Подходящие условия

Второй день их безрадостного путешествия начался засветло. Гермиона проснулась от весьма нелюбезного толчка палочкой под ребра и некоторое время не могла вспомнить, где именно находится. Сидя на койке, она долго терла руками глаза, а потом огляделась по сторонам, и на гриффиндорку нахлынуло все разом: похищение, Империо, унижения и оскорбления Малфоя, и финал её жизни, который теперь казался таким близким и неотвратимым. В палатке никого не было — вероятно, мучитель Гермионы разбудил её и тут же вышел, не желая лишний раз вступать с ней в контакт. Эта рассчитанная жестокость и безразличие ранили сильнее, чем те унижения, которым он её уже подверг. Голодная, озябшая и сонная, Гермиона ощущала себя настолько одинокой, насколько это было возможно. Она вспомнила теплые объятия Гарри и Рона, заботливый голос матери, улыбку Джинни, и ужас от того, что больше она никогда их не увидит, нахлынул приливной волной, пересилив все прочие чувства. К горлу подступили слезы, но Гермиона приказала себе быть сильной. Бросив взгляд на смятую койку, на которой спал Малфой, она подошла к ведру с водой, стоявшему у выхода и, тщательно умывшись, попыталась пальцами прочесать спутанную гриву волос. Ей казалось, что она настолько грязная, что все тело чешется, но мыться, даже и ледяной водой, девушка не решилась, потому что Малфой был где-то поблизости и в любой момент мог зайти в палатку. Ночью Гермиона почти не спала, потому что Драко, уже после того, как она вырубилась, наложил на нее Инкарцеро, и, проспав каких-то полчаса, гриффиндорка проснулась от боли, а потом все время до рассвета промучилась от сдавливающих тело невидимых верёвок. Лишь под утро девушка смогла забыться беспокойным сном, похожим на обморок, и теперь ей смертельно хотелось спать, однако, едва Гермиона вышла из палатки, как хмурый Малфой быстро свернул лагерь и велел ей идти вперёд по едва заметной тропе между деревьями. Лес везде был одинаковым: пустым, безлюдным и промозглым, и Гермиона, тащась впереди Малфоя и то и дело спотыкаясь о неровности земли, видела лишь толстые стволы деревьев да пожухлую листву под ногами. Ее ноги смертельно устали, но ещё хуже было сознание того, что каждый шаг приближает девушку к неминуемой гибели, а за спиной идёт тот, кто ненавидит её всеми фибрами души и готов на любые пытки, лишь бы доставить её своему Темному Лорду. Гермиона слышала шаги Драко — твёрдые и уверенные, будто слизеринец совсем не знал усталости, в то время как она едва не валилась с ног. У неё нестерпимо болела обожженная заклинанием рука, с которой шершавый ствол дерева ещё и содрал приличный кусок кожи, и очень хотелось пить, но просить помощи у Малфоя девушка не собиралась. В тягостном молчании они шли несколько часов, прежде чем Драко грубо велел ей остановиться, чтобы устроить привал. Выдохнув с облегчением, Гермиона прижалась спиной к стволу дерева и сжалась в комочек, пытаясь не обращать внимания на злобный взгляд Драко, который разводил костёр. Ей хотелось прикрыться от этого взгляда, проникавшего, казалось, в самую душу, но спрятаться было некуда. Девушка закрыла глаза и попыталась не обращать внимания на дергающую боль в правой руке. — Сюда подойди, — услышала она жёсткий ледяной голос и открыла измученные глаза. — Я сказал, сюда подойди, — Драко сел перед костром и указал ей на огонь. — Тебе надо согреться. Но Гермионе казалось, что сейчас она не сможет сделать ни шагу, поэтому она снова закрыла глаза и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Клоунский костюм почти не грел, потому что влажность в Зоне была слишком высокой, и теперь сырая ткань вызывала лишь дрожь во всем теле. Послышались шаги, и грубая рука схватила Гермиону за волосы, дёргая вверх. Она не сдержала стона. — Если надо, я поволоку тебя за лохмы, — рявкнул Драко, и девушка вцепилась в ладонь, которой он держал её волосы, обеими руками, пытаясь отодрать безжалостные пальцы от своей шевелюры. — Мне больно! — вскрикнула она, но Малфой даже не дрогнул. — Тебе будет больнее, если не начнёшь меня слушаться, дрянь, — он дёрнул ещё раз, и Гермиона, застонав, все же поднялась на ноги. Во время всего этого рукава её клоунского костюма съехали вниз, и взгляд Драко упал на обожженную и ободранную руку. — Что это такое? — он схватил её за правое запястье, разглядывая волдыри на ладони и ошметки содранной кожи чуть ниже. — Ты вчера прижал мою руку к дереву, — процедила Гермиона, тщетно пытаясь вырвать ладонь из цепкой хватки. — А ещё я пыталась взять палочку… и вот… — Надо было обработать, — Малфой рванул девушку к себе, а потом, повернувшись, почти швырнул на землю у костра. — Я же тебе говорил про заражение крови, дура! Гермиона обратила внимание, что сегодня он не требовал, чтобы она называла его «господин Малфой», но, возможно, он просто забыл о своей забаве? Она съежилась, подтянув колени к груди и баюкая свою раненую руку. — Да, я совсем забыла, что нужна твоему Лорду свежей и чистой, — огрызнулась Гермиона, осторожно дуя на волдыри, покрывавшие ладонь. — Только ты не учёл одного, как и твой безносый повелитель. — Чего я не учёл? — Драко сел рядом и извлек из кармана палочку, направляя в сторону Гермионы. — Давай руку. — Что про моё похищение давно известно Ордену, и теперь все меры безопасности будут приняты. Вы не найдёте Гарри, как бы сильно ни старались. Драко осторожно прикоснулся кончиком палочки к ладони Гермионы и начал заживлять волдыри. Приятное тепло окутало руку, а кожа на глазах стала снова чистой и гладкой. Точно так же он залечил содранную кожу на запястье, однако продолжал сидеть, держа руку Гермионы в своей ладони. Она обратила внимание, что его пальцы вовсе не были похожи на пальцы аристократа — они огрубели и обветрились, а ладонь выглядела так, будто Драко долгое время работал без перчаток. — Ты дура, — наконец ответил Малфой, убирая палочку и отшвыривая её руку. — Поттер сам приползет на брюхе, когда узнает, что с тобой делает Повелитель. Уж поверь, Круцио покажется тебе детской забавой. Тёмный Лорд будет отрезать от тебя по кусочку и скармливать Нагайне прямо на твоих глазах. Но ты будешь жива, а твои защитники будут умолять Повелителя сохранить тебе жизнь в обмен на что угодно. — Ты такой же тупой, как и твой Лорд, — фыркнула Гермиона. — Мы давно разработали этот сценарий и прекрасно знали, что каждый из нас может стать объектом шантажа, так что были готовы к этому. Гарри не придёт за мной, потому что моя жизнь — ничто в контексте судьбы всей Британии. Драко скривил губы в усмешке. — Что ж, возможно, ты и права, грязнокровка, — спокойно ответил он. — Но тебе от этого не легче, потому что никто пока не заметил твоего отсутствия. На месте Гермионы Грейнджер работает агент под оборотным зельем, так что Орден уверен, что с Золотой девочкой все прекрасно. Ты выдашь нам расположение всех штаб-квартир и явок, и лишь потом святой Поттер узнает, где ты на самом деле. Гермиона сжала зубы. Он блефует? Или Пожиратели действительно заслали на её место кого-то под оборотным? Выдержит ли она пытки? Скорее всего, нет, ведь Волдеморт владеет легилименцией. Он увидит её самые страшные кошмары и воплотит их в жизнь, и тогда она превратится в стонущий окровавленный кусок мяса, который будет готов на что угодно ради милосердной смерти. — Я все равно ничего не скажу, — устало проговорила она, протягивая руки к огню. Драко хмыкнул и слегка отодвинулся от неё, но продолжал сидеть рядом, не вставая. — Поверь, у Лорда есть свои способы, о которых ты и не подозреваешь. Эти способы раскалывали самых сильных мужчин, а уж тощую грязнокровку и подавно. Ты не такая сильная, какой себя считаешь. — Сила не в мышцах, господин Малфой, и даже не в магии, — Гермиона смело взглянула в его ледяные глаза. — Хотя что ты можешь об этом знать, ты привык все покупать за деньги либо отбирать у тех, кто не может сопротивляться. К её удивлению, Малфой не рассвирепел и не бросил в неё Круцио. Пристально глядя на гриффиндорку своими светло-серыми глазами, он приподнял уголок рта и усмехнулся: — Ах, да, я и забыл… Сила в дружбе, любви и чести, да? Сила в том, чтобы умереть, защищая правое дело, а еще смотреть на то, как умирают все твои родные и друзья, только потому, что это не противоречит принципам. Да? Это величайшее заблуждение Ордена Феникса, и мой Лорд прекрасно воспользовался вашей тупостью и вашей пресловутой честью. Ваша слабость в том, что вы слишком добрые и благородные, а такие в нашем мире всегда проигрывают, поверь. — Зачем ты это делаешь? — вдруг вырвалось у моментально вскипевшей от его слов Гермионы. — Ты ведь неглуп и понимаешь, что творит твой Лорд? Он превратит мир в выжженную пустыню ради мести Гарри! Он убьёт всех, потому что не любит никого и ничего! Неужели ты не понимаешь? Твой отец уже погиб, служа ему, и ты тоже погибнешь, и погибнут все, кто встанет на пути Волдеморта и его мести! Я ведь знаю, что ты не такой, Драко! Малфой посмотрел на неё пустыми серыми глазами. — Не лечи меня, Грейнджер, — бросил он, доставая из сумки какой-то свёрток. — Ты зря теряешь время. Я уже все решил и выбрал свой путь. Назад дороги нет, — он отвернулся, и Гермионе почудилось, что в словах Малфоя она слышит едва заметные нотки горечи. Он развернул бумагу, перевязанную бечевкой, и оказалось, что в свертке лежат бутерброды. Гермиона задалась вопросом, кто делал их для Драко и почему он делится ими с ней. Бутерброды выглядели домашними, а не покупными, и пахли так аппетитно, будто на них было наложено заклинание свежести. Драко протянул один Гермионе. — Жри и закрой свой грязный рот, — сказал он с отвращением. — Меня тошнит от тебя, от твоей вони, от твоих тупых вопросов. — Может, наложишь на меня Силенцио? — взвилась Гермиона и осеклась, тут же поняв свою ошибку. Малфой едко усмехнулся. — Хорошая идея, — сказал он, доставая палочку. — Прошу, нет! — Гермиона вскинула вверх руки, словно сдаваясь. — Я клянусь, что буду молчать. Только не Силенцио, пожалуйста. Некоторое время он смотрел на неё без всякого выражения на лице, а потом медленно убрал палочку. — Так-то лучше, — губы Драко искривились в ухмылке. — Я смотрю, ты начинаешь учиться послушанию. Возможно, Тёмный Лорд и не скормит тебя Нагайне, если ты будешь достаточно покорной. Гермионе хотелось спросить, что же в таком случае сделает с ней Волдеморт, однако она сцепила зубы и заставила себя промолчать. Бутерброд, который ей дал Драко, оказался неожиданно вкусным, как и вчерашний пирог, и приготовлен был будто по ее заказу — с ветчиной и соусом из грибов. Второй раз Малфой угадывал её кулинарные предпочтения, и Гермиону почему-то беспокоил этот факт. Вдруг Малфой всё же заколдовал еду, подмешав в неё что-то типа сыворотки правды? И откуда он знает, какие пироги и сэндвичи она предпочитает? По логике вещей, он должен кормить её сушеными лягушками или червяками, чтобы просто поддерживать силы, а не ублажать её вкусовые рецепторы. Но еда не ощущалась как отравленная, и, закончив жевать бутерброд, Гермиона ощутила резкий прилив сил, будто её желудок получил дозу Бодроперцового зелья. После обеда Малфой мгновенно затушил костёр и велел ей идти дальше. До самого вечера он не позволял Гермионе остановиться ни на секунду, уверенно шагая сзади и швыряя в неё жалящее заклинание каждый раз, когда она замедляла шаг. В конце концов, Гермиона ощутила, что её мочевой пузырь вот-вот лопнет. В палатке, где она ночевала накануне, был магический туалет, и до сих пор ей не требовалось отпрашиваться у Малфоя, чтобы справить нужду, но боль внизу живота усиливалась, и девушка поняла, что дальше идти не сможет. — Малфой! — она остановилась и обернулась, глядя на сосредоточенное лицо Драко, который смотрел куда-то в сторону. Потом он медленно перевёл на неё взгляд и тут же нахмурился, придавая лицу выражение брезгливости. — Разве я разрешил тебе говорить, грязнокровка? — Я прошу прощения, но я… мне нужно… мне нужно в лес… понимаешь? — Гермиона чувствовала, что заливается краской. Мерлин, как это было унизительно! По лицу Драко пробежало какое-то странное выражение, будто ему на миг тоже стало неловко, но уже через секунду он снова выглядел раздраженным и злобным. — О, только избавь меня от этих подробностей, Грейнджер, — губы его скривились. — Я не намерен наблюдать, как ты справляешь нужду. Меня одна мысль об этом приводит в ужас. — Я вовсе не хочу, чтобы ты «наблюдал» за мной, Малфой, — закричала Гермиона, сжав руки в кулаки. — Но я человек, и мне нужно ходить в туалет, ради Мерлина! Что ты за садист такой? Малфой выглядел слегка обескураженным её неожиданным выпадом. — Кто такой садист? — вдруг спросил он, и Гермиона пораженно захлопнула рот. — Это тот, кому доставляет удовольствие мучить других, — отрезала она, прижав руку к животу, чтобы уменьшить позывы. — Тот, кто пытает беззащитных ради их криков и боли. Такой, как ты, Малфой. Ты настоящий садист. Малфой посмотрел на неё исподлобья, а потом слегка кивнул в сторону кустов. Гермиона тут же бросилась в чащу, чуть не плача от облегчения. Туалетной бумаги, конечно, не было, и ей пришлось воспользоваться горстью пожухлых листьев, которые ещё оставались на ветвях кустарника. — Я не садист, — неожиданно сказал ей Драко, когда она вернулась, морщась от ощущения сырости — ее кроссовки давно промокли насквозь. — Мне не доставляет удовольствия причинять тебе боль. Он подошёл ближе к Гермионе и наклонился, втягивая носом воздух рядом с её щекой. — Мне просто хочется тебя убить. Сделать так, чтобы тебя не было. Заставить тебя испариться, понимаешь? — прошептал он едва слышно. Гермиона отшатнулась, глядя на его бесстрастное лицо, находящееся так близко от её лица. — Ты противна мне как сама форма существования, потому что ты ведь даже не человек, — его рука вдруг поднялась и схватила одну из прядей ее волос. — Ты падаль, которая родилась по недоразумению, ошибка природы, маггловское отродье, — голос Малфоя звучал почти усыпляюще. Вопреки его словам, Гермиона не ощущала никакой боли. Он не тянул ее за прядь и не дергал. Пальцы Драко перебирали её волосы нежно и бережно, как будто наслаждаясь этим. — И мне жаль, — прошептал он чуть погодя, слегка потянув за длинную кудрявую прядь и заставляя Гермиону приблизиться. — Что ты умрёшь не от моей руки. Хотя, возможно, когда Лорд наиграется с тобой, он позволит мне… Гермиона отшатнулась, вырывая волосы из его пальцев. Драко хищно улыбнулся. — А теперь иди дальше и молчи, как делала это раньше. Мне очень нравится, когда твой грязный рот закрыт. **** Вторая ночь в лесу прошла ровно так же, как и первая, за исключением того, что Гермиона, устав от долгой дороги, заснула, несмотря на Инкарцеро. Она вырубилась, едва голова коснулась подушки, и, уже уплывая, вдруг ощутила, как отсыревший костюм клоуна мгновенно высох, наполнив её тело теплом. Утром Малфой выглядел ещё более раздраженным и озлобленным, чем накануне. Когда Гермиона, пригладив волосы, вышла из палатки, он так зыркнул на неё, что девушка мгновенно сжалась, предчувствуя неладное. Но Малфой ограничился взглядами. Он кинул ей ещё один бутерброд, а сам занялся тем, что начал убирать палатку. Жуя, Гермиона заметила, что Малфой довольно сильно похудел за эти два дня. Он словно сжался в своём до этого идеально сидящем костюме Пожирателя, рубашка обтрепалась и висела на плечах, а брюки стали более свободными. Изможденным выглядело и его лицо. Складки возле рта углубились, делая Драко старше, чем он был, а глаза запали, как у больного неизлечимой болезнью. — Сегодня я наконец приведу тебя к Лорду, — бросил Малфой, убрав палатку и натягивая на плечи мантию. — И этот ад закончится. Сидя на корточках возле затушенного костра, Гермиона огляделась, пытаясь понять, где они находятся. Местность и вправду слегка изменилась, почва стала более каменистой и неровной, словно они были в горах на высоте тысячи-другой метров. Да и дышать становилось сложнее: девушка ощущала, как с каждым вздохом лёгкие её сопротивляются, будто им не под силу набрать достаточно воздуха. — Мне можно говорить, господин Малфой? — язвительно спросила она, дожевав свой сэндвич. Сам Малфой, как она поняла, со вчерашнего дня ничего не ел, по крайней мере, она этого не видела. — Ты хочешь что-то сказать, грязнокровка? — с угрозой спросил он, останавливаясь перед ней, сидящей на земле, так что девушке пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я хочу спросить, почему мне так тяжело дышать? — прохрипела Гермиона и откашлялась, ощущая боль в груди. Драко пару секунд смотрел на неё. Ей показалось, что круги под его глазами стали ещё отчетливее, а рот слегка сжался. — Тёмная магия, — вдруг сказал он спокойно, оглядываясь по сторонам. — Ею пропитано тут абсолютно все. Чем ближе Тёмный Лорд, тем труднее тебе будет дышать, но я подумал об этом. — Почему? — Гермиона прижала пальцы к горлу. — Почему только мне трудно дышать? Ты вроде в норме. Драко пожал плечами. — Ты носитель слишком светлой магии, — просто ответил он, глядя на нее сверху вниз. — Слишком добрая и хорошая для этого места. Твоя сущность сопротивляется, а организм реагирует сильнее, чем у тех, кто полон тёмной магии. Гермиона заметила, как после этих слов Малфой сжал зубы, будто устыдился того, что сказал. — Но не воспринимай это как комплимент, грязнокровка, — его лицо вдруг исказилось знакомой ненавистью. — Это лишь констатация факта, так что я наложу специальное заклинание, чтобы ты не задохнулась. Жаль, что нельзя наложить заклинания на твой запах, от которого я никуда не могу деться. Мерлин знает почему, но Гермиона вдруг вспыхнула от обиды. — Я не мылась три дня, Малфой, и у меня даже нет палочки, чтобы наложить заклинание очищения! Уж прости, что вынужден дышать моим запахом, хотя ты сам в нем виноват! Драко шагнул к ней, крепко схватив за плечо и прижимая к себе. Нос его вдруг скользнул по лбу Гермионы, а потом по краю роста её волос. Девушка замерла, но Малфой не причинил ей боли. — Этот запах ничем не перебить, даже если бы ты мылась три раза в день, — проговорил он тихо, а потом отшвырнул от себя Гермиону так, что она едва не упала. **** Местность, по которой они шли, и впрямь была зловещей, будто все здесь хранило на себе отпечаток Волдеморта. Сухие голые деревья неприятно скрипели, а шорох листвы под ногами навевал ужас. Не было ни животных, ни птиц, и казалось, что Драко и Гермиона идут по полностью опустошенной ядерной зимой земле, какую показывали в постапокалиптических фильмах. Холмы, покрытые густым кустарником, становились все выше, и Гермиона задыхалась от усилий, которые требовали её уставшие ноги. Вскоре они поднялись на какую-то возвышенность, и Малфой велел ей остановиться. Оглянувшись, Гермиона увидела, что его лицо стало почти белым, и почему-то испугалась, когда представила, что с ней будет, если Драко умрёт, бросив ее в самом Тёмном месте магического мира, одну, на растерзание Пожирателям и их Тёмному Лорду. Присутствие Малфоя, как бы ужасно это ни звучало, в какой-то мере успокаивало её. — Ты в порядке? — спросила Гермиона, изучая его лицо, и Малфой привычно усмехнулся. — Не волнуйся, Грейнджер, — ответил он насмешливо. — Я не умру, пока не доставлю тебя моему властелину. — Что тебе будет за это? — вдруг вырвалось у Гермионы против её воли. — Он даст тебе конфетку за старания? Драко посмотрел на неё своим пустым взглядом. — Да, — ответил он медленно. — Он даст мне конфетку. А теперь заткнись и иди вперёд. Мы уже близко к точке перехода. Перехода куда, хотела спросить Гермиона, но не осмелилась. Она с трудом одолела вершину холма, покрытого густыми кустами без листвы, и острые сучья мгновенно оцарапали ей лицо и руки. Сделав ещё несколько шагов, девушка невольно остановилась, потому что идти было некуда: прямо под её ногами разверзлась пропасть. Она стояла на высоченном обрыве и смотрела на огромную равнину, раскинувшуюся перед ней. Совершенно голая, серая земля простиралась во все стороны, куда ни падал взгляд, а внизу, в ущелье, текла река с мутными водами, и через эту реку был перекинут подвесной мост, видневшийся чуть правее. — Нам туда, — хрипло сказал Драко, хватая её за руку и указывая на мост. — Это точка перехода. Иди первой. Гермиона вдруг подумала о том, как легко сейчас будет всё прекратить. Под ногами был обрыв, и, если она сделает всего лишь один шаг, то все мучения прекратятся. Схватить Малфоя за руку, дёрнуть на себя — и они вместе полетят вниз, и одним мерзавцем на свете станет меньше. Гермиона обернулась, глядя на Драко, но он словно читал её мысли. Больно стиснув пальцами её запястье, он рванул девушку на себя, впечатывая в твёрдое, как камень, тело. — Я знаю, о чем ты думаешь, грязнокровка, — прошипел он ей в лицо. — Но я не позволю тебе покончить с собой, когда мы так близко. Империо! Она не успела заметить, когда Малфой вытащил палочку, но тело её вдруг окутала приятная блаженная нега, а воля, сжавшись в комочек, уползла куда-то на задворки сознания. — Не бойся, я сниму с тебя заклятие, когда доставлю Лорду, — выплюнул Малфой. — С тобой будет приятнее играться. А теперь шагай к мосту! Живо! Гермиона всхлипнула, но ноги уже сами собой шли вперёд, по краю обрыва, и, как бы она ни старалась заставить себя повернуться, чтобы броситься в пропасть, заклятие ей не позволяло. Драко, тяжело дыша, шёл позади, она слышала его шаги и ощущала пристальный взгляд на своем затылке. Мост неумолимо приближался. Гермиона ощущала ветер на щеках, видела толстые доски, из которых был сделан мост, улавливала скрип верёвок. На другой стороне обрыва не было ничего, лишь голая каменистая почва. Куда же они идут? — На мост, — велел Драко, когда они оказались на краю. Гермиона глянула вниз, и у неё закружилась голова. Река отсюда казалась лишь узкой лентой, и даже шум бурлящей воды не было слышно, настолько они были высоко. — Давай, — Драко грубо толкнул её в спину, и Гермиона осторожно поставила ногу на первую перекладину моста. Между досками были довольно широкие щели, и в них девушка видела реку, что не добавляло ей уверенности. Гермиона всегда боялась высоты, у неё даже в лифте кружилась голова, что уж говорить о высоте в тысячу футов. — Быстрее, — Драко вновь ткнул её в спину, на этот раз, похоже, палочкой. Доски отчаянно скрипели под ногами. — Я боюсь высоты, — прошептала Гермиона, делая ещё шаг и дрожа всем телом. — Так не смотри вниз, дура, — обругал он её и снова больно ткнул в спину. — Иди быстрее! Гермиона зажмурилась и сделала ещё шаг, но чуть не оступилась. Схватившись за верёвку, служившую перилами, она ощутила, как холодная струйка пота бежит по спине. Её трясло. Открыв глаза, она сделала ещё два осторожных шага и приблизилась к середине моста. — Смотри вперёд, — голос Драко звучал как-то глухо. Гермиона подняла голову и вдруг увидела, как воздух в центре моста начинает вибрировать, становясь мутным, будто что-то пытается прорваться сквозь него с той, другой стороны. Драко сзади тоже заметил это. Схватив Гермиону за плечо, он оттеснил её в сторону и встал рядом, подняв вверх палочку. Теперь они оба находились на одной перекладине, которая угрожающе скрипела под двойным весом их тел. Гермиона увидела, как из воздуха, который мутнел все больше, складываются какие-то фигуры — тёмные, с блестящими масками, закрывающими лица. Пожиратели! Они пришли встретить их и отвести к Волдеморту. — Я привёл грязнокровку к Повелителю! — крикнул Драко громко. — Именем Темного Лорда, я выполнил его поручение! Фигуры становились все отчетливее, и вот уже напротив Гермионы и Драко стояли четверо Пожирателей с поднятыми вверх палочками. Наверное, они приветствовали Драко, потому что из их палочек вырывалось красное пламя, образуя некий купол, который всё расширялся, приближаясь к Малфою и Гермионе. — Я иду! — победно воскликнул Драко, а потом вдруг произошло нечто очень странное. Сжав руку Гермионы повыше локтя, он, не глядя на неё, сказал так тихо, что никто больше не смог бы его услышать. — Одновременно. — Что? — Гермиона повернула к нему голову, но Драко не смотрел на неё. На его губах сияла торжествующая улыбка, а зубы как будто были накрепко сжаты, когда он проговорил вновь, на этот раз еще тише: — Одновременно. И рванул руку Гермионы, отчего она не сразу сообразила сделать шаг и почти упала, однако в последний момент их ноги синхронно коснулись следующей доски. Горло Гермионы сдавило, а ступня, вместо того, чтобы коснуться твёрдой поверхности, вдруг ушла куда-то вниз, и Гермиона услышала громкий треск доски, которая надломилась, и ее тело потащило в пропасть. Рука Драко, сжимавшая предплечье, разжалась, в ушах засвистел ветер, и гриффиндорка, успев издать короткий крик ужаса, полетела вниз, понимая, что все кончено.