Black Cherry Cake

3. Это был не первый раз, когда Иван убил человека. Десять лет назад, всё ещё живя в трущобах, он пытался поймать птицу, чтобы разнообразить свой рацион. Здания здесь располагались хаотично, и Иван находился на нижней крыше, медленно подкрадываясь к стае, сидящей на краю. Внезапно он заметил вспышку красного (по какой-то причине Иван особенно хорошо замечал именно красные вещи, возможно, это своего рода стратегия выживания) и понял, что это яблоко, оставленное на подоконнике через улицу. Всего лишь половина, уже потемневшая по краям, словно её просто выбросили. Он так давно не ел ничего сладкого, что один только вид фрукта вскружил ему голову и затуманил рассудок. Поэтому Иван принял неправильное решение: отказался от птицы в пользу яблока. Не успел он даже ощутить под пальцами кожуру, как кто-то резко втянул его внутрь. Иван рухнул на пол, и прежде чем успел хоть как-то среагировать, его прижали животом вниз и обездвижили ноги — а это обычно означало, что бой окончен. Разница была лишь в том, что мужчина, недовольный его сопротивлением, схватил — то ли вазу, то ли бутылку? — и разбил её о голову мальчика, разметав жидкость и осколки по полу. Скорее всего, мужчина пытался запугать его, но Иван лишь подумал, что у того напрочь отсутствует здравый смысл. Единственное, что беспокоило Ивана, — сможет ли он достать лезвие, спрятанное в одежде. Мужчина замахнулся второй бутылкой почти сразу, но Иван оказался быстрее, — осколок вонзился мужчине прямо в горло. Не сумев его вытащить, он умер с широко раскрытыми глазами. Так что его дом на время стал домом Ивана. В первый день у него не было сил разбираться с телом, а на второй он с ужасом обнаружил, что от жары кожа мужчины прилипла к полу. А это означало, что ему придётся потратить на уборку останков ещё больше времени. Как выяснилось, домашние дела не терпят отлагательств. Но прежде чем Иван успел опустошить холодильник, в дом зашёл начальник убитого мужчины — его босс. Услышав шум, мальчик тут же выскочил в окно, прихватив всё своё добро и не оставив ни следа. К несчастью, под ковром всё же обнаружили кровь. Перед лицом власти уличная солидарность, и без того скудная, испарилась окончательно, и уже на следующий день его привели в кабинет босса. Там Иван подробно пересказал всё произошедшее, вплоть до орудия убийства и последствий, а потом взглянул на босса с выражением прилежного ученика, ответившего на сложный вопрос. — Понятно, — мужчина равнодушно кивнул, затем спросил: — Ты хочешь жить? — Я могу тебя пощадить, но взамен ты будешь работать на меня. Вообще-то я слышал о тебе: у тебя нет ни отца, ни матери, но ты довольно смышлёный. Убиваешь птиц и крыс, дерёшься и получаешь удары, и глазом не моргнув, а теперь ещё и знаешь, как убить человека и замести следы. Замечательно. Он взял яблоко с антикварной тарелки рядом с собой. Спелое, сочное, красное яблоко. — Ты получишь еду, одежду и образование, а взамен тебе всего-то нужно будет слушаться меня. Отличная сделка, верно? Казалось, мужчина был уверен, что Иван понимает смысл этого слова. — Конечно, — Иван ответил ровно то, что хотел услышать мужчина. 4. Воспоминания о том времени были расплывчаты. Иван помнил только то, как учился тому, чему его заставляли учиться, и делал то, что от него требовали. Ничего, что стоило бы помнить. Он понимал, в чём суть такой жизни, но что ещё ему оставалось делать? Как и в те дни, когда он охотился на птиц и таскал яблоки, сейчас Иван тоже всего лишь пытался выжить. Конечно, теперь это были не только яблоки; к ним добавились молоко, печенье, вино и торты. Больше всего он любил шоколадный торт, желательно с вишнёвым джемом. У «отца» было больше одного ребёнка. Так он встретил Суа. Девочку отдали сюда за долги семьи. Её глаза были лиловыми, как кристалл, а волосы — чёрными, как у Ивана. Говорили, у неё были восточные корни, а такие девушки здесь пользовались популярностью. В итоге её спас не внешний вид, а ум. Её способности к расчётам были поразительны: бухгалтер дал ей несколько учётных книг ради забавы, а через неделю она уже могла заменить профессионалов. Кроме того, Суа была сообразительной и покладистой, поэтому её назначили напарницей Ивана. Когда он сел, Суа мельком взглянула на него и нехотя отодвинула свою тарелку, освобождая для него большую часть стола. — Добрый день, — произнёс он с улыбкой. — Добрый день, — ответила Суа, не поднимая глаз. Они продолжили есть в тишине, и в конце Иван разрезал свой торт пополам, положив половину на тарелку Суа. Девочка тут же отложила столовые приборы и спрятала руки под стол. — Что тебе нужно? — настороженно спросила она. — Сделай мне одолжение. Прикрой меня, всего на одну ночь. — Нет, — сразу же ответила Суа. — Почему? — спросил Иван, изобразив свой фирменный взгляд побитого щенка. — Просто так, — она подцепила кусок вилкой и вернула его обратно. — Что бы ты ни задумал, меня в свои дела не впутывай. — И Мизи тоже, — добавила она. — Значит, ты будешь с Мизи этой ночью, — сказал Иван. Лицо Суа тут же покраснело, но ответ последовал незамедлительно: — Ну и что, если так? Какое тебе до этого дело? Мизи была их ровесницей, но её похитили во время поездки с родителями. Иван и Суа взяли на себя смелость разобраться с похитителями, но, учитывая, насколько приметной была внешность Мизи, ей всё равно приходилось скрываться в одном из убежищ Суа. Даже если бы Суа хотела помочь ей больше, за ней самой пристально следил их приёмный отец. Они уже и так слишком сильно рисковали, и если бы они бездумно бросились спасать Мизи, это закончилось бы смертью для всех троих. Потирая подбородок, Иван сказал: — Я знаю, ты хочешь заботиться о Мизи, но как долго ты сможешь делать это в одиночку? Помни, если бы я не уговорил секретаря дать тебе глянуть те отчёты... — Ой, да заткнись уже, — сказала Суа. Иван покорно замолчал. Он решил, что дальше настаивать бессмысленно, но неожиданно Суа ответила: — Только на одну ночь. Взамен, если потом что-нибудь случится, ты поможешь Мизи. — Без проблем, — ответил Иван, даже глазом не моргнув. Суа вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейший намёк на ложь. Спустя время она сдалась, откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. — Ладно, так что именно ты собираешься делать? — Хочу увидеть метеоритный дождь, — ответил Иван. Глаза Суа на мгновение расширились, но тут же вернулись к привычной строгости. — Ладно, допустим, с девяти до трёх. Иди, только не задерживайся. Она и правда была умна. Иван доел оставшуюся половину торта. 5. Разумеется, он вовсе не собирался любоваться метеорным дождём. Интерес к нему у него был, но достаточно слабый. Суа совершенно правильно догадалась, что Иван собирается сбежать. Воспользовавшись ночью, когда все были заворожены зрелищем в небе, он проскользнёт по улицам и переулкам, под землёй и над ней, через реки и море. В конце концов он доберётся до другого причала — Иван пока не решил, до какого, но в планах всегда должно оставаться место для изменений. В любом случае, он хорошо умел выживать, так что для такого человека, как Иван, было вполне естественно поступать так, как ему заблагорассудится. Может, он даже поймёт, что лучшего выхода нет, и вернётся — правда, тогда Суа точно его прибьёт. Но когда Иван действительно увидел это зрелище, его сердце забилось быстрее — звёзды пылали ярче любого золота и драгоценных камней, падая с небес, подобно божественному возмездию, заливая огнём и землю, и небосвод. Эта картина напоминала скорее ад, чем рай: мир вечного пламени, не знающий пощады к человечеству, но всё же ошеломляюще прекрасный. Иван бежал, его сердце бешено колотилось, кровь текла быстрее, чем когда-либо, заливая щёки румянцем. Впервые в жизни он был по-настоящему чем-то очарован. По сравнению с этим его тело, жизнь, смерть и даже близкая свобода не имели никакого значения. Всё это было лишь повторением прошлого — что способно превзойти этот вид, представший перед ним? — Эй, ты там, парень. Его размышления прервал пронзительный скрежет тормозов. Стараясь дышать ровно, он обернулся и увидел женщину в тёмных очках, высунувшуюся из окна машины. Окинув взглядом улицу, Иван убедился, что, как он и предполагал, поблизости никого нет. Держа руку на ноже, спрятанном в рукаве, он улыбнулся. — Добрый вечер, чем могу помочь? — Наконец-то... Ты первый живой человек, которого я встретила по пути сюда, — она вытащила из-за пазухи фотографию и протянула ему. — Не подскажешь, где мне найти этого парня? Это была фотография его приёмного отца. — Конечно, — сказал он. — Сегодня вечером в башне в центре будет вечеринка. Это самое высокое здание в городе. — Благодарю. Женщина послала ему воздушный поцелуй, и Иван ответил ей вежливой улыбкой. Затем она резко вдавила педаль газа, оставив после себя только облако пыли. У Ивана было ощущение, что не только он решил воспользоваться этой ночью, но это уже не имело к нему отношения. К несчастью, как раз когда он собирался продолжить побег, в кармане завибрировал телефон. Иван тяжело вздохнул, прямо как Суа. Если бы он действовал быстрее, телефон уже оказался бы в реке, как и планировалось, но совпадение метеорного дождя, появления той женщины и звонка в этот самый момент выглядело предначертанным. Иногда судьбе стоит покориться. — Прив... Он не успел договорить, как услышал встревоженный голос Суа: — Ты должен помочь мне. — Ты ещё не выполнила свою часть сделки. Почему я должен тебе помогать? — Потому что обязан, — прохрипела Суа, и только позже он понял, что она говорила сквозь стиснутые зубы. — Или я расскажу полиции о том, что ты сделал... в прошлом. — ...Я могу просто убить тебя, — медленно произнёс Иван. — Нет, не можешь. И даже если бы мог, у меня есть способ передать сообщение. Иван несколько секунд молчал, но потом понял, что придётся сдаться. — Где ты? Когда он добрался туда, Мизи и Суа прятались вместе. Шея Суа была покрыта царапинами, а рука обильно кровоточила. Мизи пострадала меньше, поэтому она небрежно вытерла кровь с лица и оторвала часть своей рубашки, чтобы перевязать Суа. — Мы не можем идти по первоначальному маршруту, поэтому нам нужно спешить. Иван взвалил тёмноволосую девушку на спину и пошёл вперёд, а розововолосая неотступно следовала за ним. У неё в руках был пистолет... когда она успела научиться им пользоваться? Иван не смог вспомнить. И когда она успела обрезать волосы? Он точно помнил, что весной у Мизи ещё были её длинные волосы, которыми она очень гордилась. Похоже, он был не единственным, кто что-то замышлял всё это время. — Суа... Суа! Проснись! Ты меня слышишь? — Мизи, заметив неладное, подошла ближе. Суа лишь слабо пробормотала: — Умн... н-н... Дело плохо. Он подтянул девушку повыше. Суа потеряет сознание раньше, чем они дойдут до пристани, и Иван лишь надеялся, что Мизи это выдержит и не сорвётся. — О боже, о боже... — Мизи судорожно хватала ртом воздух. — Суа, потерпи ещё чуть-чуть, ладно? Господи... Господи, прошу... Иван ускорил шаг. Повидавший ад, но ни разу — рай, он считался бы еретиком в любом из этих мест. Он также знал, что Мизи не верила ни в какую религию — она говорила с Богом лишь для собственного успокоения. Если взглянуть на это с другой стороны, её бог — это Суа. «Я должен отказаться от Суа», — подумал Иван. Для этого ему прежде всего нужно было уговорить Мизи, сжимавшую в руках пистолет. Он был уверен, что в бою у него было бы преимущество, но в такой ситуации не хотел рисковать. Только он об этом подумал, как внезапный свет заставил их троих зажмуриться. Фары. Неужели это конец? Иван с сожалением понял, что после восьми лет осторожности его чутьё всё же его подвело — и это при том, что он даже ел сладости каждую неделю. Оказалось, это была та самая женщина в тёмных очках, и сейчас она махала им. Затем из здания вылетел мотоцикл, оставляя за собой шлейф пыли и обломков, и приземлился прямо позади неё. На нём сидели двое мужчин, одетых как диджеи, и один из них сплюнул кровь. — Ну что, все живы? Готовы к продолжению шоу? — сказала она со смехом. Дети лишь ошеломлённо стояли на месте. Тогда женщина, которая больше верила в силу, нежели в слова, приказала мужчинам позади взять по одному и усадить их на заднее сиденье, а сама лично проводила Мизи на место пассажира. — Что ж, готовы вы или нет..! Под безмолвные крики Суа женщина резко надавила на газ, чуть не отправив её душу прямиком на небеса. Мизи сидела в машине, нервно поглядывая в зеркало заднего вида, наблюдая, как Иван оказывает помощь Суа, и одновременно задавая женщине вопросы. — Могу я узнать ваше имя? — она случайно заговорила, как юная леди, но, к счастью, женщина не обратила на это внимания. — Зови меня Хёна, — сказала она. — Хорошо, мисс Хёна, — чуть успокоившись, продолжила Мизи. — Можно узнать, зачем вы здесь? И что вам нужно от нас? — Да ничего, ваше спасение — просто побочная миссия, — Хёна не отрывала взгляда от дороги. — Я здесь, чтобы разобраться с теми, кто на вечеринке. Мизи на мгновение замялась, но затем всё же решилась уточнить: — Эм... то есть вы из какой-то банды, или..? Она отчаянно надеялась, что эта женщина связана с правоохранительными органами, но, скорее всего, это было невозможно. — Что? Нет, нет, нет, — громко возразила Хёна. — Разобраться с ними — это лишь часть моего плана, один кусочек пазла, понимаешь? А моя главная цель — встретиться с бывшим парнем. Выражение лица Мизи, которое уже немного расслабилось, вновь стало напряжённым. — Можно спросить, ваш бывший это... — её знания о «боссах мафии» ограничивались Аль Капоне, так что сказать что-то большее она не могла. — А, он мёртв, — Хёна наконец повернула голову и мягко улыбнулась. — Ангел сказал мне, что если я совершу сто добрых дел, меня сразу заберут в рай. Тогда я встречу его и врежу ему прямо в лицо. — ... В этот момент все трое подумали, что столкнулись с совершенно новым типом безумца. Хотя их приёмный отец и внушал страх, в основе своей он был всего лишь бизнесменом, а бизнесмены, так или иначе, подчиняются общественным правилам. Но вот безумцы — совсем другие: им на всё наплевать. С тех пор, как один ребёнок бросил это слово Ивану прямо в лицо, он запомнил его смысл. Но разве можно было винить Ивана? Мальчик сам сказал, что, если у него хватит смелости, он может кинуть в него камень, — и Иван просто исполнил его желание. Иван, Мизи и Суа молча переглянулись. Впервые между ними возникло молчаливое понимание: никто из них не скажет об этом ни слова, пока они не выйдут из этой машины. Даже спустя месяц это негласное правило продолжало действовать — никто не решался выяснить, кем же был её бывший.