LOVE ME

— С вас 23,210 вон. — Без сдачи, — улыбается Чонгук, кладя три купюры по десять тысяч. Молодой парень за кассой удивляется чаевым, кланяется с благодарностью и протягивает пакет с продуктами. — Спасибо! Заходите еще! Чонгук достает с кулька чупа-чупс со вкусом апельсина, разворачивает его и выкидывает упаковку в ближайшую мусорку. Закинув в рот леденец, закусывает белую, пластмассовую палочку и оборачивается на вывеску круглосуточного. Честно говоря, половина купленного ему вообще не нужна. Он не знает, нахера он взял молоко с яйцами и четыре яблока. Всё ведь сгниёт. Он просто хотел проведать менеджера, но вместо неё назначили незнакомого мужчину. Зато парень за кассой уж очень сильно напоминал самого Чонгука, который когда-то точно так же улыбался клиентам и сканировал их товар. Накатывает легкая ностальгия. Вкус апельсина во рту усиливает слюноотделение, пока язык катает леденец со стороны в сторону. Палочка цепляется за металическое кольцо на губе, но Чонгук почти не обращает внимание. Он задумчиво шагает по улице, засунув руки в карманы куртки и слушая музыку в наушника-капельках. Чонгук знает эту дорогу наизусть. Казалось, что буквально вчера он тащил её пьяную… или приезжал после ссоры с мамой, ожидая её у подъезда. Хах. Забавно. Чонгук улыбается, когда встает напротив дома Сольджу. Он достает ключи, заходит внутрь, идет на её этаж, подходит к её квартире. Чонгук раскусывает леденец, напевая ненавязчивую мелодию, и толкает дверь после двух щелчков. Только вот внутри нет ни нуны, ни её вещей. Пустые стены, на полу ни одного ковра. Ничего лишнего: двуспальная кровать, рабочий стол, стул на колесиках и высокий шкаф. Обычная комната. Разве что, восемь мониторов, провода и парочка клавиатур вызывают вопросы. В коридоре прямоугольная тумбочка, где Чонгук хранит всякую всячину: маски, брошюры, солнечные очки, мелочь. Он кидает ключи сверху, стягивает с себя ботинки, упираясь носком в пятку, и включает свет на кухне. Но не успевает он разложить продукты, как на телефон приходит уведомление. xXapplepieXx добавил(-а) новую историю! Чонгук хмурится. Ведет большим пальцем по экрану, заходит в Инстраграмм. Перед ним выскакивает сториз Со Чживон – девушки, которая работает менеджером на главном канале EBS. Чаще всего она постит свою рутину, но каким-то образом умудряется создавать приятные глазу кадры. У неё красивые виды из окна офиса, она пьет кофе в соседней кофейне и иногда фотографирует свою обувь, добавляя забавные надписи. Но Чонгук подписался на неё не из-за эстетики. Сегодня в её сториз был клуб. Красно-синее освещение, поднятые вверх руки. Кадр немного размазанный, но можно различить диско-шары на потолке, двух парней за диджейской установкой и… Нуна. Улыбается в камеру, показывая пальцами знак мира. Вся в черном. Стильная и одновременно скромная. Длинная юбка, что придерживается поясом на талии. Сапоги с широким носком и толстым каблуком. Топ, открывающий ключицу, и короткая кожанка, скрывающая руки. Через плечо у неё весела маленькая сумочка. Волосы распущенные, волнистые. Нуна казалась счастливой и веселой, готовой к веселью. “Наконец-то оторвемся с @seashell122!!!” Чонгук нажимает на ник, но всё, что его встречает – закрытый профиль, куда Сольджу никого не пускает. Прошлый она удалила. Чживон оставила даже геолокацию клуба. Всего лишь в 3,3 км от Чонгука. Если вызовет такси, то доедет за минут десять-двадцать. Они наверняка проведут там больше часа или двух, так что… Он не уверен, готов ли к встрече, но до сегодняшнего дня нуна еще ни разу не была к нему так близко. Чонгук не знал, где она живет. Хоть он и отыскал её работу, смог подписаться на её коллег с разных акаунтов, он всё равно не мог подобраться прямо к её офисному зданию. Слишком опасно. Одного раза ему хватило, когда он думал не мозгами, а своим членом. К тому же, Чонгук всегда ждал более подходящего момента. Как этот. Всего лишь 3,3 км. Клуб. Не книжный магазин, не кафе, а клуб, где все слишком пьяные, чтобы обращать внимание на одного единственного Чонгука. Он может и не подходить к ней, не заводить разговор. Он может просто понаблюдать, просто посмотреть на неё. Вновь смотрит на экран, на нуну. Блять. Даже не переодевается. Он, как и нуна, тоже весь в черном. Только вместо топа – футболка, вместо юбки – облегающие джинсы, а кожанку заменяет легкая ветровка. Чонгук запрыгивает в свои высокие боты на толстой подошве, вылетает из квартиры и мчит вниз по лестнице. Находу вызывает такси и добирается до клуба меньше, чем за пятнадцать минут. Охранник пропускает его, предварительно спросив ID-карту. Чонгук ощущает, как глубокий бас вибрирует у него в груди, отдавая в ребра, как только он пересекает порог основного зала. Воздух пропитан алкоголем, дымом и парфюмами. Чонгук щурится, пока его глаза привыкают к вспышкам света. Музыка грохочет с такой силой, что он не слышит собственных мыслей. Он бывал в клубах и не раз, но последние года три он предпочитал собственные, пустые стены нежели забитый людьми танцпол. Чонгук проталкивается ближе к бару. Находит свободное место, усаживается на высокий, барный стул. Не успевает он оглянуться, чтобы быстро просканировать толпу, как слышит сбоку… — Два джин-тоника, пожалуйста! …её голос. Боже. Чонгук такой идиот. Он думал, что не растеряется, что отреагирует как минимум нормально, если встретит её, если услышит её спустя столько времени. Долбоёб. Чонгук не мог двинуться, не мог убедить самого себя, что она – не галлюцинация. Поворачивается к ней, сглатывая. Да. Это Сольджу. Сольджу. Живая. Реальная. Не с фотографии, не с экрана, не с записей. Нуна. — Нуна? Сольджу не сразу понимает, что обращаются к ней. Хмурится, отвлекаясь от разговора с подружкой, смотрит прямо в глаза Чонгука. Несколько раз моргает, но неожиданно замирает. Веселая, беззаботная улыбка сменяется шоком, легкость тела – напряжением, и взгляд… — Чонгук? Помнит. Конечно, она его помнит. То, как они разошлись – сложно забыть. По крайней мере, Чонгук думал о том дне слишком часто, слишком много. Настолько, что может пересказать всё до мельчайших деталей, может описать вкус, призрачно застывший на его губах и языке. — Привет, нуна, — он улыбается игриво, чувствуя, как сердце бьется в один ритм с музыкой. Сольджу выдыхает, не сразу отвечает на вопрос подружки: — Кто это?! — М-м-м… мой бывший ученик. — Ученик?! Чонгук лишь отдаленно слышит их разговор. В клубе ужасно громко. — Дашь мне пару минут? — просит Сольджу. — Конечно! — вскрикивает Чживон и с улыбкой машет Чонгуку. Нуна подсаживается ближе. Поправляет кожанку, волосы, кладет свой телефон на барную стойку рядом с собой. Он хочет наклониться, хочет проверить, пользуется ли она теми же духами, но сдерживается. Чонгук старается сидеть неподвижно, пока сморит на неё, наслаждается ею. Сольджу не может скрыть удивления, когда окидывает своего бывшего ученика быстрым взглядом. Он стал крупнее, выше на целую голову. Благодаря платформе – на полторы. Чонгук знает, что, по сравнению со своей школьной, жалкой версией, нынешний вариант привлекал девушек намного больше. Шире в плечах, сильнее в ногах и крепче руках. Чонгук производил впечатление мужественного парня, но не сопливого старшеклассника. Нуна отвлекается на бармена. Берет свой джин-тоник, но не торопится пить. Просто держит в руке. — Что ты тут делаешь? — спрашивает осторожно, внимательно наблюдая за Чонгуком. — Как ты меня нашел? — Я не искал тебя, — он смеется, подпирает голову рукой. — Зашел немного выпить и подцепить кого-то, — он смотрит на толпу, звучит беззаботно, ненавязчиво, честно. — Только хотел заказать себе пиво, но ты меня опередила. Мы так давно не виделись, нуна… — Да. Давно. Неосознанно опускает взгляд на её губы, покрытые красной помадой. Чонгуку хочется стереть её. Чживон подлетает сзади, обнимая Сольджу со спины. Она что-то кричит ей на ухо о любимой песне и парнях, что ждут их на танцполе. Нуна кивает, но не встает со стула. Чживон залпом выпивает свою порцию джин-тоника, наспех извиняется перед Чонгуком и тащит Сольджу в толпу. Музыка действительно поменялась. Бит еще быстрее, звук – громче. Свет мигает с разной частотой, подстраиваясь под мелодию. Но, по крайней мере, Чонгука не тянет вырвать от сверкающих огней. Подзывает к себе бармена, желая заказать себе пиво, но краем глаза замечает телефон. Это… её? Чонгук хмурится, медленно притягивает айфон ближе к себе. Бармен ставит рядом бутылку пива, открывая. Но алкоголь уже не так сильно привлекал. Черт возьми, он держит в руках телефон Сольджу. Он не помнит, чтобы ему вообще когда-то так везло. На рабочем столе у неё звездное небо. Пароль… Чонгук смеется, прикрывая рот ладошкой. Кто вообще ставит дату своего Дня Рождения? Нуна всё еще до ужаса наивная? Параллельно достает свой телефон с кармана, кладет рядом. Находит нужное приложение, настраивает связь между двумя айфонами и довольно быстро входит в систему. Чонгук улыбается всё шире и шире, когда проверяет, работает ли программа. Слишком легко. Настолько легко, что ему даже не по себе. У него в телефоне открылся полный доступ к айфону Сольджу, и она даже не узнает об этом. Он мог заходить в её переписки, чаты, мог просматривать её галерею, сообщения. Всё. Но у него не так уж и много времени. По крайней мере сейчас. Нуна может вернуться в любой момент, поэтому он блокирует её телефон. Чонгук старается не дрожать, но у него всё еще плохо с самоконтролем. Несмотря на двухгодовое обучение терпению и дисциплине, он не мог взять себя в руки. Мало того, что он встретил Сольджу, он залез к ней в телефон. У него в кармане доступ к таким вещам, о которых в школе он мог лишь мечтать. Делая несколько спасительных глотков пива, Чонгука пробирает необыкновенная решимость. Адреналин в крови подскакивает, нога трясется, кончик языка теребит кольцо на губе. Он оглядывается на толпу, зная, что где-то там Сольджу. Нужно ведь вернуть ей телефон, так? Чонгук допивает пиво, соскакивает с барного стула и двигается вглубь танцпола. Ему ничего не остается, кроме как плыть по течению. Начни он сопротивляться, то получит в лицо локтем или в живот ногой. Чонгук, блять, ненавидит клубы. Но Чонгук пришел сюда не из-за энергичного техно. Она ведь не могла уйти далеко? Чживон затащила нуну куда-то сюда, но… но как он узнает их среди красно-синего цвета, сверкающих вспышек и без конца и края танцующих людей? Чонгук присматривается почти к каждой девушке, пытаясь двигаться в такт музыке, но всё мимо. Все прыгают, поднимая руки вверх, кричат и свистят. Затем в него кто-то врезается, и он вынужден обернуться. Забавно, как, в конечном итоге, нуна попадает к нему, а он – к ней. Как бы далеко она не убежала, сколько бы они не виделись – Сольджу всё равно возвращается к Чонгуку. Нуна не сразу понимает, кто перед ней. На лице Чонгука то же, что и на ней – красно-синее освещение мерцает на коже, то окрашивая в алый жар, то заливая холодной водой. Глаза сверкают, взгляд освещен ритмом. Вспышка за вспышкой, из мрака в неоновый шторм. Чонгук кокетливо улыбается, засунув руки в карманы. Нуна же кажется напуганной. Она часто дышит, у неё грудь вздымается. Кожанка завязана на поясе. Видимо, из-за танцев бросило в жар. Чонгуку тоже жарко, но не из-за музыки. Сольджу ощутимо вздрагивает, когда Чонгук обнимает её за талию. Выставляет ладони, упираясь в его грудь. Чонгук ухмыляется, чувствуя её удивление, когда её пальцы касаются твердых мускулов, но не хрупкого, подросткового тела. Бесконечно мигающий свет лишь на краткие секунды выцепляет её эмоции, что не может не завораживать. Между ними столько лет тишины, но стоны Сольджу всё еще раздаются эхом в ушах Чонгука. Музыка слишком громкая, поэтому он наклоняется ближе. Ладони на его груди цепляются за футболку с такой силой, будто Сольджу падает. Чонгук скользит носом по её локонам, ловя запах. Не тот, что раньше… лучше. Лаванда, жасмин, ваниль. Цветочный и элегантный, яркий и живой. Но Чонгук уговаривает себя обойтись двумя вдохами. Губами воздушно скользит по раковине её уха. Так хочет укусить, так хочет провести языком… но он всего лишь сообщает, что: — Ты забыла. Сольджу вздрагивает, когда он впихивает ей в руки мобильный. Нуна хватается ладонью за телефон, наощупь узнаёт, и с благодарностью кивает. Чонгук хочет уйти. Он получил больше, чем ожидал. Но, к большому удивлению, нуна хватает его за кисть, когда он разворачивается. Сольджу тянет его сквозь толпу, и он, конечно же, послушно следует. Чонгук пытается не улыбаться, как идиот, но отчего-то хочется смеяться. Нуна подходит к столику, забирает свою сумку. Не сообщая Чживон, она тащит Чонгука вон из клуба, по дороге снимая с пояса кожанку и набрасывая её на плечи. Как только они выходят на улицу, свежий, ночной воздух создает резкий контраст с душным клубом. Нуна отпускает его, поворачивается к нему лицом. Волосы спутались после танцев, она всё еще тяжело дышала. Взгляд трезвый, пронзительный, возможно немного сомневающийся и растерянный. Чонгук смотрел на неё безмолвно, улыбаясь и наслаждаясь её видом. Вне клуба, вне посторонних раздражителей, она сияет ярче, чем диско-шар. — Я хочу бургер и картошку фри, — выдыхает нуна, уголки её губ дергаются в легкой, неуверенной улыбке. — Не против, если я тебя угощу? Ах… Боже. Всё такая же добрая? Несмотря на то, что она говорила ему при последней встрече, несмотря на её секреты, которыми она делилась с Ынче в книжном магазине, нуна всё еще поразительно добродушная и милая. Сольджу ведь могла оттолкнуть Чонгука, она могла попросить его уйти, исчезнуть, как и раньше. Но нуна вновь чувствует себя виноватой. — Конечно, — широко улыбаясь, кивает Чонгук. Нуна разворачивается, идет в неизвестном направлении. Он догоняет её, чтобы идти нога в ногу. Закусывает щеку изнутри, чтобы не засмеяться – будучи ниже на полторы головы, она кажется еще более очаровательней. Сольджу заходит в ближайший МакДональдз, подходит к экрану, чтобы сделать заказ. Чонгук просит то же меню, что она берет и себе, только вместо колы – фанта. Нуна забирает номерок, указывает на ближайший столик и садится на диванчик. Чонгук опускается напротив, всё еще не в силах убрать улыбку с лица. После того, как им приносят заказ на одном подносе и забирают табличку с номером, нуна устало вздыхает и ёрзает на сиденьи. Она разворачивает свой чизбургер, поправляет волосы, но затем застывает на полпути к еде, когда Чонгук снимает с себя куртку. Он не хотел показывать ей татуировки в клубе. Она бы всё равно не смогла их толком рассмотреть. Но под ярким светом закусочной его забитый рукав привлекал намного больше внимания, как и его мышцы. Чонгук пытался вести себя беспечно, не выдавая того волнения и дерзкого самомнения, когда кидал куртку на диван и поправлял футболку. Сольджу рассматривала его с жадностью, с удивлением, и он позволял ей. — Ты… ты изменился. Чонгук фыркает, закидывает в рот картошку-фри. Он поднимает на неё простодушный взгляд. Сольджу несколько раз моргает и предпочитает смотреть на поднос, когда впивается зубами в бургер. — А ты нет, нуна. Разве что… ты немного похудела, — озадаченно подмечает Чонгук, смотря на её выпирающую ключицу. — Ты ведь уже выпустилась с университета? — Да, — отвечает после того, как прожевывает. Забавно. Больше она не прикрывала рот и не пыталась есть аккуратно. — Я работаю редактором на EBS. Чонгук имитирует удивление, одними губами произносит беззвучное “вау”. — Круто! И как тебе? Нравится? — Нравится, — жмет плечами, шурша бумагой от бургера. Чонгук тоже решает расправиться со своим. — А ты? Учишься? — Не-а, — мотает головой, широко открывает рот и за один раз откусывает половину чизбургера. — Я бросил. Сольджу фыркает. Не шокирована, но и не расстроена. — Бросил? — Ага, — он быстро пережевывает, хватает салфетку, чтобы вытереть соус с уголков рта. — Сначала, я взял академ, отслужил в армии два года. Пото-о-ом… вернулся и понял, что университеты – это не моё, — Чонгук ухмыляется, доедая бургер. — Я попытался учиться, честно. Но на третьем курсе окончательно сдался. Сольджу поджимает губы, наблюдая за своим бывшим учеником. Что странно, он не видит в ней разочарования, хотя он морально готовился к её поучительным лекциям, к убеждениям, что он обязан вернуться и доучиться, но нуна просто сидела и смотрела на него. — Но ты… ты так старался, — выдыхает Сольджу, положив недоеденный бургер на поднос. — Ты сдал экзамены на самые высокие баллы. Чонгук фыркает, тихо смеется, делая несколько глотков фанты. — Ты ведь понимаешь, да, что я старался не из-за поступления? Сольджу не меняется в лице, но легкая морщинка проскакивает между её бровей. В её глазах мелькает кухня, где она пошла на поводу ни то у Чонгука, ни то у собственных желаний. Нуна сглатывает, тяжело вздыхает. Сольджу всё еще кажется умной, сознательной, но на что она вообще надеялась? Разве Чонгук не дал ей четко понять, кто он? — Чонгук, — тихо говорит нуна. — Прошло пять лет. — Да, я знаю. — Пожалуйста, не говори мне, что ты всё еще… — Да, — хрипло смеется, смотря на Сольджу. — Всё еще. Нуна мотает головой, откидывается на спинку дивана, скрещивает руки на груди. Классическое отрицание. Сольджу действительно не изменилась. — За пять лет… ты не смог найти себе кого-нибудь лучше? — щурится, смотря на Чонгука. — Нет. — Своего возраста? — Нет. — Ты… ты вообще искал? — Нет. Наивная. Думает, что сможет отговорить? Переубедить? Нет-нет. Чонгук не для того поступал в армию, не для того из кожи вон лез, чтобы стать лучшей версией себя. Он вернулся в поисках Сольджу, и он пообещал себе, что найдет её и заберет себе. Нуна не сможет стереть его чувства, не сможет заменить их. Чонгук всё еще непреклонен, несмотря на свою беззаботную улыбку и большие, невинные глаза. — Как мама? Меняет тему так резко. Мило. — Хорошо, — решает пойти на поводу у нуны, кивая и поедая свою порцию картошки. — Продала жильё, как только я уехал служить. Когда вернулся – мне пришлось искать что-то для съёма. Вижусь с ней редко, очень редко. Она очень сильно недовольна моим решением бросить университет, — он закатывая глаза, но затем болезненно вздыхает. — Я даже не знаю, где она и с кем она. Сольджу кривится, не очень впечатленная игрой Чонгука. — Ты не вызовешь во мне жалость. Он смеется, широко ухмыляется. — Уверена? — Да, — фыркает нуна, потягивая колу через трубочку. — Хоть мы давно не виделись, я помню, кто ты на самом деле. Чонгук цыкает и наигранно драматично стонет. Он мотает головой, прижимая ладони к груди и наклоняясь чуть вперед. — Ты стала злее, нуна. — Нет. Я всего лишь сделала выводы, — хмурится Сольджу, макая в соус последнюю картошку. — В отличие от тебя. — Я не хочу делать выводы, — спокойно отвечает Чонгук и, как по щелчку пальца, стирает игривость непреклонной решимостью. — Я ведь сказал тебе тогда, нуна. Мне плевать, что ты со мной сделаешь. Сольджу закатывает глаза, опуская бумажный стакан на стол. — Опять ты за своё… — Мне плевать, что ты скажешь мне сделать. — Чонгук. — Я сделаю всё, что ты попро-… — Врешь, — перебивает, поднимая указательный палец. — Я просила тебя забыть обо мне. Чонгук ухмыляется, жмет плечами. — Но мне не нравится. Нуна дергает бровями, улыбается. — Значит, ты будешь выполнять только те просьбы, которые тебе нравятся? Чонгук задумчиво мычит, трет пальцами подбородок, словно он обдумает, какую формулу применить к данному примеру. — Можно и так сказать, — кивает, вновь натягивая ехидную улыбочку. — Что тебя так напрягает, м? Я совершеннолетний, взрослый человек, как и ты, — он указывает ладонями то на себя, то на Сольджу. — Ты не мой репетитор, и я не твой ученик. Нуна делает глубокий вдох и медленно выдыхает через рот. Сурово хмурится, наклоняется ближе, кладет руки на стол, локтями касаясь краев подноса. — У тебя проблемы с мозгами, Чонгук. — У тебя тоже, — ухмыляется, дергая бровями. — Ты ведь такая же. — Я работаю над этим, а ты – нет. — Я не хочу работать над этим. Нуна издает неразборчивый звук, возмущенный и раздраженный. Сольджу трет ладонями лицо, мотает головой. За ней всегда было занимательно наблюдать. Почему она настолько категорична? Чонгук буквально предлагает всего себя, но она отказывается? Почему? Волнуется из-за общепринятых правил? Законов? Но он уже давно не школьник, и то, что она позволила ему сделать с собой в их последние выходные – радость, но не наказание для самого Чонгука. Возможно, в этом и проблема. Он не стыдится своих желаний. Он смакует их, как тягучий мед, а она – мучается, выплевывая то, что хочет проглотить. Осторожно касается носком своего ботинка её сапога. Нуна поднимает на него сердитый взгляд, но ноги не убирает. Чонгук нежно улыбается, подпирая голову рукой. Сольджу внимательно смотрит в его глаза, о чем-то думая. — Что ты хочешь? — тяжело вздыхая, сдается и спрашивает напрямую. — Тебя, нуна. Нуна обрывисто вздыхает, облизывая губы. — Ты ведь девственник, да? Чонгук на секунду вздрагивает. Спроси она у него пять лет назад, спал ли он с кем-то, то смутился бы и растерялся. Но сегодня он хитро ухмыляется, не желая отдавать нуне победу в их рейсе. — Ты сомневаешься, что я не смогу удовлетворить тебя? Насколько я помню, ты почти кончила, пока я вылизывал тебя… Нуна сжимает челюсти. Чонгук чувствует ботинком, как она сдвигает ноги. — Я не буду с тобой спать. — Почему? Ты же хочешь секса, нуна. — Потому что это неправильно, — перейдя на шепот, разгорячено твердит Сольджу. — То, что ты ко мне чувствуешь – это непра-… — Что ты ко мне чувствуешь, нуна? — хмурится Чонгук. — М? Мне кажется, что, если бы тебе было плевать на меня, ты бы не намокла от одного поцелуя. Сольджу фыркает, чуть наклоняет голову, скрещивая руки на груди. — Я всё еще старше тебя на три года, Чонгук. Помни, с кем ты разговариваешь. — Я помню, — отвечает, сладко улыбаясь. — Я разговариваю с нуной, на которую дрочил целый год. Сольджу мотает головой, поднимает ладонь вверх, опускает взгляд. — Ты не заманишь меня грязными разговорами. — Я знаю, — Чонгук беспечно жмет плечами. — Но-о-о… я говорю всё это не с целью соблазнить тебя. Ты не дала мне возможности высказаться пять лет назад. Вдруг я больше тебя не встречу? Вдруг ты опять исчезнешь? Вдруг я исчезну? — ухмыляется Чонгук, наклоняясь чуть вперед. — Я хочу, чтобы ты знала, что я делал, и что я чувствовал. Сольджу напряженно сжимает челюсти, непрерывно смотря в глаза Чонгука. Не хочет отворачиваться, пытается выдержать непривычный напор со стороны своего бывшего ученика. Пальцами впивается в свои руки, нервно сглатывая. Нуна зеркалит его – двигается ближе. — Я ничего не чувствую к тебе, Чонгук. Он щурится, всматриваясь в её глаза, в её ресницы. У неё лишь слегка потек макияж, помада на губах менее заметна после бургера и картошки. Под тоналкой на лбу два крошечных прыщика. Нуна пытается быть серьезной, твердой, но Чонгук всё видит. — Ты врешь. Ты всегда мне врешь. Сольджу вздрагивает, отшатывается и крепко сжимает челюсти. Резко хватая кожанку с дивана, она подрывается, даже не доев бургер и не допив колу. — Мне пора. — Да, конечно, — фыркает Чонгук, наблюдая за тем, как она поспешно перекидывает сумку через плечо. Но прежде, чем уйти, она останавливается. Думает, решается, и затем, всё же, поворачивается к своему бывшему ученику. — Я рада увидеть тебя живым и здоровым, но мне жаль, что ты всё еще не можешь отпустить ни меня, ни своё прошлое. Чонгук удивленно дергает бровями, откидывает голову назад, затылком касаясь спинки дивана. — Хм? Прошлое? У меня нет прошлого. У меня ничего нет, кроме тебя. — Чонгук, — раздраженно шипит, хмурится. — Ты слышишь, что ты говоришь? — Слышу. А ты? Сольджу делает шаг назад. Как долго она может играть с ним в глупые гляделки? Разве по нему не видно, в чем он нуждается, чего он хочет? Раньше Чонгук скрывал, но сейчас не видит смысла. Нуна уходит, не попрощавшись. Жаль, что она ничего не забыла. Разве что еду. Чонгук доедает её бургер, допивает колу, рассматривает чек. Хм. Сегодня ночью его ждет увлекательное путешествие в мир Сольджу, куда без блокнотов он просто не может отправиться. Чонгук будет печатать, записывать, обводить и отмечать. Фотографии, истории поиска, пароли и закладки. Нуна даже не подозревает, какой подарок сделала в их первую за столько времени встречу. В следующий раз, она не сможет так легко убежать от него.