Вспышки света

К третьему тренировочному дню даже Нил, которому, справедливости ради, похуй на экси, стал задумываться, как Лисы вообще прошли отборочные в прошлом сезоне. Не то чтобы он был очень сильно этим обеспокоен, но отлёживаясь на скамейке и чаще всего не принимая участие в тренировках, он развлекал себя мыслями о безнадежности Лисов. А те, в свою очередь, видя, что их новому инсайду по боку, отнюдь сплоченнее не становились. Все были против всех, постоянно меняя сторону и свое расположение. Любой конфликт Элисон и Сета заканчивался одинаково: первая переходила на сторону девушек, второй прибивался к Мэтту. Золотой середины ни Сет, ни Элисон не признавали – они либо поливали друг друга отборной бранью, либо у всех на глазах взасос целовались в раздевалке. Причины этих постоянных и стремительных перепадов Нила не шибко интересовали, но за руганью наблюдать было забавно, чего не сказать о бурном "примирении", каждый раз заставая такую сцену, он будто покрывался грязью, и желание всадить в кого-нибудь нож становилось совсем уж нестерпимым.       Всю первую неделю в команде не прекращались междоусобицы – шло восстановление иерархии. В роли капитана Даниэль проявляла изрядную твердость, она без колебаний «строила» Лисов, и в любом споре решение оставалось за ней. Дэн слушались даже Эндрю с Нилом, и то, хотя последний не мог утверждать про мотивы Миньярда, лишь из-за того, что забавлялись ее бесстрашием.       В плане опыта Кевин Дэй был на голову выше остальных и вдобавок сохранял кое-какой авторитет, завоеванный за время работы помощником тренера(который, впрочем, не колышил кого-то вроде Нила), однако его надменность часто отбивала охоту с ним общаться, а резкая манера мешала прислушиваться даже к толковым советам, вызывая лишь желание нагрубить в ответ. Почти все склоки на этой неделе вспыхивали по его вине, и в основном это были разборки между ним и Сетом. Взаимная ненависть Кевина и Сета по силе уступала лишь презрению к ничего не делающему Джостену и отвращению, которое питали друг к другу Сет и Ники. Одна брошенная фраза – и между игроками завязывалась драка. Противоборство достигло пика ближе к вечеру среды, когда Эндрю ушел с тренировки пораньше на плановую еженедельную встречу с психологом. Едва за ним закрылась дверь, как Сет налетел на Кевина с кулаками.       В тех случаях, когда слов Даниэль оказывалось недостаточно, драчунов приходилось разнимать грубой силой, и эта задача ложилась на плечи Мэтта. Кроме того, травма Кевина, наплевательское отношение Эндрю и отказ стараться Нила автоматически делали Мэтью Бойда лучшим игроком Лисов. Мэтт, к тому же, больше всех стремился сплотить команду, так что, возможно, именно его стоило назначить капитаном. Какая бы кошка ни пробежала между ним и Эндрю в прошлом году, с Ники и Аароном они отлично понимали друг друга, а это обеспечивало Лисам надежную линию защиты.       Разобраться в отношениях Мэтта и Кевина было сложнее. Мастерство и ответственный подход к делу импонировали Кевину и заставляли прислушиваться к мнению Мэтта, однако зачастую полное взаимопонимание между ними сменялось открытой враждой. В этом они напоминали Сета и Элисон, исключая, конечно, секс.       Следующим ярким персонажем была Рене Уокер, неизменно находившаяся в центре событий. Она раздавала дружеские советы, хвалила и подбадривала товарищей по команде, а иногда выступала в роли примирительницы, хотя в чужих конфликтах не участвовала и ничью сторону не принимала. Рене сумела завоевать даже Эндрю: Нил несколько раз с интересом отмечал, что они о чем-то разговаривают в сторонке. Было ясно, что окружающие эту странную дружбу не одобряют, но оба голкипера не обращали на косые взгляды ни малейшего внимания. Делать какие-то выводы насчет них было затруднительно, а четкого представления о Рене Нил и вовсе не составил. Было что-то такое в ее глазах, что не давало ему вестись на образ примерной христианки. Что-то, что он мог видеть в себе и в Эндрю тоже. Не задумываясь, он отмечал некоторую схожесть между ними тремя. Так что Рене была не так проста, как казалась, а значит стоит к ней приглядываться.       Остальные Лисы так или иначе крутились вокруг них, постоянно меняя комбинацию, причем Сет Гордон делал это чаще других. Среди Лисов он был единственным пятикурсником, поскольку все прочие участники первоначального состава либо покинули команду по своей воле, либо вылетели из универа. На поле Сет держался слишком обособленно. Его настроение менялось так стремительно, что Нил по опыту решил – без веществ тут не обходится. Непонятно только, почему Ваймак и Эбби до сих пор не положили этому конец.       Элисон Рейнолдс имела в команде вес благодаря опыту и жесткой манере игры. В то же время она на дух не выносила близнецов и, соответственно, не любила работать с ними в связке.       Аарон играл лучше Ники, но к экси относился с холодной отстраненностью. Ники, напротив, отдавался игре полностью, однако был склонен к позерству и больше всего любил скандалить с Сетом и Элисон. Эндрю же оставался темной лошадкой. Талант вратаря и влияние на Кевина делали его ценным членом команды, хотя на поле ему было лень лишний раз пошевелить и пальцем.       Нил же не искал место в этой иерархии. Он принимал участие в тренировках изредка, если напряжение в его теле не выходило во время привычных пробежек. Но даже тогда он не старался в полную силу, не столько на зло Кевину, сколько из опасений, что его стиль игры вызовет у Дэя ненужные воспоминания и вопросы. Поэтому сокомандники не знали, как к нему относиться, а Сет и вовсе пытался тявкать, пока Нил играюче не запустил нож в двух миллиметрах от его лица. Тогда все наконец заткнулись, может у них и хватило ума догадаться о его таблетках и нелюбви к прикосновениям, а может просто боялись к нему лезть, за глаза назвав Чудовищем в пару Монстру. Нил, услышав это, хохотал до истерики, гадая, что сказал бы Мясник, если бы узнал, как его кличут. Ублюдок бы, небось гордился, что у сынка тоже есть милое прозвище. Что касается Эндрю, они приостановили игру в правду по его желанию, оставляя все на Колумбию, но продолжали курить сигареты и, к неудовольствию Ваймака, отлынивать от тренировок. В один из таких разов Эндрю выкинул окурок и, открыв багажник машины, вручил Нилу, напрочь забывшему о пятничной "вечеринке", пакет. — Что это? — Я и не знал, что ты ослеп, наркоман, тебе надо было меня предупредить, может тебе нужна специализированная помощь? — Эндрю насмешливо приподнял бровь. — Это пакет. — Я вижу. Нахуя он мне? — Там чертова одежда, ты же не собираешься с нами в бар в застиранном тряпье? А, и сними свои линзы. — Во первых, у меня есть одежда, во вторых, пошел нахуй, нет у меня никаких линз. Эндрю посмотрел на него невпечатленным взглядом и сел в машину. — Чертов ублюдок, — проворчал Нил. Мимолетная мысль о то, что это первая вещь в его жизни, отдаленно похожая на подарок, разозлила его сильнее, и он громко хлопнул дверью авто, мстительно скалясь Эндрю.

***

      По прибытии в общежитие, Нил обнаружил, что в комнате никого не было. Он не имел понятия, а может быть не помнил, где шляются старшекурсники, но его это и не сильно ебало. Нил взял пакет от этого чертового рождественского гнома и закрылся в ванной, осматривая тряпки.       Решив не тратить время и просто взглянуть на результат, он быстро переоделся и уставился в зеркало. Ощущение было странное и даже дискомфортное. Как бы часто они с Мэри ни меняли внешность и языки, цель у них всегда оставалась одна: выглядеть скромно и неприметно, чтобы не выделяться на фоне других людей. Нил носил застиранные футболки, линялые джинсы и побитые кроссовки, как правило, неярких оттенков, чтобы еще больше сливаться с толпой. Хоть и ненавидел все это стремное дерьмо. Веснински были богаты, а Нил, насколько бы он не хотел этого признавать, был "наследником" и единственным сыном. Вся его одежда, даже если испачканной в крови она таковой и не выглядела, была дорогой и качественной. Натан бы не вытерпел одетого в рванье ребенка. Так что в один миг из хорошей одежды оказаться в линялом сером тряпье было странно. При первой возможности, а, точнее, при заезде в общежитие, Нил от него избавился и купил пусть и простую, но хорошую одежду, ту, которая ему действительно нравилась. Подобного тому, что было в пакете, Нил, тем не менее, не носил. Легкие брюки-карго удачно сочетались с массивными ботинками, но загвоздка была не в этом. Обтягивающий лонгслив был отделан декоративными прорехами, сквозь которые виднелась антрацитовая подкладка. Нил машинально несколько раз ощупал ткань, проверяя, нет ли где настоящих дыр и не выглядывает ли из них голое тело. Он никак не мог отделаться от чувства, что тонкая материя не скрывает его шрамов. Обтягивающий верх слишком сковывал движения и, к тому же, отчетливо вычерчивал контур его тела. Некомфортно, открыто, мерзко. Нила передернуло. Нахуй это дерьмо. Лонгслив летит в мусор. Он быстро метнулся в спальню, взяв своей одежды. Кто сказал, что он сделает так, как скажет Эндрю? Нил итак собирается говорить ему правду(частично, конечно, но все же!). А если тот начнет строить психа с ножами, то, что ж, они могут в этом посоревноваться. Нил усмехнулся, разглядывая отражение и слыша щелчок входной двери. Лонгслив сменился на черную футболку и бордовую рубашку. Он заправил их в штаны и остался доволен отражением. Взгляд задержался на линзах. Снимать? Или нет? С одной стороны он мог продолжать отрицать существование линз, хоть и понимал, что о них уже знают, с другой выдать Эндрю немного правды для начала было бы более разумно, если он хотел, чтобы тот поверил в его получестные ответы. Окей. Нил вынул из глаз линзы. От тошноты его замутило, надо было пить таблетки. Он поморгал, привыкая к ощущению, и смыл коричневые линзы в унитаз. Когда он посмотрел на себя в зеркало, у него перехватило дыхание. Нил так давно не видел натурального цвета своих глаз нигде помимо его кошмаров, что почти забыл, какой оттенок они имели. Глаза у него были холодного голубого цвета, и темные волосы и одежда подчеркивали их льдистую голубизну еще ярче. Нил специально долго смотрел в эти глаза – глаза отца, чтобы найти то, что их отличает от него. Его радужка была на тон темнее, чем у Мясника, а у самого зрачка виднелась крупинка коричневого. От матери. В детстве он часами разглядывал себя, стараясь найти что-то, что делало бы его непохожим на Натана, цеплялся за каждую частичку Мэри. Сейчас же он ненавидел и это. Еще раз бросив долгий взгляд и ухмыльнувшись отражению, Нил вышел из ванны, боковым зрением замечая расположившихся в гостиной кузенов и Кевина. Видимо, Эндрю снова вскрыл дверной замок. Нил прикинул, во что превратят физиономию Миньярда тяжелые каблуки новых ботинок и его прекрасные ножи, и рассмеялся. В спальне Нил быстро сунул вещи в нижний ящик комода, обернулся и увидел в дверном проеме Эндрю. Тот наблюдал за ним, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки. Нил ухмыльнулся и воспользовался шансом рассмотреть незваного гостя, ни на каплю не доверяя его непроницаемому лицу. Сегодня вечером таблеток он, очевидно, не пил. Может быть Нилу тоже стоило так поступить, но в состоянии ломки он не доверял даже матери, а кузенам и подавно. Вероятно, из-за менее длительного приема лекарств абстиненция Миньярда не была такой сильной и могла глушиться алкоголем или чем-то вроде того, но организм Нила уже не справлялся без таблеток. По правде говоря, чудеснейшая случайность то, что от его сознания и функционирующего организма хоть что-то осталось за... сколько? Сколько он вообще употребляет наркотические вещества? Кажется, десять лет? Получается, Юбилей. Нил хмыкнул. Эндрю загораживал проход, поэтому Джостен, все еще улыбаясь, приблизился к нему, ожидая, что он отойдет в сторону. Эндрю действительно шевельнулся, но не двинулся с места, а лишь протянул к Нилу руку. Джостен отпрянул, и Эндрю, будто осознав, что он делает, опустил ее, делая вид, что все так и должно быть. Он внимательным взглядом изучал его глаза. – Неожиданное проявление честности для кого-то вроде тебя, – прокомментировал Миньярд. – С чего вдруг? – Твоя одежда была отвергнута, а я не мог настолько ранить Лучика, чтобы отказать ему еще и в своих глазах. Эндрю лениво пробежался глазами по его фигуре. — Удивительно, что ты сам в состояние выбрать что-то сносное, учитывая те обноски, в которых ты тут появился. Что с ним было не так? — Эндрю кивнул на верхнюю часть тела, подразумевая лонгслив. — Не все ли тебе равно? Не уж то заботишься? — Нил рассмеялся. — Обтягивает. Некомфортно. Тихие слова сами вырвались из его рта, и он не стал смотреть, как Эндрю поднимает брови от неожиданности, и быстро прошёл в гостиную, сразу вызывая восклицание Ники. – Фигасе… Нил, да ты красавчик! Так можно говорить или это против правил? Просто… черт. Аарон, не дай мне сегодня упиться. Мерзко. Нил вытащил нож и предупреждающе сверкнул Ники, прежде чем снова обратиться к Эндрю. — Еще раз вскроешь замок, я выломаю ваш так, что придется покупать новый, — он невинно хлопнул глазками, во что можно было бы поверить, если бы не ухмылка, и вышел в коридор. — Ну? Вы собираетесь в этот свой клуб или будете тут торчать до ночи? Он быстро спустился по лестнице, не дожидаясь остальных. Нил оказался на том же месте, что и в прошлый раз, – зажатым на заднем сиденье между Аароном и Эндрю. Хотя по правде говоря, все трое были достаточно маленькими, чтобы не соприкасаться. Так что Нил мог не дёргаться, хотя уснуть, как его соседи, не получилось бы.       Когда в свете фар замелькали дорожные указатели Колумбии, Ники оглянулся на Нила. – Будь добр, разбуди Эндрю, а? Только руками лучше не трогай.        Будто и дурак не заметил бы, что Эндрю не любит прикосновений. Подумав секунду, Нил щелкнул перед Эндрю пальцами. И тот, дернувшись в сторону звука, сразу открыл глаза. Что-то Нилу это напоминало. – Где сворачиваем? – спросил Ники. Некоторое время Эндрю вглядывался в дорогу, выглянув между сидений, потом произнес: – Не здесь, дальше. Перед поворотом будет указатель «Вафли и выпечка». – Это же Южная Каролина, – усмехнулся Ники, – тут на каждом углу вафли и выпечка. Эндрю снова откинулся на сиденье и начал разглядывать собственные руки, растопырив пальцы. Только когда салон на мгновение озарили фары встречного автомобиля, Нил разглядел, на что именно смотрит Эндрю. В мелькающих отблесках фар Нил заметил его трясущиеся – Ники, – позвал Джостен. Ники обернулся. Увидеть дрожь в темноте он не мог, однако направление взгляда Нила понял и рванул через несколько полос к съезду с главного шоссе. – Скоро будем на месте, – пообещал он. – Тормози, – приказал теперь уже Эндрю. – Мы на эстакаде. – Сейчас же.       Спорить Ники не решился. Прижавшись к почти несуществующей обочине, он затормозил так резко, что Нил на секунду представил, как автомобиль пошел юзом. Возмущенно сигналя, мимо пронеслась машина. Эндрю распахнул дверь, высунулся из салона и начал корчиться в безуспешных рвотных позывах. Сидя рядом, Нил чувствовал, как Эндрю сотрясается всем телом. Судя по звукам, он пытался выблевать собственный пищевод. Ломка во всей ее красе. Борясь с сонливостью, Нил никак не прокомментировал это. – Где твои крекеры? – осведомился Ники, когда Эндрю перестал корчиться и теперь просто тяжело дышал. – Он их уже съел, – сообщил Кевин. – Что, все? – ужаснулся Ники. – Господи, Эндрю. – Заткнись, – прохрипел Эндрю и несколько раз сплюнул. С третьей попытки нащупав подголовник переднего сиденья, он с усилием заполз обратно. – Просто довези нас до места. Ники утопил педаль газа в пол, однако еще на въезде в город вязкие вечерние пробки замедлили их движение. Первую остановку они сделали в ресторанчике под названием «У красотки». Несмотря на поздний для ужина час, парковка была забита. Ники высадил остальных у входа, а сам принялся кружить, выглядывая свободное местечко. В очереди перед дверями стояло еще три-четыре компании. Эндрю сделал вылазку к стойке с закусками и стащил из вазы с краю несколько пакетиков с крекерами, после чего принялся методично их поедать, сверля наблюдавшего за ним Кевина мрачным взглядом. Вскоре после того, как к Лисам присоединился Ники, их усадили в кабинку в дальней части зала. При этом Эндрю, уже успевший расправиться с крекерами, умудрился запихать пустые пакетики в карман фартука сопровождавшего их администратора. Паренек и бровью не повел, а лишь раздал гостям меню и удалился. Вскоре пришла официантка, и Хэммик вернул ей меню, заглядывать в которые никто не стал. – Мы приехали поесть вашего особого мороженого, – сказал он. – Я вас поняла, – ответила официантка, – сейчас все будет. — Я не буду, — подал голос Нил, которого все еще клонило в сон. Думать о тяжести еды в желудке не хотелось. — Но Нил это лучшее мороженое в этих краях, ты обязан попробовать! — Не ем сладкое. — Проще было сказать, что он вообще ест. Ники кинул разочарованный взгляд, а официантка ушла. В тот же момент Хэммик с тревогой посмотрел на Эндрю. Тот сидел, подперев подбородок рукой. Другую руку он положил на столешницу, и дрожь в его пальцах теперь была еще заметнее. Нил с интересом смотрел, как по всему телу Миньярда пробежала судорога; он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Кевин вытащил из кармана пузырек с таблетками и поставил перед ним на стол. – Прими лекарство. При виде пузырька Миньярд замер. – Пошел ты, – бросил он. – Убери на хер, пока я тебе самому не затолкал их в глотку. Кевин нахмурился, но пузырек спрятал. Вскоре принесли мороженое. Официантка расставила на столе вазочки, а посередине положила стопку салфеток. Как только она удалилась, Эндрю нетерпеливо раскидал салфетки. Под ними оказались целлофановые пакетики с желтоватым порошком. – Люди же вокруг, – напомнил Аарон. Проигнорировав реплику брата, Эндрю вскрыл два пакетика и высыпал их содержимое в рот. Нил хмыкнул, и Аарон сразу перевел на него взгляд: — Имеешь что-то против легких наркотиков? Сам-то не святоша. — Нет, пока дело касается добровольного употребления. Ники, видимо хотевший перевести внимание на более мирную тему, хотел пихнуть Нила локтем, но вовремя одумался. – Может всё-таки попробуешь? Можешь взять у меня. Тебе понравится. — Я уже сказал: нет.       Эндрю в это время сгреб оставшиеся пакетики и сунул в карман. Но видимо, дернулся он слишком резко, потому что лицо его вдруг позеленело. Эндрю зажал ладонью рот и громко сглотнул. Как знакомо.       Примерно через минуту его отпустило настолько, что он смог взяться за еду. Порошок, который Нил распознал как крекерную пыль, притупил тяжесть ломки: покончив с мороженым, Эндрю вновь выглядел спокойным и расслабленным. Когда принесли счет, он щелчком отправил его брату, и Аарон прикрепил к чеку несколько двадцаток. Уходя, Нил оглянулся и увидел сперва людей, набиравших у стойки бесплатные крекеры, а потом официантку, которая прятала в карман оставленные ей чаевые. Он скривил губы. Что за наркопритон?       Короткая поездка – и вот они на месте. «Райские сумерки» представляли собой двухэтажный ночной клуб в нескольких кварталах от шоссе. У входа выстроилась очередь. Публика в ней была одета так, что то, что изначально предложил Нилу Эндрю было вполне скромненько. Большинство мужчин – в коже, половина дам – в корсетах, и почти все представители обоих полов обвешаны металлом – цепями и клепками.       Братьев не смутили ни очередь, ни внешний вид стоящих в ней людей. Ники остановился у тротуара и высадил пассажиров. Двое вышибал в дверях явно им обрадовались; Аарон поприветствовал охранников сложной комбинацией ударов кулаком о кулак, которую Нил даже не попытался удержать в памяти, хотя весело хмыкнул, найдя это достаточно забавным в исполнении скучного Аарона. Достав из заднего кармана оранжевую карточку, вышибала вручил ее Аарону, а тот передал Ники. Хэммик прикрепил карточку к зеркалу заднего вида и уехал парковаться.       Эндрю на ходу отсалютовал вышибалам и, минуя очередь, прошел в клуб. Кевин последовал за ним. Шедший третьим Аарон жестом пропустил Нила вперед.       Пройдя через вторые двери, они очутились в настоящем сумасшедшем доме, и Нил сразу почувствовал головную боль. Все четверо стояли на возвышении, окружавшем зал, плотно заставленный столиками. Одна из лестниц вела вниз, на переполненный танцпол; а другая, расположенная чуть поодаль, – на второй этаж, больше похожий на галерку. Платформа диджея располагалась в стороне от танцпола, как бы между этажами. Вдоль стен стояли динамики высотой больше человеческого роста, и грохот басов отзывался в костях Нила вибрацией.       Чтобы не отстать, он прекратил озираться по сторонам и поспешил за Кевином. Свободный столик не сразу, но нашелся. Грязные бокалы с него еще не убрали, однако стулья уже пустовали, поэтому Лисы решили остаться. Эндрю быстро избавился от посуды, Аарон притащил еще два стула. Как только они расположились, Эндрю кивнул Нилу в сторону барной стойкой, призывая следовать за ним.       Посетителей обслуживали три бармена, но Миньярд, по-видимому, дожидался кого-то конкретного. Наконец нужный человек освободился и подошел к ним, одарив Эндрю дружелюбной улыбкой. – О, Эндрю, уже вернулся? И кто твоя новая жертва? Нил рассмеялся, вызывая вопросительный взгляд бармена. Кто еще тут жертва. – Никто, – ответил Эндрю. – Нам как обычно. Бармен кивнул и посмотрел на Нила, задерживая взгляд на ухмылке. – А ты что будешь? – Какой-нибудь безалкогольный коктейль, – сказал Нил. — И готовить при мне. — Не доверяешь мне, да? — сказал Эндрю и перевел взгляд на бармена. — Сегодня никаких наркотиков. На удивлённый взгляд парня никто из них не ответил, но Нил стал внимательно следить, как он готовит напиток.       Когда он подал все коктейли, Эндрю принял у него поднос с такой ловкостью, что Нил догадался, что тот в прошлом подрабатывал в этом заведении. Бармен поставил на поднос последний бокал, и Эндрю двинулся обратно к столику, свободной рукой расталкивая нетрезвую публику. Нил старался идти точно за ним, избегая прикосновений. Дожидавшийся их Ники отошел в сторону, чтобы Эндрю мог поставить поднос. – Будем! – провозгласил Ники, и все дружно чокнулись. Нил хлебнул один раз для приличия, и язык сразу же обожгло ядренной сладостью. Больше он к стакану не прикасался, игнорируя просьбы Ники с ними выпить. Он спокойно прождал, пока парни еще дважды обновят напитки и повернулся к Эндрю: — Ну, ты собираешься проводить свой форменный допрос или как? — Никакого веселья с тобой, Наркоман, мы не только для этого сюда приехали, — Эндрю закатил глаза, но, тем не менее, обернулся к братьям, — Ники, Аарон, танцпол вас ждет. Аарон презрительно фыркнул, а Ники, уже находящийся под градусом, весело взвизгнул и, ухватив кузена под локоть, потащил танцевать. — Что насчет Кевина? — Не мешай ему топить горе в водке, — Эндрю остановился и перешёл на немецкий, — vor allem wird er nichts verstehen (тем более, он ничего не поймет). — Wie du sagst, aber es ist unwahrscheinlich, dass er, wenn er die Namen seiner ehemaligen Kameraden hört, nicht davonlaufen wird, (Как скажешь, но вряд ли, услышав имена своих бывших "товарищей", он отсюда не убежит), — Нил ухмыльнулся. — Okay, drei Fragen außerhalb des Spiels sind wahr, ich werde ausführlich beantworten, aber mit dem Recht, nicht zu sagen, wenn mir das Thema nicht gefällt (Хорошо, три вопроса вне игры в правду, я буду отвечать развёрнуто, но с правом не говорить, если мне не понравится тема), — увидев, как Эндрю несогласно сверкнул глазами, он добавил, — alles, was die Gefiederten betrifft, werde ich dir auslegen, aber einige Dinge sind zu viel(все, что касается пернатых я тебе выложу, но некоторые вещи слишком), — Нил покрутил рукой, будто подбирая слово, — sind sie echt?(личные?) Эндрю все еще не до конца довольный условиями задумался на несколько минут, видимо, желая раскрутить доступную правду на максимум. — Deine Pillen, sie mögen dich eindeutig nicht, und du hast von freiwilligem Drogenkonsum gesprochen. Wurden Sie gewaltsam aufgepumpt? (Твои таблетки, тебе явно они не нравятся, и ты говорил про добровольное употребление наркотиков. Тебя накачивали насильно?) — Ich könnte sagen, dass es zwei Fragen anzieht, aber ich bin nicht abscheulich (Я бы мог сказать, что это тянет на два вопроса, но я же не мразь), — Нил задумался, что именно он может сказать Эндрю; наркотики не были опасной темой, так что можно было не прибегать к полуправде. — Meine Eltern dachten, ich sei unkontrollierbar, sie mochten nicht, wie ich mich benehme, und dann dachten sie, dass es eine gute Option wäre, mich mit Drogen aufzupumpen, die Pillen stammen von hier aus ( Мои родители считали, что я неуправляемый, им не нравилось то, как я себя веду, и тогда они решили, что накачать меня наркотой отличный вариант, вскоре, когда мое поведение стало подозрительно ненормальным, вещества сменились на психотропные препараты, чуть легче, чем та дрянь, которой меня накачивали до этого, но суть мало изменилась, ты и сам знаешь, как это ощущается.) — Wie viele Jahre benutzt du? (Сколько тебе было?) — Ist das eine Frage? (Это вопрос?) — Нил не собирался выдавать и крупицу лишней информации даром чисто из принципа. Эндрю все равно сможет узнать все во время их милой игры в будущем, а сейчас он должен был понять, что хоть Нил и уступил, но вся информация на блюдечке с золотой каёмочкой ему не достанется. — Nein (Нет), — Миньярд проскрежетал зубами. — Wie hast du mit Moriyama zu tun? (Как ты связан с Морияма?) Все фамилии и имена звучат одинаково на любых языках, так что Кевин, явно пытающийся сбежать в алкоголе от проблем, связанных с этим кланом, топясь в водке, не ожидал услышать это сейчас. Он дёрнулся, наконец посмотрел на Нила и Эндрю, и пробормотав что-то вроде "я к Ники" ретировался. Джостен с Миньярдом едва обратили на это внимание, один был занят тем, чтобы не выдать больше, чем нужно, а другой — попытками распознать ложь. — Ich habe mit Rico und Kevin in einer kleinen Liga gespielt, wir waren Kinder, also hoffe ich, dass sich die beiden nicht an mich erinnern werden. Wir hatten eine gute Beziehung, aber wir haben uns seit acht Jahren nicht gesehen, also habe ich nichts mit Krähen zu tun, außer dass ich hypothetisch mit ihnen spielen könnte ( Я играл с Рико и Кевином в Малой лиге, мы были детьми, так что я надеюсь, что эти двое меня не вспомнят. У нас были неплохие отношения, но мы не виделись лет восемь, так что к Воронам я не имею отношения, кроме того, что гипотетически мог бы с ними играть) — Что-то мне подсказывает, что это ещё не все, — насмешливо сказал Эндрю, переходя на английский -- больше некому было подслушать. — Тебя не провести, Лучик, — да, он еще даже не пытался. — Мой отец работает на Мориям и является наглухо отбитым, таким, что запросто может посадить ребенка на наркотики, так что моя мать забрала достаточно крупную сумму и сбежала со мной. — Что ты тогда делаешь здесь? Ты спортсмен, скоро твое лицо будет на телеке, на что ты вообще рассчитываешь? — Я заебался убегать да и никогда не хотел этого, так что мне уже абсолютно похуй. Я вступил в эту команду только из-за обещания одному человеку, ну, и на зло суке-матери. Найдут меня или не найдут на твою семью никак не повлияет, так что я остаюсь. С минуту Эндрю пристально смотрел на него, а потом, видимо, что-то решив, задал последний вопрос. — Прикосновения. Шугаешься Элисон, шугаешься Ники, сначала я думал, что ты просто не хочешь водиться с незнакомцами, а потом решил, что у тебя все так просто не бывает. Серьезно? И это говорит ему этот человек? — Знаешь, ты ведь тоже не в восторге, когда тебя трогают. И кое-что мне подсказывает, что причины у нас схожи. Он не стал смотреть за тем, как мелькает понимание и злость в глазах Эндрю. Нил встал из-за стола и отправился курить. Хватит с него откровений.

***

Свежий ветер дунул в лицо и стало чуточку легче, Джостен оперся на заднюю дверь бара, вдыхая сигаретный дым и запрокидывая голову к звёздам. Еще один чертов день. Может быть, стоило просто перерезать вены к херам? Иногда жизнь становилась особенно невыносима, осядая тяжестью на плечах и тошнотой в желудке. Старые воспоминания поднимались на поверхность сознания, начиная проигрываться в какой-то злополучной карусели, с которой ты никак не можешь выбраться из-за головокружительной скорости. В такие минуты даже сигаретный дым не спасал. Нил размеренно выдыхал туманные кольца с вишневым запахом, когда из-за угла послышался крик. Приподняв бровь, Нил уже собирался звать бармена, не ему же в этом разбираться, честное слово, но крик повторился. И как только он услышал знакомые истеричные нотки Кевина, не раздумая подхватил какую-то доску, валяющуюся в переулке, и двинулся на звук. Слова разобрать не получалось: все смывалось в один сплошной болезненный вой. В три больших шага он преодолел расстояние до угла, и увидел трех парней в черном, стоящих к нему спиной, и Кевина, который лежал у их ног избитый. Стопа одного из бугаев стояла на левой руке Кевина. Злость вспыхнула так быстро, что Нил не успел задуматься, как втащил доской с размаху двум ближайшим парням по затылку, один из них перелетел Дэя и упал лицом в пол, второй пошатнулся и почти устоял, если б Нил не ударил ногой по задней части его коленей. Не теряя времени и не давая третьему опомнится, он быстро прижал его к стене и, стараясь не обращать внимание на скулящего Кевина, приставил нож к горлу. — Кто вы, чёрт возьми, и с какого перепугу нападаете на звезду экси? — прорычал Нил в лицо дезориентированному от удара об стену парню. Его лицо совершенно ни о чем Джостену не говорило. — К-король... просил передать предателю п-привет... в честь п-перехода Воронов в н-новый округ, — медленно прохрипел напуганный паренек, вряд ли он был из команды птичек, скорее кто-то просто нанял его, чтобы сделать грязную работу. Король, значит? Чертов Рико. Вечеринка в Колумбии, похоже, была окончена. Нил ударил парня головой об стену еще раз, удостоверясь, что он вырубится, осмотрел Кевина и, не найдя сильных травм, а только испуг, бросил: — Можешь идти? Нужно сказать Эндрю и заканчивать этот праздник жизни.