Тридцать один день

Арсений разворачивается к зеркалу полубоком, но уже через пару секунд поворачивается обратно в анфас, разглядывая свое отражение со всех сторон. На нем бордовый кружевной комплект женского белья, поверх которого накинут легкий полупрозрачный халатик. Кружевной лифчик с сечтатыми вставками висит на плоской груди, а узкие почти что стринги, ткань которых растягивает крепкий стояк, аппетитно обтягивают упругие ягодицы. На шее блестит жемчужное ожерелье, а на ногах красуются ярко-красные туфли на шпильках, на которых пришлось учиться ходить достаточно долго. Темные волнистые волосы зачесаны назад, а голубые глаза из-за черной туши на ресницах кажутся в несколько раз выразительнее, чем обычно. Он присаживается на корточки, сдвинув ноги вместе, разглядывает аккуратный изгиб поясницы. Зеркало, стоящее в самом углу спальни рядом со шкафом, в полный рост, поэтому в нем прекрасно видно вообще всё. Грубая внутренняя сторона кружева давит на сочащуюся природной смазкой головку и при каждом движении трёт её, отчего возбуждение накатывает только больше. Пробка с красным камешком скользит наружу, стоппером упирается в ткань белья, и Арсений поправляет её, двумя пальцами проталкивая обратно. Он вновь поднимается, слегка покачнувшись на каблуках, но вовремя успевает удержаться за шкаф, чтобы не упасть. Попов оборачивается, кидая взгляд на электронные часы на тумбочке рядом с кроватью. Так, у него есть ещё минут сорок до возращения Антона, как раз успеет подрочить, затолкнуть белье в самый дальний угол своей полки и смыть тушь. Не то чтобы он что-то скрывал от своего парня, с которым встречается уже почти год, просто рассказывать о своем фетише, тем более таком, казалось слишком неправильным, что ли. Ну как он должен подойти и сказать: «Кстати, я люблю переодеваться в женские вещи и дрочить на свое отражение»? Это даже звучит неправильно. Попов делает пару шагов назад, чтобы сверху вниз ещё раз осмотреть отражение. Он как раз останавливается прямо рядом с открытой дверью, ведущей в коридор, как внезапно слышит звук поворота ключа в замке, и входная дверь резко открывается. — Представляешь, отпустили сегодня пораньш... Арс? Попов широко распахивает глаза, глядя как Антон застывает в проходе. Он пытается запахнуть халат, но шёлковая полупрозрачная ткань как назло абсолютно ничего не прикрывает. — Это не то что ты подумал! Я могу всё объяснить! Шастун закрывает за собой входную дверь, делает пару шагов вглубь коридора, но Арсений быстро юркает в комнату вне поля зрения парня. Он слышит, как тот снимает верхнюю одежду, убирает обувь на полку и спешно моет руки в ванной, а потом, тихо подойдя к спальне, осторожно зовет его: — Арс..? Тот прячет в ладонях пылающее смущением лицо и пытается отвернуться от него, но парень садится рядом, обнимает Арсения со спины и целует в щеку. — Я и не догадывался, что тебе может нравиться что-то подобное. Почему ты не рассказывал? Антон проходится поцелуями от основания шеи к плечу, ведет двумя пальцами по светлой коже, задевая узкую бретельку лифчика. Попов спиной прижимается к нему, всё ещё стесняясь взглянуть. — Я думал, что ты не фанат такого. Тем более, мы никогда в открытую не обсуждали свои кинки, а просто подойти к тебе и сказать «Я завожусь от женского белья на себе» слишком стыдно. Шастун отстраняется и поднимается с края постели, но лишь для того, чтобы подойти к нему и опуститься на корточки перед парнем, мягко убирая его руки от лица и заглядывая в глубокие светлые глаза. — Мне нравится всё, что нравится тебе. Больше не скрывай от меня свои фетиши и кинки, ладно? — Арсений слабо кивает, а парень слегка приподнимается, останавливаясь в паре сантиметров от его губ, негркомко произносит, — к тому же тебе очень идёт это бельё. Арсений поддаётся вперёд, накрывая губы Шаста своими, а тот с удовольствием отвечает на поцелуй. Он сильнее поднимается, чтобы завалить Попова на кровать и вклиниться между разведенных ног, нависая сверху. Только разорвав поцелуй, Антон несильно тянет парня на себя, помогая встать: — У меня появилась одна идея. Шастун подводит его к зеркалу и опускается на пол перед ним вместе с парнем, вновь обнимает со спины, кончиками пальцев ведёт вверх по руке. Попов сталкивается с зелёным взглядом в отражении, и Антон, глядя как парень на него смотрит, припадает губами к шее, слегка втягивает нежную кожу, но быстро отпускает, чтобы не остался засос. Арсений прикрывает глаза, негромко провокационно стонет и слегка сводит ноги, чем надавливает на уже ноющий от неспадающего возбуждения стояк. — Пожалуйста, не тяни и трахни меня как можно скорее. — Какой нетерпеливый. Антон хмыкает, отрываясь от его шеи и выпуская из объятий. Арсений встает в коленно-локтевую лицом к зеркалу, отчего на лицо падает пара темных прядок, задницей упирается в пах Антона. Тот ведет рукой по всей спине от застежки лифа к ягодицам, забирается под ткань явно узких трусов и, уже собираясь скользнуть пальцами между ягодиц, натыкается на край пробки. — О ней ты мне тоже не рассказывал. И сколько же у тебя еще секретов, Арсений-ребусений? — тремя пальцами обхватив стоппер игрушки, он наполовину её вынимает, после чего снова погружает внутрь, и так несколько раз. Арсений отводит глаза от своего отражения и жмурится, протяжно застонав, старается поддаваться бёдрами навстречу, чтобы сильнее насаживаться на игрушку, которой его трахает парень. — Сегодня ты узнал все. Ну, кроме того что у меня еще есть бельё мятного цвета и чулки. — С удовольствием взгляну на него в следующий раз, — в последний раз толкнув игрушку на максимальную глубину, Шастун вытаскивает её и вытянув из белья, кидает на кровать, — ты ведь уже растянул себя, верно? Арсений кивает и собирается устроить голову на сложенных руках, но Антон мягким жестом приподнимает её, заставляя посмотреть на их отражения. Шастун запускает руку ему в лифчик, двумя пальцами ласкает сосок, и Попов внимательно наблюдает за этим в зеркале. — Не отводи от зеркала взгляд, ладно? Попов вновь кивает и закусывает нижнюю губу, когда парень, не снимая, отодвигает край трусов вбок, наблюдает, как он расстёгивает ширинку и спускает с себя брюки вместе с бельем. Положив руки на ягодицы и мягко раздвинув их, Антон членом вжимается между ними, пару раз ведет сначала вверх, потом вниз. Отстранившись, он быстро достает смазку из тумбочки и растирает её по члену, после погружая два пальца внутрь парня, чтобы смазать остатками. Арсений ведет бёдрами, одной рукой слегка поправляет бельё, впившееся в бедро. Шастун очень скоро заменяет пальцы членом, входит плавно и уверенно, вызывая стон.