Тридцать один день

— Вот так... Хороший мальчик. Антон кивает и жмурится, стараясь унять дрожь, расползающуюся по всему телу. Он стоит на четвереньках абсолютно голый, связанный по рукам и ногам. В рот вставлен стильный чёрный кляп, а в задницу — вибратор на пульте дистанционного управления. Но самое главное — на спине лежит чёрная столешница, на которой поблёскивает бутылка, полупустой бокал с виски и тарелка с закусками. Красный неон от светодиодной ленты подчёркивает светлую кожу, на которой местами выступил пот. До льющейся из колонок лёгкой музыки, навевающей пошлый настрой, никому нет дела. Арсений, сидящий на краю кровати и преспокойно листающий ленту инстаграмма, будто находится в таких обстоятельствах каждый день, закидывает на стол ноги в идеально чистых ботинках, перекрещивая их. На нём сегодня деловой костюм, от которого мужчина всегда заводится с полоборота, и Антон приподнимает голову, чтобы взглянуть на него. Шастун дёргает руками в попытке привлечь внимание, и металлические наручники негромко звякают. Попов отрывается от телефона, смотрит на него сверху вниз и рукой тянется за маленьким чёрным пультом. — Что такое? Тебе этого мало? — Антон неразборчиво мычит в кляп, и мужчина, глядя на него, наобум нажимает кнопку, отчего тот сразу же вздрагивает, сгибается от резко пронзившего тело удовольствия, вскрикивает, поднимая брови к переносице. Виски на столешнице едва не расплёскивается, а лёд бьётся о стекло стакана. — Тише-тише... Ты же не хочешь всё разлить, верно? Антон кивает, стараясь свести вместе дрожащие колени, которые то и дело норовят разъехаться в стороны, но фиксаторы для ног, по стилю подобранные под наручники, не дают этого сделать. Мужчина переплетает пальцы, смотрит на Попова, который снова будто бы безразлично утыкается в телефон, взяв стакан, из которого немного выпивает. Шастун сжимается вокруг продолговатого вибратора, который сейчас работает на режиме не меньше седьмого, надавливая на чувствительные стенки так интенсивно, что в какой-то момент удовольствие перетекает в лёгкую пульсирующую боль и обратно. Вибратор по инерции начинает скользить в обильно смазанном пространстве, и мужчина слегка приподнимает задницу так, чтобы не скинуть со стола вещи, но при этом игрушка смогла вернуться на место, но та всё равно выпадает, глухо ударяясь об пол. Арсений вновь отвлекается, ставит на стол стакан, в котором остался только лёд, спустив ноги поднимается, обходя Антона. Присев на корточки, он поднимает вибратор, активно дрожащий в его руках, но вместо того чтобы вернуть его на место неожиданно шлёпает мужчину по заднице, на которой сразу же расцветает алое пятно. Тот от неожиданности глухо вскрикивает в кляп, рефлекторно поддаваясь вперёд, отчего бутылка наверху опасно булькает, грозя упасть. Попов тут же сжимает саднящую ягодицу, подтягивая его на место, отчего мужчина сдавленно скулит, зубами впиваясь в кляп, сжимает руки в кулаки, но не сопротивляется. — Плохой мальчик. Я говорил тебе держать равновесие и что накажу, если хотя бы одна вещь коснётся пола. Антон мотает головой, пытаясь возразить, что это не считается, но новый шлепок обжигает кожу, заставляя зажмуриться, слабо поскуливая. Арсений грубо возвращает вибратор на место, проталкивая до самого основания так, что кончики его пальцев ненадолго погружаются внутрь, растягивая отверстие сильнее. Он вытирает руку о бедро парня и встаёт, снова возвращаясь к кровати, берёт пульт. Шастун в ужасе смотрит на чёрный прямоугольник в его руках, начиная активно мотать головой. Он едва сдерживает дрожь, особенно теперь, когда игрушка крепко упирается в простату, разгоняя мурашки внутри тела, поэтому если вибрация увеличится хоть чуть-чуть — перестанет себя сдерживать. Арсений в ответ на его взгляд наоборот кивает и, положив палец на кнопку, абсолютно безжалостно начинает увеличивать темп. Антон упирается лбом в сложенные руки и протяжно стонет, не замечая, как на глазах начинают наворачиваться слёзы, выгибается в пояснице, стараясь уйти от чересчур яркой стимуляции. Столешница ходит ходуном, колени начинают разъезжаться в стороны и огромного труда стоит удерживать себя на одном месте, а не трястись в темп вибратору. Жидкость плещется внутри бутылки, звонко ударяясь в стенки, а Арсений с садистким удовольствием наблюдает за тщетными попытками мужчины держать себя в руках. Шастун кусает кляп и если б не он – точно бы уже прокусил себе нижнюю губу, сжимается вокруг игрушки, пытается опустить ягодицы ниже, чтобы остановить стимуляцию и не прекращая стонет. Антон сводит ноги сильнее, сдавливает бёдрами стояк, по которому прозрачными каплями течёт природная смазка и это становится последней каплей. Он вздрагивает, сгибаясь ещё сильнее, сжимает ноги. Столешница громко падает вбок, бутылка из крепкого стекла летит на ковёр, по которому сразу же расползается пятно; стакан откатывается куда-то в угол, рассыпая по всему полу лёд; тарелка закусок падает едой вниз. Шастун поднимает на Арсения испуганный взгляд, которому дорожки слёз на щеках придают ещё большей жалости, мелко дрожит, а тот недовольно цокает. Он за плечи подтягивает мужчину, заставляя сесть перед собой на колени, но как только Шастун хочет опустить связанные руки к паху перехватывает их, крепко сжимая запястья и кладёт себе на бедро, придерживая. Антон подползает, оказываясь между раздвинутых ног, старается придать своему виду невинности, наклоняется, не разрывая зрительный контакт и начинает тереться щекой о внутреннюю сторону чужого бедра, как ласковый кот, пытающийся вымолить у хозяина прощение. Арсений весело хмыкает, наблюдая за ним, ставит один ботинок совсем рядом с пахом мужчины. Шастун шумно выдыхает, притираясь сильнее, продвигается всё дальше и дальше, пока наконец не утыкается щекой в очертания стояка, проглядывающиеся через строгие брюки. Попов легко проводит носком ботинка вверх по его члену, накрывает головку, отчего Антон шумно стонет, сильнее вжимаясь в пах лицом. Мокрые ресницы немного подрагивают от удовольствия, а пальцы, прижатые крепкой хваткой, переплетаются между собой. Арсений надавливает ногой на стояк, прижимая его к вспотевшему животу, и этого хватает, чтобы Антон содрогнулся, сильнее опускаясь на вибратор и одновременно с этим вдавливаясь носом в ширинку брюк. Он крепко жмурится, вскрикивая, рефлекторно раздвигает ноги как можно сильнее; сперма выстреливает на живот белёсым пятном, начиная медленно скатываться к лобку. Попов заставляет мужчину оторваться от него и наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на уголке раскрытых губ: — Хороший мальчик.