Фэйт тяжело дышала. Золото в глазах продержалось ещё секунду. Потом она резко выдохнула, словно заставила себя. — Я не хочу с тобой драться, — сказала она, не глядя на Кэс. Кэс тоже выдохнула. Жилки начали уходить, но взгляд оставался упрямым. — Тогда не делай вид, что я для тебя никто, — тихо ответила она. — И не угрожай мне, когда я пытаюсь тебя защитить. Ник поднял палец: — О. А вот это уже семейная терапия. Прямо бесплатно. Обожаю. — Ник, — коротко бросил Азраэль. — Всё-всё, — тот сразу поднял руки. — Молчу. Но вы правда можете продолжить без превращения друг друга в пепел? Я бы предпочёл доехать живым. Кэс перевела взгляд на Фэйт. — Я еду с вами. Фэйт резко развернулась. — Нет. Кэс даже не моргнула. — Да. И в этом коротком обмене стало понятно: спор на этом не закончится. Ник, стоявший между ними, конечно, выбрал именно этот момент, чтобы вставить своё бесценное мнение: — Ну раз уж пошла такая пьянка… я тоже еду. Фэйт даже прыснула — впервые за последние минуты напряжение чуть отпустило. — О, ну прекрасно, — протянула она. — Для полного комплекта апокалипсиса не хватало только тебя. Кэс, не сводя взгляда с Фэйт, всё равно не удержалась: — Я вообще не собираюсь сидеть на заднем сиденье рядом с ним, слушать его идиотские шутки и тесниться из-за его широких плеч. Ник медленно повернул голову к ней. Улыбка у него стала слишком самодовольной. — Ох, красавица… И сколько раз ты успела оценить мои широкие плечи? Кэс посмотрела на него так, будто мысленно уже сталкивала с балкона. — Ник, ты серьёзно? Ты десять минут назад сосался с Лорен на диване у меня перед носом, а теперь продолжаешь клеиться ко мне? Ник пожал плечами с видом человека, для которого это никак не противоречит друг другу. — Ну… я многозадачный. Лорен закатила глаза так, что, казалось, видела собственный затылок. Фэйт потерла переносицу. — Всё. Хватит. Мы сейчас не обсуждаем, кто с кем и где. Мы обсуждаем, как не умереть и не попасть в наручники. Азраэль рядом одобрительно кивнул, будто наконец-то кто-то вернул разговор в адекватное русло. Ник тут же подхватил, уже серьёзнее: — Тогда берём полицейскую машину. Ту, на которой мы приехали. Кэс прищурилась. — Серьёзно? Это же первое, что будут искать. Ник покачал головой, как будто ей надо объяснить таблицу умножения. — Нас в прошлый раз не засекли. Наоборот, на некоторых дорогах нас буквально пропускали. Понимаешь? Полицейская тачка — это иногда самый тупой, но самый рабочий камуфляж. Кэс нахмурилась. В ней снова включился тот холодный, практичный мозг. — Если только по номерам не пустят ориентировки. Азраэль поднял палец. — Поэтому мы не едем по тем же дорогам. Поэтому нам нужна карта. И поэтому Кларк рисовал маршрут с таким лицом, будто его взяли консультантом в «Форсаж». Фэйт обвела взглядом всех троих — Кэс, Ника, Азраэля — и коротко сказала: — Ладно. Все едут. Но если вы устроите в машине цирк, я лично вышвырну вас на первой же развязке. Ник поднял руки. — Принимаю условия, богиня. Фэйт метнула в него взгляд. — Даже не начинай. Ник улыбнулся шире. — Уже поздно, кузина. Всё уже началось. Просто ты ещё не привыкла. _________________________ Они вывалились из лифтового холла кучей — как всегда, без строя, без такта и без малейшей попытки выглядеть как люди, у которых всё под контролем. Фэйт шла первой, быстро, почти зло, будто если хоть на секунду замедлится, то начнёт думать, а если начнёт думать — передумает. Толстовка Азраэля висела на ней чуть мешком, рукава закрывали ладони, и это смотрелось почти нелепо на фоне её лица: собранного, напряжённого, с тем упрямым выражением, которое у неё появлялось только тогда, когда она уже шагнула внутрь собственной катастрофы и теперь собиралась идти до конца. Азраэль держался рядом спокойно — не расслабленно, нет. В нём было то спокойствие, которое не про лёгкость, а про решение. Он уже всё просчитал, уже всё принял и теперь просто не позволял себе лишнего. Лорен шла чуть позади с видом человека, который одинаково ненавидит утро, людей, ковры в отелях и необходимость вообще существовать в данный момент. Кэс держалась возле Фэйт, но не касалась её — после их недавней стычки ей явно хотелось оставить между ними хотя бы пол-локтя безопасной дистанции. Ник же, наоборот, шёл так, будто они не неслись в сторону очередной потенциальной бойни, а просто выбрались «подышать». Взгляд бегал по сторонам, улыбка не сползала с лица, шаг был слишком лёгким для человека в розыске. И именно в этот момент навстречу им вышел Лиам. Он как раз выходил из ресторана с завтрака: стакан кофе в руке, на лице ещё сидела сонная усталость, но стоило ему увидеть их всех сразу — Фэйт, Азраэля, Кэс, Лорен, Ника — эта усталость сменилась другим выражением. Тем самым. Очень простым. Очень неприятным. Я уже ненавижу то, что сейчас услышу. Он окинул их быстрым взглядом. Остановился на Кэс. Потом на Лорен. Потом на Нике. Потом на Азраэле, идущем рядом с Фэйт. — Куда вы все собрались? — спросил он резко. И тут же, не дожидаясь ответа, перевёл взгляд на Кэс. — И почему ты не ночевала в номере? И Ник тоже. Где вы были? Кэс только открыла рот, чтобы ответить, но Ник, разумеется, влез раньше. Он расплылся в своей безнравственно довольной улыбке, как человек, которому особенно нравится, когда кто-то уже готов подумать самое грязное. — Ой, Лиам… — протянул он почти жалобно. — Не то, о чём ты подумал. Лиам прищурился. — Я ещё ничего не подумал. — Врёшь, — ласково сказал Ник и тут же ткнул пальцем в Кэс, перекладывая на неё всё моральное разложение мира. — Вини Кэс. Она стабильно разбивает мне сердце. Кэс даже не моргнула. — Да-да. В пыль. В щепки. В художественную крошку, — сказала она сухо и кивнула на Лорен. — Только почему-то через десять минут после этой великой трагедии ты уже пытался завалить Лорен на диване. — Я… Фэйт не удержалась и добавила, глядя на Лорен с ленивым холодком: — Лорен, не объясняйся. Мы всё равно не полиция нравов. Азраэль рядом тихо хмыкнул — коротко, будто отметил: да, именно так. Лиам стоял, моргал и, кажется, уже всерьёз начинал жалеть, что вообще подошёл. — Вы издеваетесь? — выдохнул он. Ник улыбнулся шире. — Нет. Мы всегда серьезны. — Он просто не умеет молчать, — почти лениво вставила Кэс. — Даже когда от него этого все хотят. Лиам снова посмотрел на Фэйт — как будто только она здесь ещё способна сказать хоть что-то нормально. — Куда вы идёте? Фэйт даже не попыталась придумать красивую ложь. — По делу. — По какому делу? — Лиам шагнул ближе, и в голосе уже не было ничего, кроме раздражения. — И почему вы все вместе? Фэйт выдохнула и сказала прямо: — Хоуп не знает. Эти три слова упали между ними как камень. Лиам сразу напрягся. — Конечно, — сказал он глухо. — Конечно, она не знает. Кэс быстро вклинилась, пока он не пошёл дальше по этой дорожке. — Лиам, не начинай. Нам правда надо. Он повернулся к ней. — Надо куда? С кем? — и тут же взглядом ткнул в Азраэля. — С ним? — Лиам, — резко сказала Фэйт. Одно слово, но в нём был тот самый тон. Стоп. Не сейчас. Не здесь. Ник, проходя мимо, конечно, не удержался. — Если тебе так спокойнее, можешь считать, что мы едем спасать мир, — протянул он с приятной, почти светской лёгкостью. — Я сам так думаю, когда хочу звучать достойно. Кэс тут же толкнула его локтем. — Ник, заткнись. — Уже, — ответил он, подняв руки. — Я вообще сегодня почти образец воспитания. Просто присутствую красиво. Фэйт уже обошла Лиама, даже не коснувшись его, но всё-таки бросила на него короткий взгляд. Не злой. Скорее усталый. Потом. И они бы действительно пошли дальше, если бы Лиам вдруг резко не шагнул за ней и не схватил её за руку. Фэйт дёрнулась всем телом. Из неё вырвался короткий звук — не вскрик, а тот непроизвольный, злой выдох, который выходит только когда больно неожиданно. — Лиам… — она опустила взгляд на его пальцы, вцепившиеся слишком сильно. — Ты мне сейчас кость, что ли, собрался сломать? Он отпустил её сразу. Резко. Как будто действительно обжёгся. — Прости. Я… — он сглотнул. — Прости. За спиной Фэйт Азраэль не сдвинулся ни на шаг, но весь как будто собрался в одну линию. Не вмешался. Не полез. Просто оказался там так, чтобы Лиам это почувствовал кожей. Лиам выдохнул через нос, уже с трудом удерживая себя. — Почему ты каждый раз вот так? — сказал он тише. Не мягче — просто тише. — Без Хоуп. Без плана. Просто… хоп — и ты опять летишь в какую-то новую жопу. Ты вообще понимаешь, что если бы ты вчера… Он оборвал себя сам, потому что дальше это уже нельзя было произнести спокойно. Фэйт держала запястье второй рукой, растирая то место, где он её сжал. Она не смотрела ему в глаза — смотрела чуть в сторону, на ковёр, на стену, на что угодно, лишь бы не в это упрямое, болезненное лицо. — Я понимаю, — сухо сказала она. — Тогда почему? Вот теперь она всё-таки подняла на него взгляд. Ровный. Холодный. Тот самый, от которого у людей либо включалось чувство самосохранения, либо желание спорить до последнего. — Потому что я тоже человек, — сказала она. — И я не собираюсь ждать, пока мне разрешат жить своей жизнью. Лиам дёрнулся, будто хотел сразу возразить, но Фэйт уже продолжала — быстрее, жёстче, обрубая ему путь в спор: — Хочешь ехать — едь. Не хочешь — окей. Она чуть наклонилась к нему, и следующая фраза была уже только для него: — Только не трепи Хоуп. Не сейчас. Не раньше, чем мы вернёмся. — А вернётесь ли вы вообще? Он смотрел на неё слишком долго. Уже не как человек, который спорит. Как человек, который пытается понять, где он теперь в её жизни и осталось ли у него там хоть какое-то место. Фэйт первой отвела взгляд. Не из слабости. Потому что между ними всё стало криво, неровно, неприятно живо, и ей не хотелось на это смотреть. Лиам кивнул — коротко, как будто проглотил что-то острое. — Ладно, — сказал он. — Я с вами. Кэс, которая всё это время стояла рядом и непривычно молчала, сразу подала голос: — Окей, — сказала она уже мягче. — Только без хватаний, ладно? Она посмотрела сначала на Фэйт, потом на Лиама. — Я понимаю, что ты психуешь. Мы все психуем. Но так не надо. Лиам коротко кивнул, не поднимая глаз. Ник, конечно, немедленно решил, что это идеальный момент испортить атмосферу. — О, замечательно, команда растёт. Сейчас ещё кто-нибудь выйдет из лифта, и мы будем как— — Ник, — сказала Кэс, даже не повышая голоса. — Не сейчас. Он моргнул, но, к удивлению всех, послушался. — Всё-всё. Я молчу. Я просто радуюсь за коллектив. Фэйт коротко выдохнула, будто буквально руками собирала себя обратно из кусков. — Пошли, — сказала она. — Пока я не передумала. ________ Дорога была серой, утренней, злой. Фэйт по несчастью — именно по несчастью — ехала в машине Лорен. В той самой, на которой Лорен и Азраэль изначально примчались в Вегас. И это чувствовалось во всём: в запахе салона, в том, как Лорен держала руль, будто он ей должен, и в её вечном ворчании, как будто машина специально сговорилась против неё. Лорен за рулём была… ну, хуже деда. Того самого, который не включает поворотники «потому что я и так еду прямо». — У меня что-то с педалью, — бурчала Лорен, дёргая ногой, будто педаль газа её лично оскорбила. — Или с коробкой. Или с этой дурацкой… — она резко щёлкнула передачу, и машина дёрнулась. — Почему всё всегда должно быть через одно место. Фэйт сидела сзади — сама настояла, чтобы сесть там, но теперь жалела. Она уставилась в окно, делая вид, что её не существует. Если бы они с Лорен были подругами, это ворчание могло бы даже показаться милым — такая нервная ведьма, которая спасает мир и одновременно ненавидит транспорт. Но подругами они не были. И смешнее всего — да, это звучало идиотски — они обе, по факту, крутились вокруг одного и того же парня. Лорен могла сколько угодно играть в «мне плевать», но Фэйт видела это по мелочам. По тому, как Лорен удерживает голос ровным. По тому, как слишком долго не моргает, когда Азраэль говорит. По тому, как её рука — правая — лежит на коробке передач и оказывается слишком близко к ноге Азраэля. Фэйт это бесило. Не потому что «ужас, рука рядом». А потому что она чувствовала: Лорен хочет. И по микродвижениям было ясно — вопрос времени, когда эта рука соскользнёт не туда. Азраэль сидел на переднем пассажирском. Спокойный. Слишком спокойный для человека, которого сейчас ревнуют на ровном месте. Он заметил это быстро. Он всегда замечал. В зеркале заднего вида его взгляд на секунду поймал Фэйт — и он, не повышая голоса, спросил: — Хочешь, я пересяду к тебе? Фэйт уже открыла рот, чтобы сказать «да», потому что это было бы проще. Но она увидела в отражении: Лорен чуть улыбнулась. Едва заметно. Смотрит на дорогу, но слушает каждое слово. И в этой улыбке было слишком много «ага, попалась». Если Фэйт согласится — это будет признанием. Прямым. Она ревнует. Лорен всё ещё «в игре». Значит, это работает. Фэйт сжала зубы и ответила ровно: — Нет. Азраэль секунду смотрел на неё, будто понял всё без слов. Потом отвернулся обратно к дороге, вернувшись в прежнее положение. Лорен не выдержала даже минуты тишины. — То есть… — протянула она, как будто просто рассуждает вслух, но голос был слишком сладкий, чтобы это было невинно. — Ты теперь с младшей Майклсон? Фэйт увидела, как у Азраэля напряглась челюсть. Не злость — скорее раздражение тем, что Лорен делает это при ней. При Фэйт. Лорен, будто почувствовав, что попала, добавила сразу — как бы оправдываясь: — Просто… события развиваются очень быстро. Мы ещё толком приехать не успели, а вы уже… — она сделала паузу, будто подбирая слово, — пара. Азраэль выдохнул коротко. — Лорен, я не знаю, к чему ты ведёшь, — сказал он ровно. — Но заканчивай. Лорен улыбнулась шире — уже не скрывая, что ей нравится ковырять. — Нет, — сказала она спокойно. — Я не закончила. И продолжила, как будто действительно размышляет, но это был нож, а не мысль: — Потому что, если я правильно помню, Фэйт встречалась с Лиамом… до поездки на кладбище. Она чуть повернула голову, но глаз с дороги не убрала. — Когда успела произойти такая ракировка? Фэйт медленно повернула взгляд к спинке сиденья Азраэля. Слово «ракировка» прозвучало так мерзко, будто речь о фигурах на доске. И в груди у неё поднялось знакомое — злое, горячее: не лезь. Азраэль сказал тихо, но жёстко: — Лорен. Но Лорен только поудобнее перехватила руль. — Что? — невинно. — Я просто спрашиваю. А Фэйт уже знала: это «просто спрашиваю» сейчас закончится чем-то грязным. Азраэль чуть повернул голову к Лорен — не полностью, но достаточно, чтобы она почувствовала: сейчас прилетит. — «Ракировка», — повторил он тихо, будто пробуя слово на вкус. — Ты в шахматы собралась играть или всё-таки дорогу вести? Лорен не моргнула. — Я веду, — отрезала она. — И я всё ещё не услышала ответ. Не твой. Её. Фэйт в зеркале поймала взгляд Азраэля — секунду. Он уже хотел вмешаться, это было видно. Но она чуть качнула головой: «не надо». Не потому что ей страшно. Потому что она решила сделать это сама. И в голове щёлкнуло: как он это делает. В таких ситуациях Азраэль не вспыхивает. Он надевает маску — и этим спокойствием режет точнее, чем крик. Как будто ему плевать. И именно это выводит людей из себя. Фэйт вдохнула, выдохнула — и натянула ту же самую холодную ровность. — Любовь сложная штука, Лорен, — сказала она слишком спокойно для того, что внутри её реально кипело. — Но тебе ли не знать. — Лорен чуть приподняла брови, готовая съязвить… и Фэйт не дала ей шанса. — Мы же сегодня нашли тебя в объятиях полуголого Ника, — продолжила она тем же ровным тоном, будто обсуждает прогноз погоды. — Хотя ты так старательно изображаешь, что слюни у тебя капают только на Азраэля. Молчание в салоне стало плотным. Настолько, что даже звук дороги будто ушёл на задний план. Лорен дёрнулась рукой на коробке передач — маленькое, злое движение. Машина чуть качнулась. Азраэль медленно выдохнул и посмотрел в окно, но уголок его губ едва заметно дрогнул. Не улыбка — почти одобрение. Фэйт попала ровно туда, куда хотела. Лорен сжала челюсть так, что у неё на скулах выступили мышцы. — Очень смешно, — сказала она наконец, слишком мягко. Это был плохой знак. — Только разница в том, что я не делаю вид, будто у меня «ничего не было» с одним, пока я прыгаю в постель к другому. Фэйт прищурилась. — О, так это ты сейчас про мораль заговорила? — спокойно спросила она. — В машине, где ты минуту назад называла мои отношения «ракировкой»? Лорен резко вдохнула, будто собиралась ответить, но Азраэль наконец вмешался — коротко, холодно: — Лорен. Хватит. Лорен не посмотрела на него, но голос у неё стал ещё тоньше: — Почему? — спросила она, глядя на дорогу. — Потому что ты теперь защищаешь её? Или потому что тебе неприятно слышать правду? Азраэль повернулся к ней уже полностью. Тихий, ровный голос — без крика, но так, что он звучал опаснее крика. — Потому что ты ведёшь машину, — сказал он. — И если из-за твоих эмоций мы врежемся, я лично вытащу тебя из-под руля и оставлю на обочине. С моралью. С правдой. И с твоими вопросами. Лорен замолчала. Фэйт откинулась на спинку, всё ещё с той же маской спокойствия. Только пальцы у неё были сжаты так, что ногти впивались в ладонь. И ей это нравилось и ненавиделось одновременно: как легко она научилась бить по больному, если её провоцируют. Лорен молча продолжила вести, но тишина в машине уже была не спокойной — она была натянутой, как ремень. Азраэль, не глядя на неё, добавил ровно, почти лениво, но с тем самым холодком, от которого люди обычно прекращают лишние разговоры: — И вообще… я бы не советовал тебе провоцировать Фэйт, когда ты за рулём. В прошлый раз она дерево снесла одной силой мысли. И выглядело это так, будто она вредничает, а не злится. Фэйт улыбнулась — автоматически, потому что это звучало почти как шутка. Но улыбка вышла натяжной. У неё перед глазами на секунду вспыхнуло другое: салон машины, вербена в крови, аконит в венах, тошнота, вязкая слабость, и чужие руки… и резкий щелчок, после которого всё погасло. Шея. Тьма. «Чтобы не мешалась». Её настроение на секунду провалилось, как лифт без троса. Она сжала пальцы на коленях так, что ногти впились в кожу. Лорен это почувствовала. Или просто нашла новый рычаг — она была из тех, кто не может удержаться, когда видит открытую рану. Она бросила взгляд на зеркало, потом снова на дорогу и сказала лёгким тоном, как будто обсуждает погоду: — Ты, конечно, преувеличиваешь, Азраэль. Дерево силой мысли… Пауза — еле заметная, но точная. — Если ты про тот случай, когда ты вёз трибридку в Триаду сдавать на опыты… разве она не была ослаблена вербеной и аконитом? Скажи честно, Фэйт, — продолжила она почти ласково. — Что именно в нём так удобно? То, что он однажды уже тебя предал и значит, теперь не так страшно? Или то, что рядом с ним можно не чувствовать вину перед Лиамом, пока ты делаешь вид, что всё это… не всерьёз? Азраэль резко повернул голову к Лорен. Не злой. Опасный. — Лорен, — сказал он тише. — Не лезь туда. Но её уже несло. — А что? — она пожала плечом. — Я правда хочу понять. Она же умная девочка. Очень принципиальная. Очень гордая. Так как она так легко проглотила то, что ты её связал, притащил в Триаду, чуть не сдал как товар? Это что — любовь? Отчаяние? Полное отсутствие самоуважения? Фэйт не двинулась. Только моргнула один раз. Лорен посмотрела на неё в зеркало и добила: — Или тебе просто настолько всё равно, в кого влюбляться, что ты готова лечь рядом с тем, кто тебя сломал, лишь бы не быть одной? Нет, правда, мне интересно, — продолжила она. — Потому что я бы, наверное, запомнила, если бы кто-то решил продать меня на опыты. Особенно если бы этот кто-то потом начал целовать меня с таким лицом, будто он моя личная трагическая любовь. Фэйт моргнула один раз. В салоне стало очень тихо. — Ты же не простила легко, да? — продолжала Лорен, глядя в зеркало. — Ты просто решила, что лучше быть рядом с тем, кто тебя уже ломал, чем одной. Удобно. Предсказуемо. Немного жалко. Азраэль повернулся к ней уже полностью. — Лорен, закрой. свой. рот. Она не послушала. Потому что почувствовала: попадает. — Или дело не в нём? — сказала она мягко. — А в тебе? В том, что ты сама не знаешь, кто ты без всей этой драмы? Без Маливора. Без матери. Без мужчины на пять лет старше, который держит тебя за запястье, чтобы ты не развалилась? Фэйт смотрела в окно. Но внутри уже поднималось то самое. Не просто злость. Боль. Вина. Тот тёмный, вязкий клубок, в котором было всё: Джейден, Лиам, Хоуп, Азраэль, Триада, Маливор, храм, кровь, её собственные руки, её собственные решения. И Лорен вдруг пошла туда, куда Фэйт даже сама смотреть не хотела. — Кстати о твоём маленьком мёртвом друге, — сказала Лорен почти небрежно. — Джейден, да? Такой преданный, такой славный, такой бесполезно мёртвый. Азраэль рявкнул: — ЛОРЕН. Но она уже не остановилась. — Что? Я просто говорю вслух то, о чём она и так думает. Ты его не спасла. Лиама — тоже не особо щадишь. С Хоуп у тебя, как я поняла, вечная война. Ты выключала чувства, просто, потому что испугалась. Ты уже знаешь, как легко превращаться в чудовище. И всё равно продолжаешь играть в жертву, Фэйт. Фэйт не пошевелилась. Только пальцы у неё на коленях сжались так сильно, что ногти впились в кожу. Где-то впереди, у обочины, стояло дерево. Она увидела его слишком чётко. Ствол. Толщина. Угол. Точка падения. Азраэль заметил перемену мгновенно. Не слова. Не взгляд даже. Напряжение. То, как воздух вокруг неё стал другим. — Фэйт, — сказал он низко. Она не ответила. — Фэйт. Не надо. Лорен ещё не понимала. Всё ещё держала руль. Всё ещё дышала слишком уверенно. — Или тебе просто нравится разрушать всё, к чему ты прикасаешься? — сказала она в зеркало. — Людей. Отношения. Себя. Может, именно поэтому ты и тянешься к нему. У вас общий талант. Азраэль уже не просил. — Фэйт, — сказал он жёстко. — Не делай этого. Она едва заметно кивнула. Не ему. Себе. И дерево у обочины дёрнулось. Сначала — как будто ветер. Потом резко. Страшно. С сухим, рвущим треском. Ствол пошёл вниз. Лорен вскрикнула и инстинктивно рванула руль. Машину повело. Шины завизжали. Ремень врезался Фэйт в плечо. На секунду всё сорвалось. Но Азраэль двинулся раньше, чем это стало аварией. Он перегнулся через сиденье, схватил руль одной рукой, второй упёрся в панель и вывернул машину обратно, возвращая её в полосу. Шины снова взвизгнули. Машину качнуло. Но она удержалась на дороге. Сзади, в зеркале, полицейская машина тоже резко затормозила. Мелькнули лица Кэс и Лиама. Уже понимающие: это не было случайностью. Лорен сидела белая, вцепившись в руль. Азраэль всё ещё держал его своей рукой. И только теперь сказал — тихо, без крика, но так, что стало хуже: — Ты могла её убить. — Но не убила. Не «нас». Её. Фэйт смотрела в окно на поваленное дерево, на пыль, на сломанные ветки. И внутри вдруг стало пусто. Потому что злость ушла. А мозг — вернулся. И вместе с ним пришло понимание. Лорен медленно повернула голову к ней. — Ты психованная, — выдохнула она. Страх в ней быстро перерастал обратно в злость. — Господи. Да ты реально психованная. Из-за пары слов устроить такое? Это и есть твоя сила? Истерика с деревьями? Фэйт молчала. Потому что любое слово сейчас прозвучало бы либо жалко, либо слишком честно. Но Лорен уже не могла остановиться. — И вот из-за этого он тебя защищает? — она ткнула подбородком в сторону Азраэля. — Из-за этого? Потому что ты жалкая, нестабильная и опасная? Да ты не уверенная в себе, Фэйт. Ты просто боишься, что если перестанешь кусаться и швыряться силой, никто не останется рядом. Фэйт распахнула дверь и вылетела наружу. Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало. Азраэль вышел следом почти сразу. Лорен тоже выбралась и пошла за ними, всё ещё заведённая, всё ещё не умеющая заткнуться вовремя. — Ты вообще соображаешь, что творишь?! — крикнула она. — Ты думаешь, он рядом с тобой просто так? Ты правда такая наивная, что не видишь, как ему удобно держать тебя рядом, пока ты вся расколотая и не знаешь, кого ненавидишь больше — себя или всех вокруг?! Фэйт резко вскинула голову. — Ой, заткнись, — бросила она. — Ты как радио в маршрутке. Шумит, шипит и бесит, а выключить нельзя. Лорен шагнула ближе, уже почти готовая сорваться окончательно. И тогда Азраэль повернулся к ней. Не повысил голос. Не дёрнулся. Просто посмотрел. И в его взгляде было достаточно, чтобы Лорен осеклась. Его глаза горели волчим золотом. Она заткнулась. Не потому что ей нечего сказать. Потому что она поняла: ещё слово — и он перестанет быть спокойным. А точнее, все это время он не бы спокоен.  Она отступила на два шага, сжала губы и отвернулась. Азраэль повернулся к Фэйт. Поднял руку. Коснулся её щеки осторожно, как будто проверял, не треснула ли она окончательно. Фэйт сразу отпрянула. — Не надо. Он тут же опустил руку. — Хорошо, — сказал тихо. Фэйт выдохнула, и голос у неё снова стал злым — не на него, а на весь чёртов день сразу: — Я больше не поеду с ней в одной машине. Азраэль кивнул без споров. — Хорошо. Поменяемся с ребятами. Фэйт вспыхнула мгновенно: — Нет уж. Сиди дальше со своей бывшей. Я поменяюсь с Кэс. Азраэль чуть приподнял бровь. Усталый взгляд. Понимающий. Он видел, что она сейчас не про логику. В этот момент сзади заскрипели тормоза. Полицейская машина подъехала ближе. Ребята уже выходили. Кэс — первая. Лиам — следом. Ник — последним, лениво, как человек, которого вообще нельзя заставить всерьёз нервничать дольше трёх минут. Фэйт бросила сразу, не дожидаясь вопросов: — Я еду с Ником. Кэс тут же вскинулась: — Нет. — И ткнула в Ника пальцем. — Он не за рулём. Он на светофоре «моргнул» так, что я решила, он умер. Мне пришлось его пнуть. Лиам сейчас сядет за руль, Ник поднял руку. — Это была медитация. — Это был сон, — отрезала Кэс. Фэйт на секунду зависла, потом резко решила: — Тогда я еду на переднем. С Лиамом. Азраэль смотрел на неё пристально. — Чего ты добиваешься, Фэйт? Лиам не дал ей ответить. Просто открыл переднюю дверь и сказал: — Садись. Азраэль не отводил взгляда. — Фэйт, пожалуйста… Она уже шла к машине. — Мне надо остыть. Он съязвил тихо, но остро: — С Лиамом на переднем сиденье? Фэйт обернулась через плечо. Глаза холодные. — Ну да. Как и ты — со своей ведьмой. Пусть хоть раз ты почувствуешь то, что чувствовую я. Грубо. Зло. Несправедливо. И именно поэтому она это сказала. Она развернулась и ушла к машине. Ник уже плюхнулся на заднее сиденье полицейской машины и пробормотал с блаженством: — Обожаю семейные поездки. Кэс закатила глаза и направилась к машине Лорен. — Боже, дай мне сил… Фэйт села на переднее пассажирское. Лиам — за руль. Дверь хлопнула. Азраэль проводил её взглядом до самого стекла, пока машина не тронулась. Потом развернулся. Подошёл к дереву, всё ещё лежавшему у дороги. Подхватил его одной рукой. И швырнул в сторону леса. Без крика. Без театра. С тихой, злой силой. Дерево улетело, ломая кусты, и рухнуло где-то в глубине с тяжёлым треском. Азраэль остался стоять на месте ещё на секунду. А потом медленно пошёл обратно к машине Лорен. И только по тому, как у него ходили желваки и светились глаза, было видно, чего ему стоило не разнести что-нибудь ещё следом. Дверь захлопнулась тяжело, с глухим металлическим звуком, и Фэйт на секунду замерла, будто сама себя заперла внутри этого пространства, в этом моменте, в этом выборе, который уже нельзя было переиграть. Она села на переднее сиденье, слишком резко, плечи чуть вперёд, руки на коленях — и только потом заметила, что пальцы всё ещё дрожат, мелко, почти незаметно, но достаточно, чтобы раздражать. Лиам ничего не сказал. Просто завёл машину, и двигатель отозвался низким рычанием, таким обычным, таким нормальным, что от этого становилось ещё хуже. Сзади Ник уже устроился так, будто происходящее его вообще не касается — развалился на всё сиденье, снятую рубашку под голову, одна нога свесилась, футболка задралась на животе, и через пару секунд его дыхание стало ровным, ленивым, почти демонстративно спокойным. Как будто мир не рушится. Как будто никто не орёт, не валит деревья и не ломает друг друга взглядами. Фэйт сначала даже не обернулась. Она просто сидела, глядя вперёд, и пыталась поймать себя хоть за какую-то мысль, но мысли расползались, как дым. А потом ударило. Она сама это сделала. Сама встала. Сама вышла. Сама пересела. Сама выбрала сесть к Лиаму. После того разговора. После того, как она посмотрела ему в глаза и спокойно, почти холодно сказала, что начала с ним отношения… из чувства вины. Это не было давно. Это было буквально вчерашним воздухом. И теперь этот воздух снова здесь. Только гуще. Тяжелее. Слова Лорен всё ещё сидели где-то под кожей, неприятно, как иглы. Каждое из них будто возвращалось эхом, накладываясь на всё остальное, делая и без того неловкую ситуацию почти невыносимой. И вот теперь — они вдвоём. Не в драке. Не в хаосе. Не среди криков. А в тишине. И эта тишина была хуже всего. Фэйт не знала, куда деть руки. Не знала, куда смотреть. Не знала, как дышать так, чтобы это не звучало слишком громко. Она резко обернулась назад, почти судорожно, будто ей срочно нужно было за что-то зацепиться. Ник. Спит. Конечно он спит. — Эм… — голос прозвучал чуть хрипло, как будто она давно не говорила. — Ник уснул. Лиам бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и кивнул. — Да, — спокойно. Слишком спокойно. — Я даже не удивлён. Пауза повисла на секунду. — Он, пока ехал, чуть бабушку не сбил. Слишком долго зевал. Фэйт выдохнула через нос, нервно, почти автоматически. — Да… смешно. Это прозвучало так фальшиво, что она сама на секунду зажмурилась. Господи. Лучше бы она вообще ничего не говорила. Тишина вернулась сразу. Тяжелее, чем была до этого. Фэйт резко потянулась к панели, будто ей срочно нужно было что-то сделать, хоть что-то, лишь бы не сидеть вот так, не чувствовать, не думать. — Сейчас… радио включу. Щелчок. Сначала — только шипение, сухое, неприятное. А потом музыка ворвалась в салон резко, слишком громко, слишком живо для этого вязкого, натянутого момента. Черт.  Сабрина Карпентер…

Трек — «Please Please Please» Sabrina Carpenter.

Фэйт застыла, пальцы всё ещё на кнопке. — О, да вы серьёзно… Она быстро нажала переключение. Ничего. Ещё раз. Кнопка щёлкнула — но волна не поменялась. Песня продолжала литься, как будто специально. Как будто кто-то наверху решил, что это идеальная шутка. And we could live so happily… Фэйт сжала челюсть. — Да ладно… Она нажала ещё раз. Сильнее. Бесполезно. If no one knows that you’re with me… Фэйт замерла на секунду. Слова ударили слишком точно. Слишком в тему. Слишком… про неё. Про это. Про всё это дерьмо. Она резко ударила пальцем по панели. — Да ты издеваешься?! Кнопка даже не пискнула. Песня продолжала играть, мягко, сладко, почти издевательски. Мы бы могли жить счастливо… если никто не узнает, что ты со мной… Фэйт резко выдохнула, отвернулась к окну, но звук никуда не делся, он лип к коже, к мыслям, к этой машине, к Лиаму рядом. Ирония была настолько жирной, что от неё хотелось смеяться. Или разбить что-нибудь. Она снова нажала кнопку. Бесполезно. — Отлично… — пробормотала она сквозь зубы. — Просто идеально. Она откинулась на сиденье, провела рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение, но оно только глубже вцепилось. Песня шла дальше. Слова цеплялись. Тишина между ними не исчезала — она просто стала звучать под музыку. Фэйт на секунду повернула голову. Посмотрела на Лиама. И тут же отвернулась обратно. Потому что сказать было нечего. И потому что любое слово сейчас звучало бы хуже, чем эта чёртова песня. «Heartbreak is one thing Разбитое сердце — это одно,  My ego's another Но эго — другое. I beg you don't embarass me Я умоляю, не позорь меня,  Mother fucker ahhh Придурок, а-а-у,» Песня продолжала тянуться, липкая, сладкая, как жвачка, которую невозможно отлепить, и Фэйт уже даже не пыталась её выключить — просто сидела, уставившись в стекло, где отражалась её же тень, и делала вид, что всё нормально, что это просто поездка, просто машина, просто утро. Хотя ничего из этого «просто» не было. Лиам молчал ещё несколько секунд, будто подбирал слова, или, может, решал, стоит ли вообще что-то говорить. Потом он выдохнул чуть слышно и всё-таки сказал: — У неё не первый раз так. Фэйт моргнула, не сразу поняв. — У кого? — У этой машины, — он чуть кивнул на панель. — Переключатель заедает. Надо ударить чуть сильнее, но не слишком, иначе вообще перестанет работать. Фэйт покосилась на кнопку, потом на него. — Ты сейчас серьёзно даёшь мне инструкцию, как правильно бить по радио? — Ну… — уголок его губ дёрнулся. — Это лучше, чем слушать это до конца. Она на секунду зависла… и вдруг тихо фыркнула. Слишком неожиданно для самой себя. — Чёрт… Она снова нажала кнопку — на этот раз сильнее, почти зло. Щёлк. Тишина. Потом — другая станция. Какие-то новости, монотонный голос. Фэйт выдохнула с таким облегчением, будто выиграла бой. — Слава богу. — Видишь, — спокойно сказал Лиам, но в голосе уже появилась теплее нота. — Работает. Радио бубнило что-то фоновое, уже не цепляющее, и в машине наконец стало тише — не по звуку, а по ощущениям. Неловкость всё ещё была, но перестала быть такой острой, будто её края немного сточились. Фэйт сидела, чуть ссутулившись, уставившись вперёд, и ловила себя на том, что впервые за последние минуты не думает сразу обо всём одновременно. Мысли всё ещё возвращались — к Лорен, к дереву, к тому взгляду Азраэля, но уже не били, а скорее… тянули. Лиам какое-то время молчал, а потом всё-таки заговорил, будто осторожно проверяя, можно ли вообще сейчас что-то говорить. — Ты правда в порядке? Фэйт хмыкнула чуть слышно, не поворачиваясь. — Это сейчас был вежливый вариант вопроса «ты не собираешься ещё что-нибудь уронить»? — Примерно, — он усмехнулся, и это было… знакомо. — Я просто пытаюсь оценить риски. — Риски? — она всё-таки повернула голову, прищурившись. — Серьёзно? — Ну да. У меня в машине человек, который может по настроению снести дерево. Я обязан учитывать такие вещи. Фэйт закатила глаза, но уголок губ дрогнул. — Оно само виновато. — Конечно. Оно просто не так стояло. Она фыркнула, уже без напряжения, и на секунду это было почти как раньше — быстрые ответы, подколы, лёгкость, которая не требовала усилий. Сзади Ник вдруг тихо съехал ещё ниже, почти полностью сползая на пол, и глухо ударился коленом. — …я не подписывал… — пробормотал он сквозь сон. Фэйт резко повернулась, уставилась на него, и смех вырвался сам, без контроля, живой, чуть хриплый. — Он вообще в курсе, что происходит? — Нет, — спокойно ответил Лиам. — И это, возможно, к лучшему. Ник, не открывая глаз, нащупал рубашку и накрыл лицо, как будто защищаясь от реальности. — Я в отпуске… — пробормотал он. Фэйт закрыла лицо рукой, пытаясь перестать смеяться. — Боже, он жутко странный. — Он Майклсон, — пожал плечами Лиам. — Это почти одно и то же. Смех постепенно стих, но вместе с ним ушло и то напряжение, которое сидело в груди всё это время. Фэйт выдохнула глубже, откинулась на сиденье, повернулась к окну, а потом снова на Лиама — уже без того внутреннего «стоп». И вот тут вернулось другое — не резкое, а тихое, почти осторожное. — Слушай… — он начал и замялся, но не остановился. — Я не злюсь на тебя. За тот разговор. Фэйт на секунду замерла. — Лиам… — Нет, правда, — он чуть покачал головой, не давая ей перебить. — Это было… честно. Не очень приятно, но честно. И извините меня, за те слова в лифте.. я провел с Ником два дня в пути… нервы были на пределе. Она смотрела на него, не зная, что ответить, потому что любое слово сейчас казалось недостаточным. — Просто… — он выдохнул, чуть сильнее сжимая руль. — Встречаться с тобой было моей мечтой уже года два, так что это ударило в голову настолько… что твои чувства и проблемы, возможно, не волновали так сильно, как наш статус. Но сегодня ночью, я подумал… и понял, что наверное для меня это жутко… Иногда я не понимаю, где ты заканчиваешься и где начинается всё это. Фэйт нахмурилась. — «Всё это» — это что? Он бросил на неё быстрый взгляд, потом снова на дорогу. — То, как ты становишься, когда… когда делаешь вот такие вещи. Как сегодня. — Пауза. Не тяжёлая — скорее честная. — Это не плохо, — добавил он сразу, мягче. — Просто… иногда это немного пугает. Фэйт медленно отвела взгляд. Не потому что обиделась. А потому что поняла. И это было странно спокойное понимание. Он не восхищался этим. Не тянулся к этому. Он принимал её — но ту её, старую версию, которая рядом, которая смеётся, которая сидит сейчас в машине, которая говорит «оно само виновато», но без всех этих пророчеств и ее сил и тьмы. А вот это другое — сила, резкость, способность ломать, приказывать, разрушать — для него было… чужим. И в этом не было ничего злого. Просто предел. Фэйт на секунду прикрыла глаза. И где-то на фоне, почти автоматически, всплыло другое ощущение — взгляд Азраэля, в котором в такие моменты не было страха, только интерес, почти… восхищение, как будто он видел в этом не угрозу, а силу, которую стоит признать. Она сразу отогнала эту мысль. Слишком рано. Слишком не туда. Фэйт снова посмотрела на Лиама и чуть улыбнулась — спокойно, без защиты. — Я не собираюсь рушить тебе машину, если ты об этом. Хотя она даже не твоя, а какого-то вшивого полицейского участка штата Вирджиния.  Он хмыкнул. — Спасибо, это уже многое. — Видишь, я стараюсь. — Я заметил. Они переглянулись на секунду — и этого оказалось достаточно, чтобы вернуть что-то простое, понятное, старое. Не идеальное. Но настоящее. И в этой простой, почти тихой нормальности Фэйт вдруг поняла ещё одну вещь — рядом с Лиамом ей не нужно быть сильнее, чем она есть.  Но именно эта её часть — та, что сильнее, темнее, опаснее — для него всегда будет чем-то, к чему он не до конца сможет привыкнуть. И она это запомнила. Спокойно. Без злости. Просто как разницу. Но, чтобы ее любить надо принимать обе ее части… а вторую он боится, также, как и она боится себя. Радио наконец затихло до уровня фона, и в машине стало не то чтобы тихо — просто нормально. Без этой липкой неловкости, которая до этого буквально скрипела между ними. Фэйт поймала себя на том, что перестала сидеть как натянутая струна: плечи чуть опустились, пальцы перестали судорожно искать, за что бы зацепиться, дыхание стало ровнее. Лиам какое-то время ехал молча, потом мельком глянул на неё и усмехнулся краем губ, будто решился. — Так… — протянул он. — Я правильно понимаю, что у нас теперь в плане дня: быть незамеченными от Триады, возможный ритуал, и… — он чуть кивнул назад, — перевозка спящего принца? — Не трогай его, — сразу отозвалась Фэйт, даже не оборачиваясь. — Он сейчас в своём лучшем состоянии. — Согласен, — хмыкнул Лиам. — В сознании он опаснее. Сзади Ник что-то неразборчиво пробормотал, перевернулся на бок и, не открывая глаз, закинул ногу ещё выше, почти упираясь в спинку переднего сиденья. — Я всё слышу… — пробурчал он. — Нет, не слышишь, — спокойно ответил Лиам. — Тогда продолжайте… — уже тише, почти в сон. — Мне нравится, когда вы меня обсуждаете… и свои любовные вопросы. Фэйт фыркнула, качнув головой. — Он реально неисправим. — Это семейное, — отозвался Лиам. — У вас это передаётся по крови. Вместе с драмой и отсутствием чувства самосохранения. — Эй, — лениво донеслось сзади. — У меня отличное чувство самосохранения… я просто его игнорирую… Фэйт не выдержала и тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой. Смех вышел легче, чем она ожидала, почти… привычным. — Ладно, — она выдохнула, — допустим. Что у нас дальше по плану, водитель? — Доезжаем до точки, где Лорен перестанет делать вид, что она здесь главная, — спокойно сказал Лиам. — Потом выясняем, как тебе не умереть в процессе её гениального ритуала. — Звучит обнадёживающе. — Я стараюсь. Пауза повисла, но уже не резала — просто текла вместе с дорогой. Лиам снова покосился на неё, на этот раз внимательнее. — Слушай… — он чуть замялся. — А что это вообще было? Фэйт подняла бровь. — Конкретизируй. — Ну… — он коротко усмехнулся. — Дерево я понял. Эмоциональная разрядка, всё нормально. Но вот до этого. Он кивнул куда-то вперёд, будто там всё ещё была та машина. — Ты с Лорен чуть не сцепилась. И… — он бросил быстрый взгляд на неё, — это из-за Азраэля? Фэйт на секунду замерла. — Что? — Ну, — он пожал плечами, — выглядело так, будто ты её сейчас закопаешь. А потом пересела ко мне так, как будто там наблевали. Сзади Ник тихо хмыкнул сквозь сон. — О, да… ревность… классика… — Ты спишь, — одновременно сказали Фэйт и Лиам. — Я талантлив, — пробормотал он и снова затих. Фэйт закатила глаза, но губы предательски дёрнулись. — Нет, — выдохнула она, чуть тише. — Это не… — она замялась, подбирая слово, и сама же фыркнула. — Хотя, ладно. Может, частично. Лиам усмехнулся, но без подкола, скорее с лёгким интересом. — Частично? Не знаю ревновала ли ты меня на самом деле, но даже если в вспомнить тот случай, твой последний день школы перед похищением. Я просто разговаривал с одноклассницей, а ты прокляла ее, так еще темным заклятием. А Лорен… — Она бесит, — сразу сказала Фэйт. — Очень. Прямо на уровне инстинктов. — Понимаю. — И она специально давит, — продолжила Фэйт, уже чуть живее. — Знает, куда бить. По нему, по тебе, по всему сразу. Как будто ей скучно, и она решила устроить себе шоу. — Это звучит как Лорен, — кивнул Лиам. — И да, — Фэйт выдохнула, чуть отвернувшись к окну, — мне не понравилось, как она… — она махнула рукой. — Вела себя с ним. Пауза. — С ним? — уточнил Лиам, уже с лёгкой усмешкой, но как будто он пытался строить из себя не озабоченного влюбленного, а хорошего друга. Как будто пытался сделать вид, что у него больше нет чувств к ней.. ради ее комфорта.  Фэйт бросила на него взгляд. Она понимала это. И ей было стыдно. — Не начинай. — Я не начинаю, — он поднял руку, как будто сдаётся. — Я просто фиксирую. — Зафиксируй, что она раздражает, — сухо сказала Фэйт. — Зафиксировал, — кивнул он. — Но ревность тоже записал. Фэйт тихо выдохнула, но уже без злости. — Ты невозможный. — Я учился у лучших, — он кивнул назад. — Я сплю, — пробормотал Ник. — Нет, не спишь, — отрезал Лиам. Фэйт на секунду прикрыла глаза, а потом вдруг тихо усмехнулась. — Ладно, допустим. Немного. Лиам хмыкнул, но дальше не давил. — Справедливо. Они замолчали на секунду, и это молчание уже было почти уютным. — Просто… — добавил он чуть позже, уже мягче. — Я не хочу, чтобы ты снова себя загоняла. Ладно, я не твой парень, но как все еще друг, могу беспокоиться. Фэйт повернула голову. — Я не загоняю. — Ты сейчас сидишь рядом со мной после того как из ревности заставила дерево упасть на лобовое Лорен. — спокойно сказал он. — Да и сейчас ты очень скована. Она открыла рот, чтобы возразить… и закрыла. Потому что он был прав. — Я просто не знала, как с тобой говорить, — призналась она, чуть тише. Лиам коротко кивнул, принимая это без лишних слов. — Ну вот, говорим. И это прозвучало так просто, что Фэйт на секунду растерялась. — Да… — выдохнула она. — Говорим. Сзади Ник вдруг резко съехал ещё ниже и с глухим стуком ударился плечом. — Я падаю… — пробормотал он. — Мы заметили, — сухо сказал Лиам. Фэйт не выдержала и снова рассмеялась, уже свободнее, без напряжения, и в этом смехе вдруг отчётливо прозвучало что-то старое, забытое — то, как они раньше могли просто ехать, шутить, не думая о том, кто кого предал, кто кого потерял и кто во что превратился. Она посмотрела на Лиама, и на секунду всё стало… проще. Как будто они оба вспомнили, как это — быть просто ими. Лучшими друзьями. Без лишнего. Без надрыва. Просто рядом. __________________ Музыка текла фоном, дорога — ровно, и Фэйт уже почти убедила себя, что справляется: просто смотреть вперёд, не цепляться взглядом за ту машину, не слушать, не думать. Почти. Лиам ещё раз бросил взгляд вперёд, потом — на неё, и вдруг чуть наклонился ближе, так, чтобы его голос не улетел назад. — Слышишь… — почти шёпотом. — Девочки там ругаются из-за Ника. Фэйт сначала не поняла. А потом поняла. И на её лице на долю секунды мелькнуло то самое выражение — острое, живое, почти детское «серьёзно?», которое она сама же сразу попыталась скрыть. Брови чуть поднялись, губы дрогнули, и в глазах вспыхнул чистый, неподдельный интерес, от которого она тут же мысленно выругалась. Вот только этого не хватало. — Ты прикалываешься? — тихо выдохнула она, всё ещё глядя вперёд, но уже совсем не так спокойно. Ник. Конечно. Фэйт машинально бросила короткий взгляд назад — как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот уже торчит между сиденьями, с этой своей ленивой полуулыбкой, будто мир создан исключительно для его развлечения. И да, это ровно тот тип ситуации, который раздует его эго до размеров отдельной планеты. — Господи… — пробормотала она себе под нос. — Только не это. И ещё одна мысль догнала почти сразу. Кэс. Фэйт чуть нахмурилась. Она не ожидала, что Кэс… вообще станет с кем-то ругаться из-за парня. Хотя, если подумать, Кэс могла. Просто… не так. Не из-за Ника же. Это было настолько абсурдно, что становилось ещё интереснее. Она резко повернула голову к Лиаму, прищурившись. — Даже не начинай, — пробормотала она. — Не говори, что ты сейчас специально интригуешь меня, чтобы я начала слушать, а там окажется, что Лорен просто сидит и… — она скривилась, — рассказывает свои старые интимные истории с Азраэлем, и это её очередная попытка всех выбесить. Лиам на секунду завис, потом хмыкнул. — Нет, — спокойно сказал он. — Там реально про Ника. Фэйт прищурилась сильнее. — Уверен? — К сожалению, да. Сзади послышалось тихое движение. — Подождите… — протянул Ник, медленно выпрямляясь и снова появляясь между сиденьями, как будто материализуясь из воздуха. — Меня обсуждают? Фэйт закрыла глаза на секунду. Вот. Всё. Началось. — Ник, — устало сказала она, не поворачиваясь. — Ты не центр вселенной. — Неправда, — спокойно ответил он. — Я хотя бы в топ-три. По крайней мере, тетя Бекс говорила, что я главный красавчик семьи.. возможно, чтобы побесить Кола, но это не важно.  Лиам фыркнул. — В топ-три проблем — точно. — Это тоже влияние, — не растерялся Ник и наклонился ближе. — Так что там? Кто из них претендует на мою душу, тело и сердце? Фэйт всё-таки повернулась, глядя на него с лёгким прищуром и почти сдерживаемой улыбкой. — Ты хочешь, чтобы мы тебе это рассказали, да? — Конечно, — он расплылся в довольной улыбке. — Мне нужно поддерживать репутацию. Да и у меня не вампирский слух. — Репутацию чего? — хмыкнула она. — Катастрофы, — подсказал Лиам. — Харизматичной катастрофы, — поправил Ник. Фэйт покачала головой, но уже не скрывала улыбки. — Ты серьёзно считаешь, что это повод для гордости? — Если люди из-за тебя ругаются, значит, ты всё делаешь правильно. — Или очень неправильно, — заметил Лиам. — Это вопрос интерпретации. Фэйт снова отвернулась к окну, но теперь уже с лёгкой улыбкой, и на секунду поймала себя на том, что… ей действительно хочется узнать, что там происходит. Прямо сейчас. Просто включить слух и услышать каждое слово. Но она не стала. Не потому что не могла. А потому что не должна. Она сжала пальцы чуть сильнее, заставляя себя остаться здесь — в этой машине, в этом разговоре, в этой лёгкости, которую они только что вернули. Не там. Не с ним. — Я всё равно не буду слушать, — тихо сказала она, больше себе, чем им. Ник прищурился, явно уловив это. — Значит, там что-то действительно интересное. Фэйт бросила на него взгляд. — Значит, ты сейчас вернёшься на своё место и дашь мне спокойно игнорировать это. — Жестоко, — вздохнул он, но всё-таки начал медленно отползать назад. — Я просто хотел быть в курсе любовных драм. — Ты и так в их центре, — сухо сказал Лиам. — Это тяжёлое бремя, — пробормотал Ник, снова укладываясь, но уже не так глубоко, как раньше. — Быть любимым всеми… Фэйт тихо усмехнулась, покачав головой. И всё равно… краем сознания она чувствовала ту машину впереди. И то, что там происходило. И то, что она выбрала — не слышать. Фэйт всё ещё смотрела вперёд, будто дорога внезапно стала самым интересным, что есть в этом мире, но взгляд всё равно предательски возвращался к машине впереди — коротко, быстро, почти незаметно. Ник это, конечно, заметил. Он уже не лежал, а наполовину сидел, упёршись локтями в спинки передних сидений, и смотрел на Фэйт с тем самым выражением, которое означало одно — сейчас будет идея. Плохая. Очень. — Слушай… — протянул он заговорщически. — А ты не хочешь… немного поиграть? Фэйт даже не повернулась. — Уже звучит как плохое решение. — Не хочешь вызвать у него ревность? — продолжил Ник, игнорируя её тон. — Ну знаешь… раз уж он заставляет тебя ревновать, можно же ответить тем же. Симметрия, баланс, всё такое. Фэйт медленно повернула голову и посмотрела на него с выражением «ты серьёзно сейчас это сказал». — Ты вообще когда-нибудь молчишь? — Только когда сплю, — невозмутимо ответил он. — И то не всегда. Он чуть наклонился ближе, понижая голос, будто делился чем-то важным. — У вас же был, по сути, классический любовный треугольник. Почему бы не использовать это в свою пользу? Немного драмы, немного напряжения — всем станет интереснее. Фэйт прищурилась. — Теперь я понимаю, почему Кэс за три дня знакомства с тобой так устала. Сзади повисла короткая пауза. — Вообще-то… — вставил Лиам, не отрывая взгляда от дороги, — я тоже. Ник посмотрел на него с лёгким оскорблённым достоинством. — Вы просто не цените гений. И если бы ты остался со мной наедине малыш Лиам, мне бы хватило 10 минут тебя уломать. Фэйт тихо фыркнула, потом чуть подалась вперёд, наклоняясь к Лиаму, почти касаясь плечом, и прошептала так, чтобы Ник не услышал: — Это странно, но… он чем-то напоминает мне Джейдена. Лиам на секунду замер. Потом кивнул. И улыбнулся — той самой улыбкой, в которой было слишком много всего сразу. — Да… — тихо сказал он. — Только… Джейден хотя бы не устраивал… — он запнулся, — такие порно-перформансы. Фэйт невольно усмехнулась, но тут же это чувство оборвалось, оставив после себя странную тяжесть. Чёрт. Она вдруг поймала себя на мысли — прошло не так уж много времени. А ощущение такое, будто… год. Будто Джейден — это уже где-то далеко, в другой жизни, почти в прошлом, которое не вернётся. Слишком много всего произошло. Слишком быстро. Как будто время сжалось, а потом растянулось не туда. Она моргнула, возвращаясь в момент, и откинулась обратно на сиденье. — Я всё слышу, между прочим, — лениво вставил Ник. — Нет, не слышишь, — одновременно ответили они. — Обидно. — Он снова подался вперёд. — Так что? — не унимался он. — Моя идея всё ещё в силе. Немного ревности, немного провокации… — Только не втягивай меня в это, — сразу сказал Лиам, уже чуть напряжённее. — Я на такое не подписывался. Я больше не отношусь к личной жизни Фэйт.  Ник повернулся к нему с интересом. — Подожди… если я всё правильно понял, ты вроде как… — он сделал неопределённый жест рукой, — уже снял свои права на сердце моей кузины. Фэйт закатила глаза. — О боже. — Значит, — продолжил Ник, будто ведёт логическую цепочку, — ты вне игры. А значит… — он снова посмотрел на Фэйт, — почему бы не развлечься? Тем более, этот ваш Азраэль ведёт себя так, будто его вообще ничего не волнует. Фэйт хмыкнула, скосив на него взгляд. — А тебя, конечно, всё волнует, да? Умник. — Конечно волнует, — без паузы ответил Ник. — Например… задница Кэс, красивая шея Лиама… — Короткая пауза. — Но это не суть, — тут же добавил он. — Я просто говорю, может, ты хочешь проверить его? Ну, знаешь… посмотреть, как он отреагирует. — Я на это точно не подписывался, — снова вставил Лиам, уже с явным напряжением. Фэйт чуть повернулась к нему, и в её глазах мелькнула тень усмешки. — И что ты предлагаешь? — сухо сказала она. — Нам тут сексом заняться, чтобы Азраэль приревновал? Лиам поперхнулся воздухом. — Я— что— нет— — он закашлялся, пытаясь восстановить дыхание. Ник медленно повернул к нему голову, оценивающе, с лёгким скепсисом. — Похоже, у него сейчас будет микроинсульт от таких слов. Фэйт не выдержала и рассмеялась — коротко, резко, почти с облегчением. — Расслабься, Лиам, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Я не собираюсь устраивать тут… шоу. — Спасибо, — выдохнул он, всё ещё приходя в себя. — Хотя идея у тебя, — она посмотрела на Ника, — максимально идиотская. — Но ты её рассмотрела, — тут же парировал он. Фэйт прищурилась. — Я рассмотрела, насколько она тупая. — Это уже половина успеха, кудряшка. Она покачала головой, всё ещё с лёгкой улыбкой, и снова отвернулась к дороге. Но внутри, глубже, чем хотелось бы, мысль всё-таки зацепилась. Не идея. А вопрос. И она тут же его оттолкнула. Не сейчас. Не так. Дорога растянулась в одно сплошное серое пятно, время перестало ощущаться как отдельные минуты — оно просто текло, растворяясь в музыке, в редких фразах, в том, как машина ровно держала скорость. В какой-то момент разговоры сошли на нет сами собой, даже Ник затих, снова растянувшись на заднем сиденье, и Фэйт, сама того не заметив, провалилась в сон. Она проснулась не сразу. Сначала — от движения. Лёгкого, осторожного. Потом — от тепла. И только потом открыла глаза. Её голова лежала на плече Лиама. На секунду она вообще не поняла, что происходит. Просто замерла, чувствуя, как его рука неловко пытается дотянуться до ремня безопасности, как он старается не разбудить её… и как поздно. Фэйт резко отдёрнулась, будто её поймали на чём-то запрещённом. — Чёрт—… извини. Слишком быстро. Слишком резко. Лиам на секунду замер, потом тихо выдохнул, будто сам не до конца понимал, как реагировать. — Всё нормально, — сказал он, чуть прокашлявшись. — Ты просто уснула. Она кивнула, но взгляд уже ускользнул в сторону. И наткнулся на Ника. Тот как раз вылезал из машины, потягиваясь, выгибаясь почти лениво, как кот после долгого сна… и смотрел на неё. Слишком внимательно. Слишком довольный. С тем самым выражением, от которого у Фэйт внутри что-то неприятно щёлкнуло. О, нет. Он что-то задумал. Она уже знала это лицо. — Только попробуй, — пробормотала она себе под нос, открывая дверь. Свежий воздух ударил в лицо, чуть холоднее, чем ожидалось. Перед ними раскинулось здание — серое, облупленное, с выбитыми окнами и тёмными провалами коридоров, словно кто-то вырвал из него жизнь и бросил. Похоже на старый исследовательский центр или лабораторию — слишком большое, слишком безликое, чтобы быть чем-то простым. Машина Лорен уже стояла рядом. Двери хлопнули почти одновременно, и из неё начали выбираться остальные — Кэс, Лорен… Азраэль. Фэйт едва заметно задержала взгляд на нём, но тут же отвела. Не сейчас. — Ну что, девчонки, — протянул Ник, широко потягиваясь, раскинув руки, будто вышел не из машины, а на сцену. — Как дорога? Выспались? Кэс закатила глаза. — Заткнись, Ник. Фэйт уже почти улыбнулась — чисто автоматически, ожидая продолжения его обычного саркастичного бреда. И не зря. — Просто я вот, например, плохо выспался, — продолжил он с тем же невинным тоном. — Потому что Фэйт так храпела… — Фэйт замерла.— …что я удивлён, как Лиам, у которого она спала на плече, вообще смог нормально вести машину. Тишина. Очень короткая. Но достаточная. Фэйт медленно повернула голову к Лиаму. — Я не… Она даже не договорила. Потому что Лиам стоял чуть в ступоре, как будто его мозг только что попытался обработать сразу слишком много информации… а потом, будто вспомнив, что на него смотрят, неловко кашлянул и вдруг начал разминать плечо. Очень показательно. Слишком показательно. — Да… — пробормотал он. — Немного… затекло. Фэйт уставилась на него. Потом — на Ника. Который стоял, довольный собой, как человек, только что запустивший идеальную шутку. — Ты труп, — тихо сказала она. — Но какой красивый, — невозмутимо ответил он. И даже где-то на фоне этого всего, в этом абсурдном, неловком, идиотском моменте, Фэйт почувствовала, как внутри что-то… отпускает. Хотя бы на секунду. И вот в этот момент — когда слова Ника ещё буквально висели в воздухе, когда Кэс уже сдерживала смешок, а Лорен откровенно усмехалась — Фэйт почти физически почувствовала, как взгляд Азраэля ложится на неё. Не сразу. Медленно. Как лезвие, которое не режет — пока. Она всё-таки посмотрела. Он стоял чуть в стороне от машины, одной рукой опираясь на дверцу, вторая свободно свисала, и выглядел… слишком спокойно. Почти лениво. Но глаза. Тёмные. Внимательные. Он сначала посмотрел на Лиама. Коротко. Оценивающе. Скользнул взглядом по тому самому плечу, которое тот так демонстративно «разминал». Потом — на Фэйт. И в этом взгляде не было ни сцены, ни резкой реакции. Никакого «что происходит, Фэйт». Никакого всплеска. Только тихая, опасная фиксация. Как будто он просто отметил факт. И убрал его куда-то внутрь. — Хм, — выдохнул он наконец, чуть склонив голову, и уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Значит, ты поспала. Тон был ровный. Слишком ровный. Фэйт замерла. — Устала, — бросила она в ответ, уже чуть жёстче, чем хотела. Азраэль кивнул, будто этого ответа ему хватило. — Полезно, — спокойно добавил он. — В твоём состоянии. Ночью-то нам не удалось поспать. Ни упрёка. Ни сарказма. Но намек. Но что-то в этом «полезно» и прямом намеке при всех на, то, чем они занимались перед тем как уснуть, прозвучало так, что хотелось закатить глаза… или подойти ближе… или сказать что-то резче. Он оттолкнулся от машины и сделал шаг вперёд, проходя мимо Лиама, даже не глядя на него. — В следующий раз, — бросил он почти лениво, уже проходя, — постарайся не храпеть. Это же многих отвлекает. Ник тихо прыснул. Фэйт прищурилась. — Я не храплю. Азраэль остановился на секунду, чуть повернул голову через плечо, и на его лице мелькнула та самая тень — не улыбка, не усмешка, а что-то между. — Конечно. Я знаю. И пошёл дальше, будто разговор уже закончился. Никакой сцены. Никакой ревности, которую можно было бы ткнуть пальцем. Ничего открытого. Но внутри этого «ничего» было слишком много. Фэйт проводила его взглядом на секунду дольше, чем стоило, и только потом отвела глаза. И в голове тихо, почти раздражённо щёлкнуло: Он не показывает. Не даёт. Не играет в это. И именно это… цепляло сильнее, чем если бы он просто взорвался. Они двинулись к зданию почти одновременно, как будто никто не хотел оставаться снаружи дольше, чем нужно. Под ногами хрустел гравий, ветер тянулся сквозь пустые оконные проёмы, и чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалось это место — не просто заброшенное, а… забытое неправильно. Фэйт шла чуть впереди, не глядя по сторонам, но всё равно чувствовала: стены, выбитые окна, тёмные коридоры внутри — всё это как будто смотрело в ответ. Дверь была приоткрыта. Скрипнула, когда Лиам толкнул её плечом. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то металлическим, старым, въевшимся в бетон. Они вошли. Шаги эхом разнеслись по пустому холлу. Плитка под ногами местами треснула, лампы давно не горели, только свет с улицы пробивался сквозь грязные окна, полосами ложась на пол. — Ну, — протянула Лорен, проходя вперёд так, будто это её личный тур, — добро пожаловать. Она раскинула руки, слегка усмехаясь, и обернулась к ним. — Когда-то это место было исследовательским центром. Ник тихо присвистнул. И одновременно с Кэс, произнес: — Уже звучит как начало плохого фильма. — О, подождите, — лениво бросила Лорен. — Дальше лучше. — Она медленно прошлась вперёд, проводя пальцами по облупленной стене. — Здесь работали с… психическими отклонениями. Экспериментировали. Ломали. Смотрели, как далеко можно зайти. Я писала статью про них в университете. Кэс нахмурилась. — «Ломали» — это сейчас фигура речи или… — Не фигура, — спокойно ответила Лорен. — Здесь вскрывали головы. Изучали мозг. Реакции. Импульсы. Что делает человека… человеком. — Она остановилась, повернувшись к ним, и её улыбка стала чуть острее. — Говорят, сюда даже привозили особо «интересных» пациентов. Ник приподнял бровь. — О, мне уже нравится. Ганнибал Лектор? — Это из «Молчания ягнят», придурок. — фыркнула Кэс. — Например, — Лорен чуть наклонила голову, словно вспоминая, — здесь исследовали мозг Тэда Банди. Тишина на секунду стала гуще. Даже шаги как будто стихли. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросил Лиам. — Насколько позволяют слухи, — пожала плечами она. — Конечно, официально это не подтверждено. Но знаешь… — она обвела взглядом пространство вокруг, — в таких местах редко всё бывает официально. Фэйт стояла чуть в стороне, скрестив руки, и смотрела не на Лорен — на стены. На трещины. На старые следы, которые могли быть чем угодно. И внутри что-то неприятно кольнуло. К счастью, она не слышала голоса, как на кладбище. Уже огромный плюс. Но… Это место было не просто старым. Оно было… пропитано. — Отлично, — пробормотал Ник. — Значит, мы приехали делать ритуал в бывшей лаборатории для психопатов, где, возможно, копались в мозге серийного убийцы. Очень вдохновляет. Похоже на чаепитие моей семьи по четвергам. — Ты можешь подождать снаружи, если страшно, — сухо бросила Лорен. — И пропустить всё самое интересное? — он усмехнулся. — Никогда. Кэс закатила глаза. — Я уже начинаю жалеть, что поехала. — Ты это говоришь с тех пор, как познакомилась с нами, — заметил Лиам. — И с каждым днём это становится всё актуальнее. Фэйт тихо выдохнула, сделала шаг вперёд, и пол под ногой неприятно скрипнул. Она подняла взгляд. Коридор уходил дальше, в темноту. И где-то там, глубже, воздух становился ещё тяжелее. Она не обернулась. Но чувствовала — Азраэль где-то рядом. И вдруг, он образовался за ее спиной, и взял ее за руку. Крепко, но нежно. И это ощущение было… слишком отчётливым для такого места. — Ладно, — сказала она, чуть тише, чем обычно. — Где именно мы будем это делать? Лорен улыбнулась. — О, ты оценишь. И развернулась, ведя их дальше внутрь, туда, где свет почти не доходил. ______ Они прошли глубже, свернули за угол, потом ещё один, и пространство вдруг резко открылось — как будто здание внутри оказалось больше, чем снаружи. Перед ними был зал. Большой. Пустой. С высоким потолком, где часть ламп ещё висела, но уже не работала, и редкий свет пробивался сверху через грязные окна под самой крышей. В центре — вырытая ровная квадратная рама. Не просто яма. Аккуратно оформленная, с бетонными краями, будто это было… спроектировано. Как бассейн. Только без воды. Слишком правильные линии, слишком чистая геометрия для чего-то случайного. Фэйт остановилась у края, заглядывая вниз. Глубоко. Холодно. И странно… пусто. Она нахмурилась. Здание в целом выглядело заброшенным, да — но не так, как это обычно бывает. Здесь не было граффити, не было следов того, что сюда кто-то лазил, не было запаха дешёвого алкоголя или мусора, который оставляют за собой люди, которым некуда идти. Слишком… нетронуто. Как будто его просто… выключили. Несколько лет назад. И ушли. — Мило, — пробормотал Ник, заглядывая через плечо. — Всегда мечтал о частном пустом бассейне в психушке. — Это не бассейн, — спокойно сказала Лорен, проходя вперёд и становясь у края. Она смотрела вниз так, будто видела там что-то большее, чем просто бетонную яму. — Здесь раньше находилась сенсорная изоляционная камера для поведенческих экспериментов. Кэс нахмурилась. — А без заумных терминов…? — Типа полной депривации, — пояснила Лорен, даже не оборачиваясь. — Свет, звук, температура, давление — всё контролировалось. Пациентов помещали внутрь, изолировали от любых внешних стимулов и наблюдали, как долго их психика выдержит. Ник тихо присвистнул. — О, отлично. Значит, их просто запирали в бетонной коробке и ждали, когда они сломаются. — Не «ждали», — поправила Лорен. — Фиксировали процесс. Фэйт скользнула взглядом по стенам ямы. Гладкие. Почти стерильные, несмотря на годы. — И что… — тихо спросила она, — это реально работало? Лорен чуть усмехнулась. — О да. Очень эффективно. Она наконец повернулась к ним. — Через несколько часов люди начинали слышать то, чего нет. Через сутки — видеть. Через двое — уже не отличали реальность от… — она чуть наклонила голову, — того, что у них внутри. Тишина в зале стала гуще. Лиам чуть сжал челюсть. — Отличное место для ритуала, — сухо сказал он. — Именно поэтому мы здесь, — спокойно ответила Лорен. Фэйт снова посмотрела вниз. В эту пустоту. И на секунду ей показалось, что она не просто смотрит… А что-то внутри этого места — смотрит в ответ. Фэйт ещё раз скользнула взглядом по краю этой квадратной «чаши», потом — по стенам, по трещинам, по пустоте, и только после этого обернулась к остальным. На секунду её взгляд задержался на Нике, будто она проверяла — он, как маг, тоже это чувствуют или только ей так… не по себе. Лорен тем временем уже будто переключилась в рабочий режим. Она отошла на пару шагов, осматривая пространство, как будто мысленно расставляла что-то, чего здесь ещё не было. — Мне нужны кое-какие вещи для ритуала, — сказала она, не оборачиваясь. — Свечи, соль, пара реагентов, кое-что из аптечки, травы. Здесь этого, очевидно, нет. — Она наконец повернулась. — Ближайший магазин примерно в тридцати минутах езды. Справитесь? Лиам нахмурился. — Ты серьёзно сейчас это говоришь? — он сделал шаг вперёд. — Почему ты говоришь об этом только сейчас, мы могли заехать по пути. Лорен пожала плечами, будто это вообще не стоило обсуждения. — Потому что вы всё равно здесь лишние. Кэс тихо фыркнула. — О, отлично. Звучит не обидно. — Мне нужна только она, — Лорен кивнула на Фэйт. — Её сила. Всё. Лиам прищурился. — Можно поподробнее? Как ты вообще собираешься это проводить? Лорен чуть улыбнулась — не мягко, а скорее… терпеливо. — Очень просто. Я говорю — она делает. Ей не нужна моя магия. — Она на секунду задержала взгляд на Фэйт. — Даже если у меня её больше нет. — Тишина.— Она справится сама. Фэйт чуть опешила. Не от слов. От уверенности. Это не звучало как «попробуем». Это звучало как факт. Как будто Лорен вообще не сомневалась. Ни на секунду. И это было… странно. — Вау, — протянул Ник, — люблю, когда меня официально объявляют бесполезным. Не считая, что я как бы такой же первенец, как и Фэйт. Но ладненько, не люблю грязные ритуалы. — Ты и без объявлений справляешься, — сухо сказала Кэс, закатив глаза, а потом резко вздохнула и провела рукой по волосам. — Если честно, у меня вообще нет никакого желания оставаться в бывшей психбольнице, где вскрывали людям головы. — Она ткнула пальцем в сторону выхода. — Так что я поеду с вами. Даже… — она скривилась, — потерплю его. — О, это взаимно, — усмехнулся Ник смотря в сторону ее декольте. Лорен уже достала из кармана сложенный листок, быстро что-то дописала и протянула. Ник потянулся первым. — Дай сюда, я— Лиам перехватил бумагу раньше. — Нет, — спокойно сказал он. — ты безответственный. Ник обиженно фыркнул. — Дискриминация. — Безопасность. Кэс уже шла к выходу. — Пошли, пока я не передумала. Ник напоследок бросил взгляд на Фэйт — слишком внимательный, почти понимающий — и подмигнул. — Не устраивайте тут ничего интересного без меня, кудрявая. Фэйт закатила глаза. — Уходи уже. Двери хлопнули. Шаги стихли. И стало… тише. Слишком быстро. Лорен подождала пару секунд, будто убеждаясь, что они действительно ушли, и только потом перевела взгляд на Фэйт. — Ну что ж, — спокойно сказала она. — Теперь, когда свидетели ушли… Она чуть склонила голову в сторону Азраэля. — Ты можешь выкладывать свой план. Фэйт усмехнулась. — Какой ещё план? Она даже не восприняла это всерьёз. Просто очередная колкость. Но Лорен не улыбнулась. Она кивнула в сторону Азраэля. Фэйт перевела взгляд. Он стоял чуть в стороне. И что-то в нём изменилось. Не внешне. Глубже. Холоднее. Он не смотрел на неё. Он смотрел на Лорен. И этот взгляд… прожигал. — О, да брось, Аз, — протянула Лорен, почти лениво. — Я создала идеальную обстановку. Тишина, приватность, бывшая лаборатория для безумцев… что может быть лучше, чтобы наконец признаться? Или мне самой начать? Азраэль резко двинулся вперёд. — Не стоит манипулировать, — холодно сказал он. — Манипулировать? — Лорен чуть приподняла бровь. — Я просто ускоряю процесс. Фэйт нахмурилась. — В чём дело? — она посмотрела между ними. — Что происходит? Лорен на секунду замолчала. И вот сейчас… На долю секунды в её лице мелькнуло что-то, похожее на… сожаление. Очень слабое. Почти незаметное. Но было. — Фэйт, — сказала она мягче. — Ты правда думаешь, что мы с ним тебе помогаем, потому что ты нам нравишься? — Пауза. — Потому что ему дорога? — Она чуть склонила голову. — Потому что он… — лёгкая усмешка, — питает к тебе какие-то глубокие чувства? — Тишина стала плотной. — Я уже говорила в машине, — продолжила Лорен. — И повторю сейчас. Ты слишком наивна. Азраэль резко оказался рядом, схватил её за рукав. — Ты заразилась от Ника? — процедил он. — У тебя тоже теперь рот не закрывается, когда надо? Но Лорен даже не посмотрела на него. Она смотрела на Фэйт. — У твоего «возлюбленного» есть маленький секрет, — сказала она спокойно. — Причина, по которой он стал работать на Триаду. Почему он следил за тобой в Сальваторе. Почему привёз им… и почему потом так внезапно переметнулся на твою сторону. Дело не в мести… Азраэль сжал её рукав сильнее. Фэйт резко сказала: — Нет. — Он замер. — Я хочу дослушать. Лорен улыбнулась. Медленно. И в этот момент Азраэль наконец посмотрел на Фэйт. И она увидела. Вину. Сожаление. Но… Не сочувствие. И это ударило сильнее, чем любые слова. — Так уж вышло, — продолжила Лорен, — что кровь такой аномалии, как ты, Фэйт… содержит в себе кое-что интересное. — Она сделала шаг ближе. — То, что может стать новым лекарством от вампиризма.  Фэйт нервно усмехнулась. — Это какой-то бред, — сказала она, качнув головой. — Лекарство от бессмертия создала Кетсия для Сайласа. Это базовый курс в Сальваторе. — Она скрестила руки. — Лекарство одно. Лорен чуть улыбнулась. — Было. Пока Триада не провела анализ твоей крови. И в этом слове прозвучало что-то, от чего в зале стало ещё холоднее. Слова Лорен не прозвучали как удар. Они вошли медленно, почти тихо, как игла, которую сначала не чувствуешь, а потом понимаешь, что она уже внутри. И чем дальше — тем глубже. Фэйт не смотрела на неё. Ни секунды. Взгляд был прикован к Азраэлю, и именно в этом взгляде — в том, как он не останавливает это сразу, не отрезает, не ломает — всё и стало ясно. Не по словам. По паузе. По тому, как он молчит. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то надломилось. Не громко. Не драматично. Просто… треснуло. — Авия… — её голос звучит странно ровно, почти спокойно, но это спокойствие слишком натянутое, слишком тонкое, как стекло. — Всё из-за неё.  Она не моргает. Даже сейчас. — Ты был со мной… ради лекарства. Ты поэтому тогда вернулся в лабораторию… И вот тут становится по-настоящему больно. Потому что он не говорит «нет». Потому что он не отшатывается. Потому что в его глазах — правда. И она её видит. Фэйт на секунду закрывает глаза, будто это может что-то отменить, но нет — когда она их открывает, ничего не исчезает. — Понятно… — выдыхает она, и в этом слове ломается что-то ещё, глубже. — Условие такое Фэйт, ты даешь нам много своей крови. Мы помогаем тебе с геном Маливора. Все честно. — пауза — Думаю, вам есть о чем посудачить без меня.

Трек— «Tell me What You See» Clemm Rishad

Лорен уходит, оставляя после себя холод, и её слова про кровь уже не звучат важными. Сейчас есть только одно. Он. Фэйт стоит неподвижно ещё пару секунд, будто собирает себя по кускам, а потом поднимает взгляд обратно на него, и на её губах появляется улыбка. Та самая. Которая хуже слёз. — Знаешь… — тихо говорит она, и голос уже не держится так идеально, как раньше. — Это даже забавно. Она делает шаг ближе, будто сама идёт в то, что её разрушает. — Самые короткие отношения в моей жизни. — Слабый смешок, который сразу ломается. — Сколько там? Часов восемь — Пауза. — Хотя… — она чуть качает головой, и взгляд становится острее, — для тебя это даже не считалось, да? И это не обвинение. Это хуже. Это попытка понять. Она смотрит на него, как будто ещё есть шанс, что он сейчас скажет что-то другое, что это всё не так, что есть хоть один неправильный кусок в этой картине. Но внутри уже всё знает. — Я всё думала… — голос предательски срывается, и она на секунду сглатывает, будто глотает осколки. — Почему ты каждый раз возвращаешься. Почему не уходишь, когда я прошу, когда я опасна. Почему ты помогаешь нам. — Сердце бьётся так сильно, что, кажется, это слышно. — Я решила, что это потому, что я тебе нужна. И вот тут она действительно ждёт. Даже зная, что не должна. Он выдыхает. — Мне нужен шанс. И в этот момент что-то внутри неё окончательно обрывается. Не с криком. Не с истерикой. А тихо. Как будто оборвали нить, на которой всё держалось. Фэйт делает вдох — резкий, болезненный, как будто воздуха внезапно стало меньше, чем нужно, и она не может добрать. — Значит… не я, — почти шёпотом, но так чётко, что каждое слово режет. — А то, что во мне. Она смотрит на него. Долго. И в этом взгляде уже нет той Фэйт, которая смеялась с ним, спорила, целовала, доверяла. Там остаётся только осознание. И боль. Настоящая, тяжёлая, живая. Которая не даёт ни закричать, ни заплакать, ни отвернуться. Она держится. Из последних сил. Потому что если сейчас сломаться — он это увидит. А этого она не даст. Ни ему. Ни себе. Он срывается с места так, будто действительно держал себя до последнего и в какой-то момент просто перестал. Один шаг — и он уже слишком близко, ближе, чем ей сейчас можно, чем она готова выдержать, чем вообще допустимо после всего, что только что произошло. — Это правда, — говорит он глухо, тяжело, не отводя от неё глаз. — Да. Но ты не слышала всего. Фэйт смотрит на него. Долго. И потом вдруг усмехается — резко, зло, почти на грани смеха, который больше похож на выдох после удара. — О, давай угадаю, — тянет она, скрещивая руки и чуть склоняя голову. — Сейчас будет вторая серия. Музыка заиграет, ты скажешь, что всё не так, как кажется, и где-то на фоне пойдут титры? Она делает полшага ближе, и в её глазах уже нет ни мягкости, ни тепла — только острая, почти болезненная ирония. — Ты случайно не герой ромкома, Азраэль? Потому что сейчас прям идеальный момент для фразы: «я влюбился в тебя, пока разрушал тебе жизнь, пока играл твоими чувствами». — Короткий смешок, сухой, как треснувшее стекло.— Дешёвый ход. — Она качает головой, и в этом движении проскальзывает настоящая усталость. — Правда. Прям… обидно, насколько это банально. Он делает вдох, будто собирается что-то сказать, но она не даёт. — Нет, серьёзно, — продолжает она уже тише, но жёстче. — Это надо было говорить раньше. До того, как я… — она на секунду запинается, но тут же глотает это слово, не позволяя ему прозвучать, — до всего этого. Она делает шаг назад. Чётко. Как точка. — А сейчас уже поздно. Он смотрит на неё пристально, почти жёстко, и в этом взгляде есть что-то, что раньше заставило бы её остановиться. — Но ты любишь меня. Слова падают между ними тяжело. Фэйт замирает. Всего на секунду. Но этого хватает. Она выдыхает через нос, коротко, и снова усмехается, но уже тише. — Я так думала. Поднимает на него взгляд. И в нём теперь что-то ломается окончательно. — Видимо, у меня просто плохой вкус. Он качает головой, будто не принимает этот ответ. — Ты врёшь. Фэйт сразу же смотрит прямо в него, без ухода, без защиты. — О, конечно, — тихо говорит она. — Потому что тебе же лучше знать, что я чувствую. Она делает шаг к нему, резко, почти в ответ на его же движение раньше, и расстояние между ними снова исчезает. — Хочешь правду? — Пауза. Она даже не даёт ему ответить. — Хорошо. Её голос становится ровным. Слишком ровным. Таким, каким он бывает только тогда, когда внутри уже всё горит. — Если ты хочешь моей крови… если тебе так нужно это твоё грёбаное лекарство — зови Лорен. — Каждое слово выходит чётко, без запинки. — Я дам вам это. Ты спасешь Аву. — На секунду в её голосе появляется трещина, но она тут же её закрывает. — Я даже не буду сопротивляться. Видишь, какая я удобная? Короткая усмешка. — Прям идеальная для твоего плана. Она отступает на шаг, возвращая себе воздух. — Но после этого… — И вот тут она всё-таки чуть запинается, потому что это уже не про сарказм, не про защиту. Это — правда. — После этого я не хочу тебя больше видеть. — Тишина. — Никогда. Она смотрит на него прямо, и в этом взгляде уже нет ни игры, ни масок. — Я хочу, чтобы ты забыл моё имя. — Забыл мою семью. — Забыл, что я вообще существовала. Последние слова она почти выдыхает. Тихо. Но от этого только больнее. — Вот моё условие. Она не отводит взгляд. Не двигается. Потому что если сейчас хоть на секунду позволит себе почувствовать это полностью — она просто развалится у него на глазах. А этого она не допустит. Больше никогда. Он молчит. Стоит напротив неё, смотрит — и не говорит ни слова. Ни «нет», ни «подожди», ни даже этого его привычного «Фэйт». Просто молчит, и в этой тишине есть что-то окончательное, от чего у неё внутри всё окончательно обрывается. Она ждёт секунду. Потом ещё. И медленно кивает, как будто фиксирует для себя результат. — Понятно, — тихо говорит она. — Молчание — знак согласия. Она разворачивается, чтобы позвать Лорен, уже почти делает шаг — и вдруг останавливается. Резко. Плечи чуть напрягаются. И она разворачивается обратно так же резко, как в драке — без предупреждения, без лишнего движения. Азраэль не успевает среагировать. Она делает короткий шаг вперёд, почти вплотную, и бьёт. Не хаотично. Точно. Как учил Кларк — с переносом веса, с чёткой траекторией, без лишней силы в замахе, но с полной отдачей в момент удара. Колено врезается в пах. Глухо. Жёстко. Без шанса «перетерпеть». Воздух вырывается из него с коротким, сорванным звуком, тело рефлекторно сгибается вперёд, мышцы сжимаются, и на секунду он действительно теряет контроль — не над собой, а над телом. И этого хватает. Фэйт тут же перехватывает его за плечо, разворачивает корпусом и срывается в движение вместе с этим толчком, добавляя уже свою силу — не человеческую, тяжёлую, трибридную. Она не просто отталкивает. Она его швыряет. Азраэль отлетает назад и с силой врезается в стену, бетон под его спиной трескается, звук разносится по залу глухим эхом, сверху сыплется пыль. Он сползает чуть вниз, на секунду оставаясь согнутым, пытаясь восстановить дыхание. Фэйт остаётся на месте. Тяжело дышит. Смотрит на него. Потом медленно поднимает руки, как будто сдаётся. — Прости, — говорит она с кривой, почти издевательской усмешкой. — Не удержалась. Азраэль с трудом выпрямляется, проводит рукой по губе, сплёвывает кровь в сторону, всё ещё чуть скривившись от боли, но уже приходя в себя быстрее, чем должен был. Поднимает на неё взгляд. И… с грустью усмехается. Не злится. Не взрывается. Просто короткая, хриплая усмешка. — Да нормально, — выдыхает он. — Я бы удивился, если бы ты этого не сделала. Заслужил. _____________________ Магазин оказался из тех, где есть всё, но ничего из того, что тебе реально нужно. Длинные ряды стеллажей, искусственный свет, дешёвый кофе у кассы и скучающие продавцы, которые уже по лицам видят — эти трое точно не за нормальными покупками. Кэс в солнечных очках и кепке выглядела так, будто играет в «не узнавай меня», хотя, честно говоря, с её настроением это было лишним — к ней и так никто особо не хотел подходить. Она уже второй раз за пять минут возвращалась к стойке с травами и специями, держа в руках список и пытаясь не звучать как сумасшедшая. — Извините… — натянуто улыбнулась она продавщице, — вы случайно не знаете, где можно найти… — она опустила взгляд на бумажку, — э-э… аристолохию крупнолистную? Продавщица моргнула. — Простите… что? Кэс выдохнула, на секунду прикрыв глаза. — Растение. Для… бабушки. — Пауза. — Она… любит странные чаи. Продавщица неловко пожала плечами. — У нас есть ромашка… — Спасибо, — перебила Кэс и уже разворачивалась. Третий продавец за сегодня, и ровно тот же результат. Лиам стоял рядом, прислонившись к стеллажу, в тёмных очках, кепке, с трубочкой от холодного кофе во рту, которую он лениво жевал, как будто это было единственное, что его сейчас держит в равновесии. — Хоуп нас убьёт, — спокойно сказал он, не отрываясь от наблюдения за происходящим. Кэс хмыкнула. — Уверена. Она нас уже хочет убить. — Нет, сейчас она, наверное, перешла на уровень «разорву и соберу обратно, чтобы снова разорвать», — добавил он. Кэс усмехнулась. — И ты предлагаешь ей написать? С чего, интересно? С банана? — она развела руками. — У нас нет телефонов, Лиам. И я очень сомневаюсь, что в этом магазине есть прямая линия в лакшери-отель Лас-Вегаса. — Можно было бы попробовать… — протянул он, но сам же понял, как это звучит, и хмыкнул. Кэс снова посмотрела на список. — Нам осталось всего одно… и, конечно, никто не знает, где это достать. Она уже собиралась снова идти к кассе, как вдруг между стеллажами послышался знакомый смех. Лёгкий. Самоуверенный. Слишком довольный. Кэс замерла. — О, нет… Они с Лиамом переглянулись и пошли на звук. И, конечно. Ник. Стоит у прилавка, опершись локтем, и флиртует с продавщицей так, будто у него нет ни проблем, ни розыска, ни вообще какого-либо контекста реальности. — …я просто говорю, — лениво тянул он, — если вы уже спасаете клиентов от скучных покупок, это почти благотворительность. Девушка смеялась. Кэс подошла ближе, сложив руки на груди. — Мы тут, вообще-то, по делу. Ник даже не повернулся сразу. — Я тоже, — спокойно сказал он. — Я налаживаю социальные связи. — Ты задерживаешь нас, — отрезала Кэс. Он наконец обернулся, оценивающе посмотрел на неё, потом на Лиама. — Это вы слишком долго. Пауза. — Что осталось? Кэс протянула ему список. — Вот это. Он вырвал бумажку из её руки быстрее, чем она успела среагировать, и пробежался глазами. — Аристолохия… — он прищурился. — Ну конечно. Кэс раздражённо выдохнула. — Да, конечно. Поэтому мы и ищем её уже двадцать минут. Ник медленно поднял взгляд. — Забавно. — Что именно? — сухо спросил Лиам. Ник чуть склонил голову, всё ещё глядя на список. — Этот список. Кэс прищурилась. — В смысле? Он щёлкнул бумажкой. — Лорен написала его? — Да, — ответила она. — И? Ник хмыкнул. — И то, что это… странно. Лиам снял очки на секунду. — Ты откуда знаешь, что странно? Ник посмотрел на него с выражением лёгкого оскорбления. — Вообще-то, я ведьмак. — Пауза. — И, вообще-то, я сын Фреи Майклсон. — Он чуть улыбнулся. — Так что я «немного» разбираюсь в том, как выглядят нормальные ингредиенты для ритуалов. Кэс скрестила руки. — И? Ник снова посмотрел на список. — И половина из этого — это не про ритуал отсечения или разделения. Это… — он задумался, — скорее стабилизаторы. Или усилители. Или компоненты для извлечения. Лиам нахмурился. — Извлечения чего? Ник поднял взгляд. И впервые за всё время его выражение стало чуть менее ленивым. — Чего-то из носителя. — Пауза. — Или кого-то. Кэс сжала список чуть сильнее. — Ты хочешь сказать, что Лорен… — Я хочу сказать, — перебил Ник спокойно, — что эта, рыжая бестия, не всё нам сказала.  И это прозвучало уже без шутки. Кэс медленно перевела взгляд с Ника на Лиама, и в её лице впервые за всё время не осталось ни шуток, ни раздражения — только чёткое, холодное понимание. — Нам срочно нужно связаться с Хоуп. Трек — «Seven Nation Army» Bang bang Romeo