Black Cherry Cake

— Доброе утро, Иван. Ты выглядишь совсем как панда. Так его поприветствовала Мизи. С тех пор как она обрезала свои длинные волосы, Мизи переняла у Хёны её фирменную язвительность. Поэтому Иван вежливо ответил: — Доброе утро, Мизи. Ты сегодня прекрасна, как и всегда. Она радостно шлёпнула себя по щекам, но позади неё стояла её далеко не такая довольная девушка. — Ты никогда не ложишься спать поздно перед тестом, — сказала Суа. — Пожалуйста, объясни мне, что случилось. Иван соврал, и глазом не моргнув: — Холодильник внезапно сломался. Пришлось возиться с ним до трёх ночи. Он всё ещё не решил, стоит ли говорить Хёне (а рассказать Мизи было всё равно что рассказать Хёне, учитывая то, как они сдружились), ведь с её манерой вести дела, если Тилл поведает Хёне всю историю, Иван рискует попасть в её список ста добрых дел — прямо как их приёмный отец. — Вот это тебе не повезло, — сказала Мизи, широко распахнув глаза. — А можно я приду помочь? — Ты умеешь чинить холодильники? — Иван и Суа переглянулись в недоумении. — Нет, но я всегда хотела попробовать! — глаза Мизи загорелись. Похоже, она переняла у Хёны не одну плохую привычку... а может, просто всегда была такой. — Если хочешь, мы можем просто пойти на урок кулинарии, ладно? Суа ласково погладила её мягкие волосы, и розововолосая девушка обняла её в ответ. Когда они побежали к двери кабинета, Мизи обернулась к Ивану и крикнула: — Если у тебя будут проблемы, ты всегда можешь прийти ко мне! Для этого и нужны друзья! — Конечно, — с лёгкой улыбкой ответил Иван. Он и правда был сонным. Из-за вчерашнего происшествия он не ложился спать до трёх ночи, поэтому Иван был настолько вымотан, что уснул, едва коснувшись головой подушки, даже несмотря на то, что призрак из плоти и крови в соседней комнате с остервенением бился головой о стену. Прежде чем отправиться в школу, Иван помог ему подняться с пола. Поскольку руки и ноги Тилла были привязаны к стулу, весь этот шум и попытки выбраться привели лишь к тому, что он вместе со стулом рухнул на пол. «Как жаль», — подумал Иван, глядя на исцарапанную обивку кресла. Это ведь был самый дорогой предмет мебели, который у него был. Он резко сорвал ленту с его рта, быстро заткнул ему рот пальцем, чтобы прервать поток ругательств, и одновременно другой рукой вытер ему слёзы салфеткой. — Эй, всё в порядке, не плачь, — он обхватил ладонями его лицо. — Я ведь сказал, что не убью тебя, разве нет? Но мне всё равно нужно ходить в школу и подрабатывать моделью, чтобы как-то себя обеспечивать. Если я не смогу влиться в общество, та женщина вполне может меня убить. Сев рядом с Тиллом, Иван взял его за руку и сказал: — Ты мне интересен... Нет, то есть, ты мне очень нравишься. Сказав это, он краем глаза заметил, как напряжённо застыл Тилл, и продолжил: — Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Видел слабых, видел тех, кто стоял на грани смерти, видел людей, полных ненависти, но никого, кто был бы таким, как ты. Понимаешь? — Тилл, ты до смешного слабый и совершенно нелогичный, но в тебе есть какая-то необъяснимая сила. Я не могу понять, что тобой движет. Я знаю, как выглядят люди, жаждущие мести, но ты на их фоне кажешься слишком странным. Ни одно из твоих решений не является ни эффективным, ни рациональным, но при этом ты не действуешь слишком отчаянно, — не похоже, что ты готов сражаться со мной насмерть. Такое ощущение, что тебе просто поручили какую-то миссию... Тилл резко выдернул руку. — Необъяснимая сила? — юноша усмехнулся, словно сам не понимал, кого высмеивает — Ивана или себя. — Это бред, ты просто... — он замолчал на полуслове. — Ты просто ничего не понимаешь, — голос Тилла внезапно стал приглушённым. — Что ж, ну ладно. Иван бросил взгляд на жалкое состояние стены, — эта необъяснимая сила действительно была опасной. Он поднялся и схватил школьный рюкзак. — Мне нужно идти на урок, так что, пожалуйста, побудь здесь. Когда Иван дошёл до двери, ему кое-что вспомнилось, и он обернулся, чтобы сказать: — Если ты всё ещё хочешь торт, я принесу тебе. — Отъебись..! Под гневные выкрики Тилла Иван впервые вышел из дома в хорошем настроении. 7. «Сколько сейчас стоят услуги маляра?» — размышлял Иван, поднимаясь по лестнице. Если бы он знал, что так получится, запомнил бы побольше номеров с рекламных билбордов. Он вернулся к двери своей квартиры — чистый пол и металлическая табличка были на месте, как и всегда. Раздался звонкий щелчок ключа в замке, и перед ним открылся привычно безупречный коридор. — Тилл? — попробовал окликнуть Иван, но, как и ожидалось, ответа не последовало. Поправив рукав, он направился в комнату, где держал Тилла, и обнаружил, что дверь всё ещё заперта. Иван подумал, что перед тем, как открыть дверь, стоило бы что-то сказать, и обратился к самой двери: — Я взял отгул на полдня и купил кое-что, подумал, что мы могли бы снова поговорить... Внезапно верёвка сомкнулась у него на шее, и он не смог договорить. У него за спиной тяжело дышал Тилл. Сумка с продуктами и рюкзак выскользнули из рук и рухнули вниз, и сам Иван почувствовал, что вот-вот упадёт. — Прошу, пожалуйста... Голос Тилла. Иван понял, что не ошибся утром: это совсем не то, что сказал бы человек, движимый местью. В тот момент, когда перед глазами уже начинало темнеть, Иван, наконец, вырвался. По инерции он шагнул вперёд, а обернувшись, увидел растерянное лицо Тилля. В качестве объяснения он поднял руку, показывая лезвие, спрятанное под рукавом у запястья. – У тебя плохое настроение? Я тебе кое-что принёс. Он говорил, как школьник, успокаивающий свою девушку. Тилл отдёрнул верёвку, которую использовал как орудие убийства, и скрипнул зубами. — Ты реально чокнутый. В ответ Иван лишь пожал плечами. — Учитывая то, как именно ты освободился, разве ты можешь меня упрекать? Та комната, где он держал Тилла, была почти полностью пустой — он заранее убрал оттуда всё, что могло представлять опасность: вазы, чашки, фоторамки и даже бумагу. Другими словами, если бы Тилл захотел выбраться, ему пришлось бы либо грызть верёвки зубами, либо... Он мельком взглянул на руку Тилла, которая сейчас выглядела нормально, но Иван был уверен, что ранее тот её вывихнул. — Ты это для меня сделал? — Иван поднял самодельную верёвку, сплетённую из лент и одежды Тилла. — Почему не использовать уже готовую верёвку, что была там? — Я не доверяю ничему, что ты мне даёшь, — безразлично ответил Тилл и опустился на пол в углу. Он выглядел совершенно уставшим. «Это так несправедливо», — подумал Иван, затем поднял свои упавшие вещи и тоже уселся в угол. — Разве тебе не интересно, что я принёс? — спросил он, затем начал вытаскивать покупки одну за другой: фруктовые леденцы, консервированный суп, швейный набор, бинты, новую одежду в прозрачных пакетах и немного овощей. — Я сделаю это сам, но, возможно, станет только хуже. — И какой самый худший вариант развития событий? — спросил Тилл. — Твои раны не удастся зашить, ты не сможешь пить суп, а засахарённые фрукты тебе не понравятся, — сказал он. — Тогда я просто найду способ превратить их в то, что ты сможешь съесть. На этот раз Тилл ничего не смог сказать. Иван продолжил объяснять: — Чтобы уладить конфликт, я должен проявить доброжелательность. Вчера я сделал всё неправильно, так что второй раз так поступать не стану. Я никогда не имел дела с призраками, поэтому не знаю, что тебе нравится, но... раз ты всё же готов есть, то пусть еда станет моим даром, который ты сможешь принять. В течение следующих нескольких минут между ними снова повисло тягучее молчание. Когда даже Иван уже не был уверен, продолжает ли он улыбаться, Тилл наконец медленно заговорил: — Если хочешь... как-то угодить мне, то смени диск с музыкой. Я больше не могу это выносить. — Конечно, с удовольствием, — ответил Иван с улыбкой. 8. — Пожалуйста, подними голову, — сказал Иван. Тилл сглотнул слюну, и при этом в его горле раздался тихий булькающий звук. Его зрачки дрожали, словно две катящиеся зелёные бусины. — Ты не сможешь это увидеть самостоятельно, так что я помогу, — настаивал Иван. Он только что научился вдевать нитку в иголку, следуя видеоуроку. — Не волнуйся, я быстро учусь. Чтобы сдвинуться с мёртвой точки, он дал обещание: — Если у меня не получится, то в следующий раз, когда ты попытаешься меня убить, я не стану сопротивляться. Тилл всё ещё колебался, но всё же поднял руки, чтобы расстегнуть воротник. Это снова открыло перед Иваном рану, похожую на спелую вишню, и её красный цвет напомнил ему, что этот юноша не был живым существом. Будет ли больно? Разум Ивана словно окутало маревом, будто этот красный цвет таил в себе какую-то чарующую магию. Неужели это правда сделал я? Каково было разрезать эту плоть? Как бы Тилл отреагировал? Заплакал бы? Закричал? Нет... он бы даже не успел вскрикнуть перед смертью... Когда Иван убирал грубые швы, из горла Тилла вырвался тихий шипящий звук. — Прости, я не нашёл никакого обезболивающего, — извинился Иван и замедлил движения. Тилл неловко склонил голову, явно не желая обнажать такие уязвимые места, и его дыхание, горячее от волнения, коснулось лба Ивана. «Он совсем не похож на призрака», — подумал он. — Ну вот, — Иван смахнул пот со лба. Он никогда не нервничал, но они только что сильно поссорились, так что нахождение рядом сейчас неизбежно повышало напряжение. Хотя даже сам Иван был сбит с толку тем фактом, что его это немного расстроило. Тилл взял протянутое ему зеркало и коснулся швов на своей шее. Он выглядел ошеломлённым, но точно без признаков радости. Возможно, он разочаровался, что упустил шанс заставить Ивана не сопротивляться. Иван собрал инструменты, продезинфицировал руки и только потом зашёл на кухню. — Хочешь что-нибудь поесть? — спросил он. — Твои мозги, — безжизненно ответил Тилл. — Ты же говорил, что ты не зомби. — Я передумал. Иван молча взял капусту. Мизи записала ему рецепт, объяснив, что раз уж она в любом случае идёт на урок кулинарии, можно заодно позаботиться и об обеде. Иван, безусловно, восхищался её неуёмным энтузиазмом, но это восхищение улетучилось, как только он увидел её написанный от руки рецепт. — Что это такое, какой-то талисман? В какой-то момент Тилл тоже вошёл на кухню, пока хрустел фруктовой карамелькой. Иван вручил ему листок и честно признался: — Это рецепт от Мизи, моей одноклассницы. Я не могу его разобрать. Мизи... Ох, Мизи. Тилл рассеянно уставился на лист бумаги. Спустя долгую паузу он пришёл в себя и спросил: — Ты вообще хоть раз что-нибудь готовил? — Готовил, — ответил Иван. У него были все навыки, необходимые для выживания. — Я имею ввиду то, что действительно вкусно. Иван замолчал, и на него нахлынули воспоминания о том дне: Мизи, предлагающая обменяться обедами, Мизи, которая явно пыталась подобрать слова, и Суа с лицом мрачнее тучи. Его воспоминания прервало яблоко, прилетевшее ему прямо в лицо. Подняв его, он понял, что овощ из другой руки исчез. — Где у тебя фартук? — услышал он голос Тилла. Иван указал на шкаф, и Тилл направился к нему, весь путь находясь под его пристальным взглядом. — Я не собираюсь тебя травить, — Тилл даже не взглянул на него. — О, — Иван надукусил яблоко. 9. — Ты по-прежнему хочешь меня убить? — Хм? Естественно, — не поднимая глаз, Тилл подцепил последний кусок картофеля. — Но тебе не нужно было готовить для меня. А для мёртвых еда вообще не имеет смысла. — Что, осуждаешь? — на этот раз Тилл взглянул на него, и Иван поспешно замотал головой. — Как бы там ни было, спасибо, — старшеклассник бесшумно положил ложку в тарелку. — Это знак, что наши отношения улучшаются. — Наши отношения не улучшаются, — Тилл сразу отверг протянутую оливкую ветвь мира. — Люди не станут сидеть за одним столом с теми, кого ненавидят. — Просто ты ещё не вырос, — усмехнулся Тилл. — Когда столкнёшься с реальной жизнью, поймёшь: за твоим столом окажутся не только неприятные люди — там будет кто угодно и что угодно. Подперев подбородок руками, Иван следил движением горла Тилла, пока тот глотал. — Если убьёшь меня, я так и не вырасту, — рассеянно сказал он. — А ведь ты именно так со мной и поступил, — в этот раз реплика юноши прозвучала удивительно метко. На мгновение Иван потерял дар речи. — ...Ты что, улыбаешься? — внезапно спросил Тилл. Ошеломлённый, он дотронулся до щеки и почувствовал на ней улыбку. Обычно Иван улыбался, если это могло порадовать собеседника — а такое случалось часто, — но во время еды почти никогда: это мешало жевать и противоречило правилам этикета. Поэтому он честно ответил: — Да, я счастлив. — Из-за одной тарелки супа? — И яблока. На этот раз он улыбнулся так, как обычно. — Ты сам его купил. Я только бросил в тебя. — Нет, ты мне дал его. — Как скажешь, — Тилл сразу прекратил спор. Когда дело не касалось убийства Ивана, он удивительно легко шёл на уступки. — Надеюсь, тебе нравятся яблоки. — Вполне, — Иван добавил шоколадный сироп в свой послеобеденный кофе. — Мизи думала, что я их терпеть не могу, но это не так. В чашке Тилла не было ни капли добавок. Он сделал глоток чёрного кофе и спросил: — Почему? Что у тебя не так с яблоками? Иван расценил это как хороший знак — Тилл готов обсуждать такие пустяки. — Да так, ничего особенного... — сказал он и, не упоминая Хёну и Мизи, поделился своими воспоминаниями о другом городе. — Можно сказать, что это своего рода годовщина моего знакомства с тем яблоком? — Иван пожал плечами, точно так же, как это делал Тилл. История была совсем неинтересной, и он надеялся, что Тилл не заскучает слишком быстро. К его удивлению, Тилл смотрел на него. Чашка с чёрным кофе так и осталась нетронутой с тех пор, как Иван начал рассказ, — теперь он наверняка остыл. — Так вот какое у тебя было прошлое с Суа? — спросил он. — Именно, — Иван кивнул. Плечи Тилла едва заметно вздрогнули, и на его лице отразилось что-то, чего Иван не смог ни понять, ни описать. Он никогда не видел подобного выражения — Тилл постоянно показывал ему что-то новое. — Ты никогда раньше не упоминал ничего из этого, — сказал он. — Это не та история, которую приятно вспоминать. Уверен, моё будущее «я» считает так же. Стоило ли ему вообще поднимать эту тему? Иван никогда не сталкивался с такой реакцией и не знал, как на неё ответить. Когда он рассказал эту историю другим, — Суа нахмурилась, беззвучно открывая и закрывая рот, а у Мизи расширились глаза, и она тут же подошла к нему, мягко обняв и погладив по волосам. Похоже, в будущем Тилл знал Мизи, так что, может, стоило подражать ей? Мысли метались хаотично. Все прочитанные книги, пройденные курсы общения, лица окружающих — всё мелькало перед глазами, но в итоге Иван просто спросил: — Почему ты выглядишь грустнее меня? Почему плачешь ты, а не я? Честно говоря, он никогда не был по-настоящему грустным. Когда Иван только приехал в эту страну, Хёна специально предупредила его: если хочешь выжить, учись кричать от боли, когда тебя бьют. — Я не грустный, — Тилл раздражённо провёл рукой по волосам. — Просто злюсь. — Злишься на что? — Я злюсь, что встретил тебя именно в самый неподходящий момент из всех возможных. Изумрудные глаза смотрели на него сверху вниз — словно взглядом божества. По какой-то причине Ивану вдруг захотелось рассмеяться, и он разразился смехом. Он так не смеялся с самого начала старшей школы — это считалось неприличным, и ни учителя, ни девушки такого не одобряли. Но Тилл просто молча смотрел на него, не пытаясь что-то выразить жестами, как это делала Мизи. Поэтому Иван сам подошёл ближе и заглянул Тиллу в глаза. — Ты не собираешься меня утешить? — он взял Тилла за руку. Она была немного холодной, и Иван прижал её к своей щеке, чтобы согреть. — Нет, — ответил Тилл, напрягаясь. Кажется, ему не слишком нравились прикосновения. Потом Иван задал второй вопрос. — Я действительно тебя убил? Рука Тилла дрогнула. Иван вздохнул, провёл пальцами по его уху и, склонившись, прошептал: — Тилл, ты совсем не умеешь лгать.