На кону вечера..

Проснулась утром Чиз с трудом. В целом, когда началась школа, вставать по утрам стало трудоно. Да настолько, что как только началась вторая учебная неделя, Лили пришлось буквально нести ребёнка до ванной. Вставать то не хотелось. И в этот раз, пускай в выходной, встала принцесса через силу. Но ведь сама. Так ещё и раньше родителей. Сама причесалась, умылась. Сама того не понимая, Чиз все же хотела в гости. Ещё больше девочку порадовала утренняя почта. Как всегда просматривая обращения, Ванилла обнаружил потрепанный почтовой доставкой конвертик. А потом ещё один. И ещё. И так целых шесть конвертов со ставками международной доставки. Всё они из Королевства Тёмного Какао. Радости не было предела. Чиз даже не доела завтрак, а сразу принялась кромсать конверты. Писали сразу все. Сначала девочка начала читать то письмо, на котором была самая давняя дата. Писал ей не один человек, а несколько. Это было ясно по конверту. В графе откуда был округлый, явно девчачий почерк. Но буквы обманчивы, так писал Вайлдберри. А имя получателя было записано калиграфическим почерком, таким ровным, как по линейке. Внешность и аккуратность отца и характер матери. Конечно это был Дарк Чоко. А адрес отправителя был таким корявым, что, казалось, что ручкой просто черкали, без цели написать что то внятное. Это была во всем послушная и идеальная Карамель Эрроу. Письмо. Сам текст был выведен аккуратно, хоть и было видно, что к такому письму автор текста не привык. Рука с ручкой тряслась. Кранчи Чип хоть и пытался писать понятно, но это получалось плохо от непривычки. «Мы очень надеемся, что тебе хорошо там. В Ванилиане сейчас тепло? В училище говорят, что из-за того, что Скайтаун стоит на берегу моря, у вас там то тепло, то холодно. А море у вас большое? Тёплое? А пляж песочный? Там есть ракушки? Вопросов так много, что на лист не поместятся…» — Эти строки были авторства Карамели. Столько вопросов за такой короткий срок могла задать только она. Да ей нужно шпионов пытать. Ей они быстро сдадутся и расскажут даже то, про что не знают. «А эта девушка, которая с Ваниллой ходит все время, она нормально себя ведёт? Мы ведь и за тебя переживаем. Ванилла-то ладно, человек знакомый, а вот она нет. Она хоть как мама хорошая? Ругается? Или она наоборот добрая? А то мы ведь о ней ничего не знаем,» — Чоко, наверное, всегда будет подозревать Лили во всем на свете. Вот пока они лично не увидятся, он её презирать не перестанет. Ну или станет менее подозрительным. Хочешь не хочешь, а подозрительность Какао в нем тоже живёт. ВайлдБерри ничего не писал. Но то, что он хоть как-то участвовал в общем деле можно было понять не только по конверту. Внутри лежала птичка из бумаги. Маленькая синяя ласточка, раскинувшая большие крылья. Принц был силён в оригами и при любом удобном случае что то скадывал. И птичка получилась очень даже красивой. А потом, как оказалось, если потянуть крылья в разные стороны, она подлетит, полетает вокруг владельца и вновь приземлится ему в руки. Талант же все-таки у него. От Чипа не было ни строчки, ни безделушки. Это было обидно до нельзя. Он её, значит, провожал, обещал, что будет писать и ни слова от себя? Да что он за друг такой? От досады Чиз швырнула конверт на пол, отчего тот из-за падения издал такой шлепок, что головы повернули все, даже гвардейцы, стоявшие на входе в обеденный зал. — И что тебя так расстроило, что ты письмами швыряешься? — Спросила Лили, поднимая бумажки с пола. — Кое кто не сдержал обещания. Но на стол девушка положила уже 2 бумаги. Конверт и странный лист, сложенный в виде квадрата. Взяв все это, Чиз развернула ещё одно послание. »…Я как девчонка стесняюсь того факта, что хочу писать тебе слишком часто. Но после нашего последнего разговора ты не выходила из моей головы не на час. Я, по началу, думал, что сошёл с ума, а потом понял, что переживаю за тебя. Ты как там? Только не пиши из разряда «кормят сытно, но не очень вкусно». Мне откровенно плевать, что там тебе дают. Просто скажи, они тебя правда любят, как мать и отец? Что это не какие то ваши политические интересы, а забота. Вы, правители, тоже ведь люди. А люди, вроде как, умеют любить по настоящему. Вот я и хочу понять, может ли быть бескорыстная любовь у королей и королев. А то иногда, откровенно говоря, в этот все не верится. Не в любовь между правителями, а в любви между простыми людьми. Ты ведь ещё говорила, что та женщина, которая тебе сейчас заменяет мать — круглая сирота и простоюдинка. У них с Ваниллой что, правда все серьёзно? А то в это уж не верится от слова совсем…» На этих словах Чиз стало обидно. Какой же он все-таки наглый хам! Как можно сомневаться в чьей то любви? Разве любовь может быть лживой? Но, похоже, для таких, как он, даже радости не существует, ни то что любви. И как бы Чиз не злилась, она была рада. Рада, что он все-таки хоть что то написал. Пусть в своей грубой манере, но ведь в своей. — Допивай чай, Чиз, пора идти, — Торопил Ванилла, как всегда держа в руке кружку чая с молоком.– Завтра приедешь — дочитаешь письма. — Как завтра? — Оцепенела девочка. — Ребята ответа почти 2 месяца ждут, я не могу не ответить как можно скорее. — Тогда напишешь за ужином, когда взрослые будут заняты. Если, конечно, останутся силы. Ну и если напишешь, оформим письмо по дороге домой. — Ладно… Выпив последний глоток чая, Чиз собрала письма в охапку и понесла в комнату, чтобы хотя бы отправителя увидеть. Если отправителя нет, значит писали общее письмо, а если есть, значит, оно личное. Особенно Чиз была рада, когда пояняла, что все письма личные. Значит, Чип просто стеснялся. Правда уж, хуже девочки. Уже через час вся семья сидела в машине чёрного цвета без номеров. Чиз, одетая в простые юбку и кофту, села у окна. Там было больше возможности прочитать письма, что лежали в сумке. Чиз достала самое «старое». «Сегодня мать ушла из дома. Я не знаю, почему, но ушла. Отец нём толком ничего не сказал, но, наверное, она просто нашла себе нового мужика. Карамель плакала всю ночь, я до утра её успокаивал, что потом еле нашёл силы, чтобы собратся на фехтование и не заснуть там. Мне не себя жалко, мне жалко отца и сестру. Как муж, мой отец всегда был верен матери, а она ему — нет. Поэтому и ходили слухи, что она меня, такого ненормального, родила от какого то военноначальника. А я в это не верю. Даже в таких распутных женщинах, как она, должна быть хоть капля достоинства. И будь я чужим ребёнком, она бы от меня давно избавилась. Но ведь я все-таки как-то до 13 лет дожил…» «Тебе я хотел что нибудь купить и положить в конверт, но как на зло, ювелиры начали делать украшения из меди. А она мало того, что тебе не идёт, так ещё и у тебя на неё аллергия. Я что нибудь в другой раз отправлю. А пока только фиалка…» — И из конверта на колени Чиз, упал засушенный фиолетовый цветок. — «Они как ты. Маленькие, красивые и капризные. Будь фиалка девочкой, вы бы держали в страхе всех и вся. Но пока наша единственная фиалка — ты…» Однако следующее письмо пришлось отложить. Погрузиашись с головой в одновременно ломкий, но и округлый почерк, вертя в руках сухую фиалку, Чиз вздрогнула, когда машина остановилась. Сухоцвет чуть было не выпал из рук. Неужели, уже приехали? В окне были видны однотипные двухэтажные домики, встроенные в ряд. И было их так много, что в глазах двоилось. — Какая скучная улица! — Сказала Чиз, убирая все в сумку. От статичной картинки эту улицу отличали лишь дети. Где то вдали играли примерно ровесники Чиз. Игры их были необычными. Дети строились в кружок вокруг одного из ребят, который надевал себе на голову колдовскую шляпу, которая прикрывала глаза ребёнку. Когда остальные начинали петь и водить хоровод вокруг ведущего, ребенок в центре и сам начинал кружится, выставляя перед собой руки, в которых держал палочку. Когда дети заканчивались двигаться, из палочки вылетал какой то зверёк и игроки разбегались в разные стороны. Если зверёк догонял кого-то, то дети начинали игру заново, а на место ведущего вставал тот, кого поймала светящаяся зверушка. — Во что они играют? — Спросила девочка у родителей, выходя из машины. — Кто? — Уточнила Лили, обернувшись. — А, они. Это холэ. Игра на подобии догонялок, только у волшебников. — А вы играли в эту игру? — Да, — На выдохе сказал Ванилла, вспоминая детство. — Однако, у нас это было масштабнее… — Только не напоминай! — Воскликнула Лили, обернувшись вновь. Рука её лежала на белой ограде двора одного из домиков. — А кто предложил призывать настоящих животных? И что твоя лиса погналась за мной, тяпнув меня за ногу? — Я думала о тебе, вот лиса это и почувствовала. Ванилла и Лили не ссорились. Отец семейства вообще еле держался, чтобы не рассмеятся. В этой истории он видел только хорошее и ничего плохого. В то время как Лили даже спустя 5 лет стыдно за тот случай. Семья зашла во дворик через калитку. Домик хоть и был, считай, тот же самый, что и другие, но было явно что до другое. Во дворе росли различные цветы, как обычные так и магические. Лили шла смело, ничего не боя3сь. Она будто бы вернулась домой. Поднимаясь по лестнице на веранду, Ванилла взял Чиз на руки. Старшая дама вошла в дом без стука, что было на неё не похоже. — Эни, мы дома! И тут же из-за двери вышла женщина. Она казалась чуть старше Лили, но была сильно на неё похожа. Одно лицо лишь волосы её были короткими и прямыми. Казалось, что их отстригли кинжалом или что-то в этом роде. На ней было серое платье с красной ручной вышивкой. Лили сразу бросилась ей в объятья. Из рук дамы чуть было не выпал стакан с мукой. Медленно отведя свою руку в сторону от сестрички, женщина заговорила с усмешкой. — Рановато вы, я толком ничего не приготовила. Чем я ребёнка кормить? Кстати, где моя племяшка? Лили отпустила сестру, поворачиваясь к Чиз и Ванилле. — Чиз, знакомься. Это моя сестра, о которой я тебе рассказывала. Можешь звать её Энчантресс. — Но лучше просто Эни. Не люблю своё имя. А тебе, сколько лет? Вижу, ты уже взрослая. Чиз отвернулась, прижавшись к Ванилле сильнее. — Мне 11. Эни подняла глаза и с презрением посмотрела на Ваниллу. От этого взгляда у короля всегда по спине пробежался мурашки, и каждый раз как первый. — То есть когда я родила сына, я, оказывается, рано ребёнком обзавелась, а у вас дитю уже 11? Циферки прикинуть не хочешь? — Так я приёмная. У меня другие биологические родители. Но отец умер, а матери нет до меня дела. — А… Но всё равно. Пойдём. Чиз спрыгнула с рук Ваниллы и как заворожённая, пошла за женщиной. Лили была безумно счастлива от факта, что её девочка хорошо отнеслась к её сестре. А вот Ванилла будто чего то или кого то искал. — Тата! — Раздалось с лестницы. На ней стоял маленький мальчик трех лет от роду. Он стоял в одной футболке и смотрел на гостей. Быстро, как только мог, мальчонка бежал вниз по лестнице. Сразу же его на руки подхватила Лили. — Кто это прибежал к нам? Кто у нас так подрос? — Я я я я я я я! Вечером дом утих. Все: и гости, и хозяева — сидели на кухне. Ванилла и Лили пили чай, который хозяйка дома специально припасла для гостей. Мальчик сидел на стуле и, пацкая щёки, жевал пирог, приготовленный его мамой. Хозяйка дома о чем то болтала со своей сестрой. А вот Чиз забралась под стол, читая оставшиеся письма. Именно сейчас она принялась за второе. «Признавайся, ты умеешь колдовать? Почему тогда я переживаю о тебе, даже зная, что все хорошо? Я чувствую себя самым настоящим сопляком! И все потому что переживаю за тебя. Все таки, вы, девчонки — самые настоящие колдуньи.» Тем временем на верху, то есть над столом, взрослые что то оживленно обсуждали. — Давай начнём с того, что ты придурок. — Эни, не переходи на личности, идея хорошая, да и не нам решать что то. — Да он ребёнка убить хочет! Она сейчас такая светлая и добрая, и тут появляется неродивый новый родственничик. Девка распоясается. От рук отобъётся. Ещё жаловаться мне будете, какая она у вас не управляемая. — Не наговаривай. Клоттед её курить явно не научит. И пить тоже. Я сам «масляная рожа», но вроде как нормальным вырос. — Ой, не знаю. И черт тебя дёрнул вообще в школу её отправить. На учителей денег нет? Мы, вроде, не самая бедная страна. — Это социализация в первую очередь. И вообще, у тебя ребёнок в ногах сидит. Чернаком не ругайся. Под эти томные взрослые разговоры Чиз и уснула с письмом в руках, положив голову на ногу Лили. А а совокупности с тем, как эльфийка медленно перебирала волосы девочки и мягкости ткани из которой была сделанна юбка платья, все это не могло не клонить в сон. И пока Лили поднимала Чиз с пола, пытаясь не разбудить, Ванилла ползал и собирал письма, которые выпали из сумочки. Он понимал, что существует тайна личной переписки, но когда из рук выпало распокованное, но явно не прочитанное письмо, не прочитать было невозможно. «Голди»… это кто это у нас такой щедрый на прозвища? Данное обращение, явно адресованое дочери, Ваниллу озадачило. Это что за друзья у неё такие, что и прозвища такие странные. Ванилла уже поднёс листок к глазам, но совсем рядом раздался жалобный скулёж, похожий ни то на мычание, ни то на плач. В ту же секунду парень забыл про письмо. — Рано она чего-то, — Сказала Лили, гладя девочку по голове, как обычно делала во время её приступов. — Может, она спит дольше. Да и мы оба дураки. Успокоительное не давали сегодня. Положи её у себя в комнате, или давай я это сделаю. Однако Лили, несмотря на предложение, прижала Чиз к себе крепче и сама все сделала. Вернулась она через минут пять. — Да ты личный рекорд бьёшь, — Усмехнулся Ванилла. Приторно-сладкая парочка вышла на крыльцо дома. Там была и хозяйка. Оперевшись на деревянную балку, она глядела на дорогу, медленно закуривая. — Эни, — Обратилась к сестре Лили. — У тебя дочь-грудничок. Перестань. Женщина обернулась. По глазам было видно, что ей, откровенно говоря, нафиг не нужны нотации сестры. — Молока все равно нет. Да и курю раз в месяц. Бросить пытаюсь, а не могу. Луна уже покрыла своим сиянием крыши домов. Район из голубых домиков казался сном, настолько было тихо. На дороге не играли дети. Все уже были дома. Лишь редкие огоньки горели в окошках. Энченчерс хатушила сигарету пальцами и швырнула её вниз на зелёную траву. — К нам семью в соседний дом подселили. Молодые совсем, а уже с дочкой… Лили села на перила веранды, смотря туда же, куда и сестра. Они были одинаковыми, как две капли воды. Однако Эни казалась старше. На лице появились мифические морщины и виделись мешки под глазами. А вот у «младшенькой» на лице все было идеально. Даже белые веснушки, и те словно по линеечке расселились на кончике маленького носа. — Что-ж, попугаи-неразлучники, — Торопливо заговорила Эни, явно оживившись. На потерла ладони, бодро вздохнула и потопав к входной двери. — Я спать. А то вы своим царским визитом меня утомили, Ваше Святейшество. Доброй ночи. Дама скрылась. Сигаретный запах унёс лёгкий ветер, принёсший на веранду пожелтевший лист клёна. — Она меня ненавидит, — Усмехается Ванилла, тяжко вздыхая. — Ну, может так и кажется, но в душе она просто переживает. Вечно берет роль старшей, хотя я её и «породила». Они молчали. Это молчание было сродни общением для них. Ведь когда ты любишь, то готов хоть молчать с ним часами напролёт. Однако Лили молчать не намеренна. Без страха взяв его ладонь в свою, она заставила блондина посмотреть на себя. — Я должна тебе кое-что сообщить. Нравится тебе это или нет, но… Однако её прервал крик с соседнего дома, как раз того, куда по словам сестры-близнеца подселили молодую семью с дочкой. Крик женщины внутри был таким громким, что было слышно на улице. — Лико, Берри шторы подожгла! На минуту её с тобой оставить нельзя? — А я по чем виноват? Во всем виноваты твои драконьи гены!