Black Cherry Cake

На этот раз Тилл был особенно осторожен и не издал ни единого звука. За дверью Иван всё так же спокойно спал под лунным светом. Белоснежка в хрустальном гробу. Только вот нашёл его не принц, а охотник. Демон безмолвно затаился в углу, ожидая неизбежного убийства. — Ладно, — сказал себе Тилл. Он шагнул вперёд и похлопал Ивана по щеке. — Я знаю, что ты не спишь. Демон разинул рот. Его взгляд буквально вопил: «Какого чёрта?» Тилл проигнорировал его, а вместо этого ухватил лежащего на кровати парня за лицо и потянул кожу, будто растягивая рисовую лепёшку. Иван открыл глаза и увидел нож, занесённый прямо над ним. — Привет, — сказал он. — Чем могу помочь? — О, привет, — ответил Тилл. — Я собирался тебя убить, но передумал. — ...Ты об этом пожалеешь, — сказал демон и исчез. Иван моргнул. — Так мне тебя поблагодарить? Или тебе нужна какая-то другая услуга... — Заткнись, — Тилл прикрыл ему рот. Его лицо определённо покраснело... Почему у него начинала болеть голова каждый раз, когда Иван открывал рот? — Слушай, — сказал он. — Я пришёл из будущего, чтобы помешать тебе загадать желание демону. Если ты просто пообещаешь, что не станешь этого делать, я тебя отпущу. Но если когда-либо нарушишь обещание — убью тебя, как и собирался. Было очевидно, что Иван не до конца понял его слова — его глаза метались в разные стороны. — Эм, ладно. Я обещаю, — наконец сказал он. Тилл убрал нож и направился к окну. Когда он открыл его, то краем глаза заметил, что Иван тоже поднялся с постели. — Можешь сказать, кто ты? — вежливо спросил тот. Как это в прошлый раз сделал Иван, Тилл забрался на подоконник. — Всё, что тебе нужно знать: я могу убить тебя в любой момент, — с этими словами он прыгнул, и, как и ожидал, каждая частичка его тела бесследно исчезла. Зависнув в воздухе, он наблюдал за озадаченным выражением лица Ивана, который бросился за ним, но ничего не нашёл. Отлично, такой угрозы должно хватить. Когда Тилл снова открыл глаза, он обнаружил, что снова находится в ванной. — Я стал привязанным духом? — спросил он, неподвижно лёжа в ванне. Демон безразлично опирался на кафельную стену. — Ты облажался, — сказал он. — Почему? — Тилл резко сел. — Он уже в семнадцать лет решил сдаться? — Не совсем, — демон тяжело вздохнул и дотронулся до зеркала, на поверхности которого постепенно проявилась чужеродная сцена. Иван, уже повзрослевший, явно старше двадцати двух лет, вытирал окровавленный стол. Напротив него, похоже, стояла камера, и, убираясь, он заговорил в неё. — Привет. Не знаю, кто увидит это видео, — сказал он, — но с твоими способностями, думаю, найти его не составит особого труда. Тиллу хотелось закрыть лицо руками — единственными способностями, которыми он обладал, были его бессмертие и недавний трюк с исчезновением. Иван на видео продолжил: — Мне очень жаль, что я нарушил наше обещание, но со временем я понял, что жизнь меня не особо волнует... Тилл вцепился в волосы. — Промотай, — сказал он. Демон щёлкнул пальцами, и сцена перескочила вперёд, пока не остановилась на знакомом месте — только теперь даже крыша была залита кровью. — Что случилось? — спросил он. Демон объяснил: — Проще говоря, он так и остался пустым и потерянным, но дотянул до тридцати — пока все его друзья не разъехались по другим городам, оставив его здесь одного. Однажды он проснулся и понял, что упустил не только метеоритный дождь, но и тебя, так что он отправился искать де... — Понял, замолчи, — Тилл откинулся назад. Демон присел, оказавшись на одном уровне с его головой. — Считай, что это урок. Не думай, будто он мыслит, как нормальный человек, — заключил он тоном воспитателя детского сада. — Знаю, — Тилл снова провёл пальцами по своим швам. — Просто... я не хотел убивать его вот так. В первый раз боль была такой сильной, что мне просто хотелось заставить его заплатить. Но теперь, когда я остыл и всё обдумал, не то чтобы я должен его убить... — Он не такой, как те парни, с которыми ты дрался, — нахмурился демон. — Пойми: ты умеешь драться, но он умеет убивать. У тебя есть твоё чувство справедливости, а у него же — нет ничего. Его единственные мотивы — «выжить» и «потому что хочу». А ради этих двух вещей люди готовы на всё. Тилл молчал. Демон продолжил: — Так что он не прочь использовать грязные методы — ему вообще всё равно. Его ничто не сдерживает, кроме объективных условий, а их он всегда может подстроить под себя. Вот почему я говорил, что у тебя нет другого выбора. — ...Он болен? — наконец не выдержал Тилл. — С медицинской точки зрения — да, — кивнул демон. — Видишь, ты снова думаешь слишком просто. Это не та ситуация, из которой можно так легко выкрутиться. — Если бы я знал, что все так обернётся, то подал бы заявку на психолога, — Тилл раскинул руки и положил их на края ванны, мечтая о сигарете, несмотря на то, что никогда не курил. Демон тоже улёгся рядом, позируя так, словно наслаждался отдыхом на пляже. Так они и пролежали в тишине до самого рассвета. Дверь в ванную открылась, и в проёме показался Иван в школьной форме. Он с явным недоумением смотрел на Тилла в ванне. — Доброе утро, — сказал Тилл. — Доброе утро, — отозвался Иван. — Я не против вызвать полицию, но, может, тебе что-то нужно перед этим? Тилл лениво сел. К этому странному темпу разговоров он уже привык. — Я тоже не против, но вообще-то я пришёл, чтобы с тобой подружиться. Иван наклонил голову. — А, ладно, — сказал он. — Но сначала расскажи, как ты сюда попал. Это повлияет на мой ответ. Тилл выбрался из ванны и открыл вентиляционное окно. Пошевелил рукой, которая теперь исчезла для Ивана, и спросил: — Улавливаешь? — О, — протянул подросток, но без особых эмоций. — Никогда раньше не дружил с фокусником. — Я не фокусник, — Тилл указал на дремлющего демона. — Спроси у него, если не веришь. Иван снова выглядел озадаченным — демона он по-прежнему не видел. Тот открыл глаза и сменил позу, скрестив ноги. — Не говори ему обо мне, — предупредил он. — Ты ведь уже усвоил урок в прошлый раз? — А как мне ещё это объяснить? Сказать, что я просто умею творить магию? — Если что, свали всё на птичьего человека Тилл понял намёк. — Ладно, — сказал он. — Вообще-то меня послал ангел. Знаешь ангелов? Такие белые штуки с двумя крыльями? Один из них отправил меня подружиться с тобой. Демон тихо хихикнул у него в ухе. Иван серьёзно обдумал услышанное, затем сказал: — Но моё желание на день рождения было просто хорошо пройти собеседование на подработку. — Этот товар закончился, — невозмутимо ответил Тилл. — У них сейчас нехватка ресурсов, так что меня прислали в качестве компенсации. — А как же моё собеседование? — Придётся справляться самому. — Понял, — кивнул Иван. — Думаю, нам лучше пройти в гостиную. Если тебе приглянулась эта ванна, я дам тебе воспользоваться ею чуть позже. Тилл сжал кулаки за спиной, потом разжал. Нужно терпение. Всё ради лучшего будущего. — Конечно, — сказал он. Когда они вышли, демон уже катался по полу от смеха. 22. Тилл вошёл в эту гостиную уже в четвёртый раз. Иван заварил чёрный чай на кухонном столе, и его аромат был единственным источником тепла в этой холодной комнате. — Могу я узнать твоё имя? — Иван поставил перед ним чашку. На этот раз это был обычный белый фарфор. — Тилл. Он посмотрел на тёмно-красную жидкость, с которой у него теперь были не самые приятные ассоциации. Учитывая, что случилось в прошлый раз, он не собирался пить ничего, что даст ему Иван. Иван сделал глоток из своей чашки и сказал: — Это имя не похоже на местное. — Возможно, — ответил он. — Монахини говорили, что у меня может быть европейское происхождение. Кстати говоря, разве у тебя не то же самое? — Хм... — Иван потрогал подбородок. — Мизи тоже так говорила, ещё сказала, что я, скорее всего, вырасту очень высоким. «Она угадала», — подумал Тилл. — Ты упомянул монахинь, — старшеклассник выглядел слегка любопытным. — Ты из монастыря? — Когда я был жив, некоторое время жил в церковном приюте. — Понятно, — сказал Иван, а спустя пару секунд добавил: — Мне жаль. — За что? — Разве это не твоя трагическая предыстория? — он моргнул. Ну да, это же Иван. В семнадцать лет, даже когда пытался проявить сочувствие, он всё равно оставался странным. — Не совсем, — Тилл улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки. — В мире хватает депрессивного дерьма. — Например? — Например, когда ты всю ночь работаешь над песней, а потом листок с ней сгорает из-за свечи, которую ты забыл потушить. Иван снова склонил голову, словно решал, стоит ли смеяться. Но Тилл не стал ждать его реакции. — Хватит спрашивать обо мне, — он сделал жест в его сторону, приподняв чашку. — Расскажи что-нибудь о себе. — Я ещё не согласился быть твоим другом, — возразил тот. — Тогда вызывай полицию, — Тилл поставил чашку обратно на стол, но, разумеется, не сделал ни одного глотка. Иван, всё ещё держа свою чашку, опустил глаза. — ...Ладно, я не хочу вызывать полицию, — признал он, — и мне... правда интересно тебя узнать. Ты странный человек. — Мне все такое говорят. Кроме Мизи. Теперь Иван улыбнулся. — Но ты очень интересный. Даже Мизи такого не говорила. Тилл скрестил руки. Она бы сказала «Ты потрясающий!», и этого бы ему хватило, чтобы быть счастливым целый месяц, но непривычные слова Ивана оставили его сомневаться — радоваться им или нет. — ...Слушай, если хочешь нормально уживаться с людьми, тебе стоит избавиться от привычки говорить о них, как о книгах с картинками. — Книгах с картинками? — Я имею в виду, не относись к другим, как к предметам. — Я так о них и не думаю, — без выражения ответил Иван. — Хотя... возможно, ты прав. Мне просто сложно понимать людей. — Значит, чтобы взаимодействовать с ними, ты используешь тот же подход, что и к книжкам с картинками? — спросил Тилл, как само собой разумеющееся исключая себя из категории «люди». Иван кивнул. — Немного удивлён, что ты так откровенен. — Раз уж ты пришёл, чтобы подружиться со мной, думаю, нам стоит быть честными друг с другом. Его глаза сверкнули, словно кристаллы. Если бы Тилл не знал его истинной сущности, то, возможно, уже был бы обречён. Поэтому, как представитель всех жертв, он без обиняков его разоблачил: — А не потому ли, что ты думаешь, раз я не человек, то не смогу вмешаться в твою социальную жизнь? — Наполовину то, наполовину это, — признался Иван. Тилл стукнул его по голове, и тот прикрыл лоб рукой. — В любом случае, моя миссия — составить тебе компанию, — сказал он. — Так что тебе не нужно ничего от меня скрывать. Я тебя не брошу. — Правда? — спросил Иван. — Правда. Если когда-нибудь тебя обману, то спрыгну с крыши. — Но ты же не человек, — пожаловался Иван У Тилла не было терпения спорить, поэтому он схватил школьный рюкзак, сунул его Ивану в руки, а потом подтолкнул того к двери. — Всё, тебе пора в школу. — Почему мой друг заставляет меня ходить в школу? — А для чего ещё нужны друзья? Чтобы не дать тебе сбиться с правильного пути. — Но это же мой дом... — не успел договорить Иван, потому что Тилл решительно закрыл дверь. Вглядываясь в дверной глазок, он увидел, как Иван замер на секунду, а потом честно выбрал спуститься по лестнице. И всё же Тилл не вышел из квартиры, пока не убедился, что тот уже не сможет услышит звук открывающейся и закрывающейся двери. — Не забывай, ты не можешь вмешиваться ни происходящее, ни в дела людей за пределами этой комнаты, — напомнил появившийся демон. — Я знаю, — сказал Тилл, пытаясь привыкнуть к своему призрачному состоянию. — Просто хочу разобраться. Демон не стал его останавливать, но и одобрения не выказал. — Ты слышал историю палача? Ненужные чувства ведут к ненужным поступкам, а ненужные поступки лишь притупляют лезвие. Если тебе действительно его жаль, сведи его страдания к минимуму. Тиллу понадобилось две попытки, чтобы спрыгнуть на землю. — Я знаю, — он потянулся, разминая мышцы. — Но прежде чем решать, убивать ли его, мне нужно кое-что понять. Затем он оставил и демона, и квартиру позади. Школа, в которой учился Иван, дорога до которой занимала полчаса, и когда Тилл туда добрался, первый урок как раз закончился, и коридоры заполнились школьниками. Толпа не могла его остановить, так что он уверенно шёл вперед, высматривая знакомую фигуру. Спустя несколько минут он увидел Ивана, сидящего у окна и пролистывающего страницы «Фауста». Время от времени мимо проходили девушки, приветствуя его, и он поднимал голову, отвечал улыбкой, а затем вновь углублялся в чтение. Затем в поле зрения мелькнул розовый оттенок. Мизи. Тилл не мог отрицать, что немного растерялся. Это был первый раз, когда он видел Мизи в старшей школе; на её лице ещё не было шрамов, оставшихся после времени, проведённого в Мексике, и волосы не были окрашены — вместо них короткая стрижка пикси, которая лишь подчеркивала её красоту. — Доброе утро, — сказала девушка. — Ты выглядишь счастливым. — Да? — спросил Иван, улыбаясь. Обычный человек знал бы, счастлив он или нет, но Иван — не знал. Обычный человек не ответил бы Мизи вопросом, но Иван ответил. Тилл задумался над этим. — Ага! Случилось что-то хорошее? — Кто-то сказал, что хочет со мной дружить. Мизи села на парту и засияла. — Каждый день кто-то хочет с тобой дружить. — Надеюсь, это не кто-то из интернета? — Суа вошла в класс, держа в руках две коробочки клубничного молока. Одну она передала Мизи. Глаза Ивана проследили за движением розовой упаковки, прежде чем он ответил: — Это немного сложнее. — Теперь мне любопытно, — сказала Мизи, потягивая молоко через соломинку. Её янтарные глаза широко распахнулись. Так что Иван сказал: — Он сказал, что его послал ангел. Как и следовало ожидать, Мизи тут же поперхнулась молоком, и Суа пришлось достать носовой платок. — Надеюсь, ты ещё помнишь ту лекцию про интернет-мошенничество, хотя мне тебя совсем не жалко, — заметила Суа. Мизи только пробормотала «мхм» из-под платка. — Разумеется, — Иван почесал лицо. Этот разговор был бессмысленным, но напомнил Тиллу о кое-чём другом: Суа была старой подругой Ивана, но при этом явно относилась к нему с осторожностью. Значит, она знала о нём больше. Тилл вышел из класса, но, прежде чем покинуть здание, заглянул в учительскую, чтобы проверить личное дело Ивана. Иностранец, под опекой местной организации, отличная успеваемость и безупречное поведение. Более того, его номинировали на звание выдающегося ученика года, он был ведущим празднования школьной годовщины и даже однажды был выбран для... Ладно, хватит. «Теперь я понимаю, что образование не всесильно», — подумал Тилл. Дух неспешно пересёк школьные ворота и улицу — ему не нужно было ждать зелёного света или ехать на трамвае. Когда он вернулся в квартиру, как раз начался очередной перерыв между уроками. Он уже посмотрел расписание уроков и знал, что у Суа только что закончилась физкультура, так что она либо была одна, либо в раздевалке вместе с Мизи. Где именно — не имело значения, пока рядом с ней не было Ивана. Он набрал её номер, используя городской телефон в квартире. К счастью, Суа его не сменила, и вскоре в трубке раздался её голос: — Что случилось? Ты заболел? — Здравствуйте, — сказал Тилл. — Я тот, кто сегодня утром подружился с ним. 23. Когда он открыл дверь, перед ним стояла Суа, покрытая потом. — Просто не могу в это поверить, — сказала девушка. Похоже, она проехала весь путь на велосипеде, и теперь её черные волосы спутались с жемчужными заколками. — Я тоже не верил, пока не увидел собственными глазами, — Тилл отошёл в сторону, жестом приглашая её войти, — но именно это и произошло. Суа держала в руках стакан холодного чая, но не пила. Это было в её духе. Немного успокоившись, Тилл сел напротив. — По телефону всегда трудно объяснить, так что не торопись и спрашивай всё, что хочешь. Суа с облегчением выдохнула и поставила стакан на стол. По его стенкам стекали капли конденсата. — Хорошо, — сказала она. — Первый вопрос: почему ты попросил меня не говорить об этом Мизи? — Хороший вопрос, — ответил Тилл. — Я не хочу её впутывать. С её характером она точно ввяжется во что-то, не подумав о собственной безопасности. Суа посмотрела ему прямо в глаза, и он спокойно выдержал ее взгляд. — ...Ладно, — наконец сказала она. — Поверю тебе. Пока что. — Так просто? — Тилл и сам с трудом верил. — Не совсем, — Суа покачала головой, — но я хорошо знаю Мизи и знакома с Иваном, так что я знаю, что они такие, как ты их описал... по крайней мере, приблизительно, так что я пока поверю в то, что ты сказал. — Меня это устраивает, — с горечью усмехнулся он. Суа ответила ему такой же горькой улыбкой. — Значит... я случайно стала свидетельницей смертного приговора? — Прости, — искренне извинился Тилл. — Не извиняйся, — Суа бросила на него взгляд. — Я всё равно ничего не могу тебе сделать. Кажется, она немного успокоилась, потому что снова спросила: — Ты действительно собираешься его убить? Тилл откинулся на спинку дивана, чувствуя усталость. — Не могу сказать, что хочу, но и не могу сказать, что не хочу, — ответил он. — Я его ненавижу, но если меня просто попросят убить человека и больше ничего... Я действительно не хочу этого делать. — Что касается меня... — Суа переплела пальцы. — Он мне не нравится, но я всё равно считаю его... другом. Если бы он сделал всё это прямо у меня на глазах, я бы, возможно, подумала о том, чтобы его убить, но сейчас... — Я понял. Если потребуется, я сделаю это сам, без твоего участия, — сказал Тилл. — И не волнуйся насчёт этой встречи, здесь камеры только для вида. Я разберусь с любыми доказательствами, да и, в любом случае, я оставил их намного больше, чем ты. — Спасибо, — серьёзно ответила девушка. — Значит, ты действительно не можешь рассказать мне больше об Иване? Суа покачала головой: — Я уже сказала тебе всё, что могла — о его причудах и его обычных методах. То, что я поверила тебе, не значит, что я доверяю тебе лично. Мне и Мизи пришлось пройти через многое, чтобы прийти к тому, что у нас есть сейчас, и я не могу быть уверена, что, рассказав тебе всё, не разрушу наши жизни. — Понял, — кивнул Тилл. Суа встала, всё ещё тяжело дыша. — Мне пора. Если задержусь, это вызовет подозрения. Она не уточнила, у кого именно, но Тилл и так понял. — Спасибо, — сказал он. — Пожалуйста, — ответила Суа, но её пальцы невольно теребили край пальто. — Если... если поймёшь, что не справишься один, ты можешь снова позвонить мне. Я... помогу тебе, если смогу сама убедиться во всём и если Мизи не будет втянута. — Конечно, — Тилл улыбнулся ей и закрыл дверь. Квартира погрузилась в привычный безмолвный полумрак. Не в силах собраться с силами, чтобы вернуться в гостиную, Тилл просто прислонился к двери и обессиленно опустился на пол. — Разве может быть хуже? — демон в какой-то момент пробрался в комнату и теперь пил чай Суа. — Понятия не имею, о чём ты, — Тилл даже не взглянул наверх. — Не прикидывался дурачком, — произнёс демон, его рот был занят пережёвыванием льда, поэтому слова выходили невнятными. — Полдня бегал, а в итоге всё указывает на то, что убить его — это лучший выход. Тилл уронил голову на колени, но демон не собирался его отпускать и продолжал кружить по комнате. — У него нет семьи, нет партнёра, и только два человека, которых он может назвать настоящими друзьями. Но ты же знаешь, какая Суа, так что если он умрёт, по большому счету только Мизи будет грустить. Но, ха-ха, Суа поможет ей пережить это, — демон сухо посмеялся и продолжил: — Даже его давняя подруга признаёт, что он жестокий, бессердечный и опасный человек, и вы оба согласны защищать Мизи. — ...Заткнись, — сказал Тилл. — Не говори мне, что ты хочешь продолжать наблюдать за ним, пока он не умрёт естественной смертью, — демон остановился, чтобы посмотреть на него. — Помнишь моё предупреждение? Конечно, теоретически ты можешь остаться здесь надолго, но всё зависит от того, когда именно ангел случайно тебя найдёт. Даже десятилетия пребывания здесь не будут такими же долгими, как продолжительность человеческой жизни. Тилл вцепился пальцами в волосы. — Достаточно, — сказал он. Поэтому демон просто смотрел на него, не говоря больше ни слова. — Я... — Тилл сглотнул. — Разве я не могу попробовать его изменить? — Если ты уверен, что сможешь, — сказал демон. — Но ты ведь не уверен, да? Ты уже знаешь, что даже Мизи не может на него повлиять. Тилл сжал голову, ощущая звон в черепе, а рана на шее снова заныла. — Разумеется, ты можешь сколько угодно медлить, пока следишь, чтобы он оставался здесь. Только помни — порой чем больше ты делаешь, тем сильнее он будет страдать, — заключил демон. Допив чай, он щёлкнул пальцами, и теперь уже чистая чашка вернулась в шкаф, стирая все следы визита Суа. — Впрочем, возможно, он даже не осознаёт это как страдание, — добавил он. — ...Дай мне ещё одну ночь, — сказал Тилл. — Только одну ночь, и я закончу. — Очень на это надеюсь, — пожал плечами демон. 24. — Прости, что заставил тебя ждать весь день, — сказал Иван, снимая пальто. — Мне нужно посещать занятия после обеда, чтобы получить разрешение на работу. — Ничего страшного, — ответил Тилл. — Я читал книги у тебя в шкафу. — О, — глаза Ивана вспыхнули, и он спросил: — Они тебе понравились? — Некоторые были довольно интересными, — кивнул Тилл. — А тебе? Все нравятся? — Думаю, да, — Иван склонил голову, меняя обувь, выставив на обозрение беззащитную шею. — Эти книги многому меня научили. — Говоришь, как отличник, — проворчал Тилл. — Вплетаешь всякие «Как говорил Шекспир» так, будто какую-то речь толкаешь. — А я и есть отличник, — весело сказал Иван, открывая школьный рюкзак. — Я спросил кое-кого, что можно делать с другом, и она дала мне вот это. Иван протянул его обеими руками; это был DVD-диск, на обложке которого изображён улыбающийся человек, покрытый кровью. — ...Она что, правда думает, что ты с кем-то встречаешься онлайн? — вырвалось у Тилла. — Что? — Иван всё ещё улыбался. — Ничего, — Тилл просто отмахнулся. Чтобы создать нужную атмосферу, они выключили весь свет, оставив только мерцающий экран телевизора. «Всё в порядке, всё в порядке», — пытался успокоить себя Тилл. «Ты сам пережил фильм ужасов в реальности, — да ты чуть ли не тот самый окровавленный человек с обложки. Только ты ещё и захлёбывался в крови.» Монстр рванулся вперёд, и Тилл резко отпрянул. «Я просто жалок», — мелькнуло у него в голове. Иван протянул руку и мягко погладил его по макушке. — Ты что делаешь? — спросил Тилл, прищурившись. — Успокаиваю тебя, — совершенно серьёзно ответил Иван, глядя прямо на него. Тилл подозревал, что тот даже не смотрел на экран. — Я не испугался, — бледный призрак попытался оправдаться. — Просто, знаешь, когда что-то неожиданно появляется, люди инстинктивно вздрагивают. Это полезный механизм выживания. — Понимаю, — сочувственно сказал Иван. — Например, я всегда замечаю красный цвет. — Тогда тебе, наверное, тяжело смотреть этот фильм? — спросил Тилл, имея в виду кровь на экране. — Нет, всё в порядке, — ответил Иван. — Я просто обращаю на него внимание, но он меня не напрягает. Как и твоя рана — я сначала смотрю на неё, но ненадолго. В основном я смотрю тебе в глаза. У Тилла вдруг волосы встали дыбом. — В глаза? — Да, — Иван облизнул губы. — Они красив... — Так, хватит, — Тилл резко вскочил. — Я пойду принесу нам чего-нибудь попить. — Но я не хочу пить, — заметил Иван. — Тебе надо пить больше молока, — настаивал Тилл. — Модели должны быть высокими. — Откуда ты знаешь... Впрочем, ты же с небес, — Иван легко принял это объяснение. Тилл ушёл на кухню и открыл холодильник. Когда он дотронулся до пакета с молоком, то заметил, что его руки дрожат. «Возьми себя в руки», — сказал он себе и своим пальцам. В конце концов, он вернулся с двумя высокими кружками — как в тот день, когда Иван приготовил ему кофе. Только на этот раз Иван поблагодарил его, принимая чашку. — Сладкое, — сказал он, а на его щеках появился редкий румянец. — Ты не любишь с мёдом? — спросил Тилл. В его кружке ничего не было. — Можешь поменяться со мной. — Не нужно, — пальцы Ивана крепче сжали чашку. — Мне нравится сладкое. Они пили молоко молча, под аккомпанемент криков с телевизора. «Как же неловко», — подумал Тилл и взял пульт, чтобы отключить звук. Естественно, Иван посмотрел на него с недоумением. — Я хочу с тобой поговорить, — сказал Тилл. Парень не стал спрашивать о чём и просто повернулся к нему лицом. Тогда Тилл задал вопрос: — Ты всегда был таким? Не мог понимать или испытывать эмоции? — Да, сколько себя помню. — Правда? Ни разу? — Детские воспоминания у меня смутные, — Иван выглядел искренним. — Даже если бы ты спросил, я не смог бы сказать, насколько это необычно — для меня это всегда было нормой. — Ладно, — Тилл не был психологом, так что едва ли мог поставить диагноз. Его волновало другое. — Метеоритный дождь — это единственный раз, когда ты испытывал благоговение? В одно мгновение глаза Ивана расширились, и карминовый оттенок в них расплылся ещё сильнее. — Да... Это был первый раз, — ответил он. — Правда, больше ни разу? — Нет, — он горько улыбнулся. — Если бы и пришлось что-то назвать, то... наверное, ты. — Я? — Ты мне интересен. — Пожалуйста, перестань так говорить, — Тилл схватился за голову. — Просто скажи, что я тебе нравлюсь. — О, — в глазах Ивана вспыхнул слабый огонёк. — Ты мне нравишься. Значит, вот что это. Спустя мгновение он добавил: — Это и есть «нравится»? — Неважно, — Тилл потёр лоб. — Если выбирать между мной и метеоритным дождём, что бы ты выбрал? — Ты говоришь, словно моя девушка. — Просто ответь, — Тилл смерил его взглядом. — Ну, не могу сказать, — Иван покачал головой. — По-моему, это нельзя сравнивать, всё зависит от обстоятельств. — Если ты выберешь метеоритный дождь, весь мир, включая меня, будет уничтожен. — Тогда, наверное, сейчас я бы его не выбрал, — ответил Иван. — Есть ещё много вещей, которые я хочу сделать. Например, подружиться с тобой. Или пройти собеседование. — А в будущем? — Не уверен. Тилл молчал. — Если ты сможешь солгать убедительно, проблем не будет, — сказал он после паузы. — Знаю, — Иван улыбнулся, — но я не хочу тебе лгать. — Ты врёшь мне прямо сейчас. — Нет, — сказал он. — У меня нет причин лгать тебе. — В будущем будут. — Это парадокс, — заметил Иван. — Ты не можешь судить меня за то, что ещё не случилось. — Ладно, это справедливо, — признал Тилл. — Тогда другой вопрос: насколько сильно ты действительно хочешь всё то, что перечислил? Иван опустил голову, задумавшись, и каждое мгновение тишины отзывалось в сердце Тилла невыносимой болью. — Не знаю, — Иван поднял взгляд. — Часто... я получаю то, что хочу, и понимаю, что на самом деле это было не так уж и важно. Железный привкус наполнил рот. Тилл осознал, что его зубы невольно вонзились в мягкую плоть. Но он всё же смог выдавить из себя слова: — Может, когда ты снова увидишь метеоритный дождь, окажется, что ты не так уж его и хотел. — Возможно, — пожал плечами Иван. — Если я и уничтожу мир ради метеоритного дождя, то, скорее всего, просто потому, что решил покончить с собой. — Тогда почему бы просто не умереть в одиночку? — Тилл поднял бровь. — Хм... потому что это было бы скучно? — он почесал лицо. — Думаю, когда человек принимает такое решение, он уже особо не размышляет. — А не потому, что это было бы одиноко? — А, может быть, — уклончиво ответил Иван. Тилл чувствовал себя опустошённым. В такие моменты возможности языка были крайне ограничены. Он отчаянно желал, чтобы сердце Ивана могло превратиться в нотную партитуру, которую можно было бы разобрать и проанализировать, но это было бессмысленно — он не мог управлять его сердцем. — ...У меня немного болит живот, — сказал Иван. И это «немного» явно было преуменьшением — его лоб покрылся холодным потом. Тилл протянул руку и провёл по его влажным щекам, касаясь дрожащих зубов, среди которых два выглядели особенно острыми. — Отвечай на мои вопросы, и если ответишь правильно, я спасу тебя, — сказал он. — Ладно, — Ивану с трудом удавалось сохранять улыбку. Его радужки дрожали. Тилл глубоко вдохнул и спросил: — Если бы я всегда, всегда оставался рядом с тобой, учил всему, чего ты не понимаешь, и ходил с тобой искать интересные вещи, ты бы всё ещё думал о смерти и об уничтожении мира? — Я не знаю, — ответил Иван. Тилл стиснул зубы и схватил старшеклассника за воротник, но тут же опустил голову. — Прошу, — прошептал он, — даже если это будет ложь. — Я сказал, что не буду тебе лгать, — Иван изо всех сил попытался снова улыбнуться. — Да и в конце концов, есть ли в этом смысл? Тилл, ты с самого начала хотел меня убить, но даже сейчас ищешь причину отказаться. Глаза Тилла расширились. — Я могу не понимать человеческих эмоций, но мне знакомо желание убивать, — Иван продолжал улыбаться. — В любом случае, я, должно быть, сделал тебе что-то действительно ужасное. Я всегда такой — с Суа, Мизи или даже с Хёной. Все они — мои жертвы. Случайно или намеренно, но я постоянно доставляю неприятности всем, кто рядом. — Нет, это не так, — прошептал Тилл, зная, что эти слова никого не убедят. Иван больше не мог держаться. Он рухнул вперёд, падая прямо в его объятия. — Тилл, пожалуйста, скажи мне, что я тебе сделал. Я хочу знать причину своей смерти, — он с трудом протянул руку и стёр кровь, стекавшую с прикушенной губы парня. — Ты... — губы Тилла разжались, но язык казался тяжелее, чем у этого отравленного человека. Иван же просто ждал, тяжело дыша. Наконец, Тилл заговорил. — Когда ты пригласил меня смотреть метеоритный дождь и похвалил мой подарок, я был по-настоящему счастлив. — Ах, правда? Неужели я даже такое сделал... — Ивану было все труднее говорить. — Мне всегда было сложно находить общий язык с людьми, — продолжил Тилл. — Все, кого я знал, были либо грубыми, либо жадными, либо пытались подольститься ко мне ради чего-то — я ненавидел их всех и ненавидел находиться рядом. Но даже если дело не в них, я всё равно не знал, как ладить с другими. Не понимал, как проявлять доброту естественно, не мог угадать, что скрывается за улыбками, и никому никогда не было дела до того, что я думаю... так, шаг за шагом, я всё дальше отдалялся от остальных. — Но я так и не набрался смелости действительно сделать этот шаг, — продолжил он. — Я всегда твердил себе, что и в одиночку прекрасно справлюсь, что единственное, чему можно доверять, — это музыка и моё собственное сердце, и так будет сегодня, завтра — всегда. Поэтому все отдалялись от меня ещё больше. Он опустил взгляд, но Иван всё так же смотрел на него, поэтому он продолжил. — Мизи пыталась вовлечь меня в свой круг общения. Она была такой доброй и никогда не скрывала своих чувств, поэтому все видели её искренность и характер. При этих словах Тилл нахмурился. — Это звучит так, будто я просто трус... Ладно, мне она нравилась не только из-за этого, понятно? Но рядом с ней я чувствовал себя спокойно. Думаю, то же самое было и с Суа, и с остальными, кто её любил. Но именно поэтому я не мог быть таким, как она, и её друзья не могли стать моими друзьями. В итоге я просто... просто наблюдал за ней, смотрел какая она счастливая и грелся в свете этого счастья. — Я не могу заставить тебя чувствовать то же самое? — спросил Иван. — Очевидно. Ты совсем на неё не похож. — Как хлопотно. Вот бы тебе нравилась Суа, — безразлично сказал он. — Это лишь доказывает, что ты не понимаешь и Суа тоже, — Тилл крепче прижал его к себе, потому что парень начал сползать вниз. — Но тогда я и правда был счастлив, — повторил Тилл. — Т-ты... ты был счастлив? — Ивану стало трудно выговаривать слова. — Теперь, задумавшись об этом, я понял: то, что ты наплевал на священное право на жизнь — это не единственное, что меня выбесило. Ещё... Я думал, что впервые в жизни сам смог завести друга, — он закрыл глаза. — Я думал, что этот день будет особенным, что наконец смогу провести время с другом и заняться чем-то, кроме музыки. Но ты дал мне понять, что ничем не отличаешься от тех, кто мне лгал. Кто меня ранил. — Ах... Наконец, Иван больше не смог сдерживаться и рухнул. Его вырвало, и он начал корчиться на полу. — Прости... угх, — сказал Иван. — Это так больно, что мне даже немного расхотелось умирать... но я правда сожалею. Тилл тоже опустился на пол, поглаживая его сведенную судорогами спину как можно бережнее. — Помолишься за меня? — спросил парень. — Нет, — он улыбнулся. — Но я уйду вместе с тобой. Иван не ответил — вообще не сказал ни слова, только склонил голову. — Поздравляю, поздравляю, — послышался голос демона; он сидел на подоконнике и хлопал в ладоши. Но не улыбался. Тилл осторожно опустил всё ещё тёплое тело Ивана и поднялся на ноги, хотя собственное тело казалось тяжелее камня. Он взял в руки нож в четвёртый раз. — Наверное, тебе нужно об этом напоминать, — сказал демон, — но мёртвые не могут умереть снова. — Знаю, — ответил Тилл. — Я действительно хотел его смерти. Но не такой. Он перерезал себе горло.