Вспышки света

Сигарета дотлела до фильтра, Нил Джостен сделал последнюю затяжку. Никотин, ставший неотъемлемой частью его жизни в бегах, успокаивал возбужденный новой дозой таблеток мозг. Он не пробуждал никаких воспоминаний о его матери, но оно и к лучшему. Нил курил вишнёвые сигареты, которые, в отличие от материнских ментоловых, его не раздражали, и сидел на трибунах, наблюдая, как поле для экси превращается в очередное футбольное, и не чувствовал ничего кроме наркотического веселья и расплывающихся мыслей. Милпортская команда проиграла, и ему было насрать. - Твои родители снова не приехали? Я думал в этот раз они появятся. Эрнандес подошёл к нему со спины, и Нил, даже слыша его знакомые шаги, дёрнулся: инстинкт бежать не перекроешь одним спокойным годом. Иногда Нил сомневался, сможет ли вообще когда-нибудь от него избавиться. - Я же говорил вам, им абсолютно на меня насрать. А если бы я лез к ним с приглашениями, мать бы сгорела от ярости, а отец, что ж, наверное, убил бы меня. Джостен рассмеялся, а Эрнандес - о, глупый, наивный Эрнандес, - и не подозревал, что все сказанное чистейшая правда. Кроме, может быть, того, что им плевать. О, Нил всё бы отдал, чтобы им было на него насрать. Хотя у Малкольмов тогда были бы полностью развязаны руки, но не то чтобы их что-то сильно сдерживало и раньше. - Но я думал хотя бы в этот раз они сделают исключение. - Кто ж знал, что этот матч будет последним. Ничего интересного они, в любом случае, не пропустили. Они молчали. Нил достал новую сигарету под осуждающим взглядом Эрнандеса и выдохнул дым от первой затяжки ему в лицо, наблюдая, как тот кашляет, он думал, сможет ли сдохнуть хотя бы от рака лёгких? Нет, это было бы слишком просто. Если уж он не умер в подвале, от рук шавок отца, от перерезанных вен - он пытался с восьми лет, - от избиений матери, от ранений и происшествия в Сиэтле, от передоза таблетками или множества попыток суицида после, то умереть от рака легких было бы чёртовой шуткой, приятной, но до ужаса ироничной. - К тебе тут кое-кто пришёл. Первой, вбитой, а не его собственной реакцией, было сорваться и бежать так далеко, как только он сможет. Самому Нилу, если под таблетками и массивами психологических травм от него хоть что-то осталось, было плевать. Если это люди отца, то бежать поздно, да и надо ли? Смерть, даже мучительная, не была проблемой, напротив, она была желанна. А если не они, то, что ж, ему плевать. Он лениво перевел взгляд на мужчину в дверном проёме и не узнал его. - Я вас не знаю, - констатировал Нил, разочарованно выдыхая. - Наверное. Он вряд ли смог бы сказать наверняка, его память постоянно подводила его, вероятно из-за рассеянности от наркотиков или из-за их длительного приёма, отказываясь запоминать мелочи, важные и нет, что было большой проблемой в бегах, часто обеспечивающей новые синяки и вырванные клоки волос от матери. Он мог забыть всё, что угодно, кроме его персональных кошмаров. Каждое убийство, каждый труп, каждую свою травму и каждый акт насилия в свою сторону он помнил до мельчайших подробностей, вплоть до положения предметов в комнате. Это было ненормально, это было травмирующе, это сводило его с ума. Его мозг, кажется, издевался над ним, обычно, у большинства нормальных людей такие воспоминания блокировались, как наиболее ужасные и травмирующие. Но Нил никогда не был нормальным, как не был и Натаниэль, Алекс, Стефан, Крис и все остальные, чьих имён он даже не помнил. Это было чёртово проклятье. - Он из университета. Приехал посмотреть, как ты играешь. - Серьёзно? Из всех мест, где можно набирать игроков, вы прибыли в Милпорт? Старик, его даже на картах нет, - Нил захихикал. Мужчина, одетый в растянутую майку алкоголичку, крупного телосложения, с частично седыми висками, энтическими татуировками, покрывавшими сильные руки, и пристальными карими глазами, кажется, неудивленный его странностями в виде наркотической ухмылки, общей возбужденности и развязного поведения, лишь приподнял бровь. Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и поднялся. – Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. – Очень приятно, тренер, что вы спросили, хочу ли я этого. – Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, - Эрнандес проигнорировал реплику Нила, - но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, они постараются приехать на игру? – Неа, я не говорил, это было то, что вы хотели услышать, но вы могли бы их подождать, думаю, в следующем столетии они доберутся сюда, - Нил сыпал сарказмом, когда на самом деле был взбешён тем, что на его мнение опять наплевали, что его опять не услышали. Впрочем, не впервой, да? – Я больше не могу ждать. – Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. – Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты еще не определился с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе – команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моем распоряжении. Технические трудности, сказал этот человек - Уаймак? - по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалось самоубийство, которое совершила Джейни Биггз? Смолли? Не важно. Джостен завидовал девчонке и запомнил репортаж лишь поэтому, впрочем, вряд ли надолго. Кажется, он ещё слышал, что такое событие "типично для Лисов". Лисы из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: тренер Уаймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из Лисьей норы некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Уаймака представляли собой группу изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) Лисы значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили – все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, – однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ – Комитет по регламенту экси. Нил не был от них в восторге, но его интересовали их психологические травмы: были ли они хоть на долю похожими на Нила? Смог бы он вписаться хоть туда или опять был бы ненормальным? Хотя по правде, интерес, маленький, как тлеющий костёр, был вызван исключительно таблетками, ведь самому Нилу не хотелось быть нормальным, не хотелось куда-то вписаться, ему было плевать или он убеждал себя в этом. А потом к команде присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для Лисов это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Нила – причиной, по которой для него могло быть опасным, но жутко захватывающим, пребывание в Лисах. - Технические трудности, да? Как мило вы отзываетесь о милашке Джейни, тренер Уаймак? - Дэвид Ваймак, - поправил его тот, протягивая папку. - Значит, видел репортаж, да? Ребёнок, я тороплюсь, подписывай контракт и разойдёмся до июня. На обложке черным маркером были жирно выведены имя и фамилия Нила. Он не собирался ее открывать. Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель Нил окончит школу, а дальше он не знает, что будет делать, но вступление в университетскую команду? Звучит, как самоубийство. Нил ухмыльнулся, уже зная, какое примет решение, но, собираясь помучать тренера. - Нет, нет и еще раз нет, - Нил вскочил, решая, что мужчине не помешает побегать перед тем, как он великодушно даст согласие, и рванул к раздевалке. Забежав туда, он мгновенно понял, что не один, на рефлексах перехватил летящую в него клюшку, и через секунду уже прижимал напавшего к шкафчикам, сильно впечатав того головой в железо. - Не советую нарываться, - он еще раз толкнул низкого блондина, хихикнув тому в лицо, и застыл: глаза напротив него были подёрнуты дымкой наркотиков, о чем ясно говорили расширенные зрачки, но его привлекло не это. При виде этого человека мир вспыхнул, но не наркотическим приторно ярким светом, которым раздражал постоянно, а мягким и тёплым, какой в детстве горел над его кроватью, когда Натаниэль, в редкие моменты, читал одолженные у Кевина сказки. Вдруг стало так спокойно и безмятежно, что Нил вздрогнул, когда наткнулся на карие, почти медовые, глаза, что смотрели на Джостена взглядом, который он долгое время видел у себя в зеркале. Это были глаза человека, который много пережил, человека, который был пуст, человека, который прятался за маской отчуждения. Под наркотическим блеском, Нил увидел такой же мёртвый взгляд и призраков прошлого. Он отпрянул, зная, что им, Эндрю Миньярдом, заминка не была не замечена. Он смотрел во внимательные глаза еще пару секунд и решил, что это будет интересно. Наконец, Нил отвёл взгляд, натыкаясь на Кевина Дэя. - Вау, какая приятная неожиданность. В голосе Нила отчетливо был слышен сарказм, но Кевин, такой знакомый и забытый, не повел и бровью. Они не виделись восемь лет, и Дэй изменился во всём и остался таким же, тоже во всём. Те же зелёные глаза, черные волосы, в которые Натаниэль впутывал пальцы, когда мальчик лежал у него на коленях и читал книги по истории, и двойка на скуле. В детстве они с Рико рисовали цифры маркером, теперь же это стало полноценной татуировкой. Нил как-то тоже получил рисунок, но когда отец увидел тройку на скуле, он не появлялся на корте две недели, потому что Натан изрезал его слишком сильно. Нил отвлекся, и Миньярд, всё-таки впечатал клюшку в его живот, видимо мстя за тёплое приветствие, как раз в тот момент, когда тренера зашли в раздевалку. - А то что? - Эндрю запоздало отвечал на угрозу, но Нил, которого удар застал врасплох, но не заставил и дернуться от боли, - сказывались тренировки с отцом и годы в бегах, - не сразу понял, что Миньярд сказал. Эндрю же остановился, разглядывая его, и, кажется, тоже что-то видел. - Господи, Миньярд, именно поэтому у нас нет приличных людей. - Если бы он был приличным, тренер, вы бы разве стали его вербовать? - губы Эндрю растянулись в настолько похожей наркотической ухмылке, что Нил не смог сдержать смех. - Кажется, он всё-таки сломался, тренер. - Ты в порядке, парень? Нил, все еще смеясь, медленно перевел взгляд на живот, отмечая, что Миньярд, если не сломал, то трещину в ребрах точно оставил. Эндрю, кажется, проследил его взгляд и заинтересованно хмыкнул, заметив кусок бинтов, выглядывающих из-под одежды. Был ли он единственным не слепым человеком в комнате, чтобы это заметить? - Я в порядке, - на это Миньярд рассмеялся. – Господи, Нил, ты как? – подошедший только что, Эрнандес схватил его за локоть. - Тренер, вы когда-нибудь запомните, что я ненавижу, когда меня трогают. - Интересно-интересно, - протянул Миньярд, но был всеми проигнорирован. – Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, – заметил Ваймак, вставая между парнями. Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение. Он вскинул руки – дескать, я что – я ничего, – последний раз сверкнул глазами в сторону Джостена, отсалютовал и удалился. Проводив его взглядом, Ваймак осмотрел Нила. – Я в порядке. Тренер, мне надо идти. Пустите, ну, незаконное удерживание человека карается законом, если вы не знали, - Джостен не собирался в действительности уходить, но откровенно забавлялся, глядя на тренера Лисов. – Мы еще не закончили, – возразил Ваймак. - Нил, послушай, я знаю, что ты не очень любишь экси, но, по моим наблюдениям, тебе становится легче от физических нагрузок, ты же сам это понимаешь, - о, Нил, конечно, понимал. Эрнандес находил его после нескольких панических атак, когда все было не настолько плохо, чтобы браться за лезвие, но достаточно, чтобы загонять себя на поле до изнеможения. Но надо ли оно ему было? Он мог просто всё закончить, а не подписывать пятилетний контракт, который к тому же приведёт к его смерти. Он не смог бы долго оставаться незамеченным людьми отца, играя за университетскую команду. - Нил, почему тебе не попробовать хотя бы на один год? Чёртов старик, Джостен не был способен отказать человеку, единственному кто заботился о нём. Не выгонял ночью со стадиона после панических атак, заваривал чай, давал отлеживаться у себя в кабинете на кресле, не заставлял тренироваться во время ломок, да он даже звал его на праздники в свой дом, потому что видел, что подросток остался бы на них один. Нил махнул Эрнандесу, чтобы тот понял, что он согласен, но вышел из кабинета, чтобы Джостен мог поломать комедию. Эрнандес расшифровал его жест и кивнул, мол, ладно, но не издевайся слишком сильно. – Подожду снаружи. Нил отсалютовал ему. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Джостен сверкнул: – Я уже дал ответ. Тут хоть кто-нибудь слушает моё мнение? – Ты тоже не выслушал меня полностью, – сказал Ваймак. – Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? - Удивите! Кевин Дэй, лучший нападающий экси пришел посмотреть на ничтожного меня, кажется, я не достоин такой чести, - Нил театрально приложил руку ко лбу, - Ваймак, у вас есть время до моей следующей таблетки, а потом у меня запланирован тихий час, и, уж простите, я следую своему расписанию. - Таблетки? Ещё один упоротый? - Кевин наконец подал голос. - О, так Эрнандес вам ничего не сказал? Я пью таблетки, назначенные психиатром, неужто вы не возьмёте меня в команду? Как жаль, - Нил откровенно блефовал, никакого психиатра и в помине не было, да и таблетки не могли повлиять на решение. Миньярд явно сидел на похожих, хоть доза, кажется, и была поменьше. - Нет, он не сказал, но это не будет проблемой; Эндрю тоже принимает препараты. Ты также сможешь воспользоваться услугами университетского психолога. - Нет уж, увольте. - По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера, не читая, – опять запел про экси Кевин. – Твоя анкета – полное убожество, и мне салага в команде не нужен. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть. Салага? Если бы Кевин его узнал, то понял бы, что сведения в анкете – сплошное вранье. Джостен подумал, что ему даже жаль, что Кев не понял, кто он, они были друзьями и одними из немногих вещей для Ната, которые раньше можно было назвать хорошими. А потом его отец разделал на их глазах человека. Что ж, Натаниэль вряд ли остался приятным воспоминанием из детства Кевина. – Так вот в чем дело, – весело произнес Нил. – Только такой инсайд нам и нужен. – На самом деле нам даже на руку, что ты из такой глуши, – заметил Ваймак. – Ни в команде, ни в твоей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом твоя фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся тебя во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности – поэтому до начала сезона в августе ты обязан молчать о том, что вошел в состав Лисов. – Как же вы пожалеете, тренер, от меня много проблем, – сказал он. – От всех Лисов много проблем, уж поверь, – сухо сообщил Ваймак, явно не представляя, насколько Нил отличается от других его игроков. – Еще вопросы или подпишем уже наконец? Нил откровенно тянул время, он ухмылялся и считал точки непонятного происхождения на потолке. Когда Ваймак уже хотел что-то сказать, чтобы поторопить его, он наконец перевёл на него взгляд: - Давайте сюда ваш чёртов контракт, но, запомните, я буду играть тогда, когда захочу, я буду отыгрывать матчи, "не на жизнь, а на смерть", да? Но если у меня ломка, если я плохо себя чувствую, если я просто не хочу, то я не буду тренироваться. Я согласился не потому, что я чертовски люблю экси, а потому что это чуть больше меня развлечёт, чем мое обычное существование, и потому что мамаша будет адски зла. И, тренер, не лезьте в мою жизнь, на корте я ваш, забирайте, а то, что я делаю вне его не ваши чертовы проблемы. Я вас предупредил, - возможно было бы неплохо добавить что-нибудь про то, чтобы к Нилу не прикасались, но всем было все равно на слова, не так ли? Он покажет им неприкосновенность своими ножами и будет надеяться, что дойдёт до них быстро. А если нет, у Лисов может прибавится пару лишних шрамов, церемониться Нил не собирался. Ваймак пробормотал, что-то вроде "Второго Эндрю мне не хватало" и ответил: - Мне платят только за тренерскую работу, все остальное меня не касается. Когда Нил расписался на контракте, не утруждая себя уведомлением о том, что будет играть лишь год, ухмыльнулся недовольному условиями Дэю и собирался уходить, Ваймак остановил его и обернулся к Кевину. – Ждите меня в машине. Кевин собрал бумаги и соскользнул со своего насеста. Эндрю, стоявший за дверью, покинул раздевалку вместе с ним. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на Нила со всей серьезностью. – Хочешь, мы побеседуем с твоими родителями? – предложил он. – Поверьте, они не станут даже слушать вас, – насмешливо сказал Нил. Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью. – Родители тебя бьют? Нил уставился на него в полнейшем недоумении, проступившем лишь из-за наркотиков в организме. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что Джостену не оставалось ничего, кроме как опять съязвить. Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил: – Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес говорит, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя – решил, что ты мне подойдешь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше. – В смысле? – не понял Нил. – Эндрю с братьями на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у нее нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можешь перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван – на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина – нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. Джостен недоуменно взглянул на него: – Зачем это вам? Зачем со мной возиться? Ваймак с минуту молчал. – Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый – главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Нил не раз слышал, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. Нил же чувствовал только презрение, каким глупым надо быть, чтобы добровольно снова и снова обрекать себя на разочарование. На его месте Нил давным-давно бы отказался от Лисов. Выждав короткую паузу, Ваймак спросил: – Так с родителями все-таки проблемы? Для Нила это было неплохим вариантом. А, собственно, какой у него был выбор? Остаться в Милпорте на это время и жить в холодном доме? Раздевалки на лето закрываются, а Нил не хотел спать на полу, хотя и знал, что не сможет уснуть в квартире Ваймака, когда мужчина точно такого же телосложения, как и они, будет за стенкой. Но лучше находится в тепле и на какой-то мебели, чем в заброшенном доме на полу. Так что Нилу оставалось только кивнуть. Он заметил, как что-то промелькнуло в глазах у Ваймака. Это не было жалостью, которую Нил порой улавливал в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть Нилом, как сильно ему не хочется вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе его жизнь, поэтому Нил со злобой продолжал смотреть на него в упор. – Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, – наконец прервал молчание Ваймак. – В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту. - Отличненько, тренер. Может Миньярда? Он мне нравится. – Посмотрим. Оставь бумаги у себя. – Ваймак, явно удивленный симпатией к ударившему Нила человеку, хмыкнул и снова протянул ему папку. – Добро пожаловать в команду. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Нил только насмешливо отсалютовал ему, скопировав Миньярда - его становится подозрительно много - и лениво подумал, что, кажется, его сейчас стошнит прямо на Ваймака. Он дождался, пока тот выйдет и метнулся к туалету, едва успел влететь в кабинку, прежде чем его вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Джостен пытался припомнить, когда он ел что-то в последний раз, но попытки не увенчались успехом. Нил встал и подошёл к зеркалу, разглядывая мертвые глаза под коричневыми линзами и ощупывая посиневшие рёбра, прежде чем выпить еще дозу. - Кажется, я об этом пожалею.