Витамин А

И ты выглядишь богатым, но я выгляжу дороже Я оставлю тебе травмы, не поможет подорожник

***

Александр равномерно распределил карбонару на две порции, подхватил две тарелки и поставил на стол. Одну подвинул брату, другую поставил перед собой. Олег, не отрываясь от телефона, поднял вилку и попытался намотать на неё пасту. — Аккуратней, она ещё горячая, — предупредил Александр. Из тарелки поднимался пар, предупреждая о температуре. Если бы младший Шепс удосужился оторвать глаза от гаджета, то не потянул бы наспех захваченную часть порции к губам. Через секунду он болезненно ойкнул, понеся наказание за поспешность. — Да оторвись ты уже от телефона! — не выдержал старший, выхватывая смартфон из рук брата. — Не трогай! — Олег моментально среагировал, дёрнув свою вещь обратно. Сил у младшего хватило, чтобы отвоевать победу. Он быстро заблокировал и убрал в карман гаджет, на экране которого Александр успел заметить открытую переписку с кем-то. — Кто у тебя там в чате такой, что важнее родного брата? — Кто угодно, — хмыкнул Олег. Старший в ответ на это лишь неодобрительно цокнул, покачав головой. Такое общение между ними было привычным и практически повседневным, хотя со стороны некоторые подобные реплики могли показаться обидными. Шепсы же с самого детства использовали колкие фразочки, которые не ушли даже с возрастом. Братья просто начали воспринимать это как неотъемлимую часть любого диалога между ними. — Как у тебя дела? — Нормально, — пожал плечами Олег, подув на карбонару. — Времени на всё хватает? — Я умею его распределять и выстраивать график, так что да, — зелёные глаза поймали чужой безотрывный взгляд, — Саш, ты сегодня какой-то странный. К чему все эти вопросы? Как будто не знаешь, о чём поговорить. Время у меня, конечно, есть, но тратить сегодняшний день на тебя одного, извини уж, желания особо нет. — Я не могу поинтересоваться делами своего младшего брата? — наигранно обиженным тоном произнёс Александр. — Нет, не тот случай. — Покачал головой младший. — Ты всегда так делаешь — говоришь о чём-то отстранённом и простом, когда хочешь поднять неудобную для себя тему. Просто пытаешься отсрочить что-то важное, хотя в итоге сказать всё равно придётся. И ты это понимаешь, но всё равно тянешь, мучая и себя и меня пустым трёпом. Я за столько лет уже выучил эту схему. — Олег выжидающе посмотрел на брата, — Ну что, до ночи так сидеть собираешься, или перейдём к сути? Зачем звал? Александр выпустил вилку из рук, вздохнул и легонько забарабанил пальцами по столу. — Олег, ты же знаешь, что несмотря на все слова, замечания и поучения, я считаю тебя очень талантливым практиком? — Я себя тоже таковым считаю, — кивнул младший, — к чему ты клонишь? — Думаю, ты уже состоявшийся профессионал. Я решил, что… тебе нужно выходить на соответствующий уровень. В битве ты уже всё всем доказал, можно взяться и за сложные дела без камер. Есть много людей, которые не просто хотят приворожить чужого мужа или узнать, скоро ли они получат повышение. Ты явно готов работать с более сложными запросами, — Александр вещал будто свысока, привычно ставя себя в позицию более мудрого и знающего человека, что транслировал и его тон, и взгляд. — Я и так работаю с чем-то более интересным, чем карточный расклад на карьерную лестницу, — возразил собеседник. — Знаю. Я о более запутанных случаях. Про такое, с чем к тебе не обращаются. Олег театрально закатил глаза, наглядно демонстрируя эмоцию «Начинается…» — Послушай. Я говорю об этом не чтобы показать, что мне в проблемных и серьёзных вопросах доверяют больше. Хотя это действительно так, — по-доброму ухмыльнулся Александр. — Саш, у меня за годы частной практики чего только не было. Не надо принимать меня за… — Я хочу, чтобы ты взялся за серьёзное дело с серьёзными людьми. Заплатят хорошо. Важно сделать всё красиво и точно, заказчики — люди со связями. Может, ты после этого даже машину поменяешь. — Моя машина меня вполне устраивает. — Ну тогда купишь себе что-нибудь, не знаю. Такие деньги явно не лишние. — Чего же тогда сам не возьмёшь? — выгнул бровь младший. — Хочу тебе подкинуть. У меня всего достаточно, а отказываться некрасиво. Есть несколько важных заказов… — Подожди-подожди, — Олег поднял руку, останавливая брата, — хочешь спихнуть на меня свою работу? — Не спихнуть, а поделиться. И не всю, а только часть, — парировал старший. — Поделиться серьёзными заказами, с которыми способен справиться только сильный практик. И заказы эти от серьёзных людей, которые… Если что не так и голову оторвать могут, поэтому ошибаться нельзя, — настороженно подытожил Олег, — Са-а-аш… — Я в тебя верю, Олеж. Благодарить не стоит, — бодро отозвался тот, подхватив очередную порцию уже остывшей пасты. — У тебя опять проблемы с контролем способностей? — серьёзным, со стальными нотками тоном продолжил младший медиум. Александр поднял на брата спокойный взгляд синих глаз. Старший сидел расслабленно. Ничто в позе, интонациях голоса или жестах не выдавало напряжения. Но оно было. И его брат явно смог распознать это состояние, так быстро раскусив истинные мотивы сделанного ему щедрого предложения. Соскочить с прямого вопроса явно не получится, а врать, глядя в глаза, не хотелось. Но и правды ему знать точно нельзя. Можно лишь приоткрыть завесу, частично поделиться выборочной информацией. Олег ни в коем случае не должен почувствовать слабость. Старший брат должен оставаться для него примером для подражания. Образцом стойкости, силы и непоколебимости в любых ситуациях. Даже если на самом деле весь этот набор в данный момент не имеет к состоянию медиума никакого отношения, хотя бы видимость сохраняться должна. — У меня всё под контролем, — парировал Александр. Олег как-то странно посмотрел, затем опустил руку в карман и протянул брату сжатый кулак. — Что у меня в руке? — Фантик? — Саш, я серьёзно. Почувствуй и скажи мне, что я держу. Старший усмехнулся, весело глядя в серьёзные зелёные глаза. Волосы обрамляли овал лица брата, добавляя теней. Олег выглядел крайне сосредоточенным и обеспокоенным. Александр подумал, что девочкам бы точно понравилось такое отношение со стороны младшего Шепса. Увидев подобный взгляд в свою сторону, они бы в ту же секунду растеклись перед ним лужицей, пребывая в неописуемом восторге от наглядного проявления заботы и заинтересованности в их состоянии. Только вот, к сожалению для Олега, на его старшего брата такие фокусы не работали. — Может, резинка для волос? Тебе бы не помешало. — Он быстрым движением раскрыл чужие пальцы, обнаружив там монетку. — И давно ты стал таскать с собой мелочь? А говоришь ещё, что деньги не нужны. — Ты даже не попытался, — с тенью разочарования констатировал Олег. — Не нужно доказывать свою состоятельность мелкими фокусами, если ты способен заставить мертвеца за чужой спиной заговорить, — развёл руками Александр. — А ты сейчас способен? — скептически прилетело в ответ. Александр уронил взгляд в тарелку, сделал вид, что старательно ищет что-то на её дне при помощи вилки. — От работы ты отказываешься, как я понял, — попытался перевести тему старший. — Ты серьёзно? На прошлой неделе всё было нормально, испытание прошло отлично. Все твои трудности будто испарились, я даже удивился. Что опять случилось? — Мне просто нужно больше передышек. Хотя бы сейчас. И если ты, как я попросил, возьмёшь на себя часть работы, это здорово поможет. — А как ты справился в прошлый раз? — Был один способ, — нехотя выдал Александр. — Так сделай то же самое, — пожал плечами Олег, — помогло же. — Это… Слишком сложно объяснить, но так не получится. Я не хочу. — Почему? — Что за допрос ты устроил? — синие глаза негодующе уставились на собеседника, — Просто ответь, сможешь помочь с нагрузкой или нет. Больше я у тебя ничего не спрашиваю, тем более не советуюсь. — Если я сделаю то, что ты просишь, это ведь точно поможет справиться? Ты можешь быть уверен, что подобное делегирование не превратится в постоянную практику? — серьёзно поинтересовался Олег, проигнорировав агрессию в чужом тоне. — Я в состоянии решить свои проблемы, — отчеканил Александр. — Хорошо, — мягко согласился младший, — Можешь отправить ко мне… кого и сколько посчитаешь нужным. Хоть всех. Я найду место в графике. Надеюсь, это поможет тебе разобраться с трудностями. — Всю информацию скину сообщением, — благодарно ответил старший Шепс, смягчившись.

***

Тлеющая сигарета мерцала оранжевым огоньком и осыпалась безжизненным пеплом, ударяясь о подушечку указательного пальца. Это уже третья за последние десять минут. Александр стоял, оперевшись на перила балкона. Прохладные порывы ветра переодически трепали волосы и слегка охлаждали кожу вечерней свежестью. Чёрная прядь частично загородила обзор, встрепенувшись от очередного порыва, но Шепс не обратил на это внимания. Ему абсолютно не был интересен пейзаж предзакатной Москвы со всей её суетой, вечной спешкой, пробками и напускной роскошью. Всё это было где-то там, далеко, в бетонных лофтах, душных офисах, коммерческих студиях, на кольцевых дорогах. Наверняка в эту самую минуту у многих, многих людей есть важные проблемы, кажущиеся им самыми масштабными во вселенной: у кого-то горит бизнес, кто-то нервно стоит в пробке, опаздывая на важную встречу, от которой зависит карьера, а другие в сотый раз составляют скучный отчёт, проклиная работу, невыносимое начальство, а заодно и свою скучную серую жизнь, изменить которую не хватает воли. Для них верхом счастья было бы улучить хотя бы час спокойствия, чтобы вот так, без спешки, молча посмотреть вдаль, дыша свежим воздухом. Они точно оценили бы этот момент, наслаждаясь тишиной и свободой. Их непременно зачаровал бы раскинувшийся пейзаж ярких многоэтажек, переливающихся разноцветными огоньками пробок и пожелтевшего неба над мегаполисом. А Александр стоял рядом с открытой настежь створкой застеклённого балкона и смотрел насквозь открывшегося ему вида. Физически он был здесь, но мысли улетели далеко-далеко. Это можно было бы прочитать в затуманенном стеклянном взгляде, только вот читать было некому. Он стоял тут один. В пустой квартире, наедине со своими проблемами. Сегодняшний день прошёл просто отвратительно. В расписании был всего один заказ, ничего сложного. Работать нужно было в привычных условиях — на кладбище. Да и запрос был совершенно простым: девушка хотела поговорить со своим отцом, который умер два года назад. Ей просто нужно было ощутить его присутствие рядом, поговорить о чём-то, в курсе чего был только мёртвый мужчина. Александр буквально стоял напротив нужной могилы. Он видел этого покойника рядом с клиенткой. Но помимо нужного человека медиум видел и других — тех, кого не звал и не хотел слышать. Это сбивало. Чужие голоса без спроса проникли в сознание, от них не получалось отгородиться. Растерянность — вот, что Шепс ощущал. С горем пополам у него получилось донести до девушки хоть какую-то информацию, но отработал он процентов на тридцать от того, как следовало бы. Отца клиентки постоянно перебивали и отвлекали, а под конец сеанса голова просто раскалывалась от гула, создаваемого другими мертвецами. Девушка не была в восторге, но всё же получила то, за чем обратилась. А вот впечатления самого Шепса от своей работы были совершенно неутешительными. А ведь он старался, как мог. Десять дней назад всё было в порядке. Он слушал похвалу от соперников, принимал заслуженно высокие оценки от наблюдателей. И в тот же день Александр испугался. Его пробрал абсолютный, дикий ужас, пробежавший волной мурашек по спине и обдавший холодом, кажется, саму душу. Слушать овации за прекрасно выполнение работу всегда приятно. Медиум прекрасно знал, на что он способен, знал что достоин этого. За годы практики и изучения эзотерики он приобрёл уверенность и силы разобраться с чем угодно — никакое испытание не могло поставить его в ступор или заставить сомневаться в собственных возможностях. Вот и в этот раз всё было блестяще. Прохождение без единой помарки — не что-то из ряда вон, а практически стандарт. Был ли он способен на это без посторонней помощи пару лет назад? Безусловно. А сейчас? Стоило Шепсу покинуть съёмочную площадку, перешагнув порог готзала, в голове возникла навязчивая и слишком громкая мысль, заглушить которую не представлялось возможным никакими усилиями. Достоин ли он всех этих лавров единолично? Александр использовал свои знания, свои силы, но смог бы он сделать это в полном объёме без Краснова? Что он представляет из себя как практик на данный момент? В голове каким-то тревожным фоном мелькало осознание, что как самостоятельная единица он не смог бы показать такой уровень прохождения. Эту мысль тут же перебила другая: откуда у него столько сомнений в себе? И почему он чувствует себя таким уязвимым без того, кого недавно даже не брал в расчёт? Внутри проснулась паника. За ней в секунду последовала щемящая обида на самого себя за то, что не смог справиться. Следом пришла злость. На мучащие его недавно чужие голоса, которые каждый раз пытались достучаться до его сознания во время работы на кладбище, на фантомов, которые отказывались говорить или вовсе его не слышали, на ночные кошмары, истощающие не только физически, но и психологически, на собственное бессилие против всех этих обстоятельств и на то, что всё это подтолкнуло его к необдуманным и неосторожным действиям. Он не просто открылся Краснову, он признал его превосходство. Позволил увидеть себя уязвимым конкуренту, практически чужому человеку. Пришёл на чужую территорию, слепо доверился чужому ритуалу. Да, после этого стало лучше, но где были гарантии, что так произойдёт? О чём он только думал? Лишь о том, чтобы стало легче. Любыми способами. Если бы Олег выкинул что-то подобное, он быстро вставил бы ему мозги. Потому что нельзя поступать настолько легкомысленно. Нельзя полагаться на кого-то, кроме себя — сам Александр руководствовался этим принципом всю жизнь, рассчитывая исключительно на свои силы, свои инструменты и свои знания. А сейчас, в критической ситуации, медиум нарушил собственную установку. Там, в коридоре, он решил, что справится. Шепсу стало лучше, значит, есть время всё спокойно обдумать и понять, как восстановиться. Сколько — неизвестно. Важно лишь, что теперь оно в его распоряжении. Он был благодарен Артёму. За реальную помощь, за хорошую оценку. Но Александр решил, что тот случай был слабостью. Глядя на блеснувшие в полутьме коридора карие глаза, он думал, что справится и без их обладателя. Внушал себе, что сможет. Что помощь Краснова на самом деле разовая акция, и больше Шепс в услугах конкурента не нуждается. Несмотря на то, что Артём тогда даже предлагал продолжить, медиум сделал выбор в пользу своей гордости. Хотя и помнил, как вампир рассказывал, что нужны более сильные ритуалы, ещё тогда, в квартире, пояснил, что одного раза не хватит. Почему Александр ему не поверил? Краснов же действиями доказал, что знает, о чём говорит. Но Шепс решил разорвать эту хрупкую связь, зачатки взаимопонимания, образовавшиеся между ними. Вампир, судя по реакции, воспринял это довольно близко. Его последний взгляд — взгляд человека, который решил что-то для себя. Артём справится без него, но справится ли Александр? В тот момент хотелось верить, что да. Идиот. Сам он не справился. Способности вновь начали постепенно угасать, некоторые возможности работы отпадали, а собственные инструменты порой отказывались выполнять прямые функции. Что-то простое он ещё мог сделать — понять, жив ли человек по фотографии, найти хозяина по личной вещи, призвать и упокоить душу… Но нечто более сложное и узконаправленное не давалось. Осечка за осечкой — на некоторых приёмах было стыдно смотреть в глаза клиентам. Прямо как сегодня. Вчера снимали очередной выпуск в готзале. Испытание пришлось оценивать исключительно интуитивно — понять, в чём действительно заключается суть проблемы через экран у него не вышло. Ни под камерами, ни во время перерывов, Артём не пересекался с медиумом. Даже взгляд его поймать не удавалось — во время выставления оценок он смотрел исключительно на отработавшую тройку, а когда запись выключалась — скрывался за дверью собственной гримёрки в чьей-нибудь компании. Удивительно, но даже когда рабочий день был закончен, он покинул павильон не один, а с Якубович, которая очень увлечённо что-то ему рассказывала. Наверно, обсуждала ту пятёрку, которую они на пару влепили Олегу, аргументируя её тем, что это очень достойная оценка его испытания. «У меня, например, весь школьный аттестат в таких. Не вижу в этом балле ничего оскорбительного» — язвительно прозвучало в голове голосом Краснова. Ему не понравилась ни версия младшего Шепса, ни его поведение на испытании. Ольга радостно поддержала Артёма, особенно в недовольстве касательно излишней тактильности в отношении наблюдателей. «Олег, если бы я столько людей в себя постоянно впускала, меня бы по-другому называли. Одни и те же фокусы каждый раз!» — смаковала каждое слово любовная ведьма. Губы невольно искривились в грустной полуулыбке. Тактильность — это часть их работы. Вселение чужой души в собственное тело — тоже. Но сейчас Александр, скорее всего, не сможет исполнить оба этих трюка. Его будто не слушается его собственная сила. А вот Олег мог. И не важно, сколько он за это получил — старший брат всё равно в таких ситуациях выровняет средний балл десяткой. На которую Олег, безусловно, наработал. Сам. Без чьей-либо помощи. Жизнь — коварная шутка. Рушит все установки, принципы и ломает внутреннее сопротивление. Александр втянул горький дым, выдохнул сквозь стиснутые зубы и прошептал в вечернюю тишину: — Скотство. Остатки сигареты одним движением были с остервенением потушены о перила и отправлены в пепельницу. Шепс прикрыл глаза и вздохнул. Нужно действовать. Раз уж решил переступить через себя, то сделать это нужно красиво. Не унижаясь, но и не показывая открытой неприязни, как до этого. Кто-то когда-то говорил ему, что признать свои ошибки может только сильный человек. Шепс считал себя сильным. Он разблокировал телефон, вверху списка отыскал нужный контакт и нажал кнопку вызова. Из динамика раздались длинные гудки, затем роботизированный голос оповестил о том, что абонент не отвечает. Что ж, сдаваться Александр не привык. После десятой неудачной попытки выйти на контакт, он решил написать сообщение: «Артём, нужно поговорить. Перезвони, как сможешь» Подумав ещё немного, добавил: «Извини, если задел. Я всё ещё благодарен за помощь» Доставлено, но не прочитано. Александр выключил телефон и отложил его в сторону. Сейчас он всё равно бессилен, а если сверлить взглядом чат — Краснов быстрее не ответит. Интересно, Артём так ополчился на Олега из-за той ситуации в коридоре? Вроде как он разделял Шепсов и видел в каждом отдельную личность. Было бы странно перекладывать какие-либо эмоции от общения со старшим братом на младшего. Хотя с чего Александр решил, что это так? Он же совершенно не знает Краснова. Понятия не имеет, что у него в голове, что он думает о других участниках и чем руководствуется в своих действиях. Даже мотивы вампира в оказании помощи с проблемами медиума оставались загадкой, чего уж говорить об остальных вещах. Но сейчас Шепс понимал, что эта помощь ему действительно необходима. Нельзя пренебрегать возможностью вылечиться, когда знаешь лекарство. Нельзя бить себя по рукам. Даже если не нравится горький вкус антидота, всегда можно потерпеть ради результата. А результат от помощи Артёма был. Шепс бросил взгляд на часы. Прошло уже полчаса. В телефоне — ни одного уведомления. Статус отправленных сообщений не изменился, хотя мессенджер любезно сообщил, что Артём был в сети двадцать минут назад. Хмыкнув, медиум сделал ещё три попытки дозвониться — без результатов. Ничего страшного. Адрес у него есть, и если Краснов специально игнорирует настойчивые попытки связаться с ним, медиум не против наведаться в гости. Ещё не ночь, хотя время близится к восьми. Есть риск не застать вампира дома, если он уехал куда-то на ужин. Даже если так, Шепс подождёт. Если надо — у подъезда пару часиков постоит, но не уйдёт, пока не встретися взглядом с тёмными карими глазами.

***

Александр нажал кнопку дверного звонка и прислушался к звукам за дверью. Тишина. Даже самой мелодии, оповещающей о визите, не было слышно. Либо в квартире такая хорошая звукоизоляция, либо звонок сломан. Немного постояв у двери, Шепс повторил попытку, на этот раз не убирая палец со звонка. Он настойчиво вжимал и отпускал кнопку — больше нервное, нежели специальное. Убрать руку с измученного звонка медиум решился только когда услышал лязг на уровне замка. Дверь наконец открылась, но не до конца — короткая цепочка не позволяла увеличить открывшийся проём. На пороге стоял Артём, уже не в штанах и футболке, а в действительно домашней одежде: красный шёлковый халат не скрывал достоинств чужой фигуры — видимо, Краснову было комфортно всегда ходить с полураскрытым торсом. Даже дома, где никто не способен этого оценить. — Александр? Что Вы здесь делаете? — вампир непонимающе выглянул на лестничную площадку. Тон был удивлённым и наигранно-отстранённым. Взгляд — подчёркнуто безразличным. Он даже не пробежался по Александру, как делал это обычно. Вампир смотрел исключительно прямо, но не в глаза, даже не пытаясь поймать взгляд собеседника. Делал всё, чтобы показать отсутствие заинтересованности. — Привет, — Александр заглянул в статичные карие глаза, беря эту инициативу на себя, — можно войти? Хочу с тобой поговорить. — Нельзя, — равнодушно произнёс Краснов, — у меня свои дела и планы. — Я не займу много времени. — Говорите. Тон вампира был неизменным — никакой демонстрации заинтересованности. Даже мимика не выдавала абсолютно ничего. Ноль эмоций. Шепс точно помнил, что раньше при виде него Краснов оживлялся, часто сам проявлял инициативу и всегда старался поддеть, зацепить чем-то. Ему было интересно чужое проявление чувств. А ещё Александр отлично помнил огонёк, который вспыхивал в чужих глазах во время их диалогов. Сейчас же он не мог уловить в чужом взгляде и тени того ребячества. Ничего. Абсолютная пустота. Будто напротив стоит не живой человек, а робот. — Артём, если тебе была неприятна та ситуация в коридоре или мои слова показались слишком резкими, я прошу за это прощения, — Александр сложил руки на груди, старательно изображая спокойствие. — Не надо извиняться. Вы сделали то, что посчитали нужным и как посчитали нужным. На тот момент Вы сочли это правильным, так зачем брать свои слова назад? — Я боюсь, что ты их неправильно понял. — Когда Вы разговариваете, то расставляете слова в предложения и придаёте им эмоциональную окраску именно для того, чтобы корректно донести информацию до собеседника. Вы же взрослый человек и понимаете, как сформулировать именно то, что имеете в виду. Отсутствие какой-либо реакции начало раздражать. А канцеляризмы и нарочито научно, неестественно составленные конструкции предложений, хоть иногда и мелькали в обыденной речи вампира, звучали издевательски. Слишком отстранённо. Причём пользовался он этим, как Шепс подметил, чаще всего именно в конфликтных ситуациях. Так что Краснову точно неприятно — теперь это очевидный факт. И задело его это, видимо, довольно сильно, раз он решил общаться так, даже не на «ты» а на «вы». — Ты обиделся? — прямо поинтересовался медиум, надеясь услышать такой же прямой ответ. — Нет. Как можно обижаться на слова другого человека, который просто обозначает свою позицию? Я принял к сведению то, что услышал и теперь буду действовать, исходя из этой информации. Бурлящее внутри раздражение накатило с новой силой. Негодование от такого поведения собеседника распирало изнутри, и Александр был готов взорваться. Хотелось схватить Артёма, смять в руках шёлковую ткань и встряхнуть его как следует. Пусть разговаривает по-человечески. Разве не он всегда был сторонником такого способа решения проблем? Не он призывал всех к адекватному поведению в конфликтных ситуациях? Единственный, кто всегда знал, как грамотно парировать нападки, издевательства и ехидные комментарии в свою сторону — так, чтобы это не было ответным оскорблением. Даже у самого Александра такое не всегда получалось. А сейчас Артём, глядя ему в глаза, демонстративно холодно даёт понять, что Шепс перечеркнул тот хрупкий контакт, установившийся между ними. Видимо, после этого для вампира они стали ещё более чужими людьми, чем были. Но Артём ведь сам начал всё это. Почему сейчас не хочет пойти навстречу? Шепсу было тяжело признавать, но раздражение появилось из-за того, что он отчаянно хотел вернуть их начавшее налаживаться общение. Но не выходило. Он вдруг понял, что инициативность Артёма, его внимание и готовность тратить время на такого же, как и он сам для медиума, малознакомого человека, его методы и энергетика, странный изучающий взгляд — всё это не хотелось терять одномоментно. А по чужому решению расставаться с таким интересным набором хотелось ещё меньше. Артём будто испытывал нервную систему собеседника на прочность. Но куда делась его собственная деловитость и тактичность? Выражение лица Краснова ни разу не изменилось с того момента, как он открыл дверь. — У Вас всё? Если да, то я пойду, — оборвал повисшую тишину вампир. — Почему ты так разговариваешь? — не выдержал Александр. — А как я должен разговаривать с моим конкурентом, который пришёл ко мне домой под вечер без предупреждения? — Я не смог тебе дозвониться! — уже эмоциональнее выпалил медиум. — Зачем Вы мне звонили? — Всё также без ярких интонаций поинтересовался Артём. Точнее интереса в этом вопросе не было. Ни грамма. Звучало это риторически — так, будто Краснов даёт собеседнику повод для размышлений. — Ты меня заблокировал? — повысив тон, Александр схватился за перегораживающую дверной проём цепочку. — А почему Вы так со мной разговариваете? Это неуважительно. Я сейчас закрою дверь, — вампир покосился на сжимающие металл ладони Шепса. Александр стиснул зубы, закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и привести эмоции в порядок. Хотя бы на время. Затем убрал руки от двери и примирительно поднял их вверх. — Артём, извини за то, что был груб с тобой. Я неоднократно говорил, что очень благодарен за ритуал. Прекрати этот сюр, прошу тебя. Давай поговорим как нормальные люди. — Я и так разговариваю с Вами, как с нормальным человеком. Уделяю своё время, хотя не обязан. Мог бы просто не открывать и заниматься своими делами, которых у меня полно. Но нет, я стою здесь и выслушиваю какие-то обвинения в свой адрес. Что Вы хотите от меня услышать? Зачем Вы пришли? — Я признал, что не прав. Ты мне нужен — это хотел услышать? Хорошо, говорю об этом открыто, мне не жалко. Доволен? — вновь разошёлся Александр. — Мне не нужны от Вас никакие извинения. Особенно такие, которые звучат, как обвинение, — пренебрежительно ответил Краснов. Наконец-то хоть какая-то новая нотка в голосе. Но это нежелание перемирия… Стало даже обидно. Чего Артём добивался? Бессильная злость растворилась, не найдя выхода. Её сменило непонимание и растерянность. — Мы можем обращаться друг к другу на «ты», как раньше? — медиум поджал губы, не скрывая своего настроения. — Зачем мне отказываться от формального обращения в отношении человека, который меня не уважает? Ни моё время, ни мою помощь, ни мои интересы. Ты приходишь сюда с мыслью, что я обязан вести себя так, как удобно тебе. А почему я должен тебе помогать? Ты подумал об этом? — Краснов наконец оживился, перестав изображать статую. — У тебя ведь были и личные мотивы, ты сам говорил, когда предлагал, — выдал Шепс первое, что пришло в голову. — Сейчас всё изменилось. Готов поспорить, ты ни на секунду не задумался, что я могу отказать. Для тебя это как само собой разумеющееся, ты даже извиняешься с подачей, что это нужно исключительно мне, а не из-за того, что чувствуешь вину и раскаиваешься. — Артём наклонился ближе, вкрадчиво подытожив, — Помощи не требуют, Александр. Её просят. Краснов подался назад, и дверь перед Шепсом закрылась так стремительно, что если бы он моргнул, то не засёк бы этот момент. Александр развернулся спиной к чужой двери, облокотился на неё и сполз прямиком на коврик. Правая рука непроизвольно сжалась в кулак и ударила по двери. Без злости. Скорее от безысходности и собственного бессилия. Он не получил долгожданного противоядия от самой большой проблемы. Но волновало не только это. Где-то внутри его кольнула вина — за то, что он тогда так резко и безжалостно решился оборвать связь с тем, кто помог ему. Единственный, кто смог решить эту проблему, хотя и на время — Артём. Каким же Александр был принципиальным… Хотелось кричать. От бессилия, от осознания, что ему отказал тот, на кого, судя по опыту, можно было положиться в вопросе восстановления состояния. И чего от него хотел Краснов? Каких именно извинений? Таких же, но другим тоном? Он обозначил, что ему не понравилось, и слова вампира были правдой. Медиум ведь действительно даже не задумался над тем, почему соперник, каковым он сам во время их первого личного разговора о проблеме назвал Артёма, должен помогать ему. Шепс согнул колени, притянул их ближе, обнимая, и уткнулся головой в образовавшееся убежище от внешнего мира. Просидев так некоторое время, пока не почувствовал ощутимый холод, Александр встал и обречённо направился домой.

***

Артём закрыл входную дверь, развернулся и опёрся о неё спиной. Восхитительно. Такое непонимание, такая безысходность, такая эмоциональность! О, эта сцена определённо стоила того. Пусть Александр ломает голову, как получить прощение. Пусть бегает перед ним на задних лапках. Пусть мысленно прокручивает этот диалог перед сном десятки раз, чтобы пытаться понять, как лучше было бы ответить на ту или иную реплику. В момент, когда Краснов дёрнул на себя дверь, в синих глазах даже мелькнуло отчаяние. Просто замечательно. Эмоционально медиум был на крючке, как рыбка, проглотившая наживку. Больше всего интригует, как именно он будет выпрашивать прощение. Что придумает, какие выводы сделает. В том, что Александр прибежит к нему ещё раз, Артём не сомневался. Он уже позаботился об этом. В конце концов, Шепс сам вручил ему прекрасную возможность для работы над его способностями. Безысходность толкает людей на самые отчаянные меры и делает их неосмотрительными — факт, проверенный вампиром не один раз. И он воспользуется этим по полной. Тяжело было не сорваться, когда Александр стоял на его пороге. Такой вымотанный, наступивший себе на горло во второй раз. Когда он признал правоту Краснова, согласившись на ритуал, это было только первым шагом. Сейчас же так просто Шепс ничего не получит. Пусть ценит, пусть прикладывает усилия. Чем больше он постарается — тем лучше. Эти яркие глаза, этот бархатный голос… Губы вампира сами собой растянулись в улыбке. Минуту назад он обладал над медиумом властью. Каждое слово, слетевшее с губ Краснова, влияло на собеседника, вызывало в нём отклик, вынуждало подбирать и менять линию поведения. Именно то, что нужно. Артём всеми силами одёргивал себя от того, чтобы прикоснуться к гостю, пустить его к себе на кухню и под предлогом срочной энергетической помощи наконец попробовать его кровь. Но это означало бы сорвать план. Не дождаться нужные эмоции, не преподать медиуму урок. Он должен понимать, что нельзя просто прибежать к Краснову в любой момент и получить поддержку. Нет. Лояльность Артёма — это привилегия, которую нужно заслужить. Вампир оттолкнулся от поверхности двери и зашёл в гостиную. Там, в одном из отделений рабочего стола, плотно завёрнутое в чёрную ткань лежало то самое зеркало, которое некоторое время назад использовалось в работе с Александром. Только вот теперь в нём не получилось бы разглядеть отражение — стеклянную поверхность покрывали восковые капли и подтёки, в некоторых местах чернела копоть от обдавшего зеркало дыма. Оно не было разбито, хотя отслужило своё, успев поучаствовать сразу в двух разных ритуалах.