Тридцать один день

Арсений, вытирая мокрые волосы махровым полотенцем, выходит из двери, которая позади него тут же растворяется, превращаясь в идеально гладкую часть стены, будто прохода там никогда не было. Тёмная комната освещается разноцветным светом, падающим от всевозможных экранов, которыми заставлена противоположная стена: здесь и пузатый телевизор, накрытый кружевной салфеткой и несколько кнопочных телефонов с мерцающими экранами, компьютеры разного года производства, микроволновка, на дисплее которой вместо времени показывается изображение комнаты, тонкая плазма и много-много чего ещё. Прямо перед экранами сидит чёрная нечеловечески высокая и тощая фигура, которой пришлось сильно сгорбиться, чтобы не упираться головой в потолок, несмотря на то, что он находится выше, чем в большинстве здешних помещений. Силуэт, пожалуй, мог бы вселять ужас или как минимум трепет, но Арсений спокойно подходит ближе, кинув полотенце на пол, отчего оно тут же срастается с ковром, принимая идентичный цвет. Повиснув на руке у существа, Попов улыбается, глядя как то, хрустя позвонками, наклоняется, чтобы быстро чмокнуть его в губы и провести носом вдоль щеки, втягивая такой сладкий запах человеческого тела. — Ты всё сидишь? — Да гончих этих нужно по уровням раскидать, а то слишком много наплодилось. Подожди чуть-чуть, я почти закончил. Антон складывает чересчур длинные ноги в позу "лотоса", и Арсений быстро забирается на одну из них, прижимаясь спиной к худому, но достаточно крепкому телу, чувствует, как одна рука, хрустя, четыре раза обвивает его, в конце укладываясь на бедро, которое по ширине почти такое же, как огромная ладонь. То, что издалека можно принять за бессмысленные разноцветные картинки на деле оказывается экранами с одновременной трансляцией уровней, благодаря чему можно наблюдать за каждым живым (или не очень) существом. То место, где они сейчас сидят прозвали «Мастерской» и, несмотря на то, что по сути она является уровнем, своего номера не имеет, поскольку войти сюда могут лишь двое. Антон, как ответственный лидер и главный по присмотру за существами часто приходит сюда, чтобы понаблюдать за подопечными и, если понадобится, вмешаться. Арсений с интересом смотрит на то, как на крохотном дисплее старого сенсорного телефона монстр, брызжа во все стороны кровью, разрывает на куски человека, но обнаруживает, что его сердце сочувствием не откликается. Приняв сторону существ, согласившись пойти за Антоном, отказавшись от людей, он постепенно начинает терять способность к сопереживанию. Арсений ёрзает на месте, запрокидывает голову, смотря на парня, который, поймав его взгляд, наклоняется, чтобы было удобнее разговаривать. — А если бы ты был кровожадным существом, ты бы меня съел? Антон с интересом смотрит в голубые глаза, сверкающие любопытством, улыбается, укладывая подбородок на мокрую макушку, легко гладит по бедру, пару мгновений раздумывая над ответом. — Да. Ты весь выглядишь очень аппетитным и слишком сладко пахнешь, поэтому я не смог бы удержаться. Уверен, на вкус ты был бы очень приятным. Попов, удовлетворившись ответом, расплывается в точно такой же улыбке, легонько похлопывает его по руке и, как только та разжимает кольца, разворачивается к парню уже всем корпусом, сползает по его голени вниз, в кольцо из ног. Антон наблюдает за ним, быстро понимая, на что тот рассчитывает, кидает взгляд на экран, покрытый помехами. — Арс, я ещё не закончил. — Плевать, — он смотрит снизу вверх и с этого ракурса выглядит ещё меньше, ловким движением расстёгивает ширинку, сразу же скользя рукой под резинку трусов. — Я хочу узнать какой на вкус ты. Антон выдыхает и, последний раз глянув на экран, опускает одну руку на спину парня, пальцами второй проходясь по щеке. Попов, не разрывая зрительный контакт, губами ловко ловит его пальцы, плавно насаживается на них, смачивая слюной. Обводит подушечки языком и скользит между ними, заставляя раздвинуть чересчур длинные пальцы, пропускает вглубь, но лишь для того, чтобы те упёрлись в щёку, натягивая её. Арсений чуть прикусывает их и обеими руками вытаскивает из белья тонкий, но длинный член, который постепенно наливается кровью, хотя из-за размеров на это требуется чуть больше времени, чем обычному человеку. Он с пошлым звуком выпускает пальцы изо рта и садится поудобнее, двумя руками поднимает плоть и легко погружает примерно половину головки в рот, прикрывает глаза, начиная посасывать. В обхвате его ствол почти как большой человеческий, но в длину составляет сантиметров сорок, поэтому чтобы сделать хороший минет надо очень постараться. Антон гладит его по спине, с интересом наблюдает за тем, что парень делает, совершенно без смущения, потому что отбросил его ещё десять половых актов назад. Стояк окончательно твердеет, и мужчине приходится встать на четвереньки, чтобы член находился в горизонтальном положении. Он кидает быстрый взгляд на существо и плавно скользит ниже, чувствуя, как растирается природная смазка, которой у того выделяется достаточно. Антон протяжно стонет, пальцами зарывается в его волосы и аккуратно, но настойчиво тянет голову ближе, чтобы он взял глубже. Член с лёгкостью погружается в горло, благодаря тому, что здесь нет рвотного рефлекса. Арсений останавливается как только чувствует свой придел, примерно на половине, поднимает взгляд, и существо пальцами ласково стирает выступившие на уголках глаз слёзы. Арсений начинает двигаться, очень медленно и туго, поскольку чтобы скользить по всей доступной ему длине нужна большая амплитуда, которой он не может добиться, стоя на четвереньках. Антон не торопит и не толкается глубже, хотя в его стонах чувствуется, что хочется бо́льшего. Попов пытается ускориться, но когда ничего не выходит немного отодвигается всем телом назад, наклоняется, чтобы вновь взять длину, смоченную слюной и естественной смазкой, пару раз хлопает существо по руке и то, поняв намёк, поудобнее берёт его за волосы так, чтобы человеку не было больно и начинает самостоятельно двигать чужой головой. Арсений старается скинуть напряжение и расслабить горло, в которое постоянно тычется мокрая головка, прикрывает глаза, игнорируя вновь выступившие от усердия слёзы. Его голова легко скользит в нужном ритме, то выпуская изо рта сантиметров десять, то снова их принимая. Антон протяжно стонет, наблюдая за ним, мягко гладит мужчину по спине, стараясь расслабить, чтобы тому было легче, обещает: — Я как следует трахну тебя, как только мы закончим.