Mine

      В ушах Гарри звенело.       Сначала он был убеждён, что за это было ответственно что-то из вне. Протяжный, высокий тон, на грани резкости. Он медленно моргнул, постепенно пробуждаясь, протёр глаза тыльной стороной ладоней. Мир был размыт, и Гарри чувствовал себя более чем не в своей тарелке.       Пока он пытался нащупать свои очки на прикроватном столике, звон всё не умолкал. Что ему снилось? Он был уверен, что это было… важно. Невероятно. Он нахмурился, пытаясь вспомнить детали. Когда он надел очки мгновением позже, материальная реальность пришла в фокус, а вот сон отказывался сделать то же самое.       Гарри приложил руки к ушам в попытке избавиться от странного шума. Он медленно затухал, как нота на ксилофоне — вначале громкая, но постепенно становящаяся всё мягче и мягче. Гарри сфокусировался на нём, почти в трансовом состоянии, продолжая лежать, и на мгновение подумал, что звук напоминает ему о голосе…       Резкий стук в окно вывел его из мыслей. Он резко сел и, к своему удивлению, увидел большую сипуху, постукивающую в стекло. В её когтях был свиток, на котором были заметны невероятно яркие зелёные чернила, что заставило Гарри удивлённо разинуть рот.       Я приду за тобой.       Эти слова, непрошенные и необъяснимые, всплыли на поверхность его разума, с тем же самым звуком, что и звон, когда он распахнул окно и выхватил крепко свернутый свиток у раздражённо выглядящей совы. Ему приснилось, что за ним придет Дамблдор? Чтобы спасти его от ужасной, монотонной жизни, которую он был вынужден терпеть у Дурслей? Он неуклюже развернул письмо и впервые за недели он ощутил что-то схожее с надеждой. Сипуха неприятно ухнула, перелетев комнату, уселась у блюдца Хедвиг, чтобы напиться воды.       Гарри заскользил взглядом по пергаменту.       Дорогой Гарри,       Если тебе так будет удобно, я заеду в дом номер четыре по Тисовой улице в следующую пятницу в одиннадцать часов вечера, чтобы проводить тебя в «Нору», куда тебя пригласили провести остаток школьных каникул.       Если ты согласен, я так же был бы рад твоей помощи в деле, которым я планирую заняться по пути в Нору. Я объясню все более подробно, когда мы увидимся.       Пожалуйста, направь мне ответ через эту сову. Надеюсь увидеть тебя в эту пятницу.

Искренне твой,

Альбус Дамблдор

      Гарри уставился, широко, распахнув глаза. На мгновение, прекрасное мгновение, настоящая улыбка начала появляться на его губах. Дамблдор придет за ним!       Я приду за тобой.       Слова всплыли снова, только на этот раз Гарри услышал, чем они являлись на самом деле. И проблески сновидения начали наполнять его сознание —       Помост и колышущаяся ткань на его коже и красные, багряные глаза —       Гарри уронил письмо, как будто оно его обожгло. «Ловушка», — промелькнула дикая мысль пока письмо опускалось на землю. Это была ловушка. Его сон, тот кошмар — он вспомнил его лишь урывками, но был уверен, что голос принадлежал Лорду Волдеморту, и что обещание исходило от него, а не от Дамблдора…       Он, должно быть, проник в мысли Темного Лорда и тогда… случайно узнал о новом плане Волдеморта найти его через сон… и вот он, в форме письма от Дамблдора. Гарри глазел на кусок пергамента так, как будто ожидал, что тот сам начнет насылать на него убийственные проклятия.       Сипуха в другой стороне комнаты нетерпеливо ухнула. Звук от давно забытой птицы настолько ошеломил Гарри, что он пронзительно вскрикнул. Он прочистил горло, осторожно поднимая письмо, чтобы положить его на стол. «Возьми себя в руки, — подумал он, — оно ведь не взорвётся». По крайней мере, он думал, что вероятность этого была не слишком большой.       Мог ли Волдеморт на самом деле связаться с ним через письмо? Если действительно мог, то это было слепое пятно в системе защиты, предположил Гарри. Он ведь, наверняка, попытался бы сделать что-то раньше если бы это действительно было так? Хотя, может быть и нет, Темный Лорд в прошлом году не сильно высовывался… Но если это не он, то кто это мог быть? Теперь, Гарри никоим образом не мог поверить, что это действительно был Дамблдор. Этот человек никогда раньше не удосуживался почтить его своим присутствием. И иметь возможность покинуть Тисовую так рано летом? После всего нескольких недель? Гарри никогда это не позволялось… Слишком хорошо, чтобы быть правдой…       Сова ухнула снова и покружила вокруг комнаты, чтобы приземлиться на его плечо. Она прищёлкнула клювом ему в ухо, подгоняя. Верно, в письме было сказано отправить ответ…       «Да конечно…» — горько подумал Гарри. Он наскоро накарябал «Да» на куске запасного пергамента, и сова, наконец, улетела через открытое окно. Он наблюдал как она исчезает в ночном небе.       Скоро должен был забрезжиться рассвет, и в голове Гарри была только одна ясная мысль:       Ему нужно было покинуть Тисовую улицу. Сегодня.       Хедвиг все еще была на охоте, но должна скоро вернуться… может, стоит отправить письмо Рону? Или Гермионе? «Ах, нет», — подумал он. Скорее всего его почту просматривают, и если он напишет своим друзьям сейчас, то Волдеморт поймет, что он все знает и придет за ним еще раньше…       Но, в любом случае, как Темный Лорд планировал все провернуть? Гарри расхаживал, прикусив губу, лихорадочно размышляя.       Конечно же, пока действует магическая защита матери, Волдеморт не мог объявиться тут лично. Возможно, он планировал отправить сюда одного из Пожирателей Смерти под оборотным; может он приложил немало усилий, чтобы заполучить один из длинных, серебристых волос Дамблдора…       Гарри на мгновение представил безумный и мимолетный образ Беллатисы, появляющейся на пороге дома его тети и дяди в образе старого бородатого волшебника со сверкающими голубыми глазами. Волдеморту не впервой эффективно использовать оборотное. Гарри, кивнул, вспоминая Барти Крауча младшего. Абсолютно безумного, да, но также и гениального…       Гарри тяжело сглотнул и принял решение. Ему придётся сбежать.       Он начал бессистемно зашвыривать одежду, книги, перья и другие важные вещи в багаж, и, приблизительно, через десять минут застыл — он не сможет ничего с собой взять, внезапно понял он. Он все еще был несовершеннолетним; на нем была Следилка. И ему не очень нравилась идея вручную таскать огромный, тяжелый багаж. Это могло немного затруднить его побег ради спасения своей жизни.       Гарри пропустил руку через волосы. Его мысли были подобны вихрям беспокойства и паники, пока он стоял, снова устремив взгляд на невинное на вид письмо на столе.       Хедвиг возвестила о своем прибытии мягким уханьем, впорхнув в комнату. Она, должно быть, заметила тревогу Гарри, и, вместо того, чтобы подлететь к миске с водой возле клетки, она с осторожностью опустилась ему на плечо. Ее янтарные глаза расширились в подобии беспокойства, но было сложно сказать наверняка, учитывая, как близко она была к его лицу — не говоря уже о мертвой крысе, свисающей с ее клюва. Она снова испустила низкое уханье. Гарри попытался скрыть отвращение из-за мертвого грызуна, пока переводил сову на предплечье.       — Это мило... Послушай, Хедвиг. Мне нужно, чтобы ты улетала отсюда. Это чрезвычайная ситуация. Отправляйся в Нору, ах, точно, но не лети туда сразу, сначала покружи вокруг нескольких других мест, на тот случай, если за тобой решат проследить… Можешь сделать это для меня? Выражение расширенных глаз с беспокойства немедленно сменилось на упрек. Гарри простонал:       — Ладно, сначала доешь, но делай это побыстрее. Это очень серьёзно.       Практически фыркнув, она покинула его руку, чтобы усесться на насест в клетке. Гарри снова взглянул на свой багаж и все его переполненное, беспорядочное содержимое.       «Верно, — подумал он, — значит, только предметы первой необходимости».       Выбрав вместо этого лёгкий рюкзак, Гарри сложил туда сменную одежду, щётку и другие туалетные принадлежности, карту Мародёров и мантию-невидимку. Палочка, конечно же, была безопасно заткнута в задний карман. К тому времени, как он закончил, то уже определился со своим планом действий. Он целеустремленно перекинул рюкзак через плечо.       — Лети давай. Скоро увидимся в Норе, — сказал он Хедвиг, которая закончила трапезу и теперь опустила клюв в воду. Она не выглядела довольной от перспективы так скоро снова куда-то лететь после долгой ночи охоты, но решительно ухнула в ответ на его команду. Она присела у него на плече, чтобы ласково прикусить его за ухо, прежде чем улететь. Улыбка Гарри была сладковато-горькой, пока он наблюдал за её отлётом.       Гарри снова посмотрел на жестокую шутку в виде письма от "Дамблдора". Волдеморт хорошо выполнил домашнюю работу — зелёные чернила, тонкий, наклонный курсив и тщательная формулировка были сделаны мастерски, хотя ничего меньшего от Темного Лорда он и не ожидал. Гарри сердито посмотрел. Это действительно было низко, подумал он со злобой, даже для Волдеморта. Дать ему ложную надежду, что кому-то на него действительно не наплевать; что директор действительно собирался появиться на пороге его дома и забрать его в Нору после столь короткого времени, проведенного у Дурслей…       — Отличная попытка, — произнес он вслух в пустой комнате и когда сказал эти слова на него снизошло озарение. Впервые за эти дни он чувствовал… что-то. С тех пор как вернулся на Тисовую улицу этим летом он не чувствовал ничего кроме оцепенения.       Это была не просто депрессия. Это было гораздо, намного хуже, чем прошлым летом, когда он не мог уснуть от слез из-за трагической гибели Седрика Диггори, от того что это была его вина, во всем был виноват он… кошмары о кладбище и призраках его родителей…       Это лето было совершенно другим. Он чувствовал себя марионеткой, чьи ниточки обрезали посередине выступления, впоследствии превратившись в кучу безжизненных конечностей под ослепительным, ярким светом прожектора. Все смотрели и ждали, когда «Избранный» поднимется и начнет выступление, но он не мог пошевелиться, да и не хотел, ему было просто все равно.       Но что-то во сне, прошлой ночью… он что-то в нем зажег. Гарри снова попытался оживить события, произошедшие в его видении, но его неспособность сделать это приводила в ярость. Как бы он ни старался, мог вспомнить только несколько мимолетных деталей. Помост, этот голос, красные, багряные глаза… и ощущение… счастья. Дикого счастья.       «Потому что он меня схватил», — понял Гарри. Волдеморт был настолько счастлив, потому что Мальчик-который-выжил наконец-то оказался в его руках.       Гарри усмехнулся, направляясь к двери. «Ну сейчас-то я не в его власти», — подумал он, спускаясь по лестнице. Он шел тихо, избегая его так называемой семьи, не потрудившись разбудить их и объяснить, что он уходит. Навсегда.       Воздух снаружи был свежим и прохладным. Гарри глубоко вдохнул, наслаждаясь заревом неба, ранним восходом солнца, как пастельной картиной в розовых и золотых тонах.       Я приду за тобой.       Эти слова не звучали особо угрожающе, задумался Гарри, снова услышав их эхо в своем сознании.       Они были почти… ласковыми? Как будто Волдеморт давал сочувственное обещание, а не зловещую угрозу. Гарри рассмеялся вслух, свернув на заброшенный переулок. Ласков? Темный Лорд? Он рассмеялся снова и внезапно понял, что это первый его смех за все прошедшие недели.       «Надо отправить Волдеморту открытку с благодарностью», — подумал Гарри, поднимая руку с палочкой, чтобы просигналить Ночному Рыцарю.       Он наконец снова чувствовал себя живым.       Ярко фиолетовый автобус появился из ниоткуда, резко завернув за угол и направляясь к нему. Колеса протестующе завизжали, когда шатающееся, возвышающееся транспортное средство остановилось всего в нескольких дюймах от его руки. Гарри все еще улыбался, когда дверь скользнула в сторону, открыв знакомое лицо Стэна Шанпайка.       — Здравия, сир, как, — он остановился посреди предложения, глаза его расширились, когда он взглянул на Гарри. — Гарри Поттер! — воскликнул он, и Гарри рефлекторно провел рукой по волосам в безнадежной попытке скрыть шрам. Улыбка на его лице мигом стала натянутой.       — Привет, Стэн. Приятно увидеть тебя снова, — сказал он, когда Стэн протянул ладонь, чтобы схватить его за другую руку, и пожал ее с большим воодушевлением, чем Гарри считал необходимым.       — Гарри Поттер! — повторил он, скалясь. — Что ты делаешь, зачем вызываешь Ночного Рыцаря? Ты, конечно, можешь прокатиться и получше, да? — Он указал пальцем на грохочущий автобус.       Гарри удалось вырвать руку из восторженной хватки парня. Он смущенно почесал затылок.       — А, ну да. Я не против проехаться на автобусе. На самом деле это предпочтительнее.       — А другие говорят, что все знаменитости — снобы, — сказал Стэн, смеясь. Он похлопал Гарри по плечу. — Куда направляешься?       — В Лондон.       — Косой Переулок?       Гарри кивнул и Стэн снова зубасто улыбнулся. На долгие мгновения он уставился на Гарри с этим слишком рьяным выражением на лице. Гарри неловко пошевелился.       — Эм… — Гарри взглянул на автобус, двигатель которого ревел позади них.       Стэн шелохнулся:       — Да — верно! Давай, тогда! Залезай на борт— Черт возьми, вот только парни об этом услышат...       Последние слова были произнесены под нос, и Гарри был относительно уверен, что вроде как не должен был их услышать. Решив вести себя так, будто ничего и не слышал, — и желая оставить как можно больше пространства между собой и кондуктором, — Гарри бросил Стэну и водителю, Эрни, если он правильно помнит, старику в толстых очках и с совиной внешностью— быстрый кивок перед тем, как подняться по лестнице на самый верхний уровень автобуса.       Автобус был почти пустым. Гарри испустил долгий, низкий вздох, благодарный за отсутствие людей. Он сел на место у окна и опустил рюкзак себе на колени. Сильно тряхнув Гарри, так, что он едва не упал на пол, автобус тронулся с места, удаляясь от Тисовой улицы, от Дурслей и от ужасного, кошмарного лета.       Как только они начали двигаться, Гарри обнаружил, что может откинуться на спинку сиденья без страха, что его скинет. Очевидно, не так много волшебников или ведьм вызывало Ночного рыцаря так рано утром. Гарри покрепче прижал рюкзак к груди, обдумывая свой грандиозный план побега.       Он доберется до Косого переулка, и оттуда пойдет в главную, публичную совятню и отправит письмо Рону в Нору. Отправлять оттуда сообщение должно быть более чем безопасно. Или, внезапно пришла ему в голову идея, он мог бы просто пойти прямо в Министерство. Тогда он мог бы лично встретиться с мистером Уизли, и тот сопроводит его обратно в Нору после того, как он закончит работу…       Автобус неожиданно остановился, и Гарри едва успел удержаться на месте, в последний момент схватившись за подлокотники. Было чудом, что кто-то решил поймать автобус, подумал он, устраиваясь поудобнее; это было весьма неприятным опытом. Но, должно быть, кто-то другой вызвал Ночного Рыцаря — когда Гарри посмотрел в окно, пейзаж явно не напоминал Лондон, а походил на другой небольшой городок.       Размышляя, Гарри разглядывая свое отражение в стекле, все еще сжимая сиденье в предвкушении спешного отправления автобуса, которое, несомненно, должно было произойти через минуту. Эти ярко насыщенные, зелёные глаза, порой, ошеломляли даже его самого. Совсем не удивительно, что все, кто знал его мать, чувствовали себя обязанными проинформировать, что у него ее глаза. Они были настолько интенсивного оттенка, что это почти нервировало.       Что-то шевельнулось позади него в отражении на стекле, и Гарри ощутил внезапный прилив адреналина. Он не услышал чужого приближения, но тут, на сверкающем оконном стекле, он увидел их так же отчетливо, как и во сне — кошмаре —       Пара багряных глаз, сконцентрировавшихся на нём.       Гарри вскочил и обернулся так быстро, выхватив палочку, что его голова закружилась; рюкзак слетел на пол. Но там никого не было. Тошнота и паника нарастали в его груди, пока он мчался вниз по лестнице. Может, это просто паранойя; скорее всего, он просто это вообразил, но —       Когда добрался до нижнего этажа, Гарри застыл перед открывшимся ему зрелищем. Он встал, парализованный, не в состоянии вздохнуть. Как будто кто-то украл воздух из его лёгких.       Водитель, Эрни — мёртв. Необратимо. Его тело лежало грудой на полу, его пустые глаза бессмысленно смотрели из-за увеличительных линз очков. Стэнли Шанпайк стоял над ним с высоко поднятой палочкой, и выражение его лица было пустым, лишённым каких-либо эмоций. Он повернулся к Гарри и направил на него палочку, словно в трансе.       Что-то щёлкнуло в разуме Гарри, побуждая его к действию. Он вскинул свою палочку и выкрикнул: «Экспеллиармус», целясь в кондуктора под Империо. Но Стэн отразил заклинание, и Гарри как раз собирался произнести ещё одно проклятие, когда его охватила странная волна эмоций — так внезапно и с такой силой, что у него закружилась голова.       Счастье.       Гарри сделал шаг назад, когда дикая радость, которая, определённо, принадлежала не ему, расцвела в его сердце, пронизывая всю его душу. Стэн шёл к нему, всё ещё направляя палочку ему в грудь, хотя и не пытался атаковать. Гарри попытался выкрикнуть ещё одно проклятие, но головокружение становилось всё сильнее, и мир начал вращаться вокруг него странным, неестественным образом… На какое-то безумное мгновение Гарри подумал, что, возможно, автобус снова тронулся с места…       Он сделал ещё один неуверенный шаг назад и, когда уже был уверен, что сейчас упадёт, столкнулся с чем-то очень твёрдым позади себя. Однако прежде чем он смог обернуться, пара рук обвилась вокруг его талии так крепко, что он не смог пошевелиться, и эта безумная радость возобладала, подавляя его разум и затмевая его собственный ужас от того, что происходит.       Они возникли вспышками. Воспоминания о сне, кошмаре, видении. Чёрная мантия и бледная кожа, и красные, багряные глаза; подвешен в воздухе, не в состоянии пошевелиться, в то время как большой палец завис над его нижней губой, и его прожигает этот голодный взгляд…       Следующий момент навсегда отпечатался в памяти Гарри. Это последнее воспоминание, в котором он будет уверен, что находился в сознании.       Прекрасная ясность осознанности.       — Я ведь обещал, что приду за тобой, мой крестраж…       Шепот на ухо и последовавший за ним смех не оставили сомнений относительно того, кто это мог быть. Высокое, почти страстное шипение голоса Волдеморта заставило сердце Гарри застыть, когда тёплое дыхание коснулось его уха. Гарри открыл рот, чтобы закричать или, может, рассмеяться — он не был уверен, какое восклицание вырвется из его горла; когда его собственные чувства начали тонуть в эмоциях другого волшебника и у него так и не осталось возможности сделать ни то, ни другое.       Следующее слово, которое было мягко произнесено ему шёпотом, настолько успокаивающе, что это было почти лаской, заставило тело Гарри обмякнуть, а разум — опустеть.       — Спи.       Тьма. Чёрная, тяжелая и необъятная.       Она заглотила его целиком.