Black Cherry Cake

Тени снова окутали квартиру. Иван почувствовал, что задыхается, словно его лёгкие были наполнены густым гелем. — ...Это из-за метеоритного дождя? — спросил он. — Можно и так сказать, — Тилл опустил руку. Гель поднялся по его трахее, затопил горло, затем вырвался изо рта и начал растекаться по полу, постепенно заполняя всю комнату до самого потолка. В этот момент разговоры потеряли всякий смысл. Как только Иван решил пока что прекратить разговор и вернуться в столовую, а Тилл уже собрался снова закрыть дверь, их барабанные перепонки пронзил громкий звук. — Что происходит?! — выкрикнул Тилл, но их голоса тут же заглушил звон разбивающегося стекла. Иван заслонил лицо руками, чтобы защитить глаза. Он был рад, что Тилл стоял позади него. Он стоял перед изумлённый призраком, пока ветер и опасность не утихли, и встречал незваного гостя посреди гостиной. — Добрый вечер, мисс Хёна. Вы знакомы с понятием незаконного вторжения? — Это стекло не должно стоять на пути моей любви и справедливости, — Хёна разгладила складки на штанах. — Чёрт, тот патрульный коп гнался за мной целых три квартала. — Это твоя подруга? — спросил Тилл слегка дрожащим голосом. Иван уже собирался сказать «да», но, когда слова были на губах, он испугался, что Тилл ещё хуже о нём подумает, и сменил ответ на «нет». Потом Хёна принялась крутить пистолет, и Иван мгновенно ответил «да». Тилл посмотрел на него так, будто перед ним стоял полный идиот. — Тогда, она... ну, её способ бросать вызов социальным нормам безусловно уникален, — наконец прокомментировал Тилл. Похоже, и Иван, и Хёна взаимно испортили впечатление друг о друге, что никого из них не обрадовало. — А ты не говорил, что завёл нового друга, — заметила Хёна, открывая холодильник и вытаскивая бутылку газированной воды. — Я не смог с тобой связаться, — сказал Иван. Лёгкая ложь. Он уже давно привык предоставлять Хёне ложные сведения. — Просто играла в прятки в бразильских фавелах, — она сделала большой глоток. — Мизи хотела пойти со мной, но у неё были экзамены, и Суа не отпустила. Иван послушно протянул ей полотенце и спросил: — Почему ты вернулась так рано? — Травма Исаака обострилась, так что у нас не было выбора. А мы даже ни одного крокодила не погладили! Иван начинал понимать Суа. — Ладно, теперь моя очередь, — Хёна стерла пот с лица и убрала назад свои длинные волосы. — Похоже, ты многое успел, пока меня не было, — она подмигнула Тиллу, который стоял, опершись на дверной косяк. — Классный шрам, бро. — Спасибо, — спокойно ответил призрак. Серое вещество мозга Ивана заработало на пределе. Он мог объяснить, он точно мог это объяснить. Он наконец разобрался в правде и нашёл общий язык с Тиллом... Нельзя было умирать на таком важном моменте, прямо перед счастливым финалом, иначе Суа дразнила бы его всю жизнь. В этот момент раздался ещё один звук: аккуратный звонок в дверь. Иван на мгновение растерялся. Сколько же времени он не слышал ничего столь привычного для нормальной жизни? — К тебе гости, — Хёна прошла мимо и открыла дверь за ошеломлённого парня. На пороге стояла девушка с розовыми волосами, у её ног громоздилась огромная коробка с тортом. Увидев женщину, Мизи удивилась, но тут же помахала ей. — Хёна? Я думала, ты вернёшься только на следующей неделе. У Суа позади неё был пустой взгляд — явный признак того, что её мозг отказывался работать. — Планы не выдерживают конкуренции с внезапными переменами, — Хёна поставила руки на пояс. — Неплохая компания собралась, у вас вечеринка по случаю моего возвращения? Мизи радостно подняла торт и сказала: — Кстати об этом, сегодня Суа сказала мне... эй, Суа? Ты в порядке?? — она потрясла свою застывшую девушку за плечо. — Ну что, ребята, — в эпицентре этого хаоса юный хозяин дома поднял руки, — в общем, почему бы для начала не поесть торта? 14. Коробку с тортом открыли и разобрали, и теперь она занимала почти половину обеденного стола Ивана. Внутри лежало что-то вроде горки из розового фруктового пюре и голубой глазури. — Мы сделали карамельно-ананасово-кокосовый торт, — пояснила Мизи, разрезая его на куски. Суа сидела рядом, прижимая ко лбу стакан со льдом. Ей срочно нужно было успокоиться. Из-за детских воспоминаний или семейного воспитания никто здесь не стал бы отказываться от еды, что им подали. (А даже если бы кто-то и решился, спорить с Мизи никто бы не стал.) Так что все воссоединились в почти рождественской гармонии, следя за ножом Мизи, как дети, ждущие жареную индейку. — Я вообще-то хотела сделать шоколадный торт, — сказала Мизи со смешком, — но Суа сказала, что ты в последнее время и так слишком налегаешь на сладкое. Кусок, который она ему дала, был вдвое меньше остальных. Иван резко повернул голову к Суа, но та лишь скорчила гримасу так, чтобы Мизи не заметила. — Спасибо, — он быстро натянул свою фирменную улыбку «образцового сотрудника» и потянулся за кусочком. Иван почувствовал лёгкую дрожь по обе стороны от себя, — Хёна и Тилл одновременно не смогли сдержать смех. Повелительница ножа продолжила свою работу, на этот раз отрезая два больших куска. Один предназначался Хёне, и, передавая его, Мизи спросила: — Как тебе фрукты в Южной Америке? — Отличные, но с твоими десертами не сравнятся, — Хёна повертела тарелку прямо перед носом Ивана. — Вот бы ещё вина. — Хёна, — тихо предупредила Суа. — Да я так, к слову. Я же не призываю несовершеннолетних пить, — пожала плечами женщина. Второй кусок отправился Тиллу. — Надеюсь, тебе понравится! — подмигнула Мизи, отчего юноша слегка отстранился. Иван слегка подтолкнул Тилла локтем. — Теперь ты уже можешь есть торт? — Думаю, да. Хёна многозначительно посмотрела на них. Затем настала очередь Суа, — Мизи щедро посыпала её кусок торта сахарными жемчужинами. — Спасибо, что занималась со мной, помогала взбивать крем и отчищала подгоревшие места, — она поцеловала темноволосую девушку в лоб. — Всегда пожалуйста, моя принцесса. Суа в ответ чмокнула её в щёку, а потом самодовольно взглянула на Ивана. Не желая что-либо говорить, Иван просто опустил голову и принялся за торт. Последний кусок достался самой Мизи. Наконец усевшись, она откусила кусочек торта, покрытого кокосовой стружкой, и счастливо вздохнула. Нужно сказать, что настроение Мизи было по-настоящему заразительным. Когда она буквально светилась от радости, окружающие невольно расслаблялись, — это действовало сильнее любого десерта. Эта мирная чайная вечеринка продолжалась, пока сахарница не опустела. Суа сделала последний глоток ромашкового чая и поставила чашку на подставку. — Кхм, — она прочистила горло, негромко, но достаточно, чтобы остальные обратили на неё внимание. — Тут случились кое-какие происшествия, — Суа посмотрела сначала на разбитое стекло в углу гостиной, а потом на Ивана. — Но наши договорённости остаются в силе, так ведь? Главный виновник инцидента кивнул и повернулся к Тиллу, чтобы объяснить: — Похоже, в будущем ты знаком с Мизи и Суа. Может, ты сможешь рассказать им то, о чём тебе некомфортно говорить со мной? Мизи как раз ела засахарённые ананасы с тарелки Суа. Услышав сказанное, она прижала кулак к груди и заверила: — Неважно, будущее это или настоящее, — я всегда на твоей стороне. А ещё, — она указала на женщину с сигаретой (в этот момент Иван отбирал у неё зажигалку), — Хёна здесь, и она позаботиться о том, чтобы все были в безопасности и добились справедливости. — Я тут как бы нотариус, — Хёна вытащила пистолет из-за пояса и с грохотом положила его на стол. — Если кто-то соврёт — пристрелю. — Нотариусы таким не занимаются, — прошептала Суа. Хёна ничего не ответила, только пнула стул Ивана и сказала: — Давай, мелкий, пора поделиться с классом. Жизнь — штука непостоянная. Иван мысленно вздохнул и честно пересказал события последних трёх дней. Всё это время Тилл, подперев подбородок руками, просто смотрел на него. Наступила пауза. Хёна сказала «вау», Суа скрестила руки и осталась неподвижной, а Мизи громко расхохоталась. Она смеялась добрых три минуты, пока не заметила, что Суа не смеётся, и поняла, что что-то тут не так. — Погоди... так это не розыгрыш на Хэллоуин? — смущённо моргнула она. Суа провела рукой по её волосам. — Ещё только сентябрь, милая. — Так это всё действительно произошло?! — она вскочила так резко, что тарелка подпрыгнула, а стул опрокинулся назад. — Да, — ответил Тилл. Мизи ловко обошла весь беспорядок и подошла к Тиллу. — Можно взглянуть на рану? — спросила она. — Эм, конечно, — Тилл неуверенно расстегнул воротник, но едва рана оказалась на виду, как лицо девушки резко приблизилось. — А? Эй, стой, не приближайся! — он остался сидеть, но резко отклонился назад, поэтому стул тут же зашатался. Суа наблюдала за происходящим, прищурившись. Мизи наклонилась вперёд, но вдруг поняла, что не может продвинуться дальше. Обернувшись, она увидела, что Иван остановил её, положив руку ей на плечо, как истинный джентльмен. — Полегче, Мизи. Он же смущается. С громким грохотом призрак вместе со стулом рухнул на пол. — Ох, похоже, это было больно, — прокомментировала Хёна. — Ох... извини, пожалуйста! — Мизи сделала шаг назад, придерживая юбку, и склонилась в извинительном поклоне. — Просто я впервые вижу, как мёртвый человек двигается, вот и увлеклась. Хёна облокотилась на спинку стула и выплюнула сигарету, которую так и не смогла подкурить. — Не переживай, есть тут кое-кто куда более взволнованный. Иван не стал отвечать. Он помог Тиллу подняться, снова ведя себя как истинный джентльмен, а Суа тем временем поставила стулья на место. В итоге осмотр раны доверили единственному профессионалу в комнате. Хёна внимательно изучала его шею, в то время как Тилл выглядел совершенно отрешённым, словно кукла Барби. Спустя пару минут она похлопала мёртвого парня по макушке. — Ох, дорогой. Ты так жесток к себе. — Это был мой первый суицид, так что у меня не было опыта, — сухо отозвался молодой человек. — Что использовал? — Немецкий тесак для мяса. — Ох, — Хёна вздохнула, пошла на кухню и вскоре вернулась с кухонным ножом. Она легко подбросила нож, заставив металл сверкнуть, а затем поймала его. — Вот этот? — Да. — Хороший выбор! Это был мой подарок на новоселье этому сорванцу, — Хёна подкинула нож, и Тилл протянул руку, чтобы поймать его. Суа встала. — Подождите, — сказала она, её лицо побледнело. — Вы хотите сказать... — Ты покончил с собой в моей квартире, — закончил за неё Иван. Тилл сказал: — Верно. Хёна взглянула на них. — Это вид чёрной магии, — она подняла ногу, поставив её на сиденье, теперь никто не сделает замечание. — При одинаковой жертве более мощная магия имеет меньший радиус действия и наоборот. Поэтому он привязан к этой квартире, — чтобы сохранить свою силу, он убил себя здесь, вернулся в прошлое и может действовать только здесь. — Понятно, — ответил Иван, но тут же добавил: — Подождите, Тилл действительно гарантировал свою силу? Но он же такой слабый... ай! С абсолютно невозмутимым видом Тилл пнул его ногой. — Вот именно, — Хёна, воспользовавшись моментом, выудила зажигалку из кармана его школьной формы. — Ты ведь уже не в первый раз возвращаешься, да? Поднялся дым, скрывая зелёные глаза из виду Ивана. — И ещё кое-что, — нахмурилась Суа. — Что за чёрная магия? Ангел... наделил тебя чёрной магией? Мизи серьёзно посмотрела на них обоих. — Пожалуйста, расскажи нам, что случилось, — сказала она. — Я поверю тебе, что бы ты ни сказал. Раз в будущем я твой друг, значит, и сейчас тоже. Тилл провёл ладонью по лбу, убирая чёлку, и тяжело вздохнул. — Спасибо, — сказал он, — но пообещайте мне: что бы ни случилось дальше, последнее слово остаётся за мной, хорошо? Никто не возразил. Так призрак начал свой долгий рассказ. 15. Полагаться можно только на себя. Этого принципа Тилл придерживался всю свою жизнь. Более десяти лет назад его усыновили благодаря его голосу, и он прибыл в свой новый дом, имея при себе лишь лохмотья. Там его дни состояли лишь из занятий музыкой и побоев. Он был талантлив: освоил игру на блокфлейте, всего раз посмотрев, как играет другой. Но покорности так и не научился. За десятилетие у Тилла накопилось и множество шрамов, и немало достижений. Просить о помощи было бессмысленно: вокруг него были такие же дети — другие «ученики», а организации, занимающиеся домашним насилием, предпочитали его не замечать, потому что никто не хотел связываться с Ураком. Урак всегда говорил, что ценность представляют не они сами, а их музыка. В то, что не имеет ценности, он не инвестирует. Проще говоря, чтобы получить кусок хлеба, они должны были предложить что-то ценное взамен. Но Тиллу было на всё это плевать. С тех пор, как он попал в приют, он доверял только собственному сердцу. В укромных уголках, недоступных взгляду монахинь, одни его травили, другие лгали, а третьи даже пытались помочь — пока не осознавали, что он не такой, каким казался, и не бросали его. Тилл очень рано отказался от мысли мирно сосуществовать с этим «обществом». Вокруг него вертелось так много людей, и все они были одинаково нелепы и глупы. В доме Урака всё было выставлено напоказ — ровно как и прежде. Так продолжалось до его восемнадцати лет, пока он не занял второе место на вступительном экзамене и не поступил в престижную музыкальную школу. Не дожидаясь, пока Урак устроит праздник, он перелез через стену особняка и сел на поезд. Единственными его деньгами были сбережения, которые он начал откладывать с двенадцати лет. За спиной Урака он выполнял поручения, скрывал возраст, чтобы продавать свой вокал, и даже сочинял песни на заказ. Конечно, кое-кто его раскусил, а кто-то попросту обманул. В общем, его способы зарабатывать деньги были до смешного сложными. Жить одному было нелегко, но в целом спокойно. За эти три года он стал известен и как единственный-в-своем-роде гений, и как изгой. Тилл писал песни — немного, но все были хорошо приняты — и готовился выпустить свой первый альбом; он лишился стипендии из-за плохих оценок, и даже когда выступал финальным номером на школьном концерте, на ужин в общежитии у него была одна лишь холодная вода; у него симпатичное лицо, но он всегда оставался одиноким, ведь ему нравились либо застенчивые девушки, которых отпугивала его рок-н-ролльная аура, образа, либо личности, вызывавшие подозрения у общественного надзора; девушка, которая ему нравилась, училась на вокальном факультете того же университета и спасла ему жизнь, когда он потерял сознание из-за гипогликемии, — это могло бы стать началом прекрасной истории, но уже на следующий день Мизи познакомила его со своей девушкой, темноволосой метиской, которая смотрела на него холодным взглядом. В день их третьей годовщины Тилл согласился быть шафером на их свадьбе. — Я тебя совсем не понимаю, — Суа подошла к нему, заменив коктейль в его руке стаканом воды. — Раньше я думала, что ты представляешь угрозу, но потом поняла, что ты даже не подходил к нам. Не потому, что не хотел, а потому, что не осмеливался, — затем она вздохнула. — Мне стоит извиниться за то, как плохо я к тебе относилась сначала, просто... у меня есть только Мизи. У меня ничего больше нет... Она спасла моё сердце и подарила мне эту жизнь, так что я никому её не отдам. — Даже если ты хороший человек, — Суа отвела взгляд. — Значит, я наконец получил твоё одобрение? — он по-прежнему лежал на столе, не желая даже пошевелиться. — Можно и так сказать, — Суа положила платок ему на голову. — Мне очень понравилась песня, которую ты написал для нас, и спасибо, что всегда заботился о ней. Тилл взял платок, но не стал им пользоваться сразу. Пару секунд он бездумно смотрел на белоснежную ткань, а затем сказал: — Тебе не стоит извиняться... ведь это вы с Мизи всегда заботились обо мне. К тому же, будь я на твоем месте, вряд ли у меня получилось бы так же хорошо. — Да, не получилось бы, — Суа покачала головой. — Ладно, — сказал он. — Посмотри на это с другой стороны: будь ты на моём месте и узнай, что Мизи нашла своё счастье ещё до встречи с тобой, ты бы тоже её отпустила. Тилл на мгновение задумался. Слишком стесняясь ставить себя в пример, он сказал: — Например, она вместе с тем Иваном, которого я сегодня видел? Представь: у тебя совсем нет денег, есть только музыка, а у девушки, которая тебе нравится, есть парень, у которого денег больше, чем у 90% студентов. К тому же, он невероятно красив, а ты временами выглядишь так, будто только что выбрался из мусорного бака. И что самое главное — он умеет разговаривать с девушками. Когда я только познакомился с Мизи, я даже «доброе утро» ей не мог сказать. Осознав, как это звучит, Тилл почувствовал себя полным идиотом, закрыл лицо руками и рассмеялся. — Прости, мне не стоит впутывать чужого человека в мой комплекс неполноценности, — сказав это, он поднял голову и увидел, что лицо Суа побледнело. — Иван? Нет, нет, нет, только не он. Если он посмеет, я задушу его насмерть, а потом сама покончу с собой, — Суа бормотала это, глядя в никуда, — похоже, она тоже изрядно выпила. — Эм, Суа? Это же просто сравнение, — Тилл протянул руку к её плечу, чтобы вернуть её к реальности, но вдруг кто-то схватил его за запястье. — Обо мне говорите? Позади дивана стоял молодой черноволосый парень и смотрел на них сверху вниз. Он был чем-то похож на Суа: прямые чёрные волосы, идеальные черты лица и длинные густые ресницы. Когда Тилл их впервые увидел, он решил, что они родственники, но Суа тут же заявила: «Да я скорее умру, чем приму это за правду». — Прости, мы немного перебрали, — Тилл объяснил Ивану, что к этой теме не хотелось бы возвращаться. — Иван, — лицо Суа по-прежнему искажала гримаса раздражения, — отпусти его руку, и не заставляй меня повторять. Молодой человек пожал плечами и отпустил Тилла. Вместо того чтобы уйти, он тоже сел на диван и взял бокал с вином. — Мне нравится цвет твоих глаз, — он указал на Тилла, слегка приподняв бокал. — Прямо как этот ликёр — такой же великолепный насыщенный зелёный оттенок. — Но на вкус оно так себе, — ответил Тилл, всё ещё подавленный. — Верно, — Иван улыбнулся и залпом осушил бокал, не изменившись в лице. Тилл искренне восхищался им, ведь сам он чуть не разрыдался, когда впервые попробовал абсент, а в бокале Ивана даже не было ни кусочка сахара. — Похоже, вы нашли общий язык, — сказала Суа, и её лицо немного смягчилось. — Пойду проверю, не сожгла ли Хёна дом. А вы тут развлекайтесь. Белое платье мелькнуло и исчезло, словно бабочка. — Я её не понимаю, — пробормотал Тилл. Похоже, Иван его услышал — он положил брауни на его тарелку. — Э... Спасибо, — он осторожно взял сладость. Честно говоря, он не привык есть столько сладкого, а после того как на День святого Валентина он был дегустатором шоколада для Мизи, его лимит сахара вообще был исчерпан. Однако Иван мягко поинтересовался: — Тебе нравятся брауни? Так что ему пришлось ответить: — Вполне. — Отлично. Несмотря на такой ответ Ивана, в его голосе почему-то не чувствовалось ни капли радости. — Кстати, а тебе нравятся метеоры? — снова спросил Иван. Тиллу этот вопрос показался бессмысленным, но он всё равно ответил: — Никогда не видел, но думаю, что да. Он любил красивые вещи — Мизи, цветы — и иногда ходил в музеи по совету Суа, где его взгляд неизменно задерживался на экспозициях, посвященных звёздам. Глаза Ивана вспыхнули, он чокнулся с Тиллом, а затем откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. — Знаешь что? У тебя глаза, как метеоры, — голос у него был сонный, и Тилл догадался, что он тоже изрядно пьян. — Они действительно прекрасны... Когда я увидел их, то впервые почувствовал себя очарованным... Ты можешь это понять? — молодой человек сделал жест изящными пальцами, словно рисуя что-то в воздухе. — Это чувство было чем-то совершенно новым, беспрецедентным, и на его фоне даже жизнь и свобода казались скучными. Тилл задумчиво хмыкнул в знак согласия. Он понял, что для Ивана это было его первое по-настоящему запредельное переживание. Сам он испытывал подобное раньше, как и многие другие — кто-то через искусство, кто-то через религию, а кто-то через секс. Иван вздохнул и продолжил: — Но с тех пор я больше ни разу не чувствовал ничего подобного. Все последующие десять лет мне было невыносимо скучно. Пусто. Я не знал, чего хочу, а в сердце скопилось слишком много того, от чего я не мог избавиться. — Ты недоволен своей жизнью? — спросил Тилл. Он в какой-то степени понимал это чувство: порой ему приходило в голову бросить музыку, но стоило провести день без ручки, бумаги, нот или наушников, как он чувствовал пустоту и совершенно не знал, чем себя занять. Но Тилл и представить не мог, что Иван может оказаться в подобной ситуации. Это было неожиданно. — Ах... возможно, — Иван ответил расплывчато, а затем добавил: — Твои глаза вызывают у меня... ностальгию? — Эм... спасибо? — неуверенно отозвался Тилл. Иван улыбнулся, глядя на последние капли зелёного напитка на дне бокала. — Так что я подумал, если снова увижу тот метеоритный дождь, возможно, смогу разобраться в своих чувствах. Тилл ничего не знал об астрономии и редко следил за новостями, так что сказал лишь: — Удачи. Но следующие слова Ивана его удивили. — Хочешь посмотреть на метеоритный дождь вместе со мной? — спросил он. Тилл опешил от такого неожиданного предложения. Он действительно случится так скоро? Но ему было любопытно, какие именно картины не давали покоя этому человеку, и, возможно, они могли бы вдохновить его на новые песни. Поэтому он сказал: — Конечно, когда? Улыбка Ивана стала шире и на этот раз даже казалась искренней. — Завтра, завтра вечером в семь. Приходи сюда. Он продиктовал адрес — это была квартира где-то в городе. 16. — Собираешься на свидание? — спросил сосед позади него, скрипнув вращающимся стулом. — Заткнись, — Тилл бросил на него взгляд через зеркало, и у того хватило ума отвернуться. Когда он протрезвел, воспоминания о прошлой ночи обрушились на него, словно наводнение: он расплакался, пожимая руку Мизи, Суа пыталась утешить его, он наговорил кучу неловких вещей, а потом появился Иван, друг Мизи. Хотя это была их первая встреча, они успели поговорить о таких ужасных вещах, как «Мне нравятся твои глаза», «Моя жизнь пуста» и «Хочешь посмотреть на метеоритный дождь со мной?» — и, что самое главное, Тилл согласился. Во-первых, это вовсе не свидание. Во-вторых, ему по-прежнему нравилась Мизи, и даже если у него не было ни малейшего шанса, Тилл хотел заботиться о ней как друг и помогать ей во всём. И наконец, Тилл просто хотел быть хорошим человеком. К тому же Иван тогда выглядел таким серьёзным — вдруг он не забыл об их встрече? По телефону Мизи сказала, что Иван — сладкоежка, так что Тилл купил ему в подарок коробку шоколадных конфет, ещё на шаг приблизившись к полному банкротству. Выходя из кондитерской, он вздохнул и поклялся больше никогда не пробовать напитки Мизи. Одному лишь Богу известно, что она там намешала. В конце концов Тилл взял себя в руки, купил билет, сел в трамвай, слушал музыку и записал в блокнот несколько фраз, а затем вышел и взглянул на здание. Надо признать, оно оказалось куда проще, чем он ожидал. Судя по тому, как Мизи описывала Ивана, Тилл ожидал, что тот живёт как минимум в квартире с панорамными окнами и шикарным видом на ночной город. Через нескольких секунд ожидания после звонка в дверь его начала одолевать тревога. А вдруг Иван действительно забыл? Тогда ему пришлось бы неловко войти, выпить чаю, поговорить о чём-то постороннем, а если повезёт — возможно, они даже подружатся... ох, кстати, а почему Суа его ненавидит? Раздавшийся звук открывающейся двери прервал его мысли. За дверью стоял Иван, выглядевший удивлённым. — О, Тилл! Я так рад, что ты пришёл, — его глаза распахнулись. — Я думал, ты не придёшь. — Как видишь, у меня отличная память, — Тилл бросил ему коробку шоколада и наблюдал, как тот улыбается, словно ребёнок, получивший первый рождественский подарок. — Потрясающе! — воскликнул Иван, заставив Тилла слегка покраснеть. Это был первый раз, когда его хвалили за что-то, кроме музыки. Иван предложил ему присесть на диван и подождать, затем сказал: — Чуть позже поднимемся на крышу. Хочешь что-нибудь выпить? — Черный кофе подойдёт, — ответил Тилл. Он оглядел квартиру и заметил, что внутри она была такой же простой, как и снаружи — словно со стоковых фото, которые можно легко найти в интернете. К тому же здесь царила какая-то зловещая тишина, совершенно не вяжущаяся с тёплым приёмом хозяина. Однако ничего странного в этом не было. Тилл вспомнил голос Суа, звучавший в его голове с того дня: «Не у всех же такой бардак и снаружи, и внутри, как у тебя, понятно?» И с этим было трудно не согласиться. В этот момент Иван вернулся, неся на подносе две кружки с крепким ароматным напитком. Тилл поблагодарил его и поднёс чашку к губам, — тёплый кофе разлился по горлу, немного улучшая настроение. — Как ты познакомился с Мизи и остальными? — спросил он. Иван на мгновение замер, открывая коробку с подарком, а затем ответил: — Мы учились в одной школе. А ты? Тилл машинально провел пальцами по краю чашки и криво усмехнулся. — Однажды я потерял сознание в аудитории из-за гипогликемии. Мизи спасла меня, и тогда я подумал, что встретил ангела. — Значит, она тебе нравится? — Да, — он просто прямо признался. — Это глупо, — безжалостно прокомментировал Иван. — Заткнись, — Тилл шлёпнул его по плечу. Он, впрочем, не был по-настоящему зол. К этому моменту он уже давно перестал из-за этого мучиться. Да и Суа была идеальным партнером — настолько, что он даже не хотел пытаться сравнивать себя с ней. Иван молча разложил шоколад на тарелке, выбрал трюфель с кардамоном и попробовал. — Мм... — его глаза засверкали, и Тилл понял, что теперь он доволен. Иван жестом предложил Тиллу попробовать тоже. Он выбрал кусочек с солёной карамелью. Сладкое он не любил, но этот шоколад оказался действительно хорош. «Единственное, в чем Урак не ошибался, — это то, что деньги и хороший вкус — беспроигрышное сочетание», — подумал Тилл. Хотя чаще всего у него было только второе. После этого они почти не разговаривали, просто пили кофе и ели шоколад. Когда чашка опустела, Тилл решил, что стоит спросить, когда они собираются подняться на крышу. Но не смог. Кружка выскользнула из рук и разбилась о пол, а он сам рухнул на диван, который смягчил падение. Он попытался подняться, но ноги не слушались, и ему оставалось только смотреть, как Иван отбрасывает керамические осколки. Иван наклонился, чтобы проверить его зрачки. Тилл хотел отпрянуть, но тот удержал его за подбородок. Спустя какое-то неопределённое время боль ушла, а голова, которая прежде казалась тяжелой, вдруг стала удивительно лёгкой. — Отлично, — прежде чем потерять сознание, он услышал голос Ивана, — я боялся, что доза окажется слишком слабой. 17. Тилл почувствовал лёгкий прохладный ветерок. Он открыл глаза: половину поля зрения занимало бескрайнее ночное небо, а другую половину — серый бетон крыши. — Доброе утро. Он услышал голос Ивана и попытался пнуть в ту сторону, но ноги оказались связанными. Он поднял голову — руки тоже были связаны. Позади раздались шаги, которые вскоре остановились рядом с ним. Тилл хотел повернуться, но Иван удержал его за плечи и помог сесть. — Прости, я просто боялся, что ты сбежишь, — сказал Иван с явным отсутствием сожаления, приглаживая его взлохмаченные волосы. Тилл едва не выпалил: «Ты вообще нормальный?!». Но полученное в колледже образование научило его не провоцировать похитителей или психопатов, а Иван, к сожалению, похоже, был и тем, и другим... Поэтому он только спросил: — Какого чёрта тебе нужно? Иван моргнул. — Я просто хотел разделить с тобой этот вид. — А наркотики и похищение? — Тилл попытался пошевелить запястьями, но Иван связал их так крепко и таким сложным узлом, которого он никогда раньше не видел. — Я уже пообещал смотреть вместе с тобой. На крыше ведь нет призраков, так что я не сбегу. Иван улыбнулся. — Скоро сбежишь, — сказал он, а позади него раскинулось бесчисленное множество городских огней. Тилл внезапно понял, что что-то не так. Хоть астрономия его не интересовала, он знал, что световое загрязнение в городе мешает наблюдать за звёздами. Были, конечно, исключения, но оживленная столица, в которой они жили, и особенно жилой дом в её самом густонаселённом районе явно не относились к таким местам. Какие, к чёрту, метеоры он вообще имеет в виду? Нет, пока нельзя это спрашивать. На его лице выступил пот, и Иван вытер его носовым платком. — Видишь, я же говорил, — Иван похлопал его по голове, и это показалось странным. Как только Тилл собрался попробовать его укусить, тот отошёл. На крыше стоял складной столик, на котором осталась тарелка с шоколадными конфетами, которые они не доели, и несколько бутылок вина. Иван взял одну из них. — Хочешь попробовать? Это красное сухое из Франции, с нотами черешни и шоколада. Отлично сочетается с твоим подарком. Из-за его тона складывалось впечатление, что Тилл и являлся этим самым подарком. Тогда Тилл окликнул его: — А ты? Почему бы тебе не попробовать? Развяжи меня и посмотрим, сможет ли твой шарм удержать меня здесь. Иван пожал плечами. — Ты не сможешь меня спровоцировать, — тем не менее, он вернулся и разрезал веревку ножом. Как только его ноги освободились, Тилл попытался ударить его ногой в лицо, но Иван увернулся и поймал её. — Играй по правилам, — сказал он. — Конечно, если ты не хочешь провести свои последние минуты с перерезанными ахилловыми сухожилиями. — Первым делом, — Тилл намеренного чётко произносил каждое слово, — я не собираюсь совершать самоубийство во имя любви вместе с кем-то, кого встретил только вчера. — Я тоже, — Иван помог ему встать. — Так что не переживай. Умрут все. — Все? — спросил Тилл, но Иван просто улыбнулся, не ответив, и Тилл больше не мог сдерживаться. — О каком, блять, метеоритном дожде ты говоришь? — Это просто метеоритный дождь. Ничем другим он и не может быть. Иван подошёл к нему ближе, и Тилл инстинктивно отступил, так что они приблизились к краю крыши в па-де-де. — Я же сказал, что хочу снова увидеть этот метеоритный дождь, да? — Иван вздохнул. — К сожалению, ученые говорят, что он больше не повторится при нашей жизни, — он снова вздохнул. — Но как-то раз, я бродил по магазину старых книг и случайно купил книгу с заклинаниями. В тот день, когда я открыл её, появился демон. — Что... демон? — Тилл был в одном шаге от точки невозврата, поэтому просто остановился. — Да. Этот демон сказал, что может исполнить одно моё желание. Я хотел отказаться, но он продолжал донимать меня, говоря, что умрёт, если не выполнит хоть одно, — молодой человек улыбнулся без тени лукавства. — Так что мне пришлось загадать желание: «Прошу, покажи мне тот метеоритный дождь снова.» Не дожидаясь ответа Тилла, он продолжил объяснение: — Конечно, я не хотел продлевать свою жизнь до следующего метеорного дождя — эта жизнь уже и так скучная, зачем жить ещё дольше? Так что мне пришлось попросить его приблизить тот день. Он посмотрел в ночное небо, словно предаваясь воспоминаниям. — Сегодня такая же дата, как тогда. Вчера была годовщина Мизи и Суа... ха, они ведь специально выбрали канун этого дня, чтобы узаконить свои отношения. У Тилла запульсировало в висках. — Ты, — сказал он, и Иван, ответив коротким «мм?», подался ближе. — Когда начнётся метеорный дождь... что будет дальше? — наконец спросил он, не надеясь. — Я не знаю, — радостно ответил молодой человек. — Возможно, этот город будет уничтожен, а возможно, и весь мир. Значит, всё было окончательно и бесповоротно хреново. Это стало последней каплей для Тилла — он попытался боднуть Ивана, но тот заблокировал удар, будто заранее знал, что он сделает. — Ты сказал, что не убежишь, — он удерживал его голову, не давая дёргаться. — И не убегу, — Тилл сопротивлялся. — Я просто хочу тебя избить. Иван вздохнул, затем сказал: — Ладно, я останусь с тобой. Только прекрати, когда начнётся метеоритный дождь. Блять. Тилл наконец понял, что ни физические, ни словесные атаки не возымеют на этого человека никакого эффекта. Он был как ИИ, способный обработать любые данные, применяя лишь собственную пугающую логику. — Последний вопрос, — сказал Тилл. — Валяй, — с улыбкой ответил Иван. — Зачем ты обманом заманил меня сюда? — Это не был обман, — возразил Иван. — Ты сам пообещал мне, так что я привёл тебя сюда и рассказал всё. Если ты хочешь знать, почему я тебя пригласил... — он посмотрел в ночное небо, наполовину скрытое темнотой, наполовину освещённое электрическим светом. — Мне просто показалось, что одному... может быть немного одиноко. Тилл перестал сопротивляться. «А?» — хотелось ему спросить. Иван опустил глаза, улыбка всё ещё таилась в уголках его губ. — В такой момент слишком одиноко оставаться одному. Мизи говорит, что ты великий художник... если ты художник, ты можешь понять? Когда создаёшь шедевр, а потом сознаешь, что ты единственный, кто способен его оценить. Никому не интересны твои мысли, никто не понимает твоих чувств.... — Это действительно... больно? — неуверенно спросил Иван. Видя, что Тилл онемел, Иван продолжил: — К тому же, я тебе не врал. Мне и правда нравятся твои глаза, и ты начинаешь интересовать меня всё больше. Я расспросил о тебе Суа и Мизи, так что знаю, что ты сбежал из дома, где тебя били, и что однажды избил сталкера Мизи. Кстати, ещё я послушал все твои песни. Они действительно хороши, — сказав это, он рассмеялся. — Я хотел подружиться с тобой, но мы встретились слишком поздно. Раз уж обещанный метеорный дождь наступал уже на следующий день, мне оставалось только пригласить тебя посмотреть его вместе со мной. Тилл наконец заговорил: — ...Псих. Иван лишь потёр шею. — Я часто это слышу. Что ещё Тилл мог сказать? «Потому что это правда»? Нет, он понимал, что никакие слова не подействуют на Ивана. В конце концов, подавляя бешеный стук сердца, он медленно произнёс: — Подойди ближе. — Зачем? — Иван проигнорировал его требование. — Разве тебе не нравятся мои глаза? — он широко распахнул их, его радужки, словно крылья бабочки, сверкали в свете. — Я мог бы их тебе отдать. К тому же, ты ведь хотел рассмотреть их поближе? Как только начнётся метеорный дождь, у тебя не будет шанса это сделать. Иван снова рассмеялся, его выражение лица словно говорило: «Ты правда думаешь, что я на это куплюсь?» — Ладно, — наконец сказал он, обхватив лицо Тилла обеими руками, словно зачёрпывая воду. На этот раз кулак Тилла достиг цели. Голова Ивана резко откинулась назад, кровь потекла из носа по подбородку и впиталась в ткань рукава. Он посмотрел, как Тилл бросился к выходу, и не сделал ничего, чтобы его остановить. — Жаль, — как только Тилл распахнул железную дверь, он уловил шёпот Ивана.