Вспышки света

Чёртовы аэропорты. Нил искренне их ненавидел. Он посещал их уже множество вместе с матерью и, хоть до этого не бывал в Южной Каролине, этот тоже не вызвал у него приятных чувств. Дело было в огромном количестве народа, снующем туда-сюда, и нежелательных касаниях, избежать которые полностью не получалось. Так что аэропорты можно было смело вносить в его собственный рейтинг нелюбимых мест. На первом месте гордо и иронирочно стояли трибуны стадионов, там, посреди толпы громких фанатов чего бы то ни было, Нил ощущал себя еще отвратительнее. Или торговые центры, в которых... Из рассеянного потока мыслей Джостена вырвал внимательный взгляд присланного за ним человека. Один из близнецов Миньярд, с первого взгляда было трудно понять который, так как наркотической ухмылки не наблюдалось, невысокой чёрной фигурой в закрытой одежде, - что было, наверное, странно в жаркий день для остальных, но Джостен выглядел также, так что не ему судить, - выделялся среди громкой разномастной толпы. Он являл собой такое сосредоточение спокойствия с равнодушием, будто смотришь на каменную стену. В этот момент Нил должен был подумать, что это "правильный близнец", как говорили про Аарона Миньярда, но стоило вглядеться в апатичные глаза напротив и сомнений не осталось - перед ним Эндрю. - Нил, - без приветствия начал тот и махнул рукой в сторону, - багаж выдают там. - О, правда? А я и не знал, ты нашел там что-то интересненькое? А мне покажешь? Нил кинул взгляд на свою сумку, а потом обратно на Эндрю - дескать, чего ты ждешь? Это все, что есть. Миньярд невпечатлённо хмыкнул и направился на выход. Южная Коралина встретила почти обжигающим весенним днём, Нилу, одетому в широкий темно-синий лонгслив и чёрные спортивные штаны, жара и вовсе показалась невыносимой. Выходя к перекрёстку, парни почти синхронно закурили, и Нил, абсолютно наплевав на правила дорожного движения и ехавшие на полной скорости машины, начал переходить проезжую часть, думая о том, убьёт ли Эндрю Ваймак, если Джостен таки сдохнет. Перед ним со скрипом остановилось такси, и водитель, опустив стекло, начал покрывать его матом, Нил обернулся, замечая, что Миньярд, не дёрнувшись, идёт на шаг позади , и с притворным удивлением, которое, впрочем, не сыграло из-за наркотиков в крови, медленно показал таксисту средний палец. - Ребячество, - Эндрю с ним поравнялся, но, несмотря на сухой тон, Нил заметил в его глазах насмешливые искры, и мир опять всколыхнул теплым светом. Они приближались к явно дорогой машине, и Джостен лениво подумал, кого нужно было убить за такую. - Сумку в багажник, - Эндрю щёлкнул ключом, и Нил послушно выполнил указание, специально сильно захлопнув дверцу, чем вызвал недовольный прищур карих глаз и сжатие челюсти. Докурив сигареты, Эндрю с Нилом щёлкнули окурками и сели в машину. Двигатель мерно загудел. Миньярд бросил взгляд на Нила; уголок его рта чуть изогнулся в улыбке, но дружелюбием она определенно не отличалась. – Нил Джостен, – произнес он, словно пробуя имя на вкус. – Говоришь, к нам на лето? – Ага. Миньярд включил кондиционер на полную мощность и сдал назад. – Значит, вместе с тобой нас пятеро. Правда, я слыхал, что подселишься ты к тренеру. Ваймак упоминал, что трое братьев – Эндрю, Аарон и Николас – проводят лето в городе, но цифра все равно не сходилась. Нил догадывался, кто пятый. Конечно, этого следовало ожидать, но верить все равно не хотелось, потому что, зная этого экси-фанатика, он заставит их тренироваться летом, впрочем, будет напрочь проигнорирован Джостеном: у него каникулы вообще-то. Нил насмешливо уточнил: – Кевин остался в городе? – Кевин всегда там, где есть поле. Он без тренировок жить не может, – насмешливо бросил Эндрю. – Фанатик, – сказал Нил. Эндрю никак на это не отреагировал, но уголок его губ дрогнул. На выезде с парковки он передал контролерше деньги и, как только шлагбаум поднялся, втопил педаль газа в пол. Автомобиль влетел в общий поток под возмущенные сигналы других машин, и Нил даже не дёрнулся, чтобы пристегнуться. Выехав на трассу, Эндрю искоса взглянул на него: – Ходят слухи, в прошлый раз вы с Кевином не слишком поладили. – Возможно, Королева драмы не была довольна моими условиями, – ответил Нил, рассеянно глядя на проносящиеся за окном пейзажи. – Но, уж прости, мне плевать. – Не-а, не прощу. Я не верю в прощение, к тому же схлестнулся ты не со мной. Ты уже второй новобранец, который послал Кевина на хер. Если бы не его спесь, от такого удара по самолюбию он бы удавился. А он просто разочаровался в интеллектуальных способностях университетских спортсменов. - Наверняка у Эндрю были свои причины, как и у меня, - Нил хлопнул глазками и специально протянул его имя, подыгрывая. Он попытался закинуть ноги на сидение, чтобы еще позлить собеседника. - Ноги убрал. - Но, Ааааарон, у меня болят ребра, ты же так сильно меня ударил, да и к тому же тошнит, а тебя разве нет? - Нил ухмыльнулся, намекая на ломку из-за пропуска таблеток. - Как ты понял? - Эндрю посмотрел на него хмурым взглядом. - У тебя очаровательные глазки, ты знал? - Нил хихикнул. - Почему не пьёшь таблетки? - Не твоё дело. Что ж, это было справедливо. Эндрю крутанул руль и резко перестроился на другую полосу, не удосужившись оценить дорожную обстановку. Сзади сердито загудели. В боковое зеркало Нил заметил, как несколько автомобилей вильнули, чтобы избежать столкновения. – Не жалко будет разбить такую красавицу? – забавляясь, поинтересовался он. – Не бойся сдохнуть, – сказал Эндрю, направляя авто к съезду с четырехполосного шоссе. – А если боишься, тебе не место среди Лисов. – Бояться смерти? - Нил расхохотался. - Да я был бы рад сдохнуть прямо сейчас. - Тогда что ты здесь делаешь? Если хочешь, твою жизнь можно быстро закончить. - Прибереги свои ножи для кого-нибудь другого, - на это Эндрю лишь удивленно поднял бровь, Нил проигнорировал. - Отвечая на твой вопрос, я не знаю, почему я здесь, возможно, вселенная уж очень против моей смерти, возможно, я нашёл интересную загадку, возможно, из-за обещания, а возможно, это просто растянутая попытка суицида. Эндрю действительно был интересной загадкой, просьба Эрнандеса стала обещанием, а вступление в команду, матчи которой крутят по ТВ, - растянутым ожиданием смерти. Не могли же быть люди отца настолько тупы, чтобы не найти его, когда его лицо на экране каждого чайника? - Интересно, - Эндрю перевёл на него взгляд и нахмурился, мир колыхнулся светом, и Нил почувствовал сильное желание разгладить складку между бровями своим пальцем. Что. Это. Блять. Такое. - Пиздец как. Диалог прервался, а Нил продолжал рассматривать блондина, силясь понять, откуда у него такая реакция. Все люди вызывали у него отвращение, так было с детства, до таблеток, так есть и сейчас. Он не терпел прикосновений и искренне ненавидел их. Это не заканчивалось ничем хорошим для него. Но даже зная, что следует за прикосновениями, Нил чувствовал этот порыв. Какого черта? Шрамы, моральные и физические, напоминали ему каждый сраный день о губительности физического контакта, и нещадно жгли тело, поэтому он перекрывал их своими руками в приступах паники. Он резал и резал, чтобы чувствовать только свои пальцы, чувствовать, что это его тело, чувствовать, что это он сам. Не "сладкий", не "куколка", не "малыш", не "красивый, как отец", не "игрушка" и еще куча разных слов, которые впечатались на подкорку мозга так крепко, что их оттуда не вытащить. Он вряд ли вообще мог назваться хоть как-то: он был никем. Натаниэль Веснински - сын своего отца, "куколка" и будущий мясник или ворон, смотря насколько ему повезло бы. Все остальные имена тоже не его: их придумала мать, он их ненавидит и многие даже не помнит. Сейчас он Нил Джостен, и пусть это такая же фальшивка, он хотя бы придумал это имя сам. И будет держаться за него так долго, насколько возможно. - Как в такой маленькой голове умещается так много мыслей, - Эндрю вырвал его из приступа тревоги, и Нил снова начал его рассматривать. - Спроси у моих таблеток. Миньярд промолчал. И всё-таки, что в нем такого? Джостен не мог сказать красив ли он, люди никогда ему не нравились. Эндрю ниже Нила, но у него широкие плечи и под черной одеждой явно хорошо развитая мускулатура. Бледное лицо с мелкими и редкими веснушками. Светлые брови на пару тонов темнее, чем шёлковистые волосы, пряди спадают на лицо и уши, кончики которых немного розовые, или Нилу кажется. Но глаза, да, наверное и вправду они, апатичные и равнодушные, прячут бурю эмоций и что-то ещё. Нил видел такие с шести лет в зеркале, лишь цвет отличался. - Ты пялишься. - Да? Ничего не могу поделать. Ты интересный. Эндрю внимательно посмотрел на него, и, наверное, хотел ещё что-то сказать, но они остановились, и Нил вылетел из машины, незаметно глотая таблетки в попытке прекратить ломку. Всё точно из-за неё: Эндрю не интересен, это просто таблетки, да? Миньярд открыл багажник и, не обернувшись, пошел к группке людей, стоящих у здания. Нил перекинул спортивную сумку через плечо – от ощущения знакомой тяжести легче не стало, а тошнота лишь усилилась, новая доза еще не подействовала – и с силой захлопнул багажник, решив мстить за ложь до конца, а когда поднял глаза, обнаружил себя в центре внимания. По бокам от Кевина стояли близнецы. Эндрю всё еще не улыбался, вызывая недоумение остальных, еще не знающих, что спектакль пошёл не по плану. Аарон выглядел спокойным, и Нил в очередной раз убедился, что не смог бы их перепутать, даже если бы захотел: слишком по-разному они смотрели и, к тому же, отличались телосложением. Приезду новичка искренне обрадовался, кажется, только высокий смуглый брюнет, имя которого Джостен не помнил. Он шагнул навстречу, протянув руку для приветствия, но Нил, широко улыбаясь, проигнорировал его, смотря парню в глаза. – Добро пожаловать в Южную Каролину. Как долетел? - он явно смутился и опустил руку, но тут же сделал вид, что ничего не произошло. – Отвратительно, – ответил Нил, все еще чувствуя на своем плече руку стюардессы, которая будила его. – Я – Ники. – Представился парень и так ярко улыбнулся, что у Нила свело скулы. – Двоюродный брат Эндрю и Аарона и лучший в мире защитник. Нил равнодушно перевел взгляд на Миньярдов, потом обратно на Хэммика, и хмыкнул. В отличие от блондинов-близнецов, Ники был черноволосым и кареглазым, а смуглый оттенок его кожи казался чересчур темным для загара. Кроме того, он возвышался над братьями на добрую голову. – Серьёзно? Ники расхохотался. – Не похоже, да? Я в матушку пошел. Отец вытащил ее из Мексики во время какой-то показушной министерской поездки. – Он раздраженно закатил глаза и показал большим пальцем на остальных. – С ними ты вроде уже знаком? Тренер тоже собирался подъехать, но ему пришлось метнуться на стадион. Позвонили из комитета – скорее всего, опять будут капать на мозги из-за того, что мы до сих пор не объявили о смене состава. Так что пока потусуешься с нами. Но ключи тренер для тебя оставил. Чемоданы в багажнике? – Только сумка, – Нил закатил глаза, надеясь, что не каждый человек в этой чёртовой команде будет спрашивать у него про количество вещей. Джостена и самого жутко раздражала эта сумка, в конце концов она куплена матерью, но в Милпорте ему просто неудобно было иметь много вещей: оставлять их в пустом доме опасно, а шкафчик в раздевалке недостаточно вместительный. Здесь же, он надеялся, Нил сможет выкинуть сумку к чертям и разжиться чем-то более сносным, потому что его одурманенный наркотиками мозг жутко раздражался от одного ее вида. Ники удивленно вздернул бровь и повернулся к троице. – Вот что значит ездить налегке. Хотел бы и я не таскать с собой гору шмоток, но слишком уж их люблю. – Это еще слабо сказано, – прокомментировал Аарон. Ники усмехнулся и попытался положить руку Нилу на плечо, но тот схватил его за запястье. - Давайте проясним, - он оглядел всех по очерёди и, видя, как дернулся в его сторону Эндрю, отпустил запястье Хэммика. - Вы не будете меня трогать, если я не давал вам на это согласия, и тогда я не буду трогать вас. Он смотрел Эндрю в глаза, находя там заинтересованность и понимание, и скользнул взглядом по его нарукавникам с ножами, замеченными еще при первой встрече. Секунда, и Нил вытащил лезвие из вшитого в толстовку кармана, давая Эндрю разглядеть и дожидаясь кивка. - Чертовски интересно, - старший близнец изучающе смотрел на него, пока наконец не кивнул. Лезвие было спрятано таким же неуловимым движением. Ники наконец прокашлялся и разбил тишину, переводя тему: – Ладно, чувак, здесь квартира тренера, – он, кажется, пытался не смотреть на ухмылку Нила. – Все бабки у него, так что он может позволить себе собственное жилье, ну а мы, нищеброды, ютимся по чужим углам. – Для нищебродов у вас довольно крутая тачка, – хмыкнул Нил. – Потому-то мы и нищеброды, – сухо произнес Ники. – Считай, машину нам купила мать Аарона, – объяснил Эндрю. – На деньги, которые выплатили по страховке после ее смерти. Хоть какая-то польза от человека. – Эй, полегче, – предупредил Ники, покосившись на хихикнувшего Нила, которого рассмешило, что он угадал. – Да ладно, ладно. – Эндрю равнодушно вскинул ладони. – Не напрягайся. Мир жесток, верно, Нил? Будь это неправдой, тебя бы здесь не было. Что ж, был ли мир жесток? Может быть, но не больше, чем люди, населяющие его. Мир не приносит шрамы и раны, безжалостно раздирая тебя и твоё сознание на кусочки. А вот люди - да. И то, что видел Нил в Эндрю подсказывало, что он тоже это прекрасно знает. – Жесток не мир, а люди, – сказал Нил, пристально глядя в глаза Эндрю. – В точку. Пока лифт поднимался на седьмой этаж, четверо молчали, а Джостен насвистывал какую-то прилипчивую мелодию, раздражая Кевина, на которого сегодня даже не взглянул. Чтобы не смотреть в зеркало на отражение Дэя сейчас, Нил, ухмыляясь, разглядывал табло с меняющимися цифрами, хотя подъем на такую высоту отвлекал сам по себе и зудел тревожностью под кожей. Первый и второй этаж были гораздо предпочтительнее: на седьмом этаже в окно, ясное дело, не выпрыгнешь. Он сделал мысленную заметку разведать местоположение всех пожарных выходов и тут же яростно отмел эту параноидальную, вбитую матерью, мысль. К чёрту её. А прыжок с седьмого этажа вообще-то не так плох. Квартира Ваймака значилась под номером 724. Парни столпились у двери, и Аарон похлопал себя по карманам в поисках ключей. В какой момент он вытащил их и отпер замки, Нил не заметил, все еще воспроизводя раздражающий мотив и сверля затылок Эндрю, будто тот мог избавить его от мыслей. – Вот мы и пришли, – объявил Ники, и Нил заставил себя отвести глаза. Хэммик жестом пропустил его вперед, но Нил не собирался подставлять им спину, поэтому упрямо дожидался, пока все не зайдут. – Как говорится, дом, милый дом – конечно, если хоть что-то, связанное с тренером, может быть милым. Нил еще с апреля знал, что несколько недель проведет у Ваймака, и с самого начала смирился с этим неудобством, всё было лучше холодного пола в заброшенном доме. Он жил один с тех пор, как умерла мать, и из мужчин приятных соседей у него тоже не было, кроме Эрнандеса, но он ночевал у него достаточно редко. Нил знал, что не сможет спать, когда за стенкой издаёт звуки чужой человек, но таблетки итак не дают ему нормальный режим сна, а с теми крохами, что представляет собой тихий час после принятия дозы, можно существовать. Войдя наконец в квартиру, Нил, ухмыляясь, но уже не насвистывая, огляделся. Первая дверь вела в гостиную, где тренер подготовил ему спальное место. С дивана, о котором упоминал Ваймак, было убрано все лишнее, а надпись на стикере сообщала, что постельное белье хранится в ящике журнального столика. Все остальное пространство комнаты было завалено бумагами и заставлено грязными кофейными кружками. Кроме того, повсюду стояли переполненные пепельницы, которые не добавляли воздуху свежести. Нил пересек комнату и вышел на балкон, закуривая и не обращая внимания на осуждение во взгляде Дэя, когда раздался голос Ники: – Ну и что это было? Джостен заинтересованно дёрнулся. Это был немецкий, которым он владел в совершенстве вплоть до акцентов, благодаря трем годам, проведенным в Австрии, Германии и Швейцарии, Европу он помнил не больше, чем всё остальное, – неприятные события всегда отпечатывались на подкорке, а обычные быстро забывались. Понимая, что привкус крови во рту ему только кажется, Нил ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, что обращаются не к нему, и не удивился, когда, обернувшись, увидел, что Ники на него не смотрит. Зато смотрит Эндрю, поэтому Джостен кидает на него недоуменный взгляд и продолжает курить, не ожидая ответа. Было даже смешно, как парни говорили между собой и обсуждали его, шифруясь при помощи немецкого. – Ты про то, как он ухмыляется? Выглядит, как... – начал Аарон. – Как Эндрю под таблетками, – воскликнул Ники. – Ради Бога, Эндрю, скажи, что ты не скормил ему свои?! Эндрю его явно проигнорировал, и Ники, за не имением других вариантов, сверкнул Нилу улыбкой, когда тот докурил, и снова перешел на английский. – Как насчет экскурсии по дому? Нил чувствовал, что его начинает одолевать сонливость, но уснуть в этой квартире не мог, так что без энтузиазма кивнул головой. Смотреть было практически не на что. Кухня и санузел располагались друг против друга, комнаты – в конце коридора. Вторую спальню Ваймак переделал под кабинет. В отличие от голых стен гостиной, стены в кабинете пестрели газетными вырезками, фотографиями команды, старыми календарями, разнообразными грамотами и сертификатами. Одну из двух книжных полок занимала литература по экси, на другой умещались все остальные книги, начиная от путеводителей и заканчивая классикой. Письменный стол Ваймака был завален документами так, что под ними даже не было видно деревянной столешницы, и поверх всего этого лежало личное дело Нила. С краю бумаги прижимал массивный аптечный пузырек. Ники с радостным возгласом схватил его и открутил крышку. Нил кинул на него вопросительный взгляд. – Обезболивающее, – констатировал Хэммик. – Пару лет назад тренер сломал ногу, ты в курсе? Так и познакомился с Эбби. Она его лечила, а он потом устроил ее к нам медичкой. Наши до сих пор спорят, шпилятся они или нет. Эндрю в споре не участвует, а значит, решающий голос будет за тобой. Ты давай, определяйся поскорее, я на кон бабки поставил. Всё это было фоновым шумом, лишней информации, которая не имела для Нила абсолютно никакого смысла. Ему уже нужно было спать под влиянием таблеток, переживая первую стадию действия препаратов, но он не мог этого сделать, находясь в душной квартире с незнакомыми людьми. Тем более, когда они свободно снуют туда-сюда. Улыбка не сползала с его губ, но взгляд становился сонным и заторможенным, что не было бы заметно, если бы не таблетки. Нил начал пересчитывать пальцы, касаясь каждого из них большим, чтобы хоть как-то занять себя, считая при этом на немецком, французском и испанском, когда он дошёл до среднего пальца в пятнадцатый раз, его внимание привлёк Эндрю, стоящий в дверном проёме и держащий бутылку коньяка, который явно лежал где-то в заначке Ваймака. - Сваливаем. - сказал он, откупоривая алкоголь. - Это ограбление? - предположил Нил, забавляясь. - А что, настучишь на меня? Вот он, новобранец, истинный Лис, предающий товарищей, где же твой командный дух? - Я не настучу на тебя, лучик, - прозвище сорвалось с губ Нила так легко, что он даже не обратил на это внимание. - А, точно, ты же больше предпочитаешь "Аарон", ведь так? Я не люблю, когда меня обманывают Эндрю, надеюсь, что мы уже разобрались с этим. - Эндрю, как он понял? - спросил Аарон на немецком, а Ники вопросительно хмыкнул. Нил подумал, что если они собрались шифроваться другим языком, то он будет до последнего скрывать, что знает его. Это может быть смешно. - Ты полон тайн, Нил Джостен, и я собираюсь тебя разгадать или, может, сломать. В конце концов загадки не могут быть интересны долгое время. - Сломать меня? - Нил залился смехом, хлопая ладонями по коленям. - Лучик, да ты юморист! Его искренне забавляла эта ситуация. Нил не боялся Эндрю ни капли, потому что знал, как выглядят настоящие монстры, знал, что они могут делать, он ощущал это на себе. Эндрю явно преследовал свои цели и вряд ли делал хоть что-то просто так, а ещё, кажется, тоже видел некоторых монстров. Но даже так это не имело значения и, чтобы он ни попытался сделать потом, всё будет бесполезно. Нил уже был сломан. Но было важно то, что он сломался сам. Натаниэль сломался, когда стал подавлять эмоции, понимая, что просьбы, слёзы и крики - радости у него никогда не было - не спасут его, но была маленькая надежда на то, что если он не будет чувствовать, то он станет менее интересен, что ему станет не так больно. И этой надежде, как и всем остальным в жизни Натаниэля, было суждено разбиться о серый пол чёртового подвала. Ведь сначала Натану нравилось его равнодушие и спокойствие, с которыми он выполнял его требования, сначала его насильники обрадовались, что он такой покладистый, и слова "игрушка" стало слишком много в его жизни, сначала матери было проще видеть, как мучают равнодушного сына, а не плачущего и просящего пощады. А потом кому-то из них стало скучно, и они попытались выбить из него эмоции силой, этого не случилось ни разу; тогда взбешённый Натан подсадил его на таблетки. Нил не был уверен, почему именно тот это сделал. Возможно, равнодушие на лице ребёнка и полная отрешённость от того, что с ним делают, угнетали эго отца и не насыщали его манию контроля и садистские желания, а возможно, ему просто подкинули новый интересный препарат, которых в доме Веснински было множество в целях разнообразия пыток, и он решил протестировать на сыне. Результат действительно был прелестным, из-за его ухмылки Натан решил, что непутевый сын наконец познал сладость работы Мясника. Нил же ненавидел пытки, шрамы, таблетки и ножи настолько же, насколько ненавидел самого Натана. Эндрю кажется хотел еще что-то сказать, возможно, возмутиться прозвищем, но входная дверь скрипнула, оповещая о возвращении Ваймака. Бутылка коньяка отработанным движением исчезла где-то между Аароном и Кевином, а на лице старшего Миньярда появилась притворная наркотическая ухмылка. – Здрасьте, тренер, – проворковал Эндрю из-за плеча Кевина. – Знаете же, я терпеть не могу, когда вы ошиваетесь у меня дома! – раздался из коридора недовольный голос Ваймака. Эндрю вскинул ладони, демонстрируя чистоту своих помыслов, и вышел в коридор. Аарон и Кевин последовали за ним; бутылка, судя по всему, теперь была спрятана у одного из них под одеждой. В кабинете остались только Нил и Ники. – Сегодня я ничего не разбил, – сказал Эндрю тренеру. – Поверю, когда все тут осмотрю. Дверь в коридоре хлопнула, и через несколько секунд Ваймак вошел в свой кабинет. В джинсовых шортах и линялой футболке он скорее походил на рокера-любителя, чем на наставника университетской команды. Нил прикинул, что длинные волосы ему бы очень пошли, и хихикнул. Ваймак окинул новобранца беглым взором и удовлетворенно кивнул. – Жив-здоров? Вот и хорошо. А то Ники у нас тот еще гонщик, мог и не довезти. Почувствовав на себе взгляд Хэммика, Нил протянул: – Видал я водителей и похуже. – Это кто же? – заинтересованно подал голос Ники. – Моя мамаша водит просто адски, – особенно, если за вами погоня из мафиози, ага, – или я, например. – Если я не ошибаюсь под таблетками нельзя водить. – Абсолютно нет, – Нил ухмыльнулся. – Ничего не хочу об этом знать. Кстати, почему вы до сих пор здесь? – Уже уходим, – сказал Эндрю из коридора. – Всего хорошего. Нил с нами? – А куда это вы намылились? – подозрительно прищурился Ваймак. – Тренер, за кого вы нас принимаете? – обиженно вздохнул Ники. – Вправду хочешь знать? – Мы собирались показать Нилу стадион, – объяснил Аарон. – А потом можем отвезти его к Эбби. Он вам сейчас не нужен? – Нет. Держи, Нил. Нил на лету поймал брошенные ему ключи. Связка состояла из двух колец: два ключа на одном, три – на другом. – Длинный ключ – от ворот, их запирают на ночь, – загибая пальцы, начал объяснять Ваймак. – Короткий – от квартиры. Второй комплект – от стадиона: наружная дверь, кладовка с инвентарем и дверь на поле. У Кевина такой же набор; если что, поможет разобраться. Надеюсь, ты будешь пользоваться ключами не реже него. – Тренер, я не люблю экси и не воспылаю вдруг любовью, даже вступив в вашу прекрасную команду. – Ладно, твое дело. – Ваймак устало выдохнул. – Любимчика завели, тренер? – поинтересовался Эндрю. – Если ты когда-нибудь явишься на поле не из-под палки, может, и для тебя комплект сделаю, – усмехнулся Ваймак. – Но, поскольку ни в этой жизни, ни в следующей такого не случится, заткнись и ходи за Кевином. – Ой, счастье-то какое, – состроил гримасу Эндрю. – Погодите, изображу радость. Теперь можно идти? – Выметайтесь, – скомандовал Ваймак, и Эндрю тут же испарился. Нил вышел за ними, бросая сумку на диван в гостиной вместе с ненужными ключами, оставляя функцию открывателя дверей на Кевина. Остальные ждали его у открытой двери на лестничной площадке. Нил успел присоединиться к компании вовремя: лифт как раз подъехал, и все пятеро ввалились в кабину. Будущие напарники по команде обступили его кругом. Ники и Аарон встали по бокам, Эндрю и Кевин – напротив. Четыре пары глаз смотрели на него в упор. Что ж, кажется, сейчас поиграем. Как только кабина поползла вниз, с лица Эндрю исчезла улыбка. Нил же напротив не переставал ухмыляться, пялясь блондину в глаза. Когда они проезжали пятый этаж, Эндрю отлепился от поручня на задней стене лифта и двинулся в атаку. Он подошел вплотную, ожидая, что Джостен отступит, но даже ненавидя близкий контакт, Нил не собирался сдавать позиции. Между ними было около пяти сантиметров, а мир опять светился мягкими всполохами. – Приятно познакомиться, Нил, – томно протянул Эндрю. – Ты, конечно, меня еще увидишь, но не так скоро. – Какая жалость, я думал мы с тобой будем держаться за ручки каждый день, – съязвил Нил. – Нет, я имею в виду, вот так, – пояснил Эндрю, жестом указав на разделявшее их расстояние. – Эбби пригрозила, что лишит нас допуска на поле на все каникулы, если мы тебя сломаем. Нам это, сам понимаешь, ни к чему. Да и Кевин расхнычется. Но не волнуйся, я подожду, пока соберутся все Лисы и у Эбби кроме тебя будет много других забот. Тогда-то я и устрою тебе незабываемый прием. Нил рассмеялся, и все кроме них с Эндрю замерли в непонимании. – Лучик, я уже сказал, что ты меня не сломаешь. Пересмотри методы убеждения, они не работают. Лифт остановился, и Нил, никого не дожидаясь, вышел первым. Если Эндрю хочет поиграть с ним, то они поиграют. Но Нил видел слишком много настоящих монстров, чтобы его бояться.