Подходящие условия

У Поттеров дома уже было шумно и многолюдно. Стряхивая с плеч порох, Гермиона вышла из камина и тут же попала в жаркие объятия Джинни, которая держала в одной руке фужер шампанского (скорее всего, безалкогольного), а во второй — поднос с закусками. Отстранившись от Гермионы, она оглядела ее внимательным взглядом и потрясенно выдохнула: — Вот это да! — Что? — застенчиво спросила Гермиона, поправляя чисто символический рукавчик, который прикрывал её правое плечо. — Ты просто сногсшибательна, подруга! Он будет в восторге! Краска бросилась в лицо Гермионе, потому что она сразу подумала о Малфое, и мысль, что Джинни могла что-то знать об их сложных отношениях, обескураживала. Неужели она догадалась? Может, Малфой рассказал Гарри о том неудачном разговоре в её кабинете, когда он обозвал её дурой, а Гарри, в свою очередь, передал все Джинни? — Кто «он»? — переспросила Гермиона едва слышно, и Джинни с удивлением посмотрела на подругу. — Тот парень, про которого я тебе говорила. Не волнуйся, он не как душнила из Мунго. Это аврор, весьма перспективный, работает с Дином и Невиллом. Ты, может, встречала его на совещаниях. Он идеален, ну, после Гарри, конечно. Его зовут Пит Марни. Гермиона перевела дыхание. Слава богу, Джинни имела в виду не Малфоя, но почему же её первая мысль была именно об этом человеке? — Да, конечно, — Гермиона приложила ладонь ко лбу и закатила глаза. — Я и забыла. Давай, показывай своего идеального мужчину. Джинни взвизгнула от восторга, а в проёме двери показался хозяин дома с Альбусом на руках. Малыш лежал на сгибе его руки и спокойно спал. — Гермиона! — радостно воскликнул Гарри, увидев девушку. — Ты прекрасно выглядишь! Поттер чмокнул Гермиону в щеку, а она, в свою очередь, наклонилась и оставила поцелуй на лобике ребёнка. — Конечно, она прекрасна! — встряла Джинни, пихая поднос с закусками в свободную руку Гарри и забирая у него малыша. — Всё для Пита Марни! Сегодня я наконец сведу Гермиону с достойным парнем, вот увидишь. Гермиона вымученно улыбнулась, а Гарри почему-то нахмурился. — Дорогая, может, дадим Гермионе сначала освоиться и выпить, а уж потом начнём планировать свадьбу? Взгляд, который Джинни бросила на своего мужа, мог бы заморозить и камень, и Гермиона против воли прыснула со смеху. Она-то знала, что Джинни обожает всех сводить и никогда не упустит шанса найти кому-то родственную душу. — Пойдём, — Гарри поудобнее взял поднос и приобнял Гермиону за плечи. — Все уже здесь? — спросила она, краснея. На самом деле, ей хотелось знать о присутствии только одного человека, но Гарри не должен был об этом догадаться. — Да, ждём тебя, чтобы начать веселье. Передняя в доме Поттеров была не очень большой, а сразу за ней находилась огромная гостиная-столовая, и когда Гермиона вместе с Гарри вошли в дверь, то помещение уже было заполнено народом. Кто-то сидел на диванах, кто-то стоял, а ещё несколько человек суетились в патио, откуда доносился запах жареного мяса. Малфоя не было, и Гермиона, облегчённо выдохнула, потому что её появление сразу обратило на себя всеобщее внимание. Она уловила несколько восхищенных взглядов и расправила плечи, пытаясь забыть о том, что стоит перед всеми в полупрозрачном платье, которое в подробностях демонстрирует её фигуру. Но в конце концов, она для этого и нарядилась в кружевное безобразие — чтобы ощутить себя красивой и желанной. Со всех сторон доносились громкие голоса и смех, звон бокалов и приветственые возгласы, и Гермиона, широко улыбнувшись, начала пожимать руки, здороваться и целовать всех, кто находился в комнате, по очереди, так что Джинни, как гончая следовавшая за ней, все время пыталась отвлечь Гермиону от разговора с очередными друзьями. Получив от Невилла бокал белого вина, Гермиона уже собралась расспросить его о предстоящей свадьбе, как вдруг ей показалось, что атмосфера в комнате изменилась. Незнакомый холодок пробежал по спине, и, обернувшись, девушка увидела Малфоя. Он вошёл в гостиную из кухни, держа в руке стакан с огневиски, и остановился почти у входа, привалившись спиной к стене. Кто-то из авроров, друзей Гарри, спросил у него что-то, и Малфой ответил, однако глаза его продолжали скользить по комнате. Не желая встречаться с ним взглядом, Гермиона резко отвернулась, но эта небрежная поза, эти светлые взлохмаченные волосы, падавшие на лоб, белая рубашка с закатанными рукавами и чёрные, обтягивающие бедра брюки впечатались в мозг девушки. Интересно, он её заметил? — Гермиона! — звонкий голос Джинни на мгновение отвлек её от мыслей о Малфое. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Пока Джинни, держа за руку какого-то парня, пробиралась сквозь толпу гостей, Гермиона успела его разглядеть. Да, хорош — высокий, с угольно-черными волосами и смуглым лицом, с широкоплечей фигурой атлета, он был мечтой любой молодой ведьмы. Конечно, любой, сказала себе гриффиндорка. И твоей тоже, Гермиона! — Это Пит, познакомься! А это наша блистательная Гермиона Грейнджер. Пока Пит, восхищенно оглядев Гермиону, пожимал ей руку, девушка успела вспомнить, где она его видела. Действительно, на совещаниях в Министерстве он порой появлялся, однако Гермиона никогда не разговаривала с ним лично. — Мне очень приятно познакомиться со знаменитой Гермионой Грейнджер, — сказал он, приятно улыбаясь. Зубы молодого человека ослепительно блестели на фоне смуглого лица. — Да, мне тоже очень приятно, Пит. — Ну, оставлю вас поболтать, — пропела коварная Джинни и упорхнула, а Гермиона осталась наедине с парнем, который не интересовал её ни на одну десятую дюйма. — Я видела тебя на совещаниях, — сказала она, чтобы сказать что-нибудь, и отпила глоток из бокала. — Да, я тоже тебя видел, но никогда не решался подойти. Ты все же знаменитость. Потёк тот светский разговор, к которым Гермиона привыкла за полтора года, прошедшие после войны. Мужчины всегда начинали говорить о её заслугах, восхищались талантами, и Пит не стал исключением, так что она отвечала почти машинально, скользя взглядом по гостиной и отыскивая того единственного человека, который одним своим видом приводил её в замешательство. Он все ещё стоял у стены, привалившись к ней спиной, однако его стакан с огневиски опустел, а ледяные глаза смотрели прямо на Гермиону. Она не успела отвернуться. Малфой стоял там, откровенно разглядывая её, но вид у него был недобрый, словно что-то бушевало в этих серых прищуренных глазах. — Ты не хочешь пойти в патио? Я буду помогать жарить мясо, а ты можешь подышать воздухом. Здесь довольно душно, — сказал Пит и галантно подставил ей локоть. Помня о том, что Малфой пялится на нее, Гермиона ослепительно улыбнулась и взглянула на молодого человека так, будто готова была идти с ним на край света. — Конечно, с удовольствием, — проворковала она и положила руку на сгиб локтя Пита. Выкуси, хорёк. Есть мужчины, которые меня хотят и находят привлекательной. Она понимала, как по-детски себя ведёт, но остановиться уже не могла. Полчаса, пока Пит вместе с Гарри, Роном и Дином Томасом жарили мясо, она стояла поодаль, беседуя с ними и, попивая вино, пока не ощутила, как в голове слегка зашумело. Потом все собрались в гостиной, и Гарри, держа на руках Альбуса, произнес небольшую речь, и все громко зааплодировали, приветствуя нового члена семьи Поттеров. Малыш, разбуженный шумом, проснулся и захныкал, и Джинни унесла его в детскую. Гермиона вынула из крохотной сумочки, на которую она наложила чары расширения, подарок для Альбуса и, взмахом палочки придав ему нормальный размер, положила коробку к остальным, лежащим на специальном столике для подарков. — Мне нужно в дамскую комнату, — сказала она стоявшему рядом Питу, кокетливо улыбаясь, хотя на самом деле планировала пойти на кухню и обновить себе бокал. Белое вино ей надоело, а красного поблизости не наблюдалось. На кухне, слава Мерлину, было пусто. Шум вечеринки долетал и досюда, но зато Гермиона по крайней мере могла избавиться от чёртовой улыбки, от которой у неё уже болели щеки. Она оказывала Питу такие знаки внимания, что молодой человек безо всякого алкоголя выглядел опьяненным, и это начинало утомлять. Пройдя к шкафчику с вином, Гермиона достала новую бутылку и полезла в ящик за штопором. В этот момент за спиной раздались шаги. Все так же стоя спиной к двери, Гермиона повернула голову и обомлела: в кухне стоял Малфой. Он молча смотрел на неё, поигрывая стаканом, и выглядел так, будто был очень голоден, а она должна стать его обедом. Нужно, наверное, было поздороваться, но Гермиона не смогла — она не доверяла своему голосу. Отвернувшись, девушка нашла в ящике штопор, и только тут заметила, как дрожат её руки. Ладони стали скользкими, и штопор упал на первоначальное место, издав грохот, от которого Гермиона вздрогнула. Схватив дурацкий штопор обеими руками, девушка бедром задвинула ящик и попыталась сосредоточиться на бутылке. Ей казалось, что она оголенной спиной ощущает пристальный взгляд Малфоя. — Не думал, что ты придёшь, — вдруг сказал он, и по телу Гермионы пробежала дрожь. Она слегка повернула к нему голову. — И тебе здравствуй. Малфой, вероятно, поставил стакан на стойку: Гермиона услышала характерный звук. — Помочь тебе открыть? — ленивый голос скользнул в уши Гермионы, и она напряглась всем телом. — Нет, спасибо. — Да брось, Грейнджер, — голос Малфоя приблизился, отчего Гермиона ещё больше занервничала. — Позволь помочь. Он встал совсем рядом, за её левым плечом, и Гермиону окутал запах хвои и сандала. А ещё — жар тела Малфоя, на который обнажённая кожа плеча и шеи реагировала так, будто он до неё дотрагивался. — Давай бутылку, — негромко сказал Малфой, и вдруг Гермионе показалось, что она ощущает в районе лопаток тепло, будто он держит там свою правую руку, которую ей не было видно, но лишь держит, а не касается. Она резко вскинула взгляд, сталкиваясь с его пронзительными глазами. — Если ты настаиваешь, — Гермиона попыталась легко пожать плечами, но голос её подрагивал. Она отступила на шаг вбок, давая возможность Малфою подойти к бутылке. Он взял штопор и спокойными движениями начал срывать этикетку с горлышка. — Почему ты передумала? — буднично спросил Малфой и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, о чем именно он спрашивает. Гермиона помолчала, не зная, что ответить, а потом выпалила: — По-моему, тебя это не касается. Он хмыкнул, вкручивая штопор в пробку, и Гермиона засмотрелась на его сильные предплечья, покрытые золотистыми волосками. Метка Пожирателя все ещё виднелась на внутренней стороне руки, однако она стала гораздо более бледной. — Точно, — Малфой вкрутил штопор до конца и взглянул на неё с лёгкой усмешкой. — Но я был удивлён. Гермиона сжала зубы. Удивлён? — Не думаешь ли ты, что из-за тебя я не приду на вечеринку, устроенную ради моего крестника? — спросила она, язвительно улыбаясь. — Да, поначалу я вспылила, но потом подумала, что все это неважно. Мы с тобой вполне можем находиться в одной комнате и не замечать друг друга. Малфой, все так же глядя на неё, резким движением выдернул пробку. — Тебя трудно не замечать, — вдруг сказал он и окинул Гермиону изучающим взглядом. — Особенно в этом платье. Гермиона нервно провела руками по животу, не зная, было ли комплиментом то, что он только что произнес. Может, он имел в виду, что практически все её тело выставлено напоказ, и только что обозвал шлюхой? — Надела его ради Пита Марни? Насмешливо улыбаясь, он протянул руку к её бокалу, стоявшему рядом на столе. Глаза Гермионы округлились, и до неё дошло, что, вероятно, Малфой слегка пьян, раз говорит все эти вещи. — И это тоже тебя не касается! — выпалила она и почти вырвала бутылку у него из рук. Малфой поднял ладони вверх, как бы сдаваясь, и отступил на шаг. Ухмылка все ещё не сходила с его лица. Гермиона ощущала, как дрожат её руки, но попыталась налить бокал так, чтобы Драко этого не заметил. — А ты-то что тут делаешь? — в сердцах бросила она, закрывая бутылку пробкой. — В комнате полно огневиски. — О, ты заметила, что я пью, — протянул Малфой, и Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд. — Вообще-то я пошёл сюда за тобой, — спокойно добавил он, все ещё усмехаясь. Гермиону нервировала эта ухмылка. — За мной? Зачем? — Хотел поговорить о том, что произошло в твоём кабинете. Гермиона отпила глоток и поморщилась — вино было слишком сухим. — Ничего не произошло, — отрезала она, отворачиваясь в сторону от Малфоя. — Я уже все сказала, и ты тоже сказал даже больше, чем я бы хотела услышать. Она имела в виду тот момент, когда он назвал её дурой, но, сколько ни старалась как следует разозлиться, у неё не получилось. — Я думаю, Грейнджер, что мы немного по-разному помним этот момент, — мягко сказал Драко. — Ты что, сегодня без окклюменции? Он кивнул на стакан. — Виски и окклюменция не сочетаются. И да, сегодня я хотел слегка напиться, так что мне не стоит надолго задерживаться тут, с тобой, чтобы не сказать чего лишнего. Просто я не думал, что ты придёшь. Гермиона замерла, ошеломленная его словами. — Ах да, ты боишься, что снова вылезет та часть тебя, которая не умеет быть тошнотворно вежливой перед грязнокровкой. Он больно схватил её за локоть. — Не говори слов, о которых можешь пожалеть, — прошипел Малфой. — Я давно не называл тебя так и не собираюсь делать это впредь. Гермиона попыталась вырваться, но хватка аврора была железной. — Отпусти меня! Как ты смеешь! — Я не отпущу тебя, пока ты не перестанешь вести себя как малолетка и мы не поговорим. Наконец Гермионе удалось вырваться из его цепких рук. — Мне не о чем с тобой разговаривать, Малфой. Он прищурился. — А я думаю, есть о чем. — Ты презираешь меня и считаешь ничтожной, — процедила она, уперев руки в бока. — Ты думаешь, что я уродина, и тебя бесит мой запах, и моя кровь всегда будет для тебя грязной. Я противна тебе, и ты даже не хочешь со мной работать, несмотря на мои навыки и способности. Я все назвала или что-то упустила? Малфой сжал руки в кулаки. Лицо его слегка покраснело, а глаза метали молнии, и Гермиона вдруг подумала, что никогда ещё не видела подобных чувств на лице Драко. В лесу он был просто жестоким ублюдком, циничным мерзавцем и садистом, но сейчас он смотрел на неё с совершенно иным выражением — голодным и страстным, и будь она проклята, если его возбужденный вид оставил её равнодушной. — Ты упустила абсолютно все, проклятая ведьма, и сейчас ты закроешь свой милый маленький ротик и послушаешь, что я скажу. Вспыхнув, Гермиона выпрямилась, вскидывая подбородок, но Малфой угрожающе поднял брови, как бы приказывая ей промолчать. — Я не презираю тебя и не считаю ничтожной. Я считаю, что ты самая умная ведьма поколения и знаю, что в бою ты так же хороша, как и за офисным столом. По правде говоря, я не думаю, что ты в чем-то могла бы быть не хороша. Он перевёл дыхание. — И я давно не разделяю этих предрассудков по поводу крови, и даже когда мы были в лесу, мне причиняло боль то, что я должен был говорить тебе это мерзкое слово. — И именно поэтому ты назвал меня дурой! — Я назвал тебя дурой не поэтому, — ровным тоном сказал он. — А почему тогда? — настойчиво спросила Гермиона. Малфой не ответил. Вместо этого он прошёл к стойке, взял свой стакан и щедро плеснул туда огневиски из пузатой бутылки, которая стояла тут же. Залпом выпив содержимое, он повернулся к Гермионе, все ещё сжимая стакан в руке. — Я прошу прощения, — спокойно сказал он. — Я не имел права оскорблять тебя. Если ты принимаешь мои извинения, то я, пожалуй, пойду — наш диалог явно пошёл не по тому пути, по которому я планировал. — Хватит изображать вежливого лорда, Малфой! — взорвалась Гермиона. — Я вообще не понимаю, что тебе от меня нужно, но, раз уж ты пришёл, будь добр, объясни свое поведение! — Это какое же? — Такое! Да, я понимаю, что противна тебе и… — она перевела дух. — И все прочее. Но я не думала, что мои рабочие качества могут перекрываться предрассудками прошлого! Когда Гарри сказал, что ты готов на что угодно, лишь бы не работать со мной, я… Она задохнулась от обиды. — Я почувствовала, будто в меня плюнули! Разве ты недостаточно унизил меня тогда, в лесу, чтобы ещё унижать и теперь, когда все кончено? Малфой почему-то не отвечал. Все его тело было напряжено, а глаза метали молнии. И смотрел он не на Гермиону, а куда-то вбок, будто прятал от неё взгляд. — Так скажи, как я должна была реагировать на все это? Мило улыбнуться и сказать — о да, пусть на вечеринку приходит человек, который меня ненавидит, несмотря на то, что я давно простила его и готова была общаться… может быть, даже стать друзьями… — Я не хочу дружить с тобой, Грейнджер, — прорычал Малфой, сжимая стакан. Его серые глаза скользнули по ее лицу. Гермиону будто ударили. Она открыла рот, но не успела ничего сказать, потому что внезапно толстый хрусталь треснул в руке Драко, а по ладони его потекла кровь, капая на пол. Изумленно глядя вниз, Гермиона поняла, с какой силой он сдавил стакан, но проклятая гриффиндорская сущность не дала ей даже возможности засомневаться в следующих действиях. — Мерлин, что ты наделал? — она подскочила к Малфою и, не обращая внимания, что он продолжает стоять, глядя на впивающиеся в ладонь осколки, схватила его за запястье. — Разожми руку, идиот, ты истечешь кровью! — Плевать, — глухо сказал Малфой, но ладонь разжал. Гермиона охнула, увидев длинный кусок хрусталя, отколовшийся от стакана и до половины вонзившийся под кожу Драко. — Не глупи, надо вынуть осколки и промыть рану, — она потянула его к стойке. Лицо Малфоя было очень бледным, и, после недолгого сопротивления, он позволил довести себя до стула и сел. — Клади сюда руку, — велела Гермиона, шаря в ящике стола, где Джинни хранила аптечку. — Я залечу сам, — вяло сказал Малфой, роясь левой рукой в кармане, но Гермиона хлопнула его по руке. — Ты ведь аврор, Малфой! Нельзя применять магию, не очистив рану! Сиди спокойно! Её руки слегка дрожали, и Гермиона знала, что это не осталось незамеченным, впрочем, ей было все равно. В годы войны она часто нервничала, пока перевязывала раненых, но это никогда не мешало ей делать свою работу. Достав из ящика ватные тампоны и антисептик, Гермиона села напротив Малфоя. Из рассказов Гарри она знала, что Драко перенёс не одно ранение, но он почему-то выглядел таким смертельно бледным, что ей стало не по себе. И смотрел он не на неё, а на свою руку, будто эта рука вот-вот отвалится. — Малфой, — позвала Гермиона тихо, и он глянул на неё. — Все будет в порядке, дай руку. Самый большой осколок вонзился в ладонь под углом почти 90 градусов и рана выглядела очень болезненной. С какой же силой надо было сжать стакан, чтобы нанести себе подобную травму? Неужели Драко настолько сильно ненавидит её, что готов причинить себе боль, лишь бы не иметь с ней никаких дел? Вздохнув, Гермиона приказала себе заняться раной и не отвлекаться на грустные мысли. У неё ещё будет на это время, когда сегодня вечером она сядет на диван, обнимет Живоглота и разревется как маленькая девочка — громко, некрасиво и продолжительно. Гермиона осторожно взялась за край осколка и потянула его на себя. Драко не шелохнулся. Подняв на него глаза, она увидела, что он пристально изучает её лицо, пробегая взглядом по бровям, носу, губам… Он сидел достаточно близко, чтобы девушка могла ощутить запах огневиски и хвои, который исходил от Драко, и этот запах будоражил её чувства. Сглотнув, она перевела взгляд на его шею и часть груди, которую открывал расстегнутый ворот рубашки. На гладкой коже виднелся край белого тонкого шрама, а подбородок Малфоя украшала светлая щетина. Когда он заметил, куда она смотрит, то почему-то едва заметно вздохнул, словно ему не хватало воздуха, и Гермиона в замешательстве отшатнулась. Заставив себя смотреть только на руку Малфоя, она резким движением вынула осколок, но Драко и на этот раз не издал ни звука и даже не дернулся. Кровь полилась сильнее, и Гермиона, наколдовав Люмос, поднесла палочку к окровавленной ладони Драко, чтобы найти более мелкие осколки, которые могли остаться в ранах. — Руку надо промыть, — пробормотала она и щедро плеснула антисептика на ладонь Малфоя, однако других осколков так и не обнаружила. Теперь относительно чистую руку украшала большая рана у основания пальцев и более мелкие в центре. — Можно зашивать, — Гермиона вздохнула и посмотрела на Драко, но он сидел так же неподвижно, как и раньше. Решив, что молчание — знак согласия, Гермиона направила палочку на его руку и уже хотела произнести заклинание, как вдруг увидела, насколько сильно дрожат её пальцы. Заметил это и Малфой. Он вдруг подался вперёд и взял Гермиону за запястье, обвив его тёплыми пальцами. Нежное, почти невесомое прикосновение обожгло тонкую кожу, и Гермиона в замешательстве уставилась на Драко, который, не отрываясь, смотрел ей в глаза. На секунду ей показалось, что сейчас он сделает что-то безумное — например, дёрнет её на себя и поцелует, но в следующий миг его глаза потускнели, а на лицо вернулась прежняя маска отчуждения. — Сконцентрируйся, — спокойно сказал он, глядя на свою раненую ладонь, но руку Гермионы не выпустил. — Иначе ты сделаешь только хуже. Гермиона втянула воздух и заставила себя успокоиться. Пусть пальцы Малфоя все так же обхватывали её запястье и он не мог не чувствовать бешеный пульс на внутренней стороне руки, она попыталась сделать вид, что это неважно, и Драко Малфой каждый день вот так невыносимо нежно касается её кожи. — Вулнера Санентур, — пролепетала Гермиона и с облегчением увидела, как раны на ладони Драко затягиваются. Он отпустил её руку и выпрямился, а Гермиона подала ему салфетку, пропитанную антисептиком. — Вот, стереть кровь, — пробормотала она, краснея под его пристальным взглядом. — Спасибо, — глухо ответил он, и было непонятно, благодарит он её за салфетку или за то, что вылечила его руку. Поднявшись, Гермиона принялась убирать разгром, который они учинили на кухне: выкинула осколки, протерла кровь со стойки и спрятала лекарства обратно в ящик. Малфой все так же сидел, как будто машинально водя салфеткой по руке, хотя на ней уже не было крови. Гермиона подошла к своему бокалу с вином и, отвернувшись от Малфоя, залпом осушила его. — Зачем ты это сделал? — спросила она и развернулась, опираясь бедрами о столешницу. Малфой вскинул на неё удивлённый взгляд. — Что именно? — Не глупи, Малфой! — взорвалась Гермиона, которой вино придало храбрость. — Ты понимаешь, о чем я! — Вышел из себя, — пожав плечами, ответил Драко, будто давить рукой стаканы на кухне Джинни Уизли было для него обычным делом. Хорошо ещё, что никто не зашёл на кухню, иначе завтра в Пророке вышла бы новая статья, а от слухов и сплетен было бы не отбиться. — Вышел из себя так, что раздавил чёртов горный хрусталь? — прищурилась гриффиндорка, наливая себе ещё один бокал. Драко с подозрением посмотрел на нее, но лишь слегка нахмурился. — Да, бывает, — он снова пожал плечами, а потом поднялся на ноги. — И, пожалуй, на этом нашу беседу можно заканчивать, ты не считаешь? Задохнувшись от негодования, Гермиона даже забыла про бокал в своей руке. Этот несносный наглый придурок пришёл на вечеринку, испортив ей вечер, потом в очередной раз оскорбил, раздавил дорогущий стакан Джинни голой рукой, а теперь решает, что «беседу пора заканчивать»? — Вот как? — звенящим от гнева голосом спросила Гермиона и сделала шаг в сторону Малфоя. — Значит, ты вот так просто уйдёшь? Он сунул руки в карманы. — А что я должен делать? И вправду, чего она ожидала? Малфой стоял напротив неё — снова собранный, безучастный, с холодным и жёстким лицом — и выглядел таким же, каким был тогда, в лесу. Гермиона с трудом подавила желание бросить в него бокалом. Или снова разбить ему лицо, как она сделала это третьем курсе. Предпринять хоть что-то, чтобы сломать эту стену ненависти и отчуждения. Встряхнуть его и заорать в лицо: «прояви же хоть какие-то чувства, сволочь!» Но тут вдруг скрипнула дверь кухни, и в образовавшемся проёме показался улыбающийся Пит с двумя пустыми бутылками вина в руках. Увидев Гермиону и стоящего напротив неё Драко, он поначалу опешил, однако тут же овладел собой, и широкая, немного натянутая улыбка вернулась на его лицо. — О, не знал, что ты здесь, — сказал он Гермионе и поднял повыше бутылки. — Меня Джинни попросила обменять их на полные, там веселье набирает обороты. Гермиона судорожно сглотнула и посмотрела на Малфоя, который, слегка повернувшись к Питу, изучал его пронзительным взглядом. Пит заметил это и нахмурился, однако добродушие взяло верх, и он, поставив бутылки на кухонный остров, направился к Гермионе. — Ты пропала, я тебя искал, — сказал он, вставая спиной к Малфою и слегка понизив голос — так, будто она уже была его девушкой, и он имел право интимно беседовать с ней в присутствии других. — Я… — Гермиона запнулась, потому что неотрывный взгляд Малфоя, которым он прожигал спину Пита, теперь встретился с её взглядом. — Я была здесь, наливала себе вина… — Сказала бы мне, я бы принёс… Уголок губ Драко приподнялся в презрительной усмешке. Он снова смотрел на неё как на насекомое — с неприкрытым отвращением и ненавистью. — О, налей мне тоже, тут есть бокал? — ничего не подозревающий Пит возился где-то за плечом Гермионы, а она не могла перестать смотреть на ледяное лицо Драко. Потом он резко отвел глаза, развернулся и вышел, не сказав ни слова. Пит обернулся, с удивлением глядя вслед Малфою. — Чего это он? — спросил он, переводя глаза на Гермиону, которая стояла как оплеванная. — Эмм… — она попыталась усмирить бешено бьющееся сердце. — Просто немного лишнего выпил, наверное… Пит вдруг как-то странно посмотрел на Гермиону. Он стоял совсем близко к ней, и теперь она ясно ощущала контраст между ароматом Малфоя — загадочным и манящим — и запахом мангала и алкоголя, исходящим от Пита. Она пробежалась глазами по его лицу — широкоскулому, гладко выбритому, и вспомнила светлую щетину на щеках Малфоя, которую хотелось потрогать пальцами. Пит же в свою очередь расценив её пристальный взгляд по-другому, вдруг улыбнулся и склонился вперёд с явным намерением поцеловать Гермиону. Как во сне она смотрела на блестящие губы, приближающиеся к ней, и не ощущала ни трепета, ни дрожи ожидания. — Пит! — она непроизвольно отшатнулась, когда он почти коснулся ее губ своими. Молодой человек нахмурился и сдвинул чёрные брови, глядя на Гермиону с обидой и непониманием. — Хм, — откашлялась она. — Прости, я… — Нет, — Пит запустил руку в волосы. — Нет, это ты прости, я подумал… ну, неважно… Это было неуместно. Как же Гермиона ненавидела подобные моменты неловкости! Вот она, стоит в шикарном платье, а рядом вполне подходящий ей мужчина — красивый, молодой и перспективный — а она может думать только о Малфое, о его презрительной усмешке, которая будто говорила — «ну, что, грязнокровка, нашла себе, наконец, мужика?» Почему, почему ей так больно от этой усмешки? Почему нельзя просто забыть о Малфое и жить обычной жизнью? Почему мнение человека, который много лет оскорблял и унижал её, так влияет на её жизнь? Ей бы сейчас взять Пита за лацканы пиджака, притянуть к себе и поцеловать, а потом аппарировать в квартиру и затрахать его до умопомрачения, чтобы утром было что вспомнить, а вместо этого она стоит, дрожа, и думает о Малфое и его взгляде. Да что с ней не так? И что не так с этим проклятым сердцем, которое бьётся в безумном ритме, не давая успокоиться? — Все в порядке, — наконец, сказала Гермиона, но Пит уже не смотрел на неё. Порывшись в шкафу, он достал оттуда две бутылки вина и, глядя на Гермиону, пробормотал что-то вроде — «меня Джинни ждет», а потом ушёл. Ясно было, что никакого второго свидания с ним у Гермионы не будет. Вечер оказался полным провалом, и, наврав Джинни и Гарри про головную боль, Гермиона наконец добралась до дома, где выпила полбутылки вина и заснула, рыдая, прямо на диване с Живоглотом в обнимку. Утром она получила от Джинни сову с гневной запиской, в которой подруга требовала объяснений, с какой стати Гермиона умудрилась упустить «такого хорошего парня». Ответив что-то невразумительное в духе «мне он не понравился» (что было правдой), Гермиона приняла Зелье сна без памяти, надеясь, что проснётся без похмелья, и пролежала в кровати до вечера воскресенья.