Вспышки света

Через пятнадцать минут, когда Нил дотащил скулящего Кевина к машине и нашёл Эндрю, естественно взбешенного ситуацией, они, уже уведомив Ваймака, ехали в дом кузенов. — Так чей это дом? — Нил, как ни в чем не бывало, смотрел в окно. Мелькающие домики спального района были до того стандартными, что Нилу они казались знакомыми. В голове опять мелькало что-то глупое, поэтому он пытался отвлечься. — Ты серьёзно думаешь сейчас об этом? — голос Аарона даже мог показаться бы истеричным, если бы Джостен не знал этого равнодушного ублюдка. — А что мне нужно рыдать о синячке на руке Кевина? — Нил лениво перевел на него взгляд. — Рука не травмирована, я осмотрел его как только допросил того ублюдка, максимум, что ему светит это синяки и крохотное растяжение, это не конец света. Кевин, сидящий на переднем сидение, при упоминании шавки Рико стал выглядеть еще более затравленным и чуть ли не скулил. Он баюкал свою правую руку и выглядел при этом настолько жалким, что Нил отвел взгляд, считая чужую слабость отвратительной. — Давайте, не будем ругаться, Кевин просто напуган, ему нужна поддержка, — Никки отвлекся от дороги, переводя глаза с Нила на Аарона в зеркале заднего вида. Нил закатил глаза, не считая нужным удостаивать его ответом, и взглянул на Эндрю. Он выглядел деланно равнодушным, хотя по стиснутым челюстям и сжатым кулакам становилось ясно, что он в ярости. За время, проведённое в команде, Нил уже понял, что Кевин находится под защитой Эндрю, так что, вероятно, сейчас, когда Дэю смогли причинить вред те люди, от которых ему и нужна была защита, Миньярд был виноват, так как не досмотрел. Хотя вряд ли он чувствовал вину, скорее злость, из-за того, что упустил Кевина из виду. Нилу не было интересно, какой след произошедшее оставит на Дэе, зато интриговало, что будет с их сделкой. Учитывая то, что Кевин не сообщил Эндрю детали про смену округа, а значит тоже нарушил свою часть, они оба могли закрыть на нападение глаза, также как и на ошибку Дэя. Но даже Джостен, который во взаимоотношениях людей был полным нулем, понимал, что Кевину будет сложно дальше доверять свою жизнь Эндрю, ведь даже не он в итоге разрешил ситуацию. Выходит, что есть большая вероятность, что сделка станет не действительна. Так что Нил был заинтригован, что будет делать такой трус, как Дэй, если лишится защиты. Прибежит к Рико, поджав хвост? Хотя Нилу казалось, что не все так просто, ведь была же у Кевина причина остаться именно в Пальметто после травмы. Нил, ушедший в свои мысли, не заметил бы, что они приехали, если бы Эндрю не щёлкнул пальцами перед его лицом. Джостен перевел было взгляд на его равнодушное лицо, неосознанно пытаясь поймать вспышку света, но Эндрю уже вылезал из машины. Нил поймал себя на разочаровании и мысленно отвесил себе пощечину. Почему он этого ждал? Он привязался к Эндрю? Что за абсурд. Ебучие побочные эффекты таблеток. Это безусловно они, он провёл здесь не так много времени. Да и Нил никогда не привязывается к людям. Ведь так? Так же? — Ты вылезаешь или как? — голос Эндрю прервал поток мыслей, заставляя Нила сфокусировать на нем взгляд и ощутить невольное удовлетворение, когда свет вспыхнул. Нил быстро вылез из машины, бросил Эндрю что-то о пробежке и, не дожидаясь ответа, сорвался с места, убегая от своих мыслей и невозможного кареглазого ублюдка. Привязанность, симпатия (существование которой он яростно отрицал) — это опасность. Пожалуй, это была единственная установка матери, с которой он был согласен. Но сейчас он скорее был напуган. Никогда никто не вызывал таких ощущений, так что же изменилось? Чем Эндрю так отличался? Он был опасен сам по себе, а привязанность к нему — вдвойне. Нилу нельзя этого допускать. Сейчас он казался самому себе таким... таким грязным. Поэтому он бежал, бежал, потому что это единственное, что его покалеченный мозг сейчас воспринял бы хорошо, единственное, что он умел отлично. Бег — способность выжить, способность забыть о проблемах, уйти от них. То, что давало безопасность.

***

Вернулся в дом кузенов он, когда солнце уже взошло. Он не успокоился, все еще будучи на взводе, лишь пришел к решению — избегать квинтэссенцию нынешних проблем. Нил подождет, и все пройдет, свет потухнет, и он снова останется в тусклом и скучном мире. Плевать. Главное, новая опасность исчезнет. Рядом с машиной Эндрю Миньярда стояла машина тренера, так что, очевидно, и он, и Эбби уже были здесь, но Нил не хотел сейчас никого видеть, поэтому надеялся, что они все спят. Войдя в открытый дом, он прислушался — везде было тихо. Свет был выключен, хотя лучи восходящего солнца и пробивались через шторы, в комнате еще было темно, поэтому Нил плюхнулся на диван в гостиной, который судя по всему оставили пустым для него, надеясь, что в ближайшее время все останутся в комнатах и не станут шататься по дому, тревожа его сон. Это не продлилось долго, и Нил резко подскочил от чьего-то тихого мата. — Чувак, прости не хотел тебя будить, — Ники, который видимо ударился обо что-то, виновато на него смотрел. Нил не знал сколько время, но казалось, что скорее утро, чем день. — Сколько время? — голос хрипел после сна, поэтому пришлось сперва откашляться. — Где-то девять двадцать, все еще спят, Аарон, Эндрю и Кевин в комнатах, а Эбби с тренером остались в машине, специально диван для тебя оставили. Куда ты вчера сорвался кстати? — Что с рукой истерички? Что тренер сказал? — Нил проигнорировал вопрос, поднимаясь с дивана и направляясь за водой на кухню, чтобы запить очередную шизотаблетку. После вчерашнего он чувствовал себя разбито, а тошнота очарования не добавляла. Удивительно, как он вообще поспать смог. — Как ты и говорил, все кости целы, лишь пару синяков, — Нил на это лишь хмыкнул, опираясь на столешницу и запивая таблетку. — Что до нападения, мы вряд ли сможем что-то сделать, камер в переулке не было, поэтому никаких способов вычислить личность нападавших нет. — Выясняй, не выясняй, даже если бы мы что-то могли доказать, Рико наверняка покрыл бы своих шавок. — Нил пожал плечами, ставя стакан на столешницу. — Мафия всё-таки, — Ники нервно хихикнул, тоже набирая воды, — прости, чувак, я тебя оставлю, хочется еще поспать, если что тут есть кофе, но с едой туго, мы давненько не были здесь. Нил ничего не ответил, просто проследил, как уходит Ники, и приступил к приготовлению кофе. Это, пожалуй, было единственное из еды и напитков, что он любил, кофеин дарил быструю вспышку энергии, а между таблетками этого часто не хватало. Он заглянул в холодильник — пустой, естественно молока там не оказалось тоже. Полазав по шкафчикам, он нашел упаковку растворимой дешмани, и через пару минут и один кипящий чайник, он уже сидел за столом с кружкой кофе. Интересно, шавки Рико доложили, кто их отмудохал? Грозит ли это ему чем-нибудь? Нил сам не заметил, как улыбка растеклась по его губам. Боялся ли он той власти, что могла быть у Рико? Страх в нем почти полностью потух на 4-5 году употребления таблеток. Вспыхивал лишь после мерзейших кошмаров, которые снились ему изредка. И тот один раз, когда отец и его шавки настигли их с матерью, в последний для нее раз. И даже тогда он боялся не отца, не смерти матери, он боялся обещаний. Тех обещаний, что застыли в глазах Лолы и Ромеро, обещания, которое Малкольм прислала на последний телефон, что у него когда-либо был. Обещание, которое Нил хотел забыть, как множество вещей, которые уходили из его памяти под влиянием таблеток. Но оно было выжжено на обратной стороне век. Так боялся ли он Рико? Нихуя. Он видел монстров пострашнее, чем узкоглазый капитан воробеев. Входная дверь дома хлопнула, и Нил, прислушавшись к шагам, понял, что это тренер и кто-то еще, очевидно Эбби. Через пару секунд они вошли на кухню с несколькими пакетами продуктов. — Нил, привет, рада, что ты вернулся. Смог поспать? — Эбби улыбнулась, ставя один из пакетов на стол. — Джостен, как думаешь, насколько умно было сбегать сразу после того, как на члена твоей команды напали? — Ваймак нахмурил брови, осматривая его на предмет повреждений, задержав взгляд на химической улыбке и пустой кружке. — Не отвечай, знаю, что сморозишь что-то глупое. Голодный, наверное, мы заказали еды, а то у этих паршивцев наверняка пустой холодильник. — Не голоден, — он кивнул на кружку кофе, даже не желая смотреть на фастфуд, который они доставали из пакетов. Думать о еде было еще более мерзко, чем обычно на фоне последних мыслей. — Нил, тебе надо поесть, вряд ли вы что-то ели в клубе, а значит, что с последнего приема пищи прошло больше восемь часов точно. — А он вообще ничего не ел при нас, а мы выехали часов пятнадцать назад, и что-то я сомневаюсь, что он ел в общаге. Вообще ни разу не видел, как он ест. Может вампир? — блядский Аарон вошел на кухню. — Здрасьте, тренер, Эбби, вампир. Нил метнул в Аарона злой взгляд. Только этой хуйни ему не хватало. — Был бы я вампиром, в тебе бы уже крови не осталось, ты у меня первый в списке, хотя я уверен, что кровь у тебя мерзкая. — Нил, — Эбби обеспокоенно на него смотрела, и это не сулило нихуя хорошего, — а когда ты ел в последний раз? Еще бы он помнил, блять. — Перед выездом, кажется, стащил ужин Мэтта, — не додумаются же они звонить проверять? — Даже если так, во что я слабо верю, это было слишком давно, так что ешь. Отказы не принимаются, — Ваймак кивнул на стол. — Не хочу, чтобы мой новый игрок умер от истощения. Нил осмотрел стол. Картошка фри, что-то вроде нагетсов, бургеры, очевидно на всех, и два салата, которые были куплены, видимо, для того, чтобы успокоить всего такого правильного спортсмена Кевина. Нил взялся за один из них, видя в них что-то наиболее лёгкое. — И это, спортсменам нужен белок, да? — Эбби пододвинула к нему коробку с 4-5 нагетсами и улыбнулась. Нил хотел было возразить, но лицо Ваймака не сулило ему ничего хорошего. Так что он начал вяло жевать салат, чего видимо было достаточно, чтобы от него отъебались. Дэвид и Эбби заговорили о сезоне, а Аарон делал себе кофе. Все казалось успокоились, а Нил продолжал запихивать еду внутрь себя. И чем больше он ел, тем хуже ему становилось. Сама концепция еды была ему отвратительна. Любая пища, даже самая незначительная кроха, ощущалась стотонной тяжестью в желудке. Резала внутренности фантомными шипами, перемалывая содержимое тела и нездоровый мозг в труху. Батончики, быстрые перекусы, фрукты, овощи — всё ощущалось мерзко и оттягощающе будто затягивало, опускало на дно, поглощая липкими жирными лапами. Что говорить о том количестве, которое он должен был съесть сейчас. плохо плохо плохо, слишком много Будто что то инородное, безумное колупалось и извивалось в желудке, будто он съел, что-то живое, что не поддаётся ферментации, а наоборот само поглощает тебя изнутри, разрывая плоть. Тяжелые склизкие щупальца заполняли все тело, обвивали собой органы, вызывая тошнотворное чувство заполненности и давления. Желание засунуть пальцы внутрь, чтобы его вырвало, или попросту самому вырвать руками инородное нечто, отравляющее его тело, стало слишком сильным. Мерзко. Как впихнуть в себя еще больше Нил не представлял, он не мог сорваться в ванную, не доев, ему не нужно, чтобы его заставили есть после того, как он очистит желудок, поэтому он продолжает. К последней вилке Нил уже не слышит разговоров, все мысли роятся вокруг того, как хочется засунуть два пальца в рот, все силы уходят на то, чтобы делать вид, что все в порядке— вечный девиз его ебанной жизни. Желудок тяжелый, желудок полный, и от этой мысли хочется вывернуться наизнанку, что внутри не осталось даже органов, только вечная пустота. Нил встает из-за стола и понимает, что он не заметил появление Ники и Кевина на кухне, но это только на руку, Хэммик весело о чём-то лепечет, и никто не замечает, по крайней мере, ему так кажется, как Нил вываливается из кухни. Не тихо выскальзывает, как он обычно это делает, а медленно переваливается с ноги на ногу, потому что идти тяжело, а желудок полный, и на последней ступеньке ему кажется, что он порвется. Заветная дверь ванной наконец рядом, и он падает на колени перед унитазом. Не медлит — засовывает два пальца в рот, как можно сильнее задевая горло. Давится ими, и на глазах, кажется, уже слезы, но Нил лишь смеется. Смаргивает слезы, и улыбается, когда его наконец рвет. Он засовывает пальцы обратно, как только сплёвывает все, что вышло в первый раз. Засовывает во второй, в третий раз, столько и еще чуть больше, чтобы в желудке точно не осталось ни капли еды. Его рвет желчью, после — кровью, но Нилу мало. Если там осталось что-то еще? Он уже не стоит на коленях, ноги разъехались, голова полулежит на ободке унитаза, держать ее нет сил. Перед глазами плывёт, и Нил подносит руку ко рту снова, когда его резко дергают назад. Слезы застилают все перед ним, а в ушах звенит. На секунду он чувствует панику от прикосновений, а потом вспоминает, что он все еще не закончил и тянет руки к губам. Тут же получает пощечину, и голова, как у куклы, отлетает вправо. На секунду мир останавливается, в следующую Нил смеется, и тогда руки наконец его отпускают. Он падает на плитку, трясется и хохочет, не замечая абсолютно ничего. В голове ни единой мысли кроме того, как он смешон и жалок. Поэтому Нил смеется, хотя это больше похоже на лай, потому что горло разодрано, а голос охрип. Он хочется остаться на этом полу — на нем такая же грязь, как и он сам. Грязный, истерзанный и перемолотый в труху Нил, даже есть нормально не может, да и спать тоже. Что он вообще может? Становится еще смешнее, но сил и голоса уже нет, поэтому он только хрипит, пока его ни вздергивают за шкирку и ни поят. Вода попадает в горло, пусть больно, но становится легче, ее немного, не настолько, чтобы заполнить желудок. Нил закрывает глаза, руки его не трогают, держат за одежду. На секунду он думает, кто это, и этого достаточно, чтобы открыть глаза. Зрение все еще не сильно четкое, но слез уже почти нет, поэтому он сталкивается с другими глазами — карие. Конечно, мог ли это быть кто-то еще? Его личная Немезида. Нил поднимает уголки губ, вряд ли это вообще похоже на улыбку, а сил оставаться в сознании все меньше. Он погружается в темноту.

***

Проснувшись, Нил не спешит открывать глаза, пытаясь проанализировать произошедшее и понять, где он. Лежал он явно не на плитке и не на диване — поверхность слишком мягкая, значит его кто-то перенёс, мысль чуть не заставило его вздрогнуть. Он аккуратно вздохнул. Сейчас не время об этом думать. В комнате либо никого нет, либо кто-то неподвижен, потому что тишина кажется абсолютной. Судя по тошноте и не затуманенному сознанию, с последней таблетки прошло часов пять или больше. Горло саднит, но это Нилу привычно. Конечно, такие сильные эпизоды случаются редко, при Мэри он просто не мог себе такого позволить, да и ел он тогда мало, но, все же, не давать пище перевариться — привычное дело для него. — И долго ты будешь притворятся? Ну, конечно, блять, Эндрю. Нил открыл глаза и сел. Он находился на кровати в незнакомой комнате, но, вероятно, все же в доме кузенов. Эндрю сидел на подоконнике, курил и пристально смотрел на него. — Время? — Шесть часов с твоей отключки. Пол пятого вечера. — Эндрю потушил сигарету о подоконник и выкинул окурок в окно, продолжая внимательно за ним наблюдать. — Как ты..? — Что? Как я тебя поймал на твоей интересной привычке? — Эндрю расплылся в улыбке. Таблетки. — Хотел спуститься вниз, услышал звуки из ванной, дверь была не заперта. Должно быть Нил настолько был озабочен полнотой желудка, что не додумался закрыть дверь на защёлку. Какая глупость. — Что насчет остальных? Тренер? Эбби? — если уж они были обеспокоены тем, что он просто не ел какое-то время, что они сделают, если увидели все, что было? — Я не пустил их наверх, сказал уезжать. Тренер долго не решался, будто я могу что-то тебе сделать, — Эндрю коротко рассмеялся, — но сдался на уговоры Эбби при условии, что я буду звонить каждые два часа и докладывать, что ты еще жив. Ники за тебя переживает, впрочем, не удивительно, Аарону по боку, а Кевин все еще страдает по синяку на руке. Эндрю не пустил их всех к нему, но почему? А главное, что он теперь попросит взамен? — Почему? — Нил пытался разглядеть в нем ответ, но Миньярд пусть и улыбался, не выдавал ни единой настоящей эмоции. — Считай, я расплачиваюсь. Ты выполнил мою работу, а я не оставляю долги незакрытыми. А еще тренер бы засунул тебя к Бетси, но ты же никогда не станешь с ней говорить. Не дашь помочь себе просто так. Я прав. Это был не вопрос, а утверждение. В ином случае Нила бы вывела из себя его уверенность, но сейчас у него не было сил, и он откинулся на подушки. — Я бы избил тех обмудков в любом случае, — ему надо было выпустить пар после разговора с Эндрю, — и не потребовал бы с тебя плату. Скорее с Кевина, ему пора отрастить хребет. — Так помоги ему. — Чего? Нахуя оно мне? — Сделка, — Эндрю спрыгнул с подоконника и подошел к краю кровати, где лежал Нил. Снизу вверх он выглядел по-другому, взгляд казался еще жёстче и увереннее, он горел. Горел азартом. Пушистые ресницы обрамляли глаза, впрочем нисколько не делая взгляд мягче, губы почему-то казались ярче. А пирсинг брови, который обычно был незаметен под светлыми кудрями, ярко блестел. Мир тут же вспыхнул, и Нил понял, что не в силах его игнорировать. Он, как мотылек, летел на свет, поддаваясь порыву, даже зная, что если окажешься слишком близко — сгоришь. В это секунду Нил хотел сгореть. — Ты помогаешь Кевину отрастить хребет, играешь в Экси или нет, мне не важно, главное — сделай так, чтобы если еще раз случится что-нибудь подобное, он не будет такой тряпкой. Заебало его нытье. Взамен я дам тебе возможность выжить. Прослежу, чтобы ты не довел себя до истощения, обеспечу твою защиту. — Ты думаешь, мне нужна защита? Я спас Кевина. Я бы прикончил тех уродов, если бы Дэй не скулил так. — Если не от них, так от самого себя. Я думал твои суицидальные наклонности — проблема, но нет — весь ты проблема. Ты так долго не протянешь. — Мне это не настолько сильно нужно, чтобы я возился с Кевином. Да и зачем тебе это? — Спросишь, когда будет твоя очередь, — Эндрю хмыкнул, но вся весёлость исчезла со следующими словами. — Тогда чего ты хочешь еще? Нил задумался. Ему ничего не было нужно. Его ничего не интересовало. Даже жизнь. Кроме... света. Мир был тусклый, невыносимо скучный, свет же добавлял интереса, надежду, которую Нил не имел так долго. Хотелось ухватиться, чтобы не утонуть в собственном безумии. Сам Нил ни за чтобы не попросил, но Эндрю сам предлагает, да? Что если у него появится напоследок что-то.. хорошее? Он же все равно умрет, так почему бы нет? — Не дай мне утонуть, этого достаточно, — Нил посмотрел в глаза Эндрю, убеждаясь, что миг в лучах солнца, стоит всей его жизни. И даже если это галлюцинации то, какая к черту разница? Чтобы Эндрю не увидел в глазах Нила, это заставило его кивнуть и чуть ли не поспешно выйти из комнаты. "Сделка" — слово на языке Нила почему-то отдавало солнцем.