Вспышки света

Темнота подвала ярко контрастировала с кровью, которая, по ощущениям Натаниэля, была везде. Она резала глаза и заполняла собой все пространство и сознание, душила запахом железа и гниения. Сложно было разобрать, кому именно она принадлежала: этот подвал видал множество растерзанных тел, которым не посчастливилось попасть в руки Балтиморского мясника. Очередная жертва Натана была, кажется, каким-то чиновником, который не угодил Морияма, но Натаниэлю было плевать, кто он такой. Все эти люди, попавшие под руку его отцу заслуживали жизни, а не мучений в подвале особняка, который с виду был таким роскошным и чистым, что никто не замечал того, что происходит в гниющей червоточине его сердца. Натан, приступивший к работе, стремительно подхватил нож и оставил легкий порез на коже под ключицей мужчины, послышался крик, и он снисходительно хмыкнул. Рана за раной ложились на грудь, руки и ноги, кровь текла и текла, голос человека начал хрипнуть, а Натаниэль смотрел на происходящее с пустым выражением лица. Он не мог плакать, да и жалеть его, слишком опасно это было, Мясник не терпел сочувствия и слез, а если бы увидел, Нат был бы следующим, поэтому отсутствие эмоций стало для него защитным барьером. Он ровно стоял за спиной отца, не понимая чего тот пытается добиться, это не было привычным уроком, Натан сегодня не учил, но периодически оглядывался, когда наносил наиболее сильные порезы, желая найти на лице ребенка что? Страх? Жалость? Веснински-старший, видимо, был удивлен отсутствием реакции, видел, что что-то изменилось за время, пока он с Мэри были в продолжительном отъезде. Дойдя до этих размышлений, Натаниэль мысленно содрогнулся и выпрямился ещё больше, стараясь не фокусироваться на боли по всему телу. Он не хотел вспоминать, что происходило в этом подвале пару дней назад, но был на это обречён. Воспоминания крутились, и его лицо становилось все холоднее, из глаз исчезали крохи эмоций, оставляя лишь пустоту. Быстрый взмах руки, и звенящая пощечина рассекает воздух и сбивает с ног. Натаниэль падает на пол, и поясницу простреливает болью, но ему удаётся удержать лицо, и он переводит взгляд на стоящего над ним Натана. — Мне кажется ты невнимателен, Младший, — холодный голос отца разрезал тишину. — Что с твоим лицом? Ты даже не будешь рыдать, как обычно, и убеждать меня не трогать этот мусор, потому что ты интереснее? Ты, кажется, решил совсем лишить меня веселья. Натаниэль молча смотрел в пол, не желая поднимать глаз, потому что знал, что любое выражение лица не понравится отцу. — Я, кажется, задал тебе вопрос, отвечай и смотри на меня. Если он не подчинится, станет еще хуже, может, отец даже позовет Лолу развлечься. Эта мысль почти заставляет потерять самообладание, и Натаниэль все-таки поднимает голову, сталкиваясь со свирепыми глазами отца, но продолжая молчать. Удар ногой по лицу прилетает стремительно, слышется хруст, кажется, носа, и Нат не успевает опомниться, как отец наклоняется и хватает за волосы сзади, притягивая окровавленное лицо ребенка ближе. — Ты стал очень скучным, больше не боишься? Как насчет сделать наше времяпровождение веселее? — Натан улыбается и вталкивает что-то ему в рот, Веснински-младший непроизвольно глотает. — Мой добрый друг поделился новыми препаратами, которые оказывают очень интересный эффект при нужной концентрации. Мне уж очень хотелось проверить его в действии. А теперь, не трать время, бери в руки нож и помоги мне прикончить это отродье. В глазах плывет, и, пока он заставляет человека страдать, первая сумасшедшая улыбка растягивается на его губах. Ублюдок-Натан был доволен.

***

Нил подскакивает с дивана, глотая ртом воздух. Голова, будто стократно потяжелевшая, пульсирует болью, а в глазах плывут непонятные пятна. Джостен не понимает, где находится, но в комнате душно, и он вываливается на с трудом найденный балкон и, задыхаясь, сползает по стене на холодную плитку. На улице темно и прохладно, свежий воздух помогает прийти в себя и понять, что он проснулся в квартире Ваймака от одного из самых частых кошмаров. Это воспоминание крутилось так же часто, как и первое изнасилование, хотя в нем и не было ничего слишком травмирующего, первый прием таблеток намертво отпечатался и проигрывался сознанием с отвратительной частотой. Нил поджёг сигарету, не в силах после этого воспоминания принять новую дозу. Отец временами делал с ним вещи и похуже, но тогда он хотя бы осознавал все чистым от препаратов разумом, все же события после этого были покрыты мутной дымкой и наркотическим весельем. Насилия стало больше, потому как ублюдки думали, что если он ухмыляется, то они мало старались и брали больше и больше. Нил хмыкнул. После этих таблеток препараты менялись не раз, все-таки длительное употребление снижало эффективность и вызывало привыкание, а насильно снимать с таблеток же было так весело. Пока Мэри, уже в бегах, не повела его к доктору, и он не сел на последнее дерьмо. Хватит. Нил сделал последнюю затяжку и выбросил окурок, если он сейчас начнёт думать об этом, то мерзкие воспоминания будут с ним как минимум неделю. Он устало поднялся с пола и пошел к выходу из квартиры, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Ваймака. Пренебрегая лифтом, он оказался на лестничной клетке и побежал. Пробежка должна была помочь, сигареты притупили признаки ломки, поэтому у него есть время до выблевывания кишков наружу. Ночь привычно встречала его отрезвляющей прохладой.

***

Когда он выдохся, но все еще не чувствовал себя лучше, уже было около восьми утра по его внутренним часам. Возвращаться в квартиру Ваймака не было смысла, сейчас Нил выпьет таблетки, и будет нуждаться в способе выплеснуть энергию, и тренировка, начинавшаяся в девять, будет как раз кстати. Ощущения ночного кошмара не проходили, и Нилу до дрожи в руках не хотелось пить таблетки, но времени прошло много, и ломка неумолимо набирала обороты. Тошнота подступала к горлу, что дало понять, что проглотить таблетки без воды не получится, он забежал в ближайший супермаркет, взял воду, и, кажется, напугал кассиршу своим паршивым видом. Тёмные волосы были мокрыми от пота и взлохмаченными, глаза, пусть и скрытые линзами, выделялись на бледном взмокшем лице полопавшимися капиллярами, не самая новая одежда, выцветшая и совсем не подходящая для бега, измялась и, наверняка, тоже была пропитана потом. Словом, красавец. Он ухмыльнулся пожилой женщине, и назло дал ей крупную купюру, настроение было паршивым, пусть она тоже помучается. Мелочь уже гремела в кармане, а Нил выходил из магазина, откручивая крышку бутылки и запивая таблетки. В эту секунду он как никогда ненавидел свою зависимость, снова чувствовал себя бессильным и неспособным что-либо сделать, даже убежав, он навсегда остался под влиянием Натана. Он яростно пнул камень и тот отлетел в сторону телефонного аппарата. Идея появилась одновременно с раздавшимся лязгом металла. И через секунду номер был набран и из трубки слышались гудки. — Жан Моро слушает. — Bonjour, fanfare des grenouilles. (Привет, фанат лягушек) — Нил улыбнулся, сползая по стенке телефонной будки. Дышать сразу стало легче. — Chris! Ça fait six mois que je t'ai enterré trois fois, putain de britannique. C'est si dur d'appeler et de dire que tu es vivant? (Крис! Черт возьми, с твоего последнего звонка прошло полгода, я уже трижды похоронил тебя, чертов британец. Так сложно позвонить и сказать, что ты жив?) — в голосе Жана смешались раздражение и облегчение. —Tu t'inquiètes pour moi, baguette? Je suis touché. (Неужели ты волновался за меня, багет? Я тронут) — Je suis content que tu arrêtes de m'énerver, mais pas le destin ( Не дождешься, я только обрадовался, что ты перестанешь меня раздражать, но видно не судьба). — Даже не глядя на него, Нил точно знал, что француз улыбается, и, впервые за долгое время, на его лице тоже расцвела улыбка. Искренняя. — Je suis en vie, Jean, je ne sais pas à quel point je suis en sécurité, mais probablement beaucoup plus que d'habitude. Autant que possible, il n'y a pas de blessures par balle. (Я жив, Жан, не знаю насколько в безопасности, но, вероятно, намного больше, чем обычно. Цел, насколько возможно, пулевых ранений нет) — бодрым голом отрапортовал Нил. — Comment vont les oiseaux? Ça va, Jean? ( Как там ободранные пташки? Как ты, Жан?) — Normalement (Как обычно), — голос Жана потускнел, — Ne parlons pas de ça (Давай не будем об этом). Ебанные вороны. Если бы Нил только мог вытащить Жана оттуда, но как? А главное куда? Забрать с собой в бега? Отец все равно в итоге настигнет его, и тогда они умрут вместе. Тем более обращать на себя внимание Мориям вновь и давать им новые зацепки, когда он уже виновен в краже пяти миллионов? Самоубийство. — Tu sais, les chiens roux sont assez agaçants (Знаешь, рыжие псы довольно раздражающие), — Нил горько рассмеялся, переводя тему и ненавидя таблетки, вступающие в силу. — Jean, peut-être que je ne tiendrai pas ma promesse.(Жан, возможно, я не выполню обещание.) — Tu as dit que tu allais bien quand tu arrêterais de mentir, citrouille? (Ты сказал, что у тебя все в порядке, когда ты прекратишь врать, тыковка?) — В голосе Жана отчетливо звучало беспокойство. — Tu tiens ta promesse, Chris, je la tiens aussi. Tu ne peux pas! Tu ne me quitteras pas non plus? (Ты сдержишь обещание, Крис, я ведь тоже держу его. Ты просто не можешь! Ты же не бросишь меня тоже?) Вопрос, прозвучавший надрывным шепотом, ощущался так, будто у Нила что-то вырвали из груди. Они оба никогда не были в порядке, хоть и твердили это постоянно себе и друг другу. Жизнь каждого из них уже давно шла по пизде, у Нила еще до их встречи, у Жана - после, но даже получая от мира новые травмы, они упорно продолжали хвататься друг за друга и свое обещание выжить, пока жив другой, во чтобы то ни стало. Склонные к самоповреждению, они оба цеплялись за мысль о том, что другому также хуево где-то там и покончить со всем этим одному было бы эгоистично. Поэтому Нил просто не имел права расклеиваться прямо здесь, пока Жан в Гнезде борется за жизнь. — Tu as raison, Jean. Je ne te laisserais pas. (Ты прав, Жан. Я бы тебя не оставил.) Они попрощались. Быстрые звонки, чтобы отчитаться о своем состоянии были привычны для обоих, а график Воронов и не подразумевал свободного времени для длинных разговоров. Но даже эти жалкие полторы минуты давали силы им обоим двигаться дальше, точно зная, что партнер жив. "Партнёры по несчастью" — так Жан и, на тот момент, Крис нарекли себя при первой встрече в Марселе, тогда же и было дано обещание. В их отношениях не было ничего романтического, но Нил считал Жана своим потерянным братом, Жан же, называл его "раздражающим ребенком, который не дает мне спокойно умереть". Нил рассмеялся, поднялся с пола телефонной будки и вышел, жмурясь от яркого солнца.

***

К тому времени как Нил добрался до стадиона, тренировка уже давно началась, поэтому он несильно спешил, переодеваясь в пустой раздевалке и наслаждаясь последними свободными от ворчания Кевина секундами. Выходя во внутреннюю зону, Нил сразу поймал веселый взгляд Ники, который принялся ему активно махать, что заставило и других обернуться на него. Эндрю провожал его взглядом, сверкая ухмылкой, явно нехотя стоял на воротах, и даже не дернулся, когда Нил отсалютовал ему. Как тебя заставили выйти на поле, Лучик? Аарон закатил глаза, а Кевин, как только за Джостеном хлопнула плексигласовая дверь, гневно направился к нему. — Джостен, тренировка началась сорок минут назад, какого черта ты только приперся?! — Дэй, как я уже говорил, мне абсолютно плевать на твое экси, скажи спасибо, что я вообще пришел. — Нил окинул его скучающим взглядом и двинулся к упражняющимся Ники и Аарону. Тренировка была скучной и после штрафных кругов, которые заставил пробежать Дэй, началась для Нила с упражнений; почти все он уже выполнял вчера, хотя пара-тройка оказались новыми, что не делало их более интересными. Сложность постепенно возрастала, и Эндрю отбивал все атаки, поэтому, посылая в его направлении очередной мяч, Нил наконец почувствовал азарт от игры. В Милпорте вратари были полными слабаками, и не были и в половину хороши так же, как Миньярд, поэтому Джостен, начав игнорировать остальных игроков (защита Аарона и Ники была весьма посредственна, а приёмы Дэя, хоть и пополнились новинками, все же угадывались Нилу из-за знакомого стиля), сосредоточился на Эндрю, посылая мячи один за другим. Легкие, даже базовые подачи, сменялись более замудренными, и Нил даже вспомнил несколько вороньих приёмов в попытках забить. С каждым отбитым мячом азарт все нарастал, и Нил видел, что Эндрю тоже заинтересован их противостоянием, хоть и пытается этого не показывать. Обычно пустые под дымкой наркотиков глаза загорелись интересом. Что ж, Миньярд действительно был особенным. Джостен обошел Аарона, даже не замечая, и, будто ошибившись в направлении, скосил мяч в борт, пробежал вперед, перекидывая клюшку в другую руку на последних секундах, пока отрикошетивший мяч не настиг его, и послал мяч в ворота. Эндрю, не сразу распознавший маневр, слишком поздно мечется к правой стороне ворот и, не успев лишь на долю секунды, пропускает мяч. Ворота загораются красным. 6:15 в пользу Эндрю. Достойное поражение. — Нил, чувак, ты где такому научился? Ты так крут, Господи боже. Ты амбидекстр? Черт, это просто вау. Нил вздрогнул, совсем забыв о присутствии других людей на поле, поглощенный азартом. Он в последний раз кинул взгляд на Эндрю и, не замечая задумчивого Дэя, игнорируя восторженного Ники, говорит: — Жутко хочется пить, у меня перерыв. Ники увязался за ним вместе с Аароном, а Кевин остался на поле с Эндрю, отрабатывая удары. Нил, попив воды, наблюдал за Миньярдом, вывернув шею. Азарта в нем больше не осталось, лишь раздражение и желание насолить Дэю, судя по количеству специально пропущенных, либо откинутых в другой конец поля мячей. – Я первый его увидел, – заявил Ники, и Джостен не сразу понял, кого он имеет ввиду. – У тебя же есть Эрик, – сказал Нил. – Есть, но Кевин тоже в списке. – Нил скептически приподнял брови, не понимая, что тот несёт, и Ники поспешил объяснить: – В списке знаменитостей, с которыми нам разрешено мутить. Кевин значится у меня под номером три. Пустая болтовня Хэммика давала возможность получить больше интересующей Нила информации, поэтому он кивнул и перевел тему: – Какого черта Лисы такие ничтожества с таким вратарем? Лисы не волновали Нила, но Хэммик вряд ли знал, почему Эндрю играет, поэтому заходить надо было издалека. – Эндрю хорош, да? Правда, в прошлом году он почти все время провел в запасе. – Ники пожал плечами. – Когда Ваймак взял нас в команду, третий голкипер ему был не нужен, так что Эндрю полировал скамейку аж до ноября. А потом КРЭ пригрозил выкинуть «Лисов» из первого дивизиона, если мы не начнем хоть изредка выигрывать. Тренер уломал Эндрю спасти наши задницы – подкупил его хорошей выпивкой. – Подкуп значит, — больше риторически сказал Нил. – Эндрю хорош, – повторил Ники, – но ему по барабану, выиграем мы или проиграем. Чтобы он играл на результат, его надо стимулировать. –"Полировал скамейку аж до ноября". Но ведь теперь он играет? Как только Аарон отошел от фонтанчика, Ники сделал несколько торопливых глотков и утер рот рукавом. – Только из-за Кевина. Когда Кевин стал одним из «Лисов» и с клюшкой в правой руке вышел на поле, вслед за ним вернулся и Эндрю. Раньше они грызлись как кошка с собакой, а теперь не разлей вода, чуть ли не фенечки друг другу плетут. – Разве Эндрю не раздражает одержимость Дэя экси? Какого хера он тогда с ним возится? – Черт его знает. Как разберешься, свистни. – Ники подвинулся, уступая Нилу фонтанчик. – Я давно бросил ломать голову. Можешь спросить у них сам, но ни один, ни второй тебе не ответят. Хочешь бесплатный совет? Прекрати пялиться на Кевина. Мне стремно за твою жизнь. Нила передернуло лишь от одной мысли, что он заинтересован в этом экси-наркомане. Нет, спасибо, в детстве он с ним уже намучился. – Почему же? — хихикнув, спросил Нил. А если сказать, что он пялился вовсе не на Дэя? – Эндрю страшно ревнив. Помню, я сказал, что мечтаю хорошенько напоить Кевина, чтобы он забыл, что натурал, и уложить в койку… Так Миньярд мне врезал! – Ники показал на лице место удара. – В общем, мне придется подождать, пока Кевин ему не надоест, а до тех пор переключиться на более безопасные объекты, то бишь на тебя, поскольку Мэтт занят, а я себе не враг, чтобы подкатывать к Сету. Так что поздравляю. – Успокойся уже, извращенец проклятый, – вздохнул Аарон. – А что такого? – удивился Ники. – Раз он еще не определился, надо его немножечко подтолкнуть. Ники прошёлся по Нилу облизывающим взглядом, и в комнате сразу стало душно. Хэммик не должен был вызывать опасения, но такие взгляды вызывали у Джостена панику и желание долго-долго тереть свою кожу до красных пятен. – Не надо меня подталкивать, – выдохнул Нил, паника накрывала его с головой,– мне и так хорошо. – Руку еще не перетрудил? Нил почти достал нож, когда дверь, ведущая со стадиона в раздевалку, распахнулась: наконец явился Эндрю. Он обвел всех троих долгим взглядом, словно не понимал, почему они еще здесь. – Кевин спрашивает, где вы застряли. Забыли дорогу? – Ники фантазирует, как трахнет Нила, – сообщил Аарон. – План не без недостатков, но рано или поздно он что-нибудь придумает. Эндрю сразу обвел Нила взглядом, явно подмечая и следы паники, и ступор, и почти вытащенный нож. – Ну ты и мудак, – вздохнул Ники и направился к двери. – Ого, Ники, – хмыкнул Эндрю, – быстро ты на этот раз. – Разве меня можно винить? – С этими словами Хэммик многозначительно посмотрел на Нила. От Эндрю он отвел взгляд лишь на секунду, но Миньярд тут же бросился на него. Он сгреб Ники за майку, грубо толкнул его к стене и прижал всем телом. Ники охнул, но не сделал попытки освободиться. Нил в это время пытался справится с эмоциями, показывать слабость кому-то еще помимо Эндрю, он вовсе не планировал. Но Аарон лишь скучающе наблюдал за братьями, а Хэммик был сосредоточен на Эндрю. Джостен вдохнул и медленно выдохнул, беря себя в руки и деланно-скучающе наблюдая за потасовкой. – Эй, Ники, – громким шепотом произнес Эндрю на немецком, – не трогай его, усек? – Ты же знаешь, ничего плохого я ему не сделаю. Но если он сам согласится… – Я сказал, не трогай. – Какой же ты жмот, – фыркнул Ники. – У тебя уже есть Кевин, зачем… Он вдруг умолк, но до Нила не сразу дошло почему. Эндрю приставил к джерси Ники короткий нож. И Нил почувствовал удовольствие от того, что Хэммика все-таки профилактически пырнут, пусть и не он сам, но Эндрю тоже был неплох. Джостен хихикнул, привлекая внимание Аарона. – Ш-ш-ш, Ники, ш-ш-ш. – Эндрю словно успокаивал трудного ребенка. – Что за кислый вид? Все будет хорошо. Нил много раз сталкивался с насилием и слышал в свой адрес самые разные угрозы, но еще не встречал никого, помимо себя самого, кто угрожал бы с такой лучезарной улыбкой, как у Эндрю. Равнодушие, гнев, безумие, скука – подобные мотивы агрессивного поведения Нил знал и чувствовал на себе, однако Миньярд улыбался так, будто и не нацелил острие ножа точно между ребер Ники. И он ведь не шутил. Если только Ники не так вздохнет, Эндрю порежет его на лоскуты, и плевать на последствия. Это было интересно и до жути знакомо. Интересно, Эндрю принимал таблетки, по такой же веселой случайности, как и Нил? Или за этим все-таки стояло диагностированное расстройство? Помогали ли они Эндрю? А хотел ли он их принимать? Абсурдные мысли были больше похоже на заботу о ком-то. Вздор. Нил ни о ком не заботился, кроме себя и, может быть, Жана, но только из-за обещания, которое держит их обоих. Каковы бы ни были причины интереса к Эндрю, это вероятнее всего просто эффект таблеток. Захотелось курить невероятно сильно, но если тут сейчас появиться труп, то вряд ли перекур будет успешен, да и встреча с копами такая себе перспектива, поэтому не остается ничего кроме как вмешаться. – Эй, Лучик, – он, хихикая, устремил взгляд на Эндрю, – хватит. – Тихо, – еле слышно выдохнул Ники на английском, – тихо. Всё под контролем. – Эй, – снова позвал Нил. — Пошли курить? Лучик, я, кажется, забыл зажигалку, придется тебе меня спасать. Да и Кевин скоро взбесится, у нас мало времени! Эндрю остолбенело посмотрел на него, отпустил майку Ники и круто развернулся. Нож исчез у него под одеждой еще до того, как он взялся за дверную ручку. Нил пошел вперед, и вскоре они оба стояли перед стадионом, прикуривая сигареты. — Ты сказал, что у тебя нет зажигалки, — Эндрю приподнял бровь, глядя на то, как Нил убирает названный предмет в карман, делая первую затяжку. — Возможно, я немного слукавил. Простишь меня, о великий каратель кузенов? — Джостен шутливо отсалютовал сигаретой, не переставая ухмыляться. — Идиот. Они молча докурили сигареты, и вернулись на корт. Проводив взглядом Эндрю, трусившего к средней линии, Нил посмотрел на Кевина: тот стоял на отпечатке лисьей лапы – логотипе команды, расположенном в центре поля. Аарон и Ники ждали Нила у бортика. Кевин едва дотерпел, пока он подойдет поближе, и, щелкнув пальцами, разделил их на команды: – Аарон, ты со мной. Ники, Эндрю, берите к себе ребенка. Играем два на три, наши ворота без голкипера. – Я не ребенок, Дэй – раздражённо пропел Нил. – Ты всего-то на год старше. – На самом деле Кевин был старше аж на два года, однако Нил не собирался признаваться, что соврал не только насчет дня рождения, но и насчет возраста. Кевин проигнорировал его замечание. – Может, лучше возьмешь Эндрю к себе? – предложил Ники. – Тогда Нил сможет попрактиковаться в ударах по воротам. На лице Кевина появилось выражение скуки. – Если бы я допускал, что он вообще пробьется к воротам, я бы так и сделал. – Да это вызов! – ухмыльнулся Хэммик, повернувшись к Нилу. – Сделаем их, а, мелкий? Раздражает то, что они считали Нила немощным ребёнком, но раз так, то кто Нил такой, чтобы их разубеждать. Несмотря на то что игроков было всего пятеро, позиции они заняли как в полноценном матче: Нил и Кевин встали на средней линии, Ники – на линии первой четверти, Аарон – на дальней линии защиты, то есть на линии третьей четверти. Эндрю, стоявший на домашних воротах, взял на себя роль полузащитника и выбил мяч на другую половину поля. Заслышав стук его клюшки, Нил побежал за мячом, создавая вид бурной деятельности и стараясь опередить Аарона. По идее, Кевин должен был действовать так же и обогнать Ники, но он остался на средней линии. Аарон тоже не стал суетиться и даже не попытался поймать мяч с отскока. Однако сетовать на их неверие в него было некогда, и Нил просто поймал мяч в воздухе. Не прошло и двух секунд, как перед ним словно из ниоткуда вырос Кевин. Он хрястнул своей клюшкой по клюшке Нила с такой силой, что мяч улетел в одну сторону, а снаряд Нила – в другую. Нил громко выругался от пронзившей руки острой боли; желания играть стало еще меньше. – Начинай вести счет, – бросил Кевин и побежал за мячом. Нил поднял клюшку и лениво побежал следом, но, теряя время и даже не пытаясь угнаться за ним, не успел. Тогда наперерез Кевину вышел Ники, однако Кевин с легкостью его обвел и несколько секунд спустя забил гол. Эндрю, которому полагалось защищать ворота, просто стоял, опираясь на свою здоровенную клюшку, и даже не почесался, когда лампочки на стене у него за спиной вспыхнули красным. – Мог бы хоть попытаться, – заметил Кевин. Чуть подумав, Эндрю ответил: – Ага, наверное, мог бы. Ну, как-нибудь в другой раз. Ники поймал мяч и перебросил Эндрю, который перехватил его толстой вратарской перчаткой. Игра возобновилась, и голкипер снова мощным ударом отправил мяч на другой конец поля. Кевин побежал в сторону Ники, предоставив Нилу разбираться с Аароном. Нил метнулся за мячом, Аарон – тоже. Нил попытался было перехватить мяч, но тут Аарон использовал силовой прием и врезался в него на полном ходу. Потеряв равновесие, Нил пошатнулся и, дабы не упасть, уперся клюшкой в землю. Аарон поймал мяч и, перебросив его у Нила над головой, отдал пас Кевину. Эндрю лениво проследил, как мяч снова бьет по прямоугольнику ворот. Видимо, он тоже не собирался стараться. На двадцатой минуте Кевин прижал Нила к борту, надавил ему на грудь перчаткой и прошипел: – Шевелиться вообще собираешься? Нил не пытался его оттолкнуть, зная, что Кевин побежит за мячом, дабы забить очередной гол. Для команды всего из двух человек поле сразу становилось гораздо больше, а правило, согласно которому владение мячом не должно превышать десяти секунд, заставляло играть от борта. Этот непривычный стиль был Нилу не по душе, а его нежелание играть лишь упрощало задачу Кевину и Аарону, которые чувствовали себя совершенно свободно. С каждой подачей Нил двигался все меньше и меньше, намеренно желая позлить Дэя и понимая, что у того не хватит мозгов понять, что Джостен даже не пытался играть. Так и получилось. Через сорок минут Кевин неожиданно остановил игру и указал клюшкой на защитников: – Выметайтесь с поля. Вы оба, живо. – Слава тебе господи, – простонал Ники и потрусил к выходу. После того как Аарон закрыл за собой дверь, Кевин попытался сгрести Нила за решетчатое забрало на шлеме, но, видимо вспомнив о ножах, просто толкнул его к воротам Эндрю, в ожидании, пока он сам до них лениво дойдет. Миньярд наконец-то заинтересовался происходящим и выпрямился. Когда Нил встал на отпечаток лисьей лапы, обозначающий линию штрафного броска, Кевин перестал скрежетать зубами. – Мяч сюда, – приказал он. Эндрю выполнил команду. Кевин ткнул мячом в грудь Нила. – Будешь стоять тут и бить по воротам, пока Эндрю не выдохнется. Может, разок даже попадешь. – Ой-ей, – засмеялся Нил, – боюсь, это плохо для меня кончится. Кевин молча пошел к выходу с поля и хлопнул дверью. Нил стоял напротив Эндрю, смотря ему в глаза. Им обоим это нахер не сдалось, поэтому и стараться Джостен не собирался. Он прошел к стене, чуть левее Эндрю и плюхнулся, откидывая голову. — Так-так, значит не собираешься следовать указаниям наркомана? От чего же ты устал, если даже не пытался играть? О, ну конечно, ублюдок не слепой. Хотя Нил и не надеялся, что тут такие бывают. — И тебе, и мне плевать на экси, так зачем мне обжиматься с клюшкой по заветам сломанной птички? — Что же тут делаешь, если плевать хотел на экси? — Миньярд тоже уселся к стене, примерно в двух метрах от Нила и смотрел на него из-под полузакрытых век. Кажется, чья-то ломка стучалась в дверь. — Страдаю херней, очевидно. Повисло молчание, не настороженное и гнетущее, как бывало, когда Нил оставался с Мэри в комнате мотеля, не по-детски неловкое как при знакомстве с Жаном, не наполненное страхом, как в доме Веснински, это молчание устраивало Нила. Было что-то спокойное в том, как они сейчас сидели на расстоянии. — То, как ты отреагировал на Ники, было похоже на страх. Неужели наш новенький настолько глуп, чтобы бояться кого-то столь безобидного, как Хэммик. Ну вот надо было все испортить. — Даже если бы я собирался ответить, с чего ты взял, что я не совру тебе? Внимательный взгляд Минярда прожигал Нила, ища в нем ответы на известные лишь ему вопросы. Вот только все ответы, как и вопросы были лживыми. Джостен и сам не знал, во что верить. — Сыграем в правду. Я задаю вопрос, ты честно отвечаешь и задаешь свой. — М? С чего ты взял, что ты мне интересен? Ни с чего, так? Нил вряд ли мог показать свою заинтересованность, было ли вообще на его лице что-то, кроме эффекта от таблеток? Судя по раздражённому молчанию Эндрю, все же не было. — Отличненько, я первый, на правах только узнавшего правила! — Нил оживленно подорвался с места, намереваясь свалить, как только задаст что-нибудь глупое. — Какое твое любимое блюдо? Лицо Эндрю потеряло ухмылку от неожиданности, и Нилу этого хватило, чтобы развернуться и убежать с поля, слыша в ответ "Шоколадное мороженое". Корт огласился безумным хохотом и Ниловым "Задашь в следующий раз".

***

Нил спокойно дошел до дома Ваймака, все еще хихикая. Дверь квартиры была не заперта; тренер дожидался его в коридоре, держа в руке жестянку с молотым кофе. – Звонил Кевин. Сообщил, что завтра ты на тренировку не выйдешь, поэтому я должен развлечь тебя записями прошлых игр. Сказал, ты чуть руки себе не отбил в игре против Эндрю. Я возразил, что ты не настолько глуп. Кто из нас прав? – О, тренер, глуп здесь только Кевин. Ваймак недоверчиво взглянул на него и бросил ему жестянку. Нил машинально сдвинулся в сторону, не собираясь ее ловить. Банка упала ему под ноги, крышка слетела, и кофе рассыпался по всему полу. Тренер с перекошенным от злости лицом шагнул к Нилу. – Идиот! Нил рефлекторно отшатнулся от разъяренного мужчины, мгновенно вытаскивая нож и, только когда тот замер, понял, что сделал это по привычке. Лицо тренера почти угрожающе лишилось всяких эмоций, но Нил продолжал направлять лезвие на него, стараясь не выпускать Ваймака из поля зрения, чтобы следить за его движениями. Злой мужчина комплекции его отца вызывал нехилые опасения. А то, что он продолжал молчать, подразумевало, что Нил должен начать диалог, но он не собирался этого делать, как и убирать оружие. Наконец Ваймак ткнул пальцем в пол рядом с собой. – Подойди. – Нил молча мотнул головой. – Тогда посмотри на меня, – приказал Ваймак, – сейчас же. — Я итак это делаю, — вспыльчиво произнес Нил. Непроницаемое лицо тренера тоже внушало опасения, поэтому не отводил взгляда вовсе. – Хочу, чтобы ты кое-что усвоил,— начал Ваймак. – Я вспыльчивый, крикливый тип. Часто ору и швыряюсь чем ни попадя. Но я не распускаю руки и никогда никого не ударю, если только какой-нибудь кретин не сунется ко мне первым. Я ни разу в жизни не бил кого-то без повода и, уж поверь, не собираюсь начинать с тебя. Понял? Нил не собирался верить, но кивнул: – Да, тренер. – Я говорю с тобой совершенно серьезно. Не смей бояться меня больше, чем Эндрю. Бояться Эндрю? Что за глупость. В мире есть множество вещей страшнее человека, защищающего свою семью. – Да, тренер, – повторил он. – Я уже поел… – Ваймак указал большим пальцем себе за спину и отступил на шаг в сторону. – …Но со стола еще не убирал. Я займусь полом, а ты займись собой. Нил поковырялся в еде, но не найдя в себе силы запихнуть в желудок хоть что-то, просто выпил таблетку. Расправившись с этим, он обнаружил, что Ваймак сидит у себя в кабинете, так что пришлось сразу идти укладываться на диван. Он лег, чувствуя, как таблетки начинают действовать, и стал смотреть в потолок, пока не уснул. * * * Через две недели Нил точно мог сказать, что жалеет о своем вступлении в команду. На тренировках он появлялся лишь изредка, когда энергии становилось слишком много и пробежка перестала спасать. Дэй, во время таких редких появлений, садился ему на шею, и Нил, на зло ему, из раза в раз не выкладывался по полной. Вскоре Кевин, конечно, это понял и недовольства с его стороны стало втрое больше, но, как и в случае с Эндрю, сделать с этим он ничего не мог. Для Нила экси было лишь способом унять шум таблеток в голове и обещением Эрнандесу, не исполнять которое было не в его принципах. Но сейчас все еще длились каникулы, и Ваймак, к тому же, на тренировках не появлялся, поэтому Джостен позволял себе бесить Кевина и дальше. Хотя вряд ли с приездом остальных Лисов что-то изменится. С каждым днём в Пальметто Нил чувствовал себя все более паршиво. Он почти не спал из-за Ваймака, но со временем привык к его присутствию и, хотя бы не сбегал на корт во время вынужденного из-за приёма таблеток сон часа. Спать ночью тем не менее мешали кошмары и сбитый прием таблеток. Ситуацию усугубляло также то, что запихивать в себя еду Джостену было неимоверно сложно, а организм, истощенный таблетками, почти отказывался работать с такими издевательствами над собой. В Милпорте Эрнандес, поняв, что у Нила проблемы с едой, часто приглашал его к себе и кормил чем-то легким и несильно удачно приготовленным. Такие перебивки, когда кто-то заставлял его есть, были характерны для Мэри, хоть качество продуктов в бегах было сильно хуже. Ваймак же оставлял Нилу еду, но списывал то, что он не ест, на перекусы где-то вне квартиры. Впрочем, Нил действительно часто сбегал и шатался где-то в городе. Так он набрел на небольшой книжный магазин. Атмосфера в нём была до того спокойной, что в первый раз он даже уснул там, а по пробуждению полуслепая старушка-хозяйка угостила его чаем с пирогом. Сначала это показалось Нилу диким, и он с недоверием к ней относился. Ну какая старушка, увидев почти подростка в ободранной одежде и с безумной улыбкой не вызовет копов, а накормит? Поэтому в первый раз Джостен сбежал, параноидально подумав, что с женщиной что-то не так, но все же вернулся, оправдывая это недочитанной книгой, которая его заинтересовала. Прямо говоря, в ней не было ничего особенного, да и найти ее удалось бы в любом другом книжном магазине, но возвращение туда бегающие мысли Нила посчитали до глупого смешным, и он действительно пришел снова. Женщина, стоящая на кассе, улыбнулась ему и подвинула ту книгу, лежащую почему-то на стойке, к нему. Нил расплатился, но не ушел, а остался сидеть на кресле у стеллажей в дальнем углу магазина, где и уснул в прошлый раз. Книжный видимо был не особо популярен, потому что больше в тот день посетителей не было, и, когда пришло время закрываться, Джостен просто кивнул старушке и вышел, не забирая книг. Ему просто негде было их хранить, но заплатить за проведение времени в спокойном месте с книгами, где нет людей и раздражающего Дэя, не было проблемой. Так Нил стал частым посетителем книжного. Вероятно, своим безумным видом он мог отпугнуть покупателей, но старушка, Маргарет, как было написано на бейдже, не сказала ему ни слова. В особенно плохие дни книжный становился спасением. Однажды ночью, проснувшийся от очередного кошмара, он сердито отбросил одеяло и вышел из дома. Было что-то около двух часов, и на улице стояла непроглядная темень. Прохладный воздух намекнул, что пижамные штаны стоило бы сменить на что-нибудь потеплее, но он плевать хотел на свое здоровье. Нил просто бежал вперед, подгоняемый зудящими мыслями. Зачем ему вообще вся эта хуйня? Почему он не мог просто вскрыть себе вены? Тупые обещания держали его здесь. Что если попасть под машину? Это будет достаточно смешно, хи-хи, и вроде как даже не его вина. А машина не успеет остановиться? А что если водитель не идиот? А что если, а что если, а что если... Джостен вынырнул из мыслей, когда перед ним замаячил оранжевый стадион. Какого черта из всех мест он прибежал именно сюда? Ну раз так, он может поспать на прекрасных диванах. Смеясь, он прошел к двери корта и, собираясь вскрыть замки, понял, что она не заперта. Он оглядел парковку и заметил машину кузенов, подойдя к ней, он опустил руку на капот: холодная. Что они делали на поле ночью? Зависимость Кевина от экси становилась до нелепого смешной. Нил вошел в двери стадиона и, не намереваясь наблюдать за Дэем, направился к диванам в комнате отдыха. Сон все не шел, и Нил мысленно повторил пройденный путь. Из Аризоны через Неваду в Калифорнию. Память воскресила черный песчаный пляж на диком побережье Калифорнии, где мать оставила последние силы. Он тогда даже не понял, какую серьезную рану она получила, столкнувшись с его отцом в Сиэтле. В Орегоне мать истекала кровью, однако Нил не подозревал, что все настолько плохо. Он не знал о внутреннем кровотечении, о пробитых печени и почке, о других тяжелых повреждениях внутренних органов. Когда мать поняла, что ей уже не выкарабкаться? Возможно, она почувствовала это еще в Портленде, но страх гнал ее дальше. А может, она не догадывалась о своем состоянии до того самого момента, когда они пересекли границу Калифорнии и она начала терять сознание. Ей срочно нужно было в больницу, а она свернула на извилистую дорогу к заброшенному пляжу. Их автомобиль остановился буквально в нескольких метрах от воды, и она заставила Нила повторить все обещания, которые он давал раньше: не оглядываться, не останавливаться, никому не доверять. Быть кем угодно, только не собой, менять имена, внешность и места как можно чаще. Нил рассмеялся ей в лицо, так как все еще был зол на нее. Накануне столкновения с отцом она избила его из-за того, что увидела, как настырный одноклассник увязался за ним и дошел до мотеля вместе с Нилом, болтая о всякой ерунде. Джостен же игнорировал парня лишь ухмыляясь в ответ, но тому видимо было достаточно. Он давно ни с кем не общался из сверстников и то, что парня не напугали его повадки психопата чуть-чуть грело сердце. Нил не должен был чувствовать облегчения от ее смерти, но он чувствовал. Его мать уже давно не была той, кого он так любил в детстве, жизнь с маньяком и годы в бегах сыграли на ее психике не в лучшую сторону, и она превратилась в истеричную параноидальную суку. Он благодарен за то, что она вытащила его, но ненавидит за все остальное. Он просто сжег машину – вылил на сиденья весь запасной бензин, купленный по дороге, – чтобы огонь уничтожил тело. Он не проронил ни одной слезы, когда занялось пламя, и не испытывал страха, когда вытаскивал обугленные кости. Останки матери он сложил в ее же рюкзак и, унеся на расстояние трех с половиной километров, закопал на пляже, насколько мог глубоко. Добравшись до трассы в каком-то помутнении сознания, Нил свалился на колени и хохотал, пока его не вывернуло. Каким-то чудом доехав до Сан-Франциско, он пробыл там всего сутки и двинулся в направлении Милпорта. Один день – один шаг, один километр; более сложные задачи объятому безумием разуму были непосильны. Глядя на поле, Нил судорожно сглотнул, отгоняя подступающую тошноту лекарств. Вот почему контракт с Ваймаком, глупые надежды Кевина в конечном итоге ничего не значат. Какая разница, что все они ему предлагают и сулят. Нил не такой, как они. Он никто и ничто, и этого не изменить. «Лисья нора» не для него и ему подобных. Он все равно сдохнет, так зачем стараться? Ворочаясь на диване и сосчитав все квадратные плитки на потолке, Нил наконец уснул.