LOVE ME

***

Черный шоколад с апельсинами Черный чай с апельсином Она любит бамбл (эспрессо с апельсиновым соком) Ей нравятся апельсины? У неё всегда бесцветный маникюр. Короткие ногти. (Японский маникюр?) Нужно найти её духи. Как? - спросить у одноклассниц (не знают) - у мамы? - зайти в парфюмерный (не нашел) Мне нужны деньги. Заказов недостаточно Подработка !!! Рядом с её домом есть круглосуточный, там есть вакансия. Как часто она туда заходит? Сегодня она принесла мне чупа-чупс с апельсином за то, что я хорошо написал контрольную по корейскому языку. Я хотел вытащить чупа-чупс со своего рта, протянуть ей. Как бы она отреагировала? Хочу посмотреть, как она сосет чупа-чупс. У неё родинка на шее. Как много родинок на её теле? Хочу посчитать. Сегодня я впервые увидел её в обтягивающей юбке. Офисной. У неё красивые ноги. Она надела черные капроновые колготки. Когда она ходила в туалет, я заметил стрелку, но ничего не сказал. Хотел разорвать дальше. У неё есть другие ученики. Парень, 7 класс. Девушка, 11. Но она ничего о них не рассказала. Даже имен не дала. Нужно узнать. Они лучше меня? Меня взяли в круглосуточный. Пн-ср-пт. После уроков. С 16:00 до 22:00. Мне нужно успевать учиться. Я не сказал нуне. Я не сказал ма- Нуна последнее время очень уставшая. Что с ней? Сегодня она перепутала слово, неправильно использовала иероглиф. Я заметил ошибку. Часто зевала. Хочу поговорить с ней.

***

Чонгук начал вести записи, чтобы ничего не забыть. Он купил чистый блокнот, вклеил туда всю информацию, что он нашел на Сольджу. Группа крови, адрес, в каких соревнованиях она участвовала. Он прикрепил скотчем её детские фотографии к пустым страницам, внес её телефон, почту. Он боялся, что если потеряет или разобьет телефон, то ничего не останется. Чонгуку важна каждая деталь. Спустя почти три месяца учебы с Сольджу, у него повысилась успеваемость, но лишь по обязательным предметам. По литературе оценки тоже улучшились, но не сильно. Учителя замечают его, одноклассницы заигрывают, кореша смеются, но Чонгуку как-то похер. Из-за подработки он всё меньше тусуется с Джинхо и Мингю, выходные уходят на решение домашнего задания, и нуна… Он думает о ней постоянно. Чонгук расстраивается, когда она уходит. Чонгук радуется, когда видит её. Чонгук спит с её шарфом. Чонгук поставил её фотографию на заставку в телефоне. Чонгук создал фейковые профили во всех социальных сетях и подписался на неё под разными именами. Чонгук дрочит на неё почти каждый вечер, и фантазии всё менее и менее убедительны. Чем больше он мастурбирует, тем сложнее кончить. Запах из шарфа выветрился, фотографий нуны с её аватарок недостаточно, её голосовые с мессенджера слишком короткие и безэмоциональные. Он знал, что в какой-то момент ему будет мало. Чонгук никогда не останавливается, пока полностью не получает то, чего желает. Истинное удовлетворение он ощутит лишь тогда, когда потрогает её своими руками, когда собственным языком вылижет её, когда поцелуями покроет её тело, когда он выдавит из неё стоны… Чем больше он думал об этом, тем ощутимее покалывало нетерпение на кончиках его пальцев. Чонгук не хотел её пугать, он не хотел, чтобы она смотрела на него с отвращением, с разочарованием, с испугом. Нет. Он хочет, чтобы в её глазах была жажда, чтобы её тянуло к нему, чтобы она не могла жить без него. Он будет хорошим и послушным мальчиком до тех пор, пока она сама не сломается. Это ведь легко, да? Сломать человека, сломать такую добрую, заботливую и наивную нуну, да? Чонгук разрушал жизнь людей покрепче, чем она. Пип. Пип. Пип. — С Вас 18,750 вон, — говорит Чонгук, отвлекаясь от мыслей и с улыбкой смотря на пожилую женщину у кассы. Она протягивает купюры, Чонгук выдает сдачу. Старушка уходит и в магазине вновь пусто. Гул холодильных установок звучал до боли знакомо, из двух настенных колонок играли нынешние музыкальные хиты, иногда прерываясь на рекламу. Чонгук, подперев голову рукой, рассматривал заполненные продуктами полочки, скользил взглядом к большим окнам, замечая, что уже стемнело. Прошла неделя, а нуна так и не заходила. Может, она больше предпочитает доставку? Может, она готовит еду дома? Может, у неё нет времени на ночные снэки? Чонгук достает из нижней полки под кассой блокнот с ручкой, открывает и делает пару записей. Оставляет себе напоминание, что ему нужно узнать предпочтения нуны в еде и её пищевые привычки. Закусывает ли она соленое сладким? Какой вкус чипсов ей больше всего нравится? Как она относится к алкоголю? — Ты свободен? — из коморки выглядывает Сонгён – менеджер, который принимал Чонгука на работу. — Нужна твоя помощь – коробки с пивом перетащить. — А если клиенты? — Подождут. Сонгён была на семь лет старше Чонгука, и он не совсем понимал, что она тут забыла. Зарплата не такая уж и большая, даже как для менеджера, и обязанностей выше крыши. По меркам Чонгука, Сонгён – симпатичная девушка, хотя довольно специфичная: мелкая, худая, почти как ребенок. У неё и голос детский, и руки тонкие, и глаза большие. Если бы она лично не сказала ему свой возраст, он бы подумал, что она еще учится в средней школе. Возможно, поэтому она тут и застряла. Чонгуку сложно представить, как её берут на работу в хорошую компанию. Вроде бы, она так и не поступила в университет. На собеседовании Сонгён не волновало то, что к ней пришел устраиваться на работу старшеклассник, у которого сунын на носу, и который должен тратить своё свободное время не за кассой, а за учебниками. Чонгук помогает с коробками, понимая, что он довольно-таки слабый. Никаких мышц, никакой силы, никакой выносливости. Он ведь довольно часто сидел за ноутом, часто прогуливал физкультуру и никогда не задумывался над собственным внешним видом. Да, Чонгук знал, что симпатичен благодаря генам, но вот его тело… Если он пошел в мать, то ему будет сложно накачаться. Чонгук выходит из коморки и слышит, как входные, автоматические двери раздвигаются. Он натягивает улыбку, подходит к кассе и ощутимо вздрагивает, замечая знакомое пальто и сапоги. Нуна. — Нуна! — Чонгук? — Кто это? …а. Чонгук не заметил. Чонгук был слишком рад и не заметил, что она была не одна. Девушка одного роста с Сольджу. Короткая стрижка, каштановые волосы, кошачьи глаза, подчеркнутые стрелками. В черном пуховике, брюках и ботинках. Она и задала вопрос. Она с интересом смотрела то на Сольджу, то на Чонгука. Но незнакомка не казалась опасной. Обычная девушка, наверное, подруга. Красивая. В ней не было угрозы… …в отличие от парня, что стоял слишком близко к Сольджу. Высокий. Черт возьми, он очень высокий, выше Чонгука на голову. Широкие плечи, четко выраженная линия челюсти, острые скулы. Он крупный, крупнее любого одноклассника. Под курткой скрывается спортивное тело. Под кепкой – коротко стриженные волосы. Он пользовался одеколоном, который моментально заполнил пространство, подавляя духи нуны. Улыбка на лице Чонгука не сходила. Он вежливо кланялся клиентам, которым Сольджу представляла своего ученика. — Чонгук, это мои одногруппники. Донгву и Ынче. — Приятно познакомиться. — Этот тот, который умный, или тот, который… — Донгву! — хмурится нуна и хлопает своего друга по плечу. Игриво хлопает. — У меня все ученики умные. — Ладно-ладно. Шучу. Прости, — Донгву улыбается, смотря на Сольджу. Чонгуку не нравится, как он смотрит на неё. Но затем Донгву поднимает на него взгляд. — Как ты успеваешь еще и работать? Ты, типа, гений? Бесит. — Я тоже работала, когда была в одиннадцатом классе, — жмет плечами Ынче и медленно удаляется вглубь магазина, постукивая каблуками по плитке. — Это тяжелый труд, между прочим. Мы оставим тебе чаевые, котик. Чонгук сдерживается, чтобы не скривиться. Почему у Сольджу такие мерзкие одногруппники? Они просто её одногруппники или её друзья? Какие у неё отношения с Донгву? Сольджу остается у кассы, пока её одногруппники ходят по магазину с корзинкой. Чонгук отвлекается от наблюдения за студентами, переключая всё своё внимание на нуну. Вместо раздражения, он неожиданно чувствует щипающее волнение, когда читает в её глазах неодобрение. — Как давно ты тут работаешь? — Меньше месяца, — улыбается Чонгук, опирается о кассу, наклоняясь ближе. Он не чувствует аромата её духов, но чувствует этот блядский, холодный запах одеколона Донгву. Нуна хмурится, барабанит пальцами по стойке. — Тебе не хватает денег? — Не хватает, — честно признается Чонгук. — Как же твой план по захвату мира через фейсбук? Не сработало? Он прыскает от смеха, но нуна не смеется вместе с ним. Она по прежнему раздражена. — Всё не так просто, как кажется, ну-… — У тебя скоро экзамены. Ты должен к ним готовиться, — упрекает, указательным пальцем стуча по стойке. Так волнуется. Она так волнуется за него. Чонгук достает учебники из-за стойки, там же, где лежал его блокнот. Он демонстративно крутит их в воздухе, но Сольджу всё равно недовольна. — Не переживай. Я всё еще лучший в классе, и мне ничего не мешает выполнять домашнее задание здесь, пока нет покупателей. Но она не верит. Нуна скрещивает руки на груди, красноречиво выгибает бровь, неотрывно смотря в глаза Чонгука. Она, вроде бы, злится, но, вроде бы и нет. Сложно понять, но она всё равно вызывает приятный зуд в теле, согревающее тепло в груди. Чонгук пользуется возможностью – рассматривает её. Она такая уставшая. Синяки под глазами увеличились, цвет лица блеклый, губы пересохшие. У неё парочку крошечных прыщиков на лбу. Но Чонгук бы не сказал, что она не следит за собой: легкий макияж, ухоженные брови, чистые волосы. Под ярким освещением магазинных ламп заметно намного больше деталей, которые Чонгук не может рассмотреть в своей тусклой комнате. — Через месяц ты будешь валиться с ног, — суровым тоном говорит нуна. — Одновременно работать и учиться – это не так весело и легко, как тебе кажется. — Ты тоже работаешь и учишься, — фыркает Чонгук и прячет учебники с тетрадями обратно. — Преподавать по шесть часов в неделю и сутками стоять за кассой – разные вещи. — Я не стою сутками за кассой, — закатывая глаза, отвечает Чонгук. — Всего лишь шесть часов. — Шесть часов?! Это же почти полноценный рабочий день! — она повышает голос, впервые она повышает голос на Чонгука, и он не может не смотреть на неё с распахнутыми от удивления глазами и с неожиданно бурлящей кровью в венах. — Ты же… — Да что ты пристала к парню? — на стойку приземляется заполненная снэками и банками с пивом корзинка. — Работает и работает, — Донгву скрещивает руки на груди и смотрит на Чонгука, который приступает к сканированию штрихкодов на товарах. — Вот я тебе скажу, что ты – молодец. Если ты еще и успеваешь учиться – равных тебе нет. Блять, заткнись. Меньше всего Чонгуку нужно одобрение от парня, который непозволительно близко держится к нуне. — Я тоже считаю, что ты – молодец, — улыбается Ынче, кладя сверху две молочные шоколадки. — Помню, что это очень и очень тяжело, но это готовит ко взрослой жизни. Почему они вообще с ним разговаривают? Почему они считают, что ему важно их мнение? Сольджу звонко цыкает и закатывает глаза, но ничего не отвечает. За всё платит Донгву. Он также кидает мелочь в банку для чаевых. Ынче добавляет пару купюр, но больше всех оставляет Сольджу – двадцать тысяч вон. На прощание она кидает негодующий взгляд, который Чонгук воспринимает не так, как она хочет. Он ангельски улыбается, машет на прощание и наблюдает за нуной до тех пор, пока они не скроются из виду. Чонгук достает блокнот и быстро чиркает: Узнать о Донгву.

***

— Нуна! — Ты опять здесь? — расстроенно вздыхает Сольджу. — Ага. Прикольно, да? Теперь мы видимся каждый день, — подмигивает Чонгук и опирается о швабру, балансируя. — Кроме выходных, — она закатывает глаза и оглядывает магазин. — Вы уже закрываетесь? — Ага. Через… пятнадцать минут, если точнее. — Я быстро, — кивает Сольджу и начинает метаться по рядам. Опять уставшая, опять сонная. Когда она занимается с Чонгуком на дополнительных, она кажется бодрее. Но чем ближе вечер, тем тяжелее ей удержаться на ногах. Возможно, Сольджу – жаворонок? Он даже не знает её расписания. Чем она занимается, помимо учебы в университете и репетиторством? Чонгук подходит к кассе, сканирует два сэндвича с индюшкой, три коробки быстрозавариваемой лапши с курицей в кисло-сладком соусе, литр апельсинового сока и маленький батончик Твикс. Он называет сумму, складывает всё в пакет, принимает купюры и выдаёт сдачу. Чек оставляет себе. Нуна слишком измотанная, чтобы заметить. — Спасибо. — Чонгук, а ты не видел… ой, — из коморки выскакивает менеджер, но замечая клиента, виновато улыбается. — Извините, мисс, но мы уже закрываемся. — Всё нормально. Я успел обслужить, — улыбается Чонгук, и Сонгён скептическим взглядом окидывает его чересчур радостное лицо. — Я могу уже идти? Я всё убрал, вымыл и… — Нет. У тебя еще десять минут. И ты всё закрываешь, — менеджер кидает Чонгуку ключи, и тот ловит связку одной рукой. Он закатывает глаза, надувает губы и недовольно мычит. Если честно, ему бы очень хотелось пройтись с нуной. На дополнительных она всегда напоминает о том, что ему нужно учиться, а в магазине она долго не задерживается… да и ему запрещено отлынивать от работы. Они никогда не говорят вне его комнаты и стойки кассира. Сольджу замечает грусть на лице у Чонгука и тяжело вздыхает. — Хочешь, подожду тебя? Как же легко, на самом деле, манипулировать такой наивной и святой девушкой, как нуна. Но Чонгуку нравится. Такие добрые и заботливые, как она, ни за что не подумают плохо о таких хитрых и наглых говнюков, как он. — Хочу! — Я буду снаружи, — ухмыляясь, говорит нуна и выходит из магазина. Она ведь могла просто уйти, просто попрощаться, просто пожелать хорошего вечера, но почему она стоит на улице и ждет его? Заботливая. В какой раз понимает, что её забота творит с Чонгуком очень странные, но очень приятные вещи. Чонгук прячет её чек к себе в блокнот, закидывает всё в рюкзак. Проверяет магазин, переодевается, выключает свет и выходит через черный вход. Вприпрыжку мчит зайчиком к Сольджу, которая отрывается от телефона и удивленно поглядывает на слишком бодрого Чонгука. — Ты хоть не травишься энергетиками? — спрашивает нуна, прячет айфон в карман пальто. — Фу. Я не пью такую дрянь, — кривится Чонгук. Он смотрит на пакет в руках у Сольджу, хочет предложить понести, но затем слышит логический вопрос: — Разве это не круглосуточный магазин? — она окидывает взглядом погасшую вывеску и задвинутые ролетами окна. — Ага, но у нас никого нет на ночную смену, — жмет плечами Чонгук. — До меня была только менеджер. Теперь, есть я. Осталось найти кого-то, чтобы круглосуточный магазин стал круглосуточным, — он ухмыляется и ловит момент, чтобы насладиться профилем нуны. В его комнате она кажется обычной девушкой. В магазине – классической студенткой, которая забыла о сне и пище. Под светом уличных фонарей она… Уютная? Чонгук сжимает ладони в кулаки в карманах куртки. Иногда он кайфует от тех чувств, что нуна в нем вызывает, но иногда он боится, злится, нервничает. Больше всего его напрягает то, что он не может контролировать всё это. Он не может забыть о нуне, уйти от нуны, забить хуй на нуну. Просто не может даже себе такое представить. Не сразу, но он замечает, что она что-то говорит. Чонгук не слышит и просто выдает: — Можно, я проведу тебя? — Нет, я тебя проведу, — хмурится нуна, и это так очаровательно. — Тебе еще нужно ехать домой. Чонгук драматично надувает губы, качается с пятки на носок и опускает взгляд на пакет в руках нуны. Он молниеносно выхватывает его, чем поражает Сольджу и вызывает в ней возмущенный возглас. — Отдай мне пакет. — Нет, — он отходит на несколько шагов, когда нуна протягивает руку. — Чонгук. — Нет-нет. Нуна закатывает глаза. Она раздраженна поведением Чонгука, но не сильно. Он знает, что она будет терпеть его выходки. Поэтому он так широко улыбается. — Хорошо. Можешь понести, но я провожу тебя на остановку, ясно? — суровым тоном произносит Сольджу, и Чонгук послушно кивает. Он подходит ближе, идет слева от нуны, пока в правой руке держит кулек. — Почему ты вообще выбрал работать так далеко? — Здесь очень удобный график. Ну, для меня, — Чонгук жмет плечами, поглядывает на Сольджу. Нужно перевести тему, чтобы она не догадалась об истинной причине, ведь она довольно очевидна. — Ты выглядишь очень уставшей последнее время. — Ага. У меня сессия скоро, — она поправляет сумку на плече, смотрит перед собой. — Плюс, занятия с тобой и еще двумя учениками. — Ты говоришь, что мне нужно больше отдыхать, но сама себя не жалеешь, — ухмыляется Чонгук. Нет, он, на самом деле, восхищен тем, насколько она вынослива. Но ему не нравится то, как она доводит себя до изнеможения. Разве она не может отказаться от других учеников и оставить только Чонгука? Так было бы проще и ей, и ему. …он так волнуется за неё. — Когда станешь студентом – поймешь, — фыркает Сольджу. — А если не стану студентом? Нуна закатывает глаза. — Я готовлю тебя к экзаменам. Ты всё еще не хочешь сдавать? Зачем тогда я с тобой занимаюсь? — она хмурится, звучит еще более раздраженно. Возможно, Чонгуку стоит быть осторожнее – у неё нервы ни к черту, её явно клонит в сон, и она с легкостью может сорваться. Будь на её месте кто другой – он бы лишь давил дальше, но Чонгук хочет видеть её улыбку и слышать её смех, а не злить и выносить мозг. Последнее время, она вечно недовольна его решениями, исключая, конечно, хорошие оценки и идеальные контрольные работы. Чонгук не хочет её разочаровывать. — Я к тому, что я не знаю, куда поступать, — более приземленно отвечает, тем самым привлекая внимание Сольджу. — Мама так хочет, чтобы я поступил, но разве она сможет оплатить мне учебу? — Ты поэтому тут работаешь? Чонгук ухмыляется и мотает головой. Она правда считает, что этих копеек хватит, чтобы оплатить четыре года университета? — Нет. Не поэтому. — Если бы твоя мама не могла оплатить тебе учебу, она бы не нанимала меня, — жмет плечами Сольджу. Чонгук не отвечает. Да ему, в принципе, плевать. Даже если он и сдаст хорошо экзамены, даже если у него и получится поступить в университет – он будет прогуливать. Никакой профессор не даст ему то, что ему нужно. Вся надежда на одного Чонгука. Он должен сражаться за свою жизнь сам, и никто не сможет ему помочь. Даже Сольджу…? Она неожиданно тормозит возле остановки, и Чонгук не сразу понимает, что они уже на месте. Нуна протягивает раскрытую ладонь в ожидании пакета, и Чонгуку ничего не остается, кроме как вернуть ей покупки. Касается её холодной ладони, хочется продлить момент, но убирает руку до того, как сделает что-то необдуманное. Нарочно делает глубокий вдох. Ничего. Неужели она перестала пользоваться парфюмами? — Нуна, мне надо спросить у тебя кое-что… личное, — Чонгук неуверенно чешет пальцем по шее, смотрит вниз. Он должен быть осторожен. Он должен быть осторожен. Сольджу вопросительно выгибает бровь. — Личное? — Мне… нравится одна девушка. Она из параллельного класса, но я не знаю, как лучше всего к ней… подобраться, — он говорит тихо, смущенно, так, как должен говорить влюбленный в одноклассницу школьник. И Сольджу верит. — Ага. Вот почему ты устроился на подработку, — она ухмыляется, скрещивает руки на груди и смотрит так, будто видит его насквозь. Забавная. — Ну-у-у… можно и так сказать, — он жмет плечами, отводит взгляд. — В общем, я хочу сделать ей приятно, купить ей подарок. — Та-а-к. И? Какой хочешь купить подарок? Уже решил? — Да, — он невинно улыбается, смотрит в её уставшие глаза, в её наивное личико. — Духи. Сольджу чуть наклоняет голову, обхватывает пальцами подбородок и задумчиво мычит. Видимо, она не ожидала. Возможно, она думала, что Чонгук скажет что-то обыденное: коробка шоколадных конфет, парные брелки, букет цветов. — Духи? — уточняет нуна, вопросительно поглядывая на Чонгука. — Ага. Но не знаю, какие лучше, — он жмет плечами, наклоняется чуть вперед, чтобы быть ближе к Сольджу. — Можешь что-то посоветовать? — Хм… ну, сложно подбирать духи без человека. Многое зависит от феромонов, — кивает нуна, и Чонгук внимательно слушает. Она подходит к такому обычному вопросу так же профессионально, как она подходит к объяснению математической формулы. — Я пользуюсь Диор, Жадор, но он не сильно… Диор, Жадор. Чонгук вздрагивает. Он закажет. Сегодня же. — …с которой я занимаюсь, пользуется Москино. Хочешь, я спрошу у неё? — Да! — кивает Чонгук, делая вид, что он вовлечен в разговор, что он только что не подсчитывал в голове суму, которую может попросить авансом. — Лучше всего будет, если ты мне еще и фотографии скинешь. — Хорошо, я попробую, — ухмыляется нуна и оборачивается, когда на остановку падает яркий свет от передних фар автобуса. Чонгук не хочет уезжать, но он должен уехать. Чонгук не хочет отпускать её одну домой. Он хочет гулять с ней, хочет пройтись в ближайший парк, сесть на лавочку и задать вопросы, не касающиеся экзаменов. У него огромный список вопросов, на которые он обязан знать ответы, и никто, кроме самой Сольджу, не даст ему то, чего он больше всего желает. Чонгук не знает, что им движет, но он кладет ладони на плечи нуны. Она вздрагивает, настороженно смотря на своего ученика. Не боится, но явно удивлена его необычному жесту. Он никогда её не трогал, он никогда не прикасался её столь основательно. — Ты всё сдашь, нуна! — ободряющим тоном произносит Чонгук, чем вызывает у Сольджу мягкую улыбку. Ту, улыбку, которую он больше всего любит. — Не переживай. У тебя всё получится. — Спасибо, Чонгук, — она фыркает, кивает с благодарностью. — Это очень мило с твоей стороны, — она кивает в сторону раскрытых дверей автобуса. — Беги, а то пропустишь. Он залетает внутрь, занимает место у окна, чтобы смотреть на неё, чтобы махнуть на прощание. Сольджу поднимает руку в ответ, затем разворачивается и уходит в направлении своего дома. Если Чонгук не ошибается в расчетах, то через семь минут она уже будет открывать двери своей квартиры. Как только автобус отъезжает, он достает телефон и вбивает в строке гугловского поисковика “Диор, Жадор”. Ему выдает несколько ссылок и фотографий. Он ухмыляется, рассматривая флакон, всматриваясь детали. Такой же, как и Сольджу. Женственный, роскошный, элегантный. Форма напоминает силуэт её тела: такая же плавная, округлая. Золотистый оттенок духов кажется теплым, чувственным. Чонгука не смущает цена. Совершенно. Но он не может заказать – у него нет банковской карточки, только наличные, и всё, что ему остается – ждать до завтрашнего дня. Лезет в рюкзак, достает блокнот, вносит название духов Сольджу, рядом указывает цену. От предвкушения ёрзает на сиденьи, покусывает нижнюю губу и смотрит в окно, глубоко вздыхая. Завтра. Завтра он получит её аромат, и завтра он наконец-то сможет утонуть в нем, задохнуться им и почувствовать запах Сольджу на своей коже. Чонгук сглатывает слюну. Что бы она на это сказала?