LOVE ME

Потрясающе. Чонгук знал о Сольджу всё. Будильники, календарь месячных, напоминания, количество шагов в день, входящие и исходящие звонки, сообщения, чаты, список покупок, почта. Какую еду нуна заказала в 19:34 в пятницу; на какой фильм она ходила в 14:00 в субботу прошлым месяцем; какие книги она читает, какую музыку слушает. Чонгук провел два часа, сидя за столом и листая галерею нуны. За пять лет она успела съездить в Европу, сходить в зоопарк, посетить десятки ресторанов и кафешек. Вечеринки, корпоративы, боулинг и парк развлечений. Скриншоты рецептов и счетов, рабочих переписок и документов. У неё был целый отдельный альбом для мемов, что не могло не повеселить. К большому сожалению, она очень редко делала селфи. Чонгук не нашел ни одной фотографии, где бы нуна была обнаженной, где бы она стояла в одном нижнем белье или лежала в ванной. Иногда она фотографировала себя в зеркале, иногда кто-то фотографировал её на фоне природы или в офисе. Но Чонгуку было достаточно. Он сохранил себе все снимки с нуной. Она улыбалась практически везде, и Чонгуку было сложно выбрать какую-то одну фотографию, чтобы поставить себе на рабочий стол. Поэтому, он решил сделать проще – коллаж. Чонгук улыбался в ответ десяткам снимков Сольджу, когда смотрел в экран монитора или проверял телефон. Он бы заклеил её фотографиями свои стены. Он бы заказал плед с её изображением. Он бы повесил её портрет у себя над кроватью. Но… всё это хуйня. Чонгук перерос бессмысленное, искусственное удовлетворение самого себя. Шарфы, духи, снимки. Всё это не нуна. Всё это – слабое утешение, пародия, самообман. Чонгук устал. Чонгуку нужно что-то большее. Чонгуку нужна настоящая, живая нуна. Вся нуна. Он хочет трогать её мягкую кожу, хочет вновь попробовать её сладкий, молочный вкус, хочет смотреть в её сверкающие глаза и слушать её сердцебиение. Чонгук проверяет блокнот, примерное каждодневное расписание Сольджу. Он выстраивает план, думает, как лучше всего к ней подобраться, как дожать её. Она почти в его руках. То, как она смотрела на него, как она разговаривала с ним, как она хочет его. Всё, что Чонгуку нужно сделать – правильно расставить приманку. Нуна всё еще такая же добрая, сострадательная и милая. Разве Чонгук не воспользуется давно известной формулой? Он ведь должен быстро решать задачи. Как Сольджу его учила.

///

Чонгук выныривает из воды, упираясь ладонями о бортик бассейна. Мышцы напряжены, кожа скользит, но ему хватает сил подтянуться и встать. По его телу стекают капли, в нос ударяет солоноватый запах хлорки, уже приевшийся за последние двадцать минут плаванья. Смахивая воду с лица и приглаживая мокрые волосы, Чонгук приподнимает очки и оглядывается по сторонам. Взгляд падает на настенные часы – нуна уже должна была быть здесь. Неужели он ошибся? Сегодня ведь среда, семь вечера. Она должна была… — Чонгук? Обернувшись, он замечает Сольджу на соседней дорожке. У неё волосы распущены, сухие, но в руках шапочка для плаванья и резинка. На ней цельный, черный купальник, прикрывающий всё, помимо ног. Чонгук бы с удовольствием сделал несколько фото. — Привет, нуна, — широко улыбается, невинно и удивленно. — Не ожидал тебя тут встретить. — Взаимно, — хмурится Сольджу. — Что… ты тут делаешь? Пялится. Нуна пялится на него, хотя очень старается скрыть ни то шок, ни то щипающее возбуждение. Она кидает на него взгляды, пока натягивает на себя шапочку. Как будто ей всё равно, как будто она случайно посмотрела на его джаммеры* и забитый рукав. Чонгук жмет плечами, ставит руки в боки. Смешно, но он прекрасно понимает нуну. Только вот стояк куда более заметен, чем обильно выделяющаяся между ног влага. Чонгук отводит взгляд, кивает на воду. — Плаваю. Что еще можно делать в бассейнах? — Нет, я не об этом. Я раньше тебя тут не видела… — Я обычно прихожу с утра, но сегодня пропустил, — он наглядно зевает, вспоминая, как провел всю ночь за изучением телефона нуны. — Решил попробовать вечером. Не знал, что ты тоже сюда ходишь. — Да, хожу, — с подозрением отвечает Сольджу, надевая очки. — Давно? Чонгук знает ответ. — Год. У меня спина болела, и я решила попробовать бассейн. …ладно, этого он не знал. Хотя, кажется, он видел фотографии и скриншоты с результатами осмотра у невропатолога. — И как? Помогает? — Ага, — она подходит ближе к краю бортика, то вытягиваясь на носках, то разминая руки. Чонгук не может не посмотреть на её открытые ноги, на её профессиональную стойку, вытянутую, тонкую шею… на грудь, на живот, на бедра. Он сглатывает, крепко сжимая челюсти, и отводит взгляд, подходя к краю своей дорожки. Боже. Как же он хочет укусить её. Нужно остыть. — Хочешь, устроим заплыв? Сольджу, которая уже почти прыгнула в воду, в последний момент останавливается и вопросительно смотрит на Чонгука. — Что? — Один круг, — объясняет Чонгук, пальцем указывая вперед. — Туда и обратно. Кто быстрее. — Зачем? — Если я выиграю, то ты дашь мне свой номер, — улыбается, натягивая на себя очки для плаванья. Нуна ухмыляется. — А если я выиграю? Чонгук издает смешок. Она? Обгонит его? Он даже не удосуживается ответить – разминает плечи, хрустит шеей и смотрит перед собой. Сольджу не оскорблена, но в ней явно просыпается азарт. — Насчет три, — говорит Чонгук, вытягивая руки вперед и сгибая ноги в коленях. — Раз, два… Они синхронно прыгают, отталкиваясь от бортика. Чонгук полностью сосредоточен на собственных мышцах и дыхании. Ему вообще не нужна победа – у него есть номер Сольджу. Черт, да он живет в её телефоне, прыгая от одного приложения к другому, читая её сообщения и смотря её фотографии. Но ему так хотелось показать, на что он способен. Насколько быстрым он стал, сильным, проворным, крепким и спортивным. Он доплывает до разворота. Ладонью касается бортика, отталкивается ногами, летит обратно. Как только Чонгук выныривает, держась пальцами за край бассейна, он снимает с себя очки, вытирает ладонью лицо и видит, как он опередил Сольджу на три секунды. Она подплывает к бортику, тяжело дыша. Чонгук ухмыляется, когда слышит, как она матерится. Нуна упирается руками о край, подтягивается и разворачивается, чтобы встать на ноги. Поднимает очки, с ненавистью поглядывая на довольного собой Чонгука. — Чем вас там кормили в армии? — Ничего такого, стандартное питание, — он смеется, вылезая из бассейна. — Так что? Продиктуешь? — Нет. Нет, я не согласна, — мотает головой, машет ладонью в воздухе. Вы только посмотрите на неё. Не любит проигрывать? — Ты не отвечаешь за свои слова, нуна? — невинно дергая бровями, спрашивает Чонгук. — Ты… ты крупнее меня, быстрее и… и моложе, — хмурится, скрещивая руки на груди, и отворачивается. Чонгук не может сдержать смешка. — Ты не намного старше, нуна. Я победил. Всё по-честному, — он жмет плечами, упираясь ладонями в бедра. Сольджу вздыхает, понимая, что он прав. Видимо, вообще жалеет, что согласилась. Возможно, когда-то она занималась профессионально плаваньем, но Чонгук три года назад вышел с армии и занимается спортом каждый день. Нуна же не ходит в спортзалы. Бассейн три раза в неделю по полчаса – её единственная активность. — Хорошо. Дай… дай мне двадцать минут. Я поплаваю, и потом встретимся возле ресепшена, — бурчит Сольджу, вновь натягивая на глаза очки. — Мы можем еще пару раз проплыть. — Нет. Хватит. Я и так знаю, что проиграю, — недовольно говорит и, не дождавшись ответа, вновь ныряет, плывя по своей дорожке. Чонгук ухмыляется, наблюдая за её фигурой, движениями. В черном костюме она больше всего напоминает ему касатку или пингвина, что не может не умилить. То, как она гребет руками, как хватает воздух ртом, как элегантно сливается с водой. Чонгук бы наблюдал за ней вечность, но тогда бы его план провалился. Вынужден уйти, вынужден показать, что ему плевать на её номер, что у него есть дела поважнее. Он не собирается за ней бегать, не будет охотиться или преследовать. Нуна не должна видеть в нем угрозы… …хотя, такая, как Сольджу, может быть угрозой для Чонгука.

///

Ливень. Холодный, обильный, бьется о зонт, под которым стоит Чонгук. В черной ветровке, обыкновенных, черных джинсах и футболке в обтяжку. Без медицинской маски или капюшона, в наушниках-капельках, Чонгук смотрит в витрину кафе, стоя через дорогу. Мимо него изредка проходят люди, пытаясь спастись от дождя. Машины шумят, проезжая по мокрым дорогам. Нуна сидит за столиком, кушает сэндвич и пьет черный чай. Напротив – Чживон. Перед ней поке боул и стакан лимонада со льдом. Они что-то оживленно обсуждают, совершенно не обращая внимания на погоду. Обед с 13:00 по 14:00. Каждый будний день. Но нуна не всегда ходит конкретно в это кафе, хотя очень его любит. Чонгуку сегодня повезло. Позавчера и вчера Сольджу обедала в другом месте, и, судя по её транзакциям, она меняла рестораны в зависимости от настроения. Еще и этот дождь. У Чонгука чуть больше сорока минут. Переходит дорогу, заходит в кафе, закрывая зонтик и стряхивая его от воды на улице. Мест нет из-за ливня, на что Чонгук, в принципе, и рассчитывал. Он подходит к кассе, как будто он здесь не из-за нуны, как будто он частый покупатель. Чонгук вытаскивает один наушник, очаровательно улыбается девушке за кассой и просит три банановых капкейка с собой. Он оглядывается, словно сканирует помещение на свободные места. Скользит взглядом по нуне, которая заметила его, которая не слушала Чживон от слова совсем. Но Чонгук не узнает её, и вновь поворачивается к кассирше. Заплатив наличкой, он забирает пакет с капкейками, надевает наушник, и когда подходит к двери, то видит поднятую вверх руку. Боже, какая же она предсказуемая. — Нуна? — хмурится Чонгук, отступая от выхода и подходя ближе к столику. Он играет, убеждает, притворяется приятно удивленным, сбитым с толку, растерянным. Сольджу опускает ладонь, внимательно смотря на покупки и на зонт. Несколько раз моргает, пытаясь сложить два плюс два, и, видимо, сама не понимает, зачем подозвала Чонгука. Но там ведь такой ливень… Чонгук такой промокший… А в кафе нет мест… Добрая. Добрая нуна. — Что ты тут делаешь? — сдвигая брови к переносице, интересуется Сольджу. — Я приехал за банановыми капкейками, — улыбаясь, невинно отвечает Чонгук и поднимает пакет с десертом. — Ты же помнишь, как я их люблю, да? — Погоди, ты тот парень с клуба? — спрашивает Чживон, внимательно смотря на возвышающегося над ней Чонгука. — Ты… он твой бывший ученик? — Да, — щурится Сольджу, внимательно наблюдая за мимикой Чонгука, за его сверкающими глазами и широкой улыбкой. — Хочешь, подсаживайся к нам. Всё занято, — Чживон гостеприимно крадет стул у соседнего столика и двигает ближе к Чонгуку. — Мы сами чудом ухватили мес-… — Почему ты приехал именно сюда? — перебивает подругу Сольджу, наблюдая, как Чонгук садится на предложенный стульчик. — В Сеуле достаточно пекарен с банановыми капкейками. Хм? Что-то подозревает? — Ты чего на него нападаешь? — хмурится Чживон. — Я не нападаю. Я просто спрашиваю, — закатывает глаза Сольджу, откусывая сэндвич. — Здесь же такая классная выпечка! Я сама такая, — она нежно хлопает Чонгука по руке. — Езжу в другой конец города за лимонами, хотя рядом продуктовый. Чего только не сделаешь ради того, чтобы вкусно покушать, — вздыхает Чживон, палочками набирая рис из боула. Чонгук жмет плечами, вешает пакет на спинку стула, не торопясь доставать капкейки. — Нуна просто думает, что я её преследую… Сольджу застывает, с набитым ртом еды, и возмущенно косится на своего бывшего ученика, пока Чживон смеется в ладошку. Она всё равно не признает перед коллегой очевидный факт, но и не оспорит. Сольджу сама не понимает, шутит Чонгук или нет. Очень забавно наблюдать за тем, как она пытается его вычислить, но у неё ничего не получается. Что странно. Ведь такая, как она, должна чувствовать, когда врут, когда манипулируют, когда надевают овечью шкуру. — Преследуешь? — всё еще хихикает Чживон. — Зачем тебе преследовать Сольджу? — Мне тоже интересно, — дергая бровями, добродушно смеется Чонгук, смотря на нуну. Сольджу немного растерялась. Прожевав, она запивает черным чаем с ароматом апельсина, и вытирает ладони о салфетку. — Я просто удивилась, что ты здесь, — спокойно отвечает, хотя по её движениям видно, что она немного смущена. — После клуба, ты слишком часто стал мелькать перед моими глазами. — Случайности, — Чонгук жмет плечами, откидываясь на спинку стула. — Может, ты раньше видела меня, но не узнавала? Ты и в клубе меня с трудом узнала. Сольджу вздыхает, смотря на бывшего ученика всё с тем же подозрением, но с меньшим напряжением. Чонгук предоставляет ей логическое объяснение. Он не нервничает, не истекает потом, ведет себя уверено, спокойно. Возможно, поэтому она не может его прочитать. Ожидает, что Чонгук будет прямолинейным, ведь он называет вещи своими именами, ведь он не раз признавался в собственных желаниях. Чонгук действовал и будет действовать, но как? Вряд ли настолько очевидно. Нуна всё еще до безумия наивная и доверчивая. — Пять лет прошло. Я всё еще не узнаю тебя… Хах. Мило. — Ой, у нас десять минут до конца обеда! — спохватывается Чживон, проверяя время на наручных часах. — Я быстро в туалет и пойдем. Прости, Чонгук, у нас обед и потом… — Всё нормально, — он поднимает ладони вверх. — Весь столик будет моим, — довольно улыбается, скидывая с себя ветровку. Чживон встает и быстрым шагом уходит в сторону уборной. Чонгук даже не смотрит на неё – он подпирает голову ладонью и внаглую пялится на Сольджу, которая хмурится в ответ. — Ты так и не дала мне свой номер. Нуна дергает бровями. — Ты убежал. — Я не убежал. У меня не безлимит в бассейне. Сольджу тяжело вздыхает, думает. — Я согласна дать тебе свой номер, если ты обещаешь не писать мне и не звонить. Чонгук смеется. — Только для экстренных случаев, — подмигивает, доставая телефон с кармана. — Вдруг меня кто-то побьет? М? Вдруг я сам себя побью? Кому мне звонить, нуна? — В психлечебницу, — хмурится Сольджу и забирает у Чонгука айфон, чтобы вбить свой номер. Но затем она застывает, когда выходит на главный экран и видит там себя. Чонгук не дурак – он убрал коллаж и поставил фотку, которая стояла у него пять лет назад, которую он взял из социальных сетей, когда у него еще был доступ к удаленным страничкам нуны. Он мог бы заменить снимок на что-то нейтральное – коты, цветы или мотивирующие надписи. Он ведь знал, что протянет нуне свой телефон. Чонгуку была интересна её реакция. Что она сделает? Что она скажет, увидев себя на экране Чонгука? Крепче сжимает телефон, сглатывает, несколько раз моргая. Сольджу облизывает губы. Между бровей проскакивает морщинка, у неё учащается дыхание. Чонгук замечает, как второй рукой она медленно загребает салфетку, вцепляясь в неё. Не боится, не злится, не ужасается. Чонгук вздрагивая, чувствуя, как у неё дернулась стопа, ударяясь о его ботинок; как она подвинула ногу ближе к себе, сжимая колени. Нуна блокирует телефон, кладет рядом с Чонгуком и ничего не говорит. Сольджу не смотрит на него, не прощается – встает, когда приходит Чживон, и уходит из кафе первой. Коллега вопросительно оглядывается, желает Чонгуку хорошего дня и бежит следом. Он наблюдает за ними с окна, как Чживон требует объяснений, как нуна молчит. Что у неё в голове? О чем она подумала? Почему оставила свой номер? Почему ничего не сказала? Чонгук ожидал… чего-то, но не молчания.

///

Пятница. Корпоратив. В 21:00 весь её отдел собирается в баре недалеко от работы, куда Чонгук приехал заранее. Он нашел группу пьяных студентов, которые готовы были принять любого, кто к ним подсядет. Ничего сложного – обещание оплатить выпивку для парней и обворожительные улыбки для девушек. Чонгук надел один из самых больших спортивных костюмов, которые у него только были. Светлый, но и в то же время неприметный. Покрытый черными узорами в стиле граффити, неаккуратными и хаотичными. Под кофтой черная футболка, на ногах – кроссы. Чонгук знал, что ему нужно выглядеть под стать студентам, а также скрыть тату и затеряться в толпе. По-другому никак. Нуна пришла почти вовремя. Ближе всего держалась к Чживон, хотя… рядом с ней ошивался незнакомый Чонгуку мужик. Сотрудник, с которым он, возможно, читал переписку у Сольджу. Высокий, опрятный, в белой рубашке с темно-синим галстуком, в брюках с идеально выглаженными стрелками. Классический офисный планктон, который строил глазки нуне весь вечер. Как бы Чонгук не пытался отвлечься на алкоголь, как бы незнакомые студенты не вовлекали его в удивительно скучные беседы, он всё равно следил, замечал… Как этот сукин сын подливал нуне соджу, как он “случайно” касался её колена своим, как он поправлял её волосы и смеялся с её шуток. Сольджу флиртовала в ответ. Чонгук не удивлен, но Чонгуку не нравится, когда кто-то, помимо него, веселит нуну, заигрывает с нуной, смотрит на нуну так, будто хочет трахнуть на этом самом столе. Он знает и помнит, как сильно Сольджу нуждается в чьем-то внимании, в сексе… и то, что она не изменилась за пять лет, играет только на руку. Он заливает в себя парочку стопок соджу, залпом. Лезет в карман штанов, берет телефон и набирает нуну. Прикладывает трубку к уху и наблюдает, как Сольджу хмурится, как она лезет в сумку, как она достает айфон и замирает. Меняется в лице, что-то говорит сотруднику и встает со стола. Чонгук с удовольствием замечает на ней знакомое беспокойство, по которому он так соскучился. — Чонгук? — доносится с телефона, когда нуна выходит на улицу. — Что такое? Что случи-… — Ну-у-уна-а-а, — мечтательно, с улыбкой напевает Чонгук, смотря на её спину. — Я пьяный. Сольджу выдыхает, немного раздраженно, но и в то же время с облегчением. Мотает головой, прислоняется плечом к рекламному баннеру. — Пьяный? Ты звонишь мне пьяным? — Мг… это можно же считать за экстренный случай, да? Нуна фыркает, обнимает себя одной рукой, подпирая вторую. Сольджу тяжело вздыхает, на её губах проскакивает еле заметная улыбка. — Допустим. Но зачем ты мне звонишь? Хочешь, чтобы я тебя забрала? — М-м-м… нет, — нарочно растягивает гласные Чонгук. — Хочу кое-что спросить… трезвым я точно не спрошу, — он пьяно смеется, наблюдая за тем, как нуна с интересом вслушивается в его голос. — Ну-у-уна-а-а… почему ты постоянно от меня бегаешь? Неожиданно, но она улыбается, прыскает от смеха. Удивительно, как она не стесняется показывать эмоции, когда рядом нет Чонгука, когда она думает, что он её не видит. Сольджу трет пальцами виски, но не кажется уставшей. — Я не бегаю. — Или тебе нравится, что я бегаю за тобой? — ухмыляется Чонгук, нетерпеливо шатая коленом. — Просто боишься мне признаться… Нуна закатывает глаза. Видимо, пьяного Чонгука она не воспринимает всерьез, но всё еще ведет разговор. — Мне не нравится, что ты за мной бегаешь. И не ты ли мне говорил, что все наши встречи – случайности? — Случайности не случайны. Нуна дергает бровями, фыркает, вновь обнимает себя рукой. — Как ты узнал, что я хожу в бассейн? Тон необычный, странный, который сбивает Чонгука с толку. То ли она хочет всё узнать, пользуясь его положением, то ли она уже что-то знает. Чонгук ёрзает на диванчике. — Я же сказал, что я там плаваю, — почти ноет, почти возмущается, но нуна не смеется в ответ. — Я спросила на ресепшене твоё имя. Они сказали, что ты был впервые у них… что ты буквально в тот же день купил абонемент. Чонгук вздрагивает, но не пугается. Наоборот – он ощущает бешеный адреналин. На его губах растягивается хитрая улыбочка. — Ой… упс… — Я также зашла в кафе и спросила, постоянный ли ты у них клиент. “Парень, что покупает банановые капкейки?” Но они сказали, что впервые тебя видели, — тихо говорит нуна, и её голос очаровывает, несмотря на то, что она говорит. Чонгук улыбается еще шире, хихикает, закусывая колечко на губе. — Ой-ой-ой… меня, что, словили? Нуна всё такая же умная, всё такая же сообразительная. От чего у Чонгука почти мурашки бегут по шее. Она его раскрыла. Почему он готов сам прыгнуть к ней в наручники? — Просто скажи… как? — Сольджу почти переходит на шепот. Ей действительно интересно. В ней ощущается любопытство, которое не может не удивлять. Нуна не злится, она не кричит, но спрашивает, пытаясь докопаться до истины. Чонгук фыркает. — Ну я же поступил на кибербезопасность, нуна. Знаю некоторые фишки… — Ты действительно следишь за мной? У неё на краткую секунду ломается голос. Она сглатывает, смотрит прямо перед собой. Интересно, как быстро стучит у неё сердце? Нервничает ли она? Хочет ли она знать ответ? Взволнована, но не напугана. — Может быть, — шепчет Чонгук, напрочь избавляясь от пьяных нот в собственном тоне. Нуна вздрагивает. — Где… где я сейчас? — Ты стоишь возле бара, разговариваешь со мной, — монотонно рассказывает Чонгук, как будто делится наблюдением за птицами в парке. — На тебе – черная, хлопковая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Широкие, светло-синие джинсы, туфли с острым носком. Волосы закреплены крабиком на затылке… хм-м-м… на тебе наручные часы, на той руке, которую ты прислонила к своему рту. Да, они. А еще… ты пришла с черно-белой сумкой… — Чонгук, — она сглатывает, оглядывается вокруг, почти панически. — Где ты? — Дома, — широко улыбаясь, отвечает Чонгук. — Ты врешь. Ты напился дома? — нуна недоверчиво фыркает, продолжая выискивать его взглядом. — Ага. От горя, — он драматично вздыхает. — Нуна меня не любит. — Перестань. Скажи мне, где ты? — Скажу, если ответишь на мой вопрос, — ухмыляется Чонгук, подпирая голову рукой и наблюдая за крутящейся со стороны в сторону нуной. Сольджу останавливается, тяжело дышит, хмурится. — Какой вопрос? — Почему ты разрешаешь мне бегать за тобой? — тихо мурчит Чонгук, ближе прикладывая телефон к уху. — Ты всё еще говоришь со мной, не называешь меня больным ублюдком, хотя знаешь, что я слежу за тобой. Я подобрался к тебе в бассейне, словил тебя во время твоего обеда, и теперь… я знаю, где ты, во что ты одета, что ты выпила… Нуна продолжает искать его взглядом везде, где только можно. Почему-то она думает, что он где-то в соседних зданиях, в окнах или на крыше. Она даже оглядывается на бар, но Чонгук вовремя отшатывается к спинке дивана, скрываясь за шумными студентами. Сольджу сканирует помещение, но затем вновь разворачивается и почти дрожит. Бесит, что он слишком хорошо спрятался? Чонгук не сдерживается – смеется. — Не смешно, — рычит нуна. — Тебе страшно? — мягко шепчет, вновь наклоняясь чуть вперед, чтобы видеть её. — Нет. Мне просто не по себе, что ты… — Ты так и не ответила на мой вопрос, — напоминает Чонгук. — Почему ты разрешаешь мне бегать за тобой? Нуна сглатывает, сжимает свободную ладонь в кулак. Молчит, думает, не знает, что ответить. Вновь прислоняется плечом к баннеру, на котором постер нового блокбастера сменяется рекламой машины. Сольджу облизывает губы, хмурится, тяжело вздыхает. И то, что она отвечает, вынуждает Чонгука окаменеть. — Потому что я… соскучилась. …что? Он… он всё правильно услышал? Уязвимость в её голосе, искренность в её вдохе. — Ты… ты что? — хрипит Чонгук. — Пять лет. Я… столько парней, но никто не мог заменить тебя, — она мучительно кривится с каждым словом, она не уверена, что может говорить, что должна всё это говорить. Но оно лезет из неё, и Чонгук слушает. — Это ужасно. Понимаешь? Я вспоминала кухню, как ты… Боже мой, наивный, невинный мальчик, который упал на колени и отлизал мне, — она горько ухмыляется, пока Чонгук напряженно сглатывает. — Если я кому-то расскажу, то… — Тогда почему? — перебивает Чонгук, крепче сжимая телефон. — Почему ты бежишь от меня? Нуна закрывает глаза на пару секунд прежде, чем ответить. — Я не хочу испортить тебе жизнь. Боже, блять. Чонгук хмурится, смотрит на профиль нуны, двигаясь чуть ближе к столу. Даже рядом сидящие студенты почувствовали, что что-то не так. — Знаешь, с твоей стороны очень лицемерно говорить, что ты ничего ко мне не чувствуешь, — шипит Чонгук, впервые за долгое время ощущая в себе кипящую ярость…нет, обиду. — Если бы тебе было плевать на меня, ты бы уже переспала со мной. Разве нет? Но ты переживаешь… боишься, блять, испортить мне жизнь, — он глухо смеется, мотая головой со стороны в сторону. — Ты привязалась ко мне. Ты хочешь меня, нуна. Ты бежишь, потому что хочешь меня. Сольджу сглатывает, не спорит. Пиздец, она даже не спорит с ним, как будто сдается, как будто ей нечего сказать. — Может быть, — тихо отвечает, сдвигая брови к переносице. — Что бы ты хотела со мной сделать, нуна? Сольджу хмурится, не до конца понимая вопрос. — Сейчас? — Да, сейчас. Вновь оглядывается по сторонам, не переставая искать Чонгука. Она переступает с ноги на ногу, то поднимает голову, то опускает, всматриваясь в витрины напротив. Нуна моргает, облизывает губы и ухмыляется. — Если я скажу, то ты… что, появишься передо мной и сделаешь то, что я хоч-… — Да. Нуна рвано выдыхает. Наконец-то доходит, что он не шутит? Но Чонгук больше не может злиться на неё, когда слышит: — Я бы хотела поцеловать тебя. Кидает трубку еще до того, как сам поймет. Чонгук подскакивает, не обращая внимания на студентов. Он вообще ничего не видит, кроме нуны, которая продолжает звать его по имени в трубку, которая смотрит в экран, хмурясь. Чонгук вылетает из бара, и когда она оглядывается на него, он, не думая, хватает её за кисть, ближе притягивая к себе. Сольджу чуть не роняет телефон, чуть не спотыкается. Не может понять, откуда он появился, как он скрывался в баре так долго, почему он действует так быстро и резко. Всё написано у неё на лице, в которое Чонгук всматривается с восхищением, с нетерпением, с желанием. — Поцелуй? Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Он должен знать, он должен удостовериться, что не сходит с ума. Нуна сглатывает. У неё широко распахнуты глаза, у неё часто вздымается грудь, губы чуть приоткрыты. От неё веет запахом соджу, новыми духами. Чонгук понимает, что теряет способность адекватно соображать, когда касается её, когда держит её так близко. Сольджу кивает, и у него попросту едет крыша.