Поколение греха (бывшие Бесы)

Где-то с месяц Настя не может спать нормально, подскакивает в криках посреди ночи, много плачет. Ей страшно, что они заберут и Федора. В такие моменты, девочка, тихо скрипя половицами, негромко стучит в дверь комнаты Достоевского. Он никогда ее не выгоняет, лишь отодвигается от ковра у стены, освобождая для нее место подальше от края дивана, вдруг упадет. Настенька дышит ему в бок и крепко сжимает его руку, чтобы он не ушел. Федор не спит всю ночь, перебирает светлые волосы, играется с кудрями. Нет, он ее не оставит. Куда уж там оставлять, он не покидает Верховенскую даже в душевой, как и она его. Сидит у ванной, читая вслух пока она закончит мыться, смешно, но она боится закрывать глаза когда мыло попадает на лицо, а он боится что с ней что-то случится. Настя считает это глупым, но делает ровно то же самое, чего стеснятся? Еще Настя не любит когда Федор уходит из дома, а он старается лишний раз не тревожить её. Когда это происходит, будь то походы в магазин, или сбор Петрашевцев. Не важно, Верховенская хвостиком ходит за ним, тихо-тихо, как мышка, хмурится под зимним солнцем и посильнее кутается в синей шали, дуя на замерзшие пальцы. А еще глазки у нее как две стекляшки из под хмельных бутылок, нет-нет, пустые, а светятся как у НЕГО. —Федя, ты только не оставляй меня, пожалуйста,—засыпая шепчет девушка, вертя в руках травмат с выгравированным «М.М.Д». Федор на это молчит, не оставит, она и так знает, зачем озвучивать очевидное?  *** Уже поздняя ночь, но комната освещается приглушенным светом экрана телевизора, Миша любит смотреть из до поздна, а Верховенской шум не мешает. Летний ветерок заставляет листья на деревьях шелестеть, под это и засыпает Настя. Завтра с утра рано вставать, впервые ей дадут задание по работе.  Утро началось с визга будильника, подскаивающего Михаила и таки навернувшейся с дивана Верховенской. Этот придурок занимал по большей мере 75 процентов спального места и Насте явно не нравилось когда он засыпал на диване. Придурок.  —Миша, я твой рот трахала,—потирая ушибленный при падении локоть прошипела Верховенская. Парень, явно не выспавшийся, заторможенно поднял руки, мол «моя вина» и быстро ретировался в ванную. Еще и в ванную первый залез, вот же… Настя живет у Достоевского неделю и уже вполне привыкла, научилась включать индукционку (дома, в Воркуте, у нее была обычная газовая плита и перестроится на новую было сложно), выучила некоторые забавные правила. Например, когда кот, по кличке Бегемот чихает, ему всегда нужно говорить «будь здоров», или когда кто-то роняет посуду, обязательно вставать и хлопать, если заедает пластинка на проигрывателе, то переставить, перед выходом из квартиры говорить «пошел нахуй Федя» (последнее опционально). О, девочка услышала щелчек двери ванной и полетела туда, им тут выходить скоро, а она помыться не успевает. Пихнув боком Федора, который тоже направлялся в туалет, Настя показала ему язык и хлопнула дверью перед его носом. Вот еще, ему все равно никуда не надо! —Михаил, мне тебя одного мало было?… —Бог терпел, и нам велел,—парировал Миша и скрылся на кухне.  В это же время Настя усердно пыталась вымыть голову куском мыла. Нда, её сожженые волосы видали времена получше, например с шампунем. Это и Миши и Феди волосы некрашенные, а Верховенская их мало того что сожгла, теперь сушит хозяйственным 72% мылом, зато отечественное. С горем пополам выйдя из душа, в котором вода не хотела стать хотя бы на градус теплее, Настя с криком подскальзывается и херячится спиной об бортик. —Ебаная жизнь,—с божьей помощью поднявшись и натянув футболку выделенную под ночнушку, Верховенская вылезла из ванной комнаты. Федор все это время стоял у двери с полотенцем в руках, бедолага, цапнув того за бок и похихикав над его скривившимся лицом, Настя прошла на кухню. Еще неделю назад она откровенно опасалась старшего брата Миши, но за неделю он показался ей вполне безвредным, тихим и ворчливым задрочем, которые иногда вкидыват какие-то душные панчи. В общем, очень даже нормальный парень, на фоне самой Насти и Михаила даже слишком.  —Так, Настенька, обойдешься без завтрака, вставать раньше надо было, а нам спешить! —Да ты ахуел?! Сам в ванной пять лет торчал, и пожрать, и посрать успел,—возмутилась девочка, перехватывая с тарелки Миши бутерброд.—Фу, ты че, с помидорами сделал?,—Проворчала Верховенская, доставая овощь из под хлеба. —Дура, я себе делал! Но Настя уже не слушала, слишком увлеченная поеданием бутика. Миша же тем временем достал… Торт из холодильника? —Миш, мы че, в доставку устроились?—Когда Насте говорили «о важной работе», она не думала что ею окажется доставка еды. Миша на это только прыснул, и сказал.—Ну, типо того, только под дверь. —Только не говори, что… —Да-да, Настя, он малиновый!—Пролепетал Миша, поставил тортик и намеренно виляя задом, ушел к себе в комнату, видимо переодеваться.  Что такое «малиновый тортик под дверь» Настя знала, ей так однажды заносили. Такой невинный жест был своего рода оповещением о том, что пора уебывать как можно дальше, потому что скоро тебя либо убьют, либо отпиздят. Вот вам и Московская подработка. Знала же что что-то не самое хорошее, нет дура, согласилась.  в последний раз с опаской глянув на торт Верховенская ушла одеться, а то в обдристанной футболке как-то не солидно.  Встретились с Мишей они уже в прихожей, тот стоят весь нарядный, в олимпийке и кедах, ути какой. Настя аж присвистнула, ведь последнюю неделю видела его в майке алкашке и семейноках, ну или если повезет, то в проперженных трениках.  —Че встала, пошли давай, дура блять. Настя на эту реплику только мстительно ущипнула парня за зад, но что он с визгом подпрыгнул, чуть не уронив торт.  Идти было не долго, пару кварталов, но по жаре совсем херово. Пот стекал со всратой меховой розовой кофты с кошачьми ушами (по мнению Насти, вполне презентабельной). Запарилась, честное слово. Уже заходя в подъезд, Михаил передал девочке торт, сказал номер квартиры и остался ждать на лестнице. Чуть замявшись, Настя поставила торт, позвонила в дверь и сеганула вниз по лестнице, ага. Как же, ее кисть тут же перехватила рука вылезшая из открывшейся двери, на что Верховенская, не долго думая, развернулась и двинула незнакомцу в нос.  —Вот пизда…—Донесся голос незнакомца и на Настю тут же направили дуло обреза.  —Вот пизда,—сказала уже Настя. Но видимо её способность решила в кои то веки сработать в нужный момент, перед глазами на секунду всплыл сон того безымянного мужика. Восстание грибов? Серьезно блять? Но выбирать не приходится, поэтому когда у себя за дверью мужика начали расти огромные мухоморы, то и дело кричащие о том, что Ленин жив, пользуясь ахуем мужика Верховенская слетела вниз, к Михаилу. Тот уже на готове рванул вниз, вместе с подругой. —Настя, это реально пизда,—чуть отдышавшись и прилично отбежав от дома прихрипел Михаил, курение дает о себе знать. —Блять, я ненавижу это дерьмо, может ну его? Все таки койка в общаге звучит не так плохо. —Да че ты, зато нам по пятихатке, чем не праздник? Отметим заодно твой первый рабочий день, пагна на концик?—Мечтательно потянувшись сказал парень. —А давай, чей хоть?—Насте на деле было плевать, чей это концерт, главное выпить. *** Басы стучат в ушах, красный свет заливает танцпол, Куча пьяных подростков, среди которых можно заметить две светлые макушки, Настя с Мишей. Ребята приперлись на концерт никому, кроме малолеток с шилом в жопе, не всравшейся группы. Кажется… Поджигатели? Да не ебет, крутят бочку, Верховенская пару раз переебалась в слэме, спина уже болит, но так хорошо. Девочка даже текстов песен не знает, просто орет, прыгает. Хочет увидеть самих членов группы, но из-за кучи людей спереди вид сцены полностью перекрывается. Алкоголь ударил в голову Верховенской и та с разбегу запрыгивает на спину Михаила, тот немного покачнувшись, несмотря на то, что выпил явно больше чем следует, все же устоял. Стробоскоп на секунду ослепил и вот, как в замедленной съемки Миша падает на пол вместе с Настенькой на спине, под хохот последней. Вернулись домой они поздно, снеся вазу у входа, жаль, красивая была, Советская. На ребят тут же уставилось четыре пары глаз.