Выживут только влюблённые

      Блэйд медленно повернул голову в сторону Эдварда и выразительно на него посмотрел. Вампир пожал плечами, показывая, что шокирован не меньше, чем он. На какую-то долю секунды истребитель почувствовал облегчение: значит, сок кактуса здесь ни при чём¹. Но его раздумья прервал всё тот же писклявый голосок:       — Эдвард, душечка, как же я рада сотрудничеству. Это ж сколько у нас всего увлекательного впереди. Ох, еле сдерживаюсь, чтобы не визжать от восторга.       Блэйд даже не подозревал, что похожий на недавно оштукатуренную больничную стену Каллен, сможет побледнеть ещё, как минимум, на три тона. Из-за этого он замерцал в разы ярче. Дампир сощурился и прикрылся ладонью. Из глаз потекли слёзы. Хорошо, не кровавые, но до этого было недалеко. Сейчас, при взгляде на Эдварда, Блэйду приходила на ум только дискотека в психбольнице, и он почему-то чувствовал себя санитаром.       — Ой, смотри. Твой напарник так расчувствовался, что аж заплакал, — обратил внимание на истребителя голосок. — Наверное, он тоже твой фанат.       — Я фанат хорошего зрения, а этот диско-шар мне сейчас всю сетчатку выжжет, — буркнул Блэйд и, бросив в вампира валяющийся неподалёку плащ, добавил: — Да прикройся ты уже наконец, фейерверк на минималках.       Эдвард укрыл голову, создав из предложенной одежды небольшой навес.       — Ой, я что-то не подумала. Сейчас скручу.       В следующее мгновение пустыню окутали предзакатные сумерки. Обескураженный Эдвард опустил плащ и обратился к голосу:       — Кто ты и как это сделала?       — Тьфу, точно. Я же не представилась, — смущённо хихикнул голос. — Я автор, а вы в черновике моего произведения.       — Что? — не сговариваясь произнесли вампир и дампир.       — Ну… Как же это вам объяснить?.. — замялась автор. — Я собираюсь написать мегаулётно-бомбический фанфик, который окажется в топе моего литературного сайта, и для этого мне нужны популярные фандомные персонажи.       — Фандомные? — с недоверием переспросил Блэйд.       — Ну да, вы же не живые. Вас создали. Вот Эдвард, например, персонаж серии книг «Сумерки. Сага» Стефани Майер. По ним ещё целых пять крутейших фильмов вышло. А вы… Забыла, как вас там?       — Блэйд.       — Точно, Блэйд. Вы герой комикса, по которому потом, кажется, сняли серию фильмов. Но этот фандом уже почти мёртв. Взяла вас, так сказать, по доброте душевной. Просто братишка вами раньше увлекался. Говорил, вы крутой чел. Вот я вас и выбрала. Он взамен обещал почитать меня и лайкнуть. С трёх своих аккаунтов, между прочим.       — Боже! — внезапно упал на колени Эдвард и возвёл руки к небесам. — Я знал! Я знал, что всё это время вёл себя, как долбоёб с хроническим ПМС, не просто так. Мной управляли, это был не я… — ошалело бормотал себе под нос он.       Блэйд посмотрел на него снисходительно, убеждаясь, что про дурдом он предположил не зря. Вообще, вся ситуация выглядела, как наркотический трип, вот только этим дерьмом он не баловался. Нужно было выяснить, как отсюда выбраться, и ответ, похоже, знал только автор.       — Эй, девочка, — предположил Блэйд, потому что голос был детским и писклявым, — мне кажется, я не особо вписываюсь в сюжет. Возможно, тебе стоит поискать кого-то ещё.       — Нет-нет. Всё идеально. Давайте начнём.       Блейд трижды пожалел, что завёл этот разговор. В следующую секунду он уже лежал на широкой кровати, застеленной красными шёлковыми простынями. Абсолютно голый! Где-то на фоне играла расслабляющая музыка, а всё пространство вокруг занимали мерцающие свечи. Но жутко было не это. Эдвард Каллен, этот долбаный вампир-диско-шар нависал над ним и смотрел томным взглядом.       — Блэйд, ты мой персональный сорт героина, — хрипло прошептал этот придурок.       «Какого хрена?!» — хотел было выкрикнуть дампир, но вместо этого, простонал:       — О, Эдвард.       «Блядь!»       — Тс, — вампир прижал указательный палец к губам истребителя. — Не надо лишних слов. Давай предадимся любви.       Сказать, что Блэйд охренел — ничего не сказать. Вокруг творилась какая-то дичь, но хуже всего, он принимал в ней непосредственное активное участие и отнюдь не по своей воле. Эта мелкая зараза каким-то непонятным образом подчиняла его мысли и действия своей прихоти. А он попросту не мог ничего сделать. Тем временем Эдвард успел плавно провести указательным пальцем от губ Блейда по волосатой груди и остановиться у пупка. Вампир сладострастно произнёс:       — Мечтаю, чтобы мой твёрдый нефритовый жезл вошёл в твою упругую дырочку удовольствий.       У Блэйда пропал дар речи. Он наконец прочувствовал, что такое испанский стыд. Тот словесный понос, который изрекал Эдвард, был не то что уму непостижимым бредом, он казался сном сивой кобылы в лунную ночь после парочки шотов палёного абсента. Но как только охотник подумал, что хуже уже быть не может, откуда-то сверху послышался писклявый голосок:       — Я хочу, чтобы мой оловянный солдатик натянул твой румяненький пирожок. Нет, фу. Чёрт, как же это красиво написать? Пусть твой волосатый персик ласкает мою твёрдую колбаску. Нет, опять не то. Проголодалась, что ли?       И тут Блэйд понял, что может шевелиться. Он со всей дури пнул Эдварда в грудь ногой и завопил:       — Ты что, рехнулась!       Упавший с кровати вампир закашлялся и скрутился клубочком, схватившись за живот:       — За что?       — Прости, здесь каждый за себя.       — Эй! Вы что устроили? — недовольно взвилась автор.       — Мы?! — взорвался Блэйд. — Да это ты какую-то чушь сочиняешь! Я вообще на такое не подписывался!       — Ах так! Сейчас вы у меня попляшете…       Воцарилась гробовая тишина. Блэйд и Эдвард испепеляли друг друга взглядом. Никто не хотел отводить глаза первым. Мелкая извращенка — зловеще молчала.       — Ну что, допрыгались, зайчата? — опять раздался голос автора. — Сами напросились. Так-с, где это у нас кнопка сохранить. А, вот она.       В следующую секунду кровать исчезла, и они опять очутились на перекрёстке посреди пустыни. Стоящий напротив вампир, слава богу, оказался одет, вот только… На нём красовалось синее платье в горошек. Длинные каштановые волосы бедолаги, заплетённые в две косички, украшали широкие ленточки в тон одеяния. Но самое страшное — у него выпирала грудь. Ещё бы алюминиевое ведро, и спокойно можно было бы косплеить альпийскую доярку.       Охотник опустил взгляд и ужаснулся: пышный бюст достался не только Каллену. Однако если вампир походил на скромную сельскую дурнушку, то Блэйда нарядили в костюм поинтереснее. Едва прикрывающий срамоту пятого размера топ был почему-то кислотно-оранжевого цвета. Хорошо хоть малявка додумалась надеть ему курточку, но вот над нижней частью тела поиздевалась от души. Коротенькая чёрная мини-юбка, больше похожая на тазобедренную повязку, едва прикрывала срамоту. А лакированные ботфорты выше колен на невообразимо высокой шпильке, казалось, стали чем-то вроде наказания за неповиновение. Дампир не мог сделать даже шаг, боясь потерять равновесие и попросту переломать себе ноги. Единственное, за что он был капельку благодарен — это меч и очки. Хотя бы эти атрибуты остались при нём.       — Ну как вам новые образы? — ехидно спросила автор.       — Член! Где мой член?! — завопил Эдвард.       Блэйд испуганно на него уставился и неосознанно потянулся к собственному паху. Очевидно, что ничего, кроме лобковой кости, он там не нащупал. Побагровев от злости, дампир открыл было рот, чтобы возмутиться, но его опередили:       — И как вам в женских телах, крошки?       — Ты издеваешься, мелочь пузатая? А ну верни всё, как было! — вскипел Блэйд.       — И не подумаю, — автор издала странный звук, похожий на тот, когда вредные дети показывают язык.       — Это всё из-за тебя, придурок, — завёлся Эдвард. — Зачем было её дразнить?       — Эй, латентный, тебе напомнить, что мы друг друга чуть не перетрахали? — Истребитель думал, что они с вампиром за одно. — Или ты подсознательно тащишься, когда тебя нагибают?       — Девочки, не ссорьтесь. Вы теперь милые куколки: Эдвардина и Блэйдина.       — А автор хороша. Это ж надо так подобрать образ. И имя даже менять не надо. Блядина, она и есть блядина, — троллил Эдвард дампира, указывая на его внешний вид.       — Я тебя сейчас на сашими порежу, придурок. Ты на себя смотрел, мисс надою пятнадцать литров за полчаса.       — Я хотя бы на порядочную девушку похож, — огрызнулся вампир.       — Обедать, — раздалось очень тихо где-то сверху.       — Иду, — пропищала автор, и божественный свет пропал.       Блэйд плюхнулся на пыльную дорогу и начал снимать ботфорты. Его не единожды ранили в боях, он получал травмы и переломы, однако всегда стоически переносил любую боль. Но вот женская обувь оказалась для него самой ужасной из всех возможных пыток. Выдерживать подобное было выше его сил. Истребитель простонал от облегчения, когда отбросил в сторону это лакированное недоразумение.       — Белла меня убьёт. Белла меня убьёт, — заламывая пальцы, мельтешил перед глазами Эдвард.       — А кто это?       — Жена моя. Нервная — жуть. Она недавно обратилась, поэтому плохо контролирует свои эмоции. А если я явлюсь к ней в таком виде. Ей вообще крышу снесёт.       — Ах ты ж лживая скотина! Людей он, видите ли, не кусает. Вегетарианец хренов, — вскочил дампир, доставая меч из ножен. — Я научу тебя, как врать истребителю.       — Постой, постой, Блэйд. Ты не так понял, — выставив ладони, попятился Эдвард, — я действительно вегетарианец. Она меня все пять фильмов упрашивала, даже залететь как-то умудрилась, ребёнком шантажировала, старейшинам похвасталась, что уже дату выбрала. Что мне оставалось делать? Они меня в бараний рог обещали скрутить, если не обращу.       — Каблук, что ли? — презрительно фыркнул истребитель.       — Каблук, — сокрушённо выдохнул Каллен.       Блэйд опустил меч и похлопал вампира по спине:       — Ладно, расслабься, парень. Похоже, твоя Белла ещё до обращения упыриной была.       — И не поспоришь... — всхлипнул Эдвард.       — Так, харе влагу разводить. Сейчас эта умалишённая вернётся, свет врубится, и твои слёзы-сопли мерцать начнут. Я так вообще ослепну нахрен. Никакие очки не помогут.       — Извини, — вытер глаза ладонью Каллен.       Кажется, у Блэйда сегодня был не самый удачный день. В кои-то веки он, похоже, накаркал: внезапно божественный свет появился вновь. Неприятный холодок пробежал по коже, а спина покрылась испариной. Послышался слаженный хор ангельских голосов. Вероятно, если дампир всё-таки выберется из этой передряги, хоровое пение однозначно утратит своё прежнее очарование.