Black Cherry Cake

10. Лёгкий ветерок шевелил тонкие занавески, словно Жизель танцевала под окном. Некоторое время они оставались в этой позе, словно пара, сидящая за столом. Тилл не шевелился, и Иван терпеливо ждал. Пока он держал в руках и птицу, и яблоко, его терпение могло длиться вечно. Наконец, Тилл выдавил из себя одну фразу. Его слова звучали, как музыка на старом патефоне — прерывисто и неуверенно. Несмотря на это, Иван всё равно его расслышал. — Я не скажу тебе. Иван опустил его руку, укладывая бледные пальцы обратно на колено. — Хорошо, я понимаю, — Иван вернулся на своё место и собрал столовые приборы. — В любом случае, спасибо, что заботишься обо мне. — Всегда пожалуйста, — ответил Тилл глухим голосом. Это затишье продолжалось до самого вечера. По молчаливому соглашению, ни один из них не упоминал тему убийства или гибели. Иван унёс их кофе в кабинет и открыл ноутбук, чтобы написать отчёт по литературе. Тилл, держа чашку в руках, подошёл к книжной полке. Он провёл пальцами по корешкам книг: классическая литература, учебники, журналы о моде и сборник астрофотографий. — Тебе нравится астрономия? — неожиданно спросил он. Иван прекратил печатать, на мгновение задумался, а затем ответил: — Вроде бы? Не думаю, что могу сказать, будто мне она прямо нравится. На самом деле, это было хобби Суа. Она всегда любила звёзды. Иван вспомнил, что когда-то она хотела поступить в научно-исследовательский институт, занимающийся их изучением. Но сначала ей нужно было понять, в каком городе окажется Мизи. Этот фотоальбом был её рекомендацией. Но Иван купил его только из-за нескольких снимков метеоритных дождей, которые вызывали у него ностальгию. Тилл лишь сказал «о» и открыл книгу. Глядя на мириады цветов, его выражение лица смягчилось, а зелёные глаза, обычно пронизывающие Ивана, потеплели, словно капли росы, стекающие по листу. Иван снова сосредоточился на домашней работе, размышляя, как анализировать паузы в произведениях Чехова, когда звук листаемых страниц внезапно исчез. Он услышал, как дыхание Тилла стало тяжелее. — Что такое? — Иван заглянул через плечо Тилла и увидел фото метеоритного дождя — великолепного, яркого и пугающего. Его любимого. — Это метеорный дождь трёхлетней давности, — объяснил он. — Ты должен был слышать о нём, он был довольно известным. Впрочем, он не мог точно сказать, что именно сделало его известным — сам метеорный дождь или супер-рейд Хёны. — Ну... да, — Тилл неспешно скользнул пальцами по печатным изображениям. — В тот день я… я мог бы его увидеть, но у меня поднялась температура, и я проспал всю ночь. Мне об этом рассказали уже утром. — Жаль, — искренне сказал Иван. — Мы почти увидели один и тот же вид. Не успел он договорить, как Тилл внезапно обернулся, едва не задев его нос. Иван инстинктивно отпрянул и увидел на лице Тилла то же мучительное, противоречивое выражение. — Нет. Я ни за что не хочу этого видеть. Даже мельком, — сделав глубокий вдох, он добавил, — Особенно с тобой. Потирая шею, Иван сказал: — Но я ведь даже не успел пригласить тебя... нет, стой, я сделал это в будущем? Тилл ничего не сказал, поэтому Иван просто смотрел ему в глаза. Спустя пару минут Тилл, видимо, понял, что молчание с этим парнем не сработает, поэтому просто вздохнул и кивнул. — Что ж, это неожиданно, — признался Иван. — Я и не думал, что кого-нибудь приглашу... — Почему? У тебя что, нет друзей? — голос Тилла был резким. Как всегда, Иван спокойно ответил: — Им такое не будет неинтересно. Мизи с Суа упоминали, что это вызвало бы у них плохие воспоминания, и Иван уважал их мнение — для них тот день, по сути, был настоящим кошмаром. Что касается Хёны, она видела вещи в сто раз более безумные, и метеорный дождь казался просто ничем на фоне её впечатляющего опыта. Но важнее всего то, что... — К тому же, такого метеорного дождя больше не будет при нашей жизни. Возможно, будут и другие метеорные дожди, но именно такая ночь, как та, уже не повторится, — объяснил Иван. Договорив, он понял, что сказать слова «при нашей жизни» было серьёзной ошибкой, и поспешил извиниться. — Прости! Я постоянно забываю, что ты... — Что я мёртв? — усмехнулся Тилл, поставив книгу на полку, и вышел из кабинета. Иван пошёл за ним и увидел, что тот просто возился с CD-плеером, переключая песни. Парень нервно сглотнул, собираясь что-то сказать, но так и не нашёл слов. В итоге он просто вернулся к своему столу и стал листать «Вишнёвый сад». Увы, Чехов не мог подсказать ему, как утешить мертвеца, скрывающего тайны. Молчание затянулось до полуночи — времени, когда Ивану нужно было ложиться спать. Тогда он нашёл призрака у окна, где его обдувал ночной ветерок. На этот раз он не взглянул на его лицо, а просто встал рядом, плечом к плечу, чтобы вместе смотреть в тусклый лунный свет. — Ты хочешь, чтобы я тебя запер? — спросил Иван. — А у меня есть выбор? — спросил Тилл в ответ. В итоге Тилл вошёл в шкаф в спальне — он был полностью пустым, даже перекладины убраны. Тилл выглядел потрясённым, на его лице ясно читалось «как ты вообще это сделал?», но Иван только ободряюще улыбнулся и закрыл дверь шкафа. Взгляд призрака утонул в кромешной тьме. Тилл вытянул пальцы и не увидел даже их слабого контура, поэтому просто откинулся на толстые деревянные панели, чтобы устроиться поудобнее. В полной темноте промелькнули несколько ключевых слов: дети из трущоб, преступный мир, метеоритный дождь, старшеклассники, незаинтересованные друзья... Ему вдруг снова захотелось сыграть на гитаре. Когда реальность душила и тянула на дно, Тилл мог дышать лишь через музыку. Раздался глухой стук о дверцу шкафа. Обернувшись на звук, он услышал голос Ивана. — Хочешь что-нибудь? — не дожидаясь ответа, он продолжил, — Я знаю, что это не я тебя убил. Раз ты так выразился, убийца точно не я. Но я, должно быть, сделал что-то не менее ужасное, раз ты решился на такое. — Когда моя подруга злится на свою девушку, она тоже никогда не говорит ей, в чём дело. Она... Мизи сказала, что это потому, что та плохо справляется с чувствами. Я подумал, что, возможно, ты такой же. Так что мне просто нужно поднять тебе настроение, верно? — заключил парень, словно завершая школьный доклад. Тилл уткнулся лицом в руки, словно пытаясь провалиться сквозь землю. «Блять, да ради всего святого», — подумал он. Но в итоге просто сказал: — Когда ты убил меня, то сломал мою гитару, так что теперь должен загладить вину. Очевидно, это была ложь, но Иван сказал: — Хорошо. 11. В итоге он решил посоветоваться с Суа по трём причинам: во-первых, Суа была умной и проницательной женщиной, которая умела давать хорошие советы и хранить секреты; во-вторых, её образ ямато-надэсико в сочетании с прагматичным характером не позволят ей кричать, да и бить его ей давно наскучило; в-третьих, много лет назад она уже пыталась вызвать психиатрическую помощь и с тех пор отказалась от идеи попробовать сделать это снова. Затем её брови, аккуратные, словно птичьи перья, нахмурились. — Ты что, обдолбан? — обеспокоенно спросила она. — Я не притрагиваюсь к наркотикам, — дружелюбно улыбнулся Иван. — Значит, это я что-то приняла, — Суа тут же вытащила телефон и набрала номер экстренной службы. Иван обежал стол, чтобы перехватить её руку. — Успокойся, — сказал он. — Подумай о Хёне, она знакома с ангелами. — Продолжай в том же духе, и я тоже с ними познакомлюсь. Несмотря на эти слова, Суа убрала телефон. Она сделала глоток анчана, чтобы успокоиться, и пристально посмотрела на Ивана. — С тобой точно всё нормально? — Трудно сказать, — честно признался Иван, — но я точно в своём уме. У меня даже есть фотодоказательство. Он разблокировал телефон, нашёл снимок Тилла, который тайно сделал вчера. На фото парень в фартуке сосредоточенно нарезал морковь, а жуткий шрам на его шее был отчётливо виден. Суа увеличила изображение, внимательно изучая его, и через пять минут вернула телефон Ивану. — Теперь я верю, что он действительно есть в твоей квартире, — сказала она. — Но что ты собираешься делать? Относиться к нему, как к любовному интересу в симуляторе свиданий, и набрать максимум очков привязанности, чтобы получить хорошую концовку? — В этом вся проблема, — пожал плечами Иван. — Я боюсь, что умру раньше, чем это случится. — По крайней мере, у него есть весомая причина, — мягко успокоила его Суа. — Если ты умрёшь от его руки, то это всего лишь карма. — Я всё ещё не понимаю, какова его настоящая причина. Суа вздохнула, затем открыла ноутбук и начала печатать. — Я уже какое-то время не могу связаться с Хёной, так что многого не выясню. К тому же речь идёт о том, что ещё даже не произошло. Вместо того чтобы пытаться вытянуть из него любую деталь, словно иголку из стога сена, тебе стоит поискать причину в самом себе. — Я уже два дня об этом думаю, — искренне сказал Иван. Он всю ночь искал информацию — от метеоритных дождей до инструментов для перерезания горла, даже проверил диски, которые Тилл слушал днём, но удача ему так и не улыбнулась. — Какая разница, что ты там себе надумал, — голос Суа был безжалостно холоден. — Ты всегда был идиотом, когда дело касалось тебя самого... и твоего сердца. Ты забиваешь голову бесполезной чепухой, которая только мешает твоим и без того паршивым аналитическим способностям. Вот мой совет: перестань всё это обдумывать и задай себе один вопрос. Что ты к нему чувствуешь? Иван задумался, опустив взгляд. Спустя мгновение он провёл рукой по подбородку и сказал: — Думаю, он... потрясающий. — Попробуй выразиться точнее, — подбодрила его Суа. — Я даже не знаю, — сказал он. — Возможно, потому что он такой... загадочный? Логика всех его поступков и переживаний выглядит для меня, как полнейший хаос. Он явно слабый, но готов терпеть боль, лишь бы попытаться меня убить. И при всём желании меня убить, он всё равно обо мне заботится. Его забота особенно странная... но она мне не неприятна. Пожалуй, она мне даже в каком-то смысле нравится. Он поднял взгляд. И увидел, что Суа смотрит на него в полном шоке. — Пообещай мне, — медленно произнесла Суа, — что даже если будешь настаивать на браке с призраком, то хотя бы найдёшь тело, не связанное с убийством, хорошо? — Мы пока не настолько продвинулись. — Я спросила не об этом. Девушка посмотрела на строку поиска, где набрала «криминальная психология», но теперь хотела заменить это на «психологи поблизости». Она вспомнила дело Фреда Уэста и, хотя ей было неприятно даже мысленно сравнивать друга с британским серийным убийцей, во имя истины и научного подхода она всё же задала вопрос: — Тогда, ты... эм... хочешь заняться с ним сексом? По лицу Ивана было видно, что он всерьёз задумался над её вопросом. Это заставило её занервничать ещё сильнее. Суа всегда была чувствительной сдержанной девушкой — достаточно вспомнить её желание поехать с Мизи на остров Чеджу и посмотреть на море (а не ловить крокодилов в Бразилии), — и меньше всего ей хотелось слышать о каких-либо жутких историях, касающихся кого-либо из её окружения, будь то человека или призрака. Наконец, Иван сказал: — Может, самую малость. Ей хотелось упасть в обморок, но она не могла — Иван ещё не оплатил их напитки. Иван добавил: — Тебе не кажется, что его раны прекрасны? Суа пролила чай. Это испугало окружающих, но Иван махнул рукой, показывая, что всё в порядке. Он взял полотенце, которое протянул ему официант, и извинился перед Суа. — Прости, я наговорил лишнего. — Здесь не в этом суть, — Суа убрала волосы за уши — они только сильнее её раздражали. — Иван... Ох, Иван, ты постоянно меня пугаешь. — Знаю, — Иван кивнул. — Ты же всегда меня ненавидела. Услышав это, Суа вздохнула и впервые за пять лет ударила его. В этот раз никто не решился к ним подойти. — Слушай, — сказала она. — Я тебя не ненавижу, но и симпатии не испытываю. Я просто тебя опасаюсь, понимаешь? Ты не нормальный, и от тебя можно ожидать чего угодно — это просто факт. Но есть ещё один факт: ты нам помог и всегда был хорошим другом для Мизи. Так что, если тебе понадобится помощь, я не стану отказывать. И если кто-нибудь посмеет причинить тебе боль, то я превращу его жизнь в ад. — В межличностных отношениях это называется равноценным обменом. — Иван слегка коснулся своего опухшего лица. Он скучал по Тиллу. — Я знаю, — перебила Суа. — И что в этом плохого? Если всё строится на равноценном обмене, то это... это уже не дружба? Боже, я никогда не попрошу о чём-то, не предложив ничего взамен, и не потерплю, если кто-нибудь что-то у меня заберёт. Конечно, если ты посмеешь обидеть Мизи... — Суа черкнула пальцем по горлу, — я заставлю тебя с твоим парнем совершить двойное самоубийство во имя любви. — Тилл не мой парень. — Верно, он ведь твоя жертва. Суа высыпала лёд из стакана, завернула его в салфетку и протянула Ивану. — До возвращения Хёны ещё неделя, так что используй это время, чтобы со всем разобраться, ладно? Решишь ли ты копаться в этом или просто поговорить, я помогу, только не замыкайся в себе. Ты же не собираешься играть роль трагического героя, правда? — она изящно обернула его же слова против него. Но зачинщик даже не смутился — напротив, его глаза загорелись. — Кстати, раз уж ты об этом упомянула... У меня есть идея. — Продолжай, — Суа улыбнулась, словно королева. — Я хочу, чтобы Мизи с ним встретилась. Суа снова его стукнула. 12. — Твои щёки... э-э, почему они такие разные? — Тилл стоял в дверях, явно подбирая слова. — Потому что Суа ударила второй раз сильнее, чем первый. Тилл безжалостно рассмеялся. Иван спокойно ждал у двери, пока тот закончит. Спустя добрую минуту Тилл вытер слезу с уголка глаза и впустил его. По квартире витал аромат сливочного рагу — такой же тёплый и уютный, как тот запах, что когда-то просачивался сквозь щели чужих дверей, пока он зимовал в картонных коробках. — Молоко почти скисло, — пояснил Тилл, как будто дело было только в этом, а не в том, что сегодня было холодно. Ивану этого объяснения хватило. — Отлично, — сказал он, ставя на пол свои вещи. — У меня тоже есть для тебя подарок. Тилл взял гитару, но не стал сразу играть. Он повертел её в руках, внимательно изучая, и Иван заметил, как его глаза засверкали. — Она ведь не могла стоить дёшево? — спросил Тилл. — Я только что получил зарплату, — с улыбкой объяснил Иван, — а Суа показала мне этот магазин. С ней рядом менеджер сразу согласился сделать скидку. — Суа? Ну, тогда всё понятно, — Тилл сыграл пару аккордов, и на его лице появилось расслабленное выражение. — Она всегда была в этом хороша. Тилл похлопал по подушке на другой стороне дивана, давая понять, что сейчас начнётся выступление. Иван послушно сел рядом, выпрямил спину, будто был на концерте, и сложил руки на коленях. Тилл начал играть. Иван плохо разбирался в музыке — во всяком случае, не так хорошо, как Мизи. Иногда он напевал что-то или покупал диски, — не ради увлечения, а просто, чтобы жить «нормальной жизнью». Но музыка Тилла не походила ни на одну из тех песен, что он когда-либо слышал, даже на те, которым его учила Мизи. Эта песня... с первой же ноты необычайно завораживала. Чувствовалось, что эмоции в этой музыке были умело собраны и сжаты, чтобы в нужный момент вспыхнуть в сознании, словно распустившийся красный цветок. Мелодия затихла. — Потрясающе, — Иван искренне захлопал в ладоши. Тилл тоже выглядел довольным — с раскрасневшимися щеками и сияющими, как звёзды, глазами, он казался особенно живым. — Как называется эта песня? — спросил Иван. — Я не давал ей имя, — ответил Тилл, снова перебирая струны, будто был ещё не вполне доволен. — Жаль. Она бы точно стала популярной. — Лучше уж без названия, чем с неудачным. Возможно, это было проявление артистического перфекционизма. Иван не стал настаивать, а просто встал, чтобы налить Тиллу стакан воды. Тилл отложил гитару. Это было неожиданно. Тилл так наслаждался процессом, что Иван думал, он продолжит играть. Молодой человек взглянул на него взглядом, ясно дававшим понять, что разговор будет серьёзным. Поэтому он поставил стакан и сел напротив Тилла, а не рядом с ним. На этот раз Тилл заговорил первым. — Как тебе уже известно, — сказал он, — убил меня не ты. Иван кивнул. Тилл глубоко вздохнул и сказал: — Я сделал это сам. — Почему? — без всякого удивления спросил Иван. — Потому что я должен был убедиться, что умру, — Тилл провёл пальцами по своим швам. — До того, как произойдёт кое-что похуже. — Кое-что похуже? — Именно. То, что ты сделал ты. Так что, чтобы остановить тебя, я должен был убить себя, вернуться в эту квартиру и убить тебя тоже. — Хм, — Иван откинулся на спинку дивана, пытаясь разобраться в этой логике. — Так что же именно я сделал? — Трудно объяснить, — Тилл пожал плечами. — Может, разрушил этот город, а может, и весь мир? — Это уже слишком. — Я тоже так думал, но, судя по тому, что я видел — Мизи, Суа, ангел и ты сам в будущем — всё сходится. — Какое расплывчатое обвинение, — возмутился старшеклассник. — И зачем мне вообще хотеть уничтожить мир? Из-за того, что я не могу заплатить за квартиру? Мужчина, который только что заставил его потратиться, виновато посмотрел на свои руки, но быстро снова стал серьёзным. — Как бы то ни было, это единственное, о чём я не могу тебе рассказать. — Потому что ты боишься, что, узнав причину, я... э-э... уничтожу мир? — Да. Иван коснулся лба тыльной стороной руки. Он чувствовал жар, а тело ныло. Затем он поднялся. — Ты говорил, что никогда не мог понять, о чём я думаю. Тилл кивнул, и тёмные круги под глазами стали казаться ещё глубже. — Но ты знаешь, что я люблю сладкое и острую еду. И ты воспользовался моей склонностью замечать красное, чтобы заманить меня в ловушку. Тилл снова просто кивнул. — Но ты всё равно сказал, что не можешь меня понять. Тилл не ответил, и тогда Иван закончил за него. — Потому что «я всегда встречаю тебя только в худший момент», так? — Верно, — сказал Тилл. Услышав это, улыбка Ивана стала искренней. Значит, он уже уловил суть. Но сейчас это было не так важно, ведь сначала ему нужно было сделать кое-что другое. Он подошёл и сел на своё прежнее место, прямо рядом с призраком. — Я сегодня встречался с Суа, и дело было не только в гитаре, — сказал Иван. Призрак взглянул на него с прищуром, но не перебивал, и Иван продолжил: — Суа сказала, что не стоит всё усложнять. Что для начала я должен разобраться, что ты для меня значишь. — И? — спросил призрак. — Я сказал, что ты мне вроде как нравишься, но это неточное слово, — он на секунду замолчал. — Когда я ходил в магазин за гитарой, я чувствовал лёгкость в теле, но меня постоянно бросало в жар. Это ненормально, но, если подумать, я чувствую себя так уже несколько дней. То есть, если учитывать мою привычную ненормальность, — добавил он. — Причина определённо в тебе, — Иван наклонился и взглянул на одно из окон. — Но я не могу назвать это симпатией. Потому что... ты знаешь, Суа и остальных? Если бы я подверг Мизи опасности, Суа бы меня избила. Если бы Суа серьёзно пострадала, Мизи бы переживала за неё и молилась Господу. Вот так они проявляют свою привязанность. Но я не такой, Тилл. Твои раны кажутся мне прекрасными, и когда я топил тебя, твоя борьба и момент, когда ты сдался, заставили моё сердце бешено колотиться. Уголки губ Тилла дрогнули, но он промолчал. Иван повернулся, нежно коснулся пряди седых волос и продолжил. — И тогда я снова подумал о Хёне. Из-за того, что случилось с её младшим братом, она затаила обиду на своего парня, поэтому ворвалась в банкетный зал банды и открыла огонь, лишь бы добраться до него и врезать. Но, если задуматься, мы всё равно отличаемся. У меня нет причин тебя ненавидеть, и именно поэтому всё это так странно... Моё сердце не подчиняется никакой логике, и я даже не знаю, почему. Иван уткнулся головой в плечо молодого человека и обнял его, словно подушку. После этого он глубоко вздохнул. — Я жил просто чтобы не умереть, и пока был жив, мог получать всё больше и больше — от мяса крыс и птиц до консерв и яблок, а потом даже целый торт. Если кто-то хотел убить меня, я убивал первым. Если я хотел свободы, я делал всё, чтобы её получить. Отец и Хёна видели во мне ценность, Суа и Мизи заботились обо мне. Кто-то завидовал мне, кто-то любил, кто-то ненавидел — но всё это не имело значения. Пока всё вращалось вокруг меня, я держал это под контролем — словно разрезал торт вилкой. Я использовал это, чтобы выжить, и продолжал пользоваться этим каждый день, так что моя жизнь становилась всё лучше и лучше... но я чувствую, что у меня ничего нет, — сказал он. — Если я хочу чего-то другого или чего-то большего, то мне сложно это определить. А сейчас мне просто плохо, — сказал Иван. — Это не нормально, не так, как обычно, и ничего подобного раньше не случалось. Это ведь не болезнь? — Иван отпустил Тилла и потрогал свой лоб. — Я понимаю, что это какая-то эмоция, но я в этом не силён. Тилл взглянул на него, и секунд десять они просто смотрели друг на друга, а после Тилл протянул руку и с силой взъерошил ему волосы. — Больно, — возмутился он. — Молчи, тупица, — Тилл терзал его чёрные волосы с такой силой, что Иван уже начал переживать за свою модельную карьеру. Но спустя короткое, а может, и долгое время, Тилл его отпустил. — Ешь, а то суп остынет, — юноша повесил гитару на спину и ушёл в кабинет. Иван пошёл следом и спросил: — Ты не собираешься мне ответить? Тилл обернулся и увидел эти красно-чёрные глаза, красный в которых теперь напоминал бьющееся сердце. — Возможно, но сначала ответь на мой вопрос... почему ты всё время трогаешь мою голову? «Вот оно что», — подумал Иван. Это была месть. — Потому что это единственный способ кого-то утешить, который я знаю. Тилл на мгновение замер, но потом быстро подошёл к нему, и они посмотрели друг другу в глаза. — Ответа нет. Люди ещё не придумали для этого слово, — Тилл ущипнул его за щёку, чтобы тот не перебивал, и продолжил, — но это не важно. Ты бы отказался сыграть мелодию только потому, что у неё нет названия? После этих слов он показал Ивану язык и захлопнул дверь. У Ивана на глаза навернулись слёзы — Тилл даже не задумался, прежде чем ущипнуть то самое место, которое ударила Суа. Он неохотно подошёл к двери и спросил: — Так что мне делать? Голос Тилла звучал приглушённо сквозь звукоизоляцию кабинета. — А ты сам чего хочешь? — Отдать тебе всё, что ты захочешь, и взять у тебя всё, что захочу я. — Например, что? — снова спросил Тилл. Иван заглянул вглубь своих мыслей и выплеснул всё, что было у него на уме. — Я мог бы поступить в хороший университет или заняться моделингом, — я ведь и так уже там подрабатываю. Я бы мог отдать тебе половину всего, что у меня есть, не только торт... нет, если захочешь, всё моё станет твоим. Я бы дарил тебе цветы и новую гитару, поддерживал во всём, и мы могли бы поехать смотреть на метеоритные дожди, северное сияние — всё, что только пожелаешь... Его голос оборвался. В какой-то момент Тилл уже открыл дверь и облокотился на косяк. Он погладил его по голове, как когда-то Мизи, и, с самой мягкой улыбкой и голосом, который Иван когда-либо от него слышал, медленно произнёс: — Похоже, ты уже понял. Для мёртвых всё это не имеет значения.