Тридцать один день

— Подождите минутку, пожалуйста, — Арсений нажимает на кнопку удержания звонка и вместе с креслом на колёсиках разворачивается в противоположную от стола сторону, раздражённо выдыхая. Белое просторное помещение, сделанное в самом современном стиле и наполненное множеством различных технологий, которые ещё не успели выйти за пределы секретных военных объектов, поэтому обычные люди о них даже не догадываются, кишит существами вперемешку с агентами. Московский филиал «MiB», а по русски «ЛвЧ» сильно отличается от американского, зато здесь гораздо приятнее работать, потому что поток инопланетян не слишком большой. Попов пару секунд ищет глазами нужного человека, чуть морщится, отодвигая один наушник, потому что висящий на проводе продолжает громко ругаться. Наконец заприметив того, кто ему нужен, мужчина машет рукой, подзывая его к себе. К нему быстрым шагом подходит высокий мужчина с тёмно-русыми зализанными назад волосами, на котором стандартный чёрный костюм смотрится безумно красиво, аппетитно подчёркивая все достоинства, и Арсений даже на несколько долгих секунд залипает, пока поток мыслей не прерывает вновь забрюзжавший голос, от которого он морщится. Как только Попов разворачивается обратно, мужчина опирается на спинку его кресла, заглядывая в экран. — Ты что-то хотел? — Антон, это же ты две недели назад в парке Горького занимался переселением тех мелких рептилоидов? Один из них впал в спячку и теперь орёт мне в ухо, отказываясь переезжать и требуя вернуть всех на место или предоставить ему вместо норы шикарный люкс с джакузи и танцполом. Не знаю, зачем ему всё это, он даже в стакане утонет, но я устал, — Попов быстро снимает с себя наушники, второй парой рук пододвигая телефон к мужчине. — Разбирайся с этим сам. Арсений откидывается на спинку кресла, потирая переносицу двумя пальцами. Он краем глаза наблюдает за тем, как Шастун натягивает на себя его наушники, тыкает на кнопку для продолжения разговора, слушая, как мужчина чересчур дружелюбным голосом берёт диалог в свои руки, начиная рассказывать о причинах переселения (которое было необходимо, потому что сами же рептилоиды жаловались, что их постоянно придавливают подошвой обуви и просили запретить людям заходить на их территорию). Попов разминает обе пары рук, потягиваясь и, достав из выдвижного ящика небольшое зеркальце, окидывает взглядом своё отражение. Нежно-салатовая кожа красиво сочетается с большими голубыми глазами, тёмные волосы, выкрашенные в более привычный для людей цвет, завиваются на концах; из них торчат два небольших салатовых отростка с шариками на концах, которые Антон часто называет антеннками. Мужчина, который покачивается на месте, стараясь сохранять спокойствие, хотя в голосе уже чувствуются напряжённые нотки, рукой случайно задевает один из отростков, и Арсений на него тихо шипит, пригибая обе антеннки вниз, к волосам. Он натягивает на голову капюшон удобной чёрной толстовки, к которой по бокам пришиты два дополнительных рукава, чтобы вместились все руки. Также ткань просто отлично скрывает неестественный для людей изгиб позвоночника и своей длиной делает его силуэт более пропорциональным. Вообще, даже имя у него человеческое, сам долго лазил по сайтам в поисках подходящего, потому что его настоящее ни один из людей не способен произнести; людской речевой аппарат просто не способен издать такие звуки. Наконец Антон заканчивает разговор, с нетерпением нажимает на кнопку отбоя, стягивает с себя наушники и откидывает их на стол, вставая позади пришельца. — Завтра отвезу его в парк в Химках, где вся остальная мелочь тусуется. Надеюсь проблем не будет. Широкие ладони мягко ложатся на плечи, начиная разминать их, и Арсений прикрывает глаза, наслаждаясь. Негромко довольно пищит, прижимаясь ближе, затылком утыкается в живот мужчины, который, глядя на него, по-доброму улыбается. — Сильно устал за день? — Немного. Объяснения по семь раз на дню почему людей есть нельзя, даже если очень хочется, ужасно выматывают. А мне ещё в ночь работать, так что отдохнуть удастся не скоро. Вообще, его период циркадных ритмов составляет около тридцати пяти часов, при том что спать нужно всего восемь, но Арсений так скоро привык к людскому темпу жизни, что теперь тоже недовольно ворчит, когда его не отпускают на ночь. Шастун оглаживает его плечи, чуть сжимает в нужных местах, после чего наклоняется, негромко шепча на ухо: — Помочь тебе расслабиться? Арсений кидает на него заинтересованный взгляд, тут же забыв об усталости, расплывается в улыбке, негромко заурчав: — Ну пошли. Пробраться мимо коллег незамеченными удаётся легко, потому что все заняты своими делами, и очень скоро мужчины оказываются в подсобке. Только Антон успевает закрыть за собой дверь, пришелец набрасывается на него с поцелуем, одновременно расстёгивая его брюки и стягивая галстук. Мужчина мычит в губы, активно отвечая, вытаскивает из-за пояса пистолет, который небрежно кладёт на полку, после чего жадно запускает руки под толстовку, внаглую лапая худой торс. Арсений легко толкает его, заставляя врезаться в дверь спиной, подходит ближе и вновь целует, стягивая с него штаны вместе с бельём. Первая рука ложится Антону на щёку, вторая щипает сосок через рубашку, третья обхватывает ствол около головки, а четвёртая у основания. Он начинает надрачивать мужчине, двигая руками в одном темпе, отстраняется, чтобы понаблюдать, как Шастун запрокидывает голову назад, застонав от удовольствия. Пальцы первой руки скользят вниз, к шее, оглаживают дёрнувшийся кадык и внимательно скользят к ложбинке между ключиц, виднеющейся благодаря двум расстёгнутым пуговицам рубашки. Антон делает усилие, чтобы не закатить глаза от наслаждения, как только обе руки с лёгким нажимом разъезжаются в разные стороны, рывком стягивает с мужчины капюшон, из-под которого торчат оба вновь вставших отростка и, обхватив их рукой, сразу проводит вверх и обратно. Теперь уже наступает очередь Арсения застонать. Поскольку у него нет половых органов в привычном понимании этого слова, первое время на земле он не понимал, зачем люди прячут свои, поскольку на его планете иерархия строилась лишь благодаря длине отростков. Пришелец утыкается ему в шею, чуть прикусывает кожу, после чего оставляет бледный засос, ускоряет движения руками, очень надеясь, что Антон поймёт намёк и тоже ускорится. Тот одним пальцем теребит «шарики» на концах антеннок, послушно проводит быстрее, постепенно находя темп, от которого Попов пищит громче всего, второй парой рук вцепившись в его рубашку. Антону требуется ещё несколько минут, чтобы излиться ему в руку и чуть сжать отростки, отчего Арсений мелко дрожит, запищав ему в шею, а как только мужчина продолжает, вновь куснуть его, параллельно освободившейся парой рук вцепившись в плечи.