The Price of Immortal| Цена Бессмертия.

Аэропорт Мюнхена имени Франца-Йозефа Штрауса встретил их проливным дождём, прохладой, запахом топлива и громкой немецкой речью из разных концов огромного зала. Бернард прибыл на частном самолёте ровно двадцать минут назад и сейчас ждал личного водителя компании, чтобы добраться до психиатрической лечебницы, в которой ему предстояло проживать в дальнейшем. До самого конца маршрута он понятия не имел, что таинственный Вайт работает в Германии, ведь немецкого акцента в его речи не было слышно, должно быть, он владеет большим количеством языков и честно пользуется ими в жизни. Бернард был один, сам глава организации прибудет чуть позже, как уже успели сообщить сотрудники Игнотуса Вайта, которые сопровождали его перед посадкой на самолет. Самого загадочного мужчину не было видно, должно быть он задержался, решая какие-то личные вопросы, но предупредил, что Бернарда по прибытию в Германию будет сопровождать его личный помощник, который сможет в непредвиденном случае обеспечить бывшему врачу полную безопасность. В бездействии гильдии не было никакой гарантии, поэтому лишним не было перестраховаться, к тому же Бернард Вайтвульф мог предпринять еще одну попытку побега, что поставило бы палки в колеса обоим организациям, но это было бы абсолютно самонадеянно и глупо со стороны бывшего гильдийского врача - прятаться от тигра в его собственной клетке. Германия полнилась людьми Игнотуса и тот даже не пытался это скрыть. Скрыться от него здесь представлялось возможным только в могиле, и то не факт, что он не в силах воскресить мертвого, образно выражаясь, конечно же.  Впрочем, мужчине это было абсолютно безразлично. Он много думал о произошедшем накануне и чем дольше он погружался в омут собственных мыслей, тем сильнее понимал, в какую передрягу он ввязался на этот раз. Его монотонная жизнь, связанная с многочисленными ранеными, нытьем больных и пробирками, за крайние сроки изменилась до неузнаваемости и иного выхода не было, кроме как затаиться и играть по негласным правилам не внушающего доверия Вайта, по крайней мере так он сможет обезопасить себя на какое-то время. Он тряхнул волосами молочно-белого цвета, отгоняя навязчивые мысли и уставился вперед, выжидая человека, который будет его сопровождать на пути в главный корпус, как вдруг на его плечи легли две руки, сдавливая их не слишком сильно, но вполне ощутимо. Выточенные годами рефлексы сработали отлично, Бернард резко развернулся, собираясь выразить свое негодование, однако слова застряли в горле и ничего не оставалось, кроме как выпустить глухое рычание. Прямо за ним стоял молодой парень с искренней, широкой улыбкой, которая слегка оголяла ряд белоснежных зубов. Волосы юноши падали на плечи, представляя собой хаотичную смесь из темных и светлых прядей, перемешанных между собой в высоком хвосте. Может быть, если их распустить, они достанут до лопаток. Одежда на нем сидела отлично, подчеркнув достоинства подтянутой фигуры, ворот темно-серой водолазки из прочного материала окольцовывал шею, как элегантное украшение, ноги не менее успешно украшали такого же цвета вельветовые брюки с узорчатыми карманами. Плечи покрывал бордовый пиджак, который несколько выделялся на фоне монотонного образа, как пятно краски на темном холсте, завершая образ и делая его более ярким и интересным, весьма удачно подчеркивая игривый прищур глаз. Должно быть, характер этого человека был столь же двойственным, как и этот необычный цвет волос.  — Испугался?— Дурашливо задал вопрос юноша, посмеиваясь в кулак и напрочь игнорируя раздражение спутника столь наглым вмешательством в его личное пространство, — Здравствуй. Меня зовут Илларион Риггз, я много слышал о тебе. — Мне безразлично. — Бернард отвернулся, лишь бы не видеть лицо раздражителя и мысленно выругался несколько раз. Его явно не впечатлила фамильярность Иллариона, в конце концов, они не были даже знакомыми для столь быстрого перехода на неформальное общение. Юношу с разноцветными волосами, очевидно, не учили даже элементарным правилам приличия. Это создавало об руководстве “Черной Розы” неизгладимо неприятное впечатление и изменить его в лучшую сторону за пережитое время не было ни единой причины. “И не должно возникнуть. Я сбежал из гильдии, значит найду возможность сбежать и от этих невоспитанных клоунов, возомнивших себя невесть кем.” — Принял решение Бернард, решив не озвучивать очевидное.   — Так слухи о твоем характере оказались правдивыми! Пойдем, не стоит заставлять водителя ждать.-— Невозмутимо заявил Илларион, напрочь игнорируя чужое скверное расположение духа, и отправился к выходу из аэропорта, не дожидаясь спутника.   Бернарду ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, сведя густые брови к переносице от переизбытка негодования. Казалось бы, наглец знает каждую щель между квадратными плитками пола аэропорта и если завязать ему глаза, закинуть в спонтанное место, тот достанет кошелёк и с точностью зрячего отправиться к автомату с напитками, купит себе содовую и усядется в самом центре зала ожидания, слушая немецкую речь и дожидаясь своего рейса - настолько уверенной и свободной была его поступь. Они неспроста отправили навстречу Бернарду именно Иллариона, удрать от него здесь было бы весьма затруднительно. Они быстро добрались до белоснежной иномарки с знакомым логотипом цветка розы на передней двери, коим была украшена вся техника организации. Это выглядело несколько подозрительно, ведь даже совмещенная с сетью аптек лечебницы не могли получать такую выручку, позволившую этакую роскошь, как личные автомобили и самолеты компании. Тогда помыслы Бернарда занимали несколько иные вещи, но теперь он наконец-то акцентировал на этом внимание и чуть было не озвучил вопрос, но остановил себя, предпочитая не слышать ответ из уст молодого человека, который представился Илларионом. Хотелось, напротив, избавиться от его общества поскорее, он вызывал чувство раздражения по неясной причине. Первым садясь на заднее сидение и пресекая попытки Иллариона вежливо открыть ему дверь, Бернард поежился от запаха салона, который показался ему излишне изысканным. Возможно, разум лишь искал причины скрыть свой страх за маской раздражения, защищая психику от излишних повреждений.  “Педанты.”   — Добрый вечер, господин В… — Произнёс водитель и брови Иллариона дернулись в эмоции, определить которую было невозможно.    — Франц, дорогой, — Начал он и понятливый водитель кивнул сам себе, словно что-то вспоминая, — Сколько раз я говорил тебе, что моя фамилия Риггз?     — Понял, господин Риггз. — Равнодушно сказал водитель, ничего не спросив о спутнике. Видимо в этой организации принято не задавать лишних вопросов и Бернард дёрнул уголком губ от столь печально знакомой картины. Ему уже приходилось наблюдать нарочито-дружелюбные диалоги начальства и водителя, имеющие скрытую угрозу жестокой расправы в случае не намеренного раскрытия секретной информации, под маской невинной беседы.  — Бернард, это Франц Йемен, наш личный водитель, как ты успел догадаться. У вас с ним есть нечто общее, например немногословность и сварливый характер. — Илларион улыбнулся немного шире и нашел в себе наглость игриво подмигнуть.  Бернард закатил скрытые под темными стеклами глаза, решив не отвечать на явную провокацию поддержания диалога. Разговаривать не хотелось. Должно быть, Игнотус отдал приказ своему подчиненному найти с ним общий язык или что-то выведать, стоило лишний раз держать рот на замке. Все, сказанное им, может внезапно повернуться против него. Им не удосужилась полюбоваться красотами Мюнхена, но едва ли кому-то было дело до этого, они отправились сразу на самую окраину, через один из спальных районов с преимущественно частными домами, отдаленными от многоэтажек-муравейников, в которых всегда бурлила жизнь. Район сильно отличался от самого города, хоть и выглядел чистым, но был крайне пустым, особенно сейчас, в буднее время рабочего дня. Ни единой собаки или кошки на улице не наблюдалось и это привлекло внимание Бернарда, начавшего выискивать живность и пользуясь тем, что ехали они не слишком быстро. Риггз смотрел на него и легко догадался, что заинтересовало спутника, тут же рассмеявшись звонким смехом и легко бросил фразу не оборачиваясь:   — Уличных животных отлавливают и отправляют в приют, где их вскоре будут ждать новые хозяева. Таковы правила. — Илларион не ожидал услышать ответ, но он прозвучал.   — Или расстреливают? — Холодно спросил бывший гильдийский врач.   — Ты мыслишь слишком пессимистично. — Покачал головой Илларион и отвел взгляд в сторону, быстро оставляя попытки начать беседу, отдав конечное предпочтение изучению видов за окном, которые наверняка имел возможность наблюдать сотни раз.  Они ехали ещё около часа. Вот закончились маленькие немецкие домики и впереди их ждали пустыри по обе стороны от дороги, пока они не свернули на тропу с односторонним движением и не остановились у массивных железных ворот размером около трёх метров. Те открылись и закрылись за ними, машина остановилась, выпуская мужчин. Солнце тем временем окончательно скрылось за облаками, нагоняя немного жуткую атмосферу темноты и ожидания неизвестного.  Открылось взору четырёхэтажное здание, длинное и полностью серое, напоминающее зачем-то брошенный на пустыре блок цемента или заброшенное сооружение времен войны, которое использовалось как склад для продовольствия. Илларион воодушевленно возгласил под скрип открывающихся ворот:   — Добро пожаловать домой! — Едва ли здание с решетками на конах можно было назвать этим словом. Бернард спрятал кисти рук в карманы и поджал губы, слушая наполненную фальшивыми нотами веселья речь спутника, который возомнил себя превосходным экскурсоводом и молился всем известным ему богам, чтобы этот режущий слух голос наконец-то прекратился. Голова начинала постепенно выть от мигрени, затмившей страх неизвестности. Возможно, прямо сейчас Бернард предпочел бы умереть на месте. —— Здание разделено на две части: Первая часть — это сама больница, на первом и втором этажах находятся комнаты с больными, третий и четвёртый этажи нужны для процедур, в эти комнаты персонал отводит пациентов и проводят с ними работу, а так же моют и кормят тех, кто не может делать это самостоятельно. Во второй части проживает основной персонал, там есть зона отдыха, столовая и личные комнаты, мы с тобой будем жить там. Я предоставлю тебе выбор комнаты как только мы закончим нашу маленькую экскурсию. — Он открыл массивную дверь и вошёл в просторную гостиную не  снимая обувь. Синий ковёр на фоне тусклой атмосферы смотрелся неестественно ярко. Иллюзия свободы, а по факту обыкновенная клетка, в которой ты можешь лишь спать, есть и работать. Бернард не увидел особых отличий от своего прошлого образа жизни, что пробудило нервную усмешку и полную уверенность, что он сбежит отсюда при первой удачной возможности. — Лаборатория находится на минус первом во втором корпусе, твоё место работы будет там. Не заходи в первый корпус без веской на то причины, редко, но бывают случаи побегов пациентов и некоторые мои люди сильно пострадали, пока ловили беглецов. — Продолжал вещать Илларион нарочито бодрым тоном, Бернард же, слушая это, отметил, что о смертях тот не сказал ничего. Либо они действительно профессионалы своего дела, либо его намеренно не ставят в известность об убитых руками пациентов или наоборот. В чем причина сокрытия этого? Не хотят провоцировать на побег еще сильнее? Все происходящее казалось ему абсурдным и смешным: и в этом их план? Попытаться подружиться после того, как похитили? Сглаживать углы происшествий? Это не больница, это самый настоящий цирк! — За лечебницей находится небольшой парк и местное кладбище. Отвозя больных в эту лечебницу, родные обычно не рассчитывают забрать их обратно и лишь изредка приезжают за телами, но чаще всего даже после смерти о тех не вспоминают и мы хороним их самостоятельно. Морг находится на минус первом этаже в первом корпусе, в некотором роде, это твои соседи. — Парень тихо рассмеялся, видя, что спутник не обрадовался такому соседству. Возможно, Бернард оценил такое соседство больше, чем предложи ему поселиться по соседству с раздражающим Илларионом. — Лифт имеется только во втором корпусе, меры безопасности. Еду привозят раз в три дня в огромном количестве, как для больных, так и для персонала, столовая по коридору и направо. Комнаты отдыха есть на каждом из трёх верхних этажей. — Тот остановился в коридоре.  Можно было заметить, что Илларион делает небольшие паузы перед нумерованием этажей. Видимо, он достаточно долго живёт в Германии и привык называть первый этаж нулевым, а второй — первым. Сейчас он говорил так, желая быть понятым Бернардом и не тратить время на лишние объяснения.    — У тебя есть вопросы?   — Нет. — Сухо ответил Бернард, изнемогая от желания отделаться от него.   — Славно. Пойдём, выберем тебе комнату. — В ответ тот обошёлся коротким кивком, последовав вслед за провожатым, а пока шел, все время оглядывался по сторонам, изучая, выискивая и примечая что-то для себя, основываясь на рассказы своего сопровождающего. С первого раза Бернард не смог запомнить планировку лечебницы, однако говорить об этом не собирался, предпочтет в будущем спросить у персонала или искать самостоятельно, лишь бы не провоцировать очередной поток безостановочной болтовни. Зайдя в первую попавшуюся комнату из тех, что были предоставлены в качестве выбора и мысленно забавляясь, что ему разрешили выбрать собственную клетку, которую впоследствии сами же захлопнут, пропустив вперед молодого человека, подойдя к спальному месту, тут же кинул свою сумку на пол, а сам плюхнулся на кровать, лениво и устало потягиваясь.  Закрыв лицо руками, Бернард начал массировать уголки глаз. Кто знает, как долго он не мог спокойно поспать, перед тем как решиться на побег, а после его совершения поспать не удалось по сей день. Удачный вышел побег. — Меня прикончат на месте, если узнают на что я променял свою прежнюю жизнь. — Хрипло выдохнул мужчина, открыв глаза и устремив взгляд на потолок.   — Что, прости? Я тебя прослушал. — Задал вопрос Илларион, который никуда не делся и смотрел в окно, решив застыть подле подоконника. Вид как раз падал на парк, по которому шли пациенты в сопровождении врачей. Ещё немного и больницу закроют на ночь. Ещё раз осмотрев комнату, Риггз улыбнулся Бернарду в привычной манере.   —— Но я смею предположить, что тебе непривычно. Адаптируешься, всё не так мрачно, как ты думаешь.  Бернард хмыкнул.  — Да, верно. У вас, случаем, нет ли каких-нибудь неотложных дел? — С намеком произнес Бернард, нехотя принимая сидячее положение. — Ужин мы с тобой благополучно пропустили. Всё из-за Франца, он так медленно водит, с ума сойти можно! — Продолжил размышления вслух Илларион, напрочь игнорируя очевидную попытку выставить его за дверь. Спустя паузу он продолжил:  — Как жаль, что Игнис не вернулся с нами. —  Как только речь зашла об Игнотусе, парень вдруг кардинально изменился, голос наполнился благоговением, будто бы диалог затронул неизвестное древнее божество. Не дожидаясь ответа Бернарда, Илларион все же направился к выходу, заставив первого вздохнуть с облегчением. От него не укрылась перемена в тоне, но это стало лишь еще одной строкой в списке странностей Иллаиона, а за всю поездку список пополнялся с десяток раз. Внезапно тот округлил глаза и ускорил шаг, словно вспомнив что-то жизненно необходимое и, конечно же, сразу озвучил, что именно: — Мне нужно подготовить все к его возвращению. —  И поспешно умчался, только его и видели. Бернард вопросительно проследил затем как тот поспешно удалился из его комнаты, угрюмо фыркнул и поднялся с места, захватив и свою сумку, которая покоилась на полу, прямиком у него под ногами. — Убожество. — С долей отвращения прошептал тот, подошел к шкафу начал вытаскивать все свои немногочисленные вещи и имущество принялся аккуратно раскладывать по полочкам, чтобы скрасить прибывание в этой темнице иллюзией жизни и скрыть подозрения в новом побеге. Ранее он уже принял решение, что собирается играть по их правилам, значит так и будет.  Закончив, он сделал пару шагов, осматривая шкаф, а после и всю комнату, медленно прогулявшись по ней, погрузив руки в карманы. Наконец-то выдался шанс осмотреться как следует в одиночестве, без зудящих над ухом личностей с придурковатой манерой поведения. Внезапно Бернард остановился где-то в самом центре квадратной комнаты и опустил взгляд к своей руке, которую извлек из кармана с сжатой в пальцах маленькой, помятой фотографией, найденной случайно и забытой ранее. Лицо в миг помрачнело еще сильнее, хотя, казалось бы, это абсолютно невозможно. Как такое возможно? Он был уверен, что обронил её при побеге! Находка пробудила что-то тёплое внутри, заставляющее внутренности сжаться от тоски, что-то такое, отчем он сам запретил себе думать, что-то настолько человечное, что давно стало противоречить его природе. Это чувство никак не хотело покидать его, стоило ему вновь охватить разум, как оно, не поддаваясь контролю, оттеснило все переживания о будущем и встало во главе эмоций, как будто там ему и место. Заметив прикроватную тумбочку с небольшим зеркалом краем взгляда, он неспешно подошел к ней и просунул фото, на котором была изображена рыжеволосая женщина с белыми прядками по бокам от лица, в самый угол металлической рамки зеркала, зацепив ее за стык стекла и железа, и только после уставился на свое собственное отражение. Убрав несколько прядей немного спутанных волос, Бернард наконец-то снял очки и в зеркале отразился мужчина средних лет с короткой белой бородой, шрамом на переносице и полностью белыми, лишенных зрачков, глазами. Авторам есть, что сказать: Эллер: Лично мне кажется, что текст получается слишком сухим, наверное, потому что я слишком давно писала эту главу и забыла те эмоции, которые испытывала. Обещаю наполнить строчки жизнью и дать, наконец-то, Бернарду что-то помимо раздражения! Бернард: Был бы благодарен, мисс! Игнотус: Я появился в первых главах, чтобы исчезнуть? Не честно! Когда там мой выход? Бернард: Нам и без тебя отлично. Игнотус: Каков наглец!