Black Cherry Cake

26. На этот раз Тилл долго оставался во тьме. Постепенно возник слабый свет, за ним послышался шум бегущей воды. Он нащупал что-то рядом — что-то скользкое, что быстро выскользнуло из его пальцев. Похоже, это жидкость. Когда зрение вернулось, Тилл увидел, что это разбавленная кровь — он снова лежал в ванне, холодная вода лилась ему на грудь, смывая кровь. Он огляделся, но демона нигде не было. Вместо него там стоял ангел с белокурыми волосами. — Я пока не собираюсь на небеса, — сказал Тилл. — Уверен? — спросил ангел, хотя он явно был рассеян, разглядывая пятна крови на ладони Тилла. — Чёрная магия — серьёзное преступление. — А у меня был выбор? — Тилл дотронулся до волос и обнаружил, что они полностью промокли, абсолютно все. — Я не понимаю, откуда у тебя твой моральный компас, но, честно говоря, мне всё равно, — сказал ангел, расхаживая взад-вперёд. Его силуэт отражался в воде. Тилл промолчал. — Я здесь только для того, чтобы дать тебе последний шанс, — он остановился и посмотрел вниз, на мертвеца. — У тебя почти не осталось крови. Даже если ты попробуешь ещё раз, твоей оставшейся жизненной силы не хватит, чтобы двигаться. Ты ведь и сам это заметил, да? С каждым разом ты становишься всё слабее. Сначала ты дрался с ним врукопашную, но в прошлый раз уже был настолько слаб, что тебе пришлось прибегнуть к яду. — Ну и что? — спросил Тилл, тон его голоса не изменился. — А то, что это твой последний шанс убить его, — ответил ангел. — Демон сказал, что ты в итоге просто будешь скитаться по миру, верно? Я не допущу этого. Если ты откажешься от убийства и больше ничего не будешь делать, твоя чёрная магия почти никак не повлияет на мир. А значит, я всё ещё могу забрать тебя в рай. — Нет, спасибо, — ответил Тилл. — Мне плевать на рай. Ангел уставился на него. — Слышал, Лука? — демон каким-то образом снова оказался здесь и теперь сидел на корточках на шкафу. — Тебя только что отшили. Ангел перевёл взгляд с Тилла на демона, потом снова на Тилла — и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл. — Этот взгляд... наверное, что-то вроде «ты ещё пожалеешь», — Тилл переиначил недавние слова демона. Демон почесал ухо, погружённый в свои мысли. Потом спросил: — Ну и? Жалеешь? — Ага. Обо всём, — Тилл посмотрел на небо: ночь была всё ещё тёмной, так что он мог остаться здесь ещё ненадолго. — Я тоже раньше был таким как ты, — сказал демон. — Доверял ему, заботился о нём. Посмотри, куда это меня привело. — О нём? Ты имеешь в виду Луку? Демон ничего не ответил, но своим молчанием дал понять, что да. — Это не твоя... не наша вина, — сказал он, садясь и глядя на своё жалкое отражение в бледно-красной воде. — В прошлый раз я принял неверное решение, но сейчас этого не повторится. — Можешь пообещать, что в этот раз ты его убьёшь? — У меня почти не осталось энергии, так что нет, — ответил он. — Всё, что я могу пообещать — это что постараюсь изо всех сил. — Ладно, — демон на этот раз не стал спорить. — Это твоя месть. Только ты имеешь право решать, как он умрёт. Когда наступил новый рассвет, он поднялся на крышу. Иван был слишком насторожен по ночам, поэтому он решил действовать ближе к вечеру. Над ним простиралось только голубое небо и полоса облаков. Ветерок и стаи птиц проносились сквозь его прозрачное тело, а вокруг слышались звуки открывающихся и закрывающихся дверей, катающихся на велосипедах и болтающих друг с другом людей. Эта сцена перед тем, как всё рухнуло, была так прекрасна, словно та безмолвная ночь была лишь сном. Кроме его раны. Он привычно коснулся шеи. — Тилл, — демон ловко взобрался на край крыши. — Смотри, что я принёс? Он крутил в пальцах сияющее серебряное ожерелье в виде ошейника. — Прощальный подарок, — сказал он, протягивая его. — Как бы всё ни сложилось, больше мы уже не увидимся. Прости, что заставил тебя делать все эти жестокие вещи. И ты, кажется, переживал из-за шрама, поэтому я принёс тебе это — ...Спасибо, — Тилл нерешительно принял подарок. Он никогда раньше не получал подарков ни от кого, кроме Мизи, так что на мгновение он даже не знал, как реагировать. Спустя какое-то время он сказал: — Тебе действительно не подходит роль демона. — Я и сам так думал, — демон сел на край крыши и болтал ногами. — Но уж как есть. И всё же я немного рад. Я думал, что никогда больше не увижу свою сестру. — А каково это — быть мёртвым? — спросил Тилл. — Ты ведь тоже мёртв, если что. — Только временно. — Наверное, — пожал плечами демон. — Сначала тяжело принять реальность. Ходишь за своей семьёй в мире живых, то плачешь, то хочется всё разнести... но потом понимаешь, что не можешь ничего коснуться. — Но проходит несколько дней — и ты привыкаешь. Люди ко всему привыкают, это поразительно. В какой-то момент осознаёшь, что ты больше не в том же мире, что они. Так что просто учишься приводить свои мысли в порядок и тихо ждать, пока не явится ангел, словно ты за ночь повзрослел на десятки лет. Хотя меня нашёл не ангел, а демон, — он потянулся, чтобы почесать лицо. — Не в том же мире? — Именно, — демон кивнул. — Все твои радости, горе, злость и счастье больше ничего не значат для этого мира. Ты не можешь открыть никому своё сердце, и что бы другие ни делали, кем бы ни становились — это больше никак на тебя не влияет. Вы уже стали параллельными линиями, которые никогда не пересекутся. — Значит, одиноко? — Ага. Но и к этому привыкаешь, — демон посмотрел на облако, напоминающее черепаху, и добавил: — Надеюсь, ты выживешь. — Почему? — Моей сестре понравилась бы твоя музыка, — он опёрся подбородком на руку. — Думаю, вы бы поладили. — Почему сам к ней не пойдёшь? Судя по всему, ты вполне можешь говорить с людьми. — Я же сказал — мы существа из разных миров, — он покачал головой. — Если вмешиваться слишком сильно, всё закончится трагедией. Иногда даже демонам приходится признавать слова Бога. В словах Бога таилась истина. Два дня спустя Тилл вспомнил эту фразу. Он сидел, забившись в шкаф; рана болела так сильно, что его тошнило — но вырвать было нечего. И в этот момент появился демон. Он занял половину и без того тесного пространства, и Тилл машинально посмотрел на него с раздражением, но тот тут же извинился. — Прости. — Что дадут извинения? — спросил демон, будто это было смешно. — Ты всё ещё помнишь своё обещание? — Конечно, — Тилл нахмурился. — Всё это время я только этим и занимаюсь, и ни разу не сомневался. Просто... сложно довести дело до конца... — Ты почти смог, но теперь ты его не убьёшь, — перебил демон. — Почему? — Тилл напрягся. — Раньше у меня были и другие варианты, но теперь я знаю, что они бессмысленны. Если будет веская причина, я точно смогу. Я когда-то так избил извращенца, который преследовал Мизи, что он месяц из дома не выходил. И если бы мог — я бы сам прикончил Урака. — Это другое, — демон снова пожал плечами. — Ты ведь почти ничего не знал об этом типе, да? А если бы знал, что его отец его постоянно его избивал, мать тяжело больна, а сестра зависит от его заработка — ты бы пожалел его. С Ураком то же самое — ты знаешь его только как жадного барыгу с чёрного рынка, вот и можешь так говорить. А если бы всё было не так? — Ты узнал о Иване слишком много, начал ему сочувствовать, проецируя свою собственную обиду на несправедливость мира на его переживания, — сказал демон. — ...Это не проекция, — возразил Тилл, но голос у него был слабее. — Если бы я тогда просто спросил его о прошлом... — Какой в этом был бы смысл? — вопрос, не требующий ответа. — Даже когда ты выступал в роли его палача, буквально держал его жизнь в своих руках и допрашивал его — он всё равно не смог ничего пообещать. Не его вина — ему было всего семнадцать, он просто не знал, он не мог быть уверен. Но этого уже достаточно, чтобы понять: единственный исход здесь — самый жестокий. Тилл закрыл лицо руками. — Ладно, ты прав, — сказал он. — Я просто... может быть, я просто выдавал желаемое за действительное... я думал, что у нас есть что-то общее. Что-то вроде того, что мы оба одиноки. — И что ты теперь собираешься делать? — То же, что и в самом начале, — ответил он, — но я не позволю ему страдать больше, чем нужно. Во тьме Тилл не мог понять, кивнул демон или нет. Фигура задержалась лишь на мгновение, а затем исчезла, растворившись в воздухе, оставив его одного в тесном шкафу. Он не знал, в какой комнате сегодня спал Иван. Возможно, их разделяла лишь одна эта дверь. — ...Я худший, — прошептал он самому себе и закрыл глаза. 26. История затянулась так надолго, что все чашки с чаем и оставшиеся сливки пересохли. Хёна выкурила две сигареты, и только к третьей Суа наконец удалось снова конфисковать её зажигалку. Хёна развела руками, будто не сделала ничего плохого. Она заговорила первой: — Раз уж остальные молчат, начну я, — её вопрос был ожидаемым: — Где сейчас ангел и демон? — Я один их вижу, — сказал призрак. — Думаю, они позволяют себя видеть только тем, кому сами захотят. Пока Тилл говорил, он незаметно вытянул палец и указал в определённом направлении. — А-а, — протянула Хёна, подняла пистолет со стола и выстрелила в потолок. Услышав подозрительный звук разбивающейся вазы у окна, она в два шага взобралась на стол и бросилась туда. — Давайте угадаем, в кого попадут первым, — сказал Тилл. Мизи потянулась. Лицо Суа дёрнулось. — Не могу сказать. Я думала, ты принципиальный. — У меня нет принципов. Я просто делаю то, что хочу, — Тилл налил себе ещё одну чашку кофе и размешал его ложкой. — Но если вы все объединитесь, чтобы меня остановить, думаю, я ничего не смогу поделать Теперь никто ничего не сказал. По молчаливому согласию все одновременно повернулись к Ивану. Главный участник происшествия сидел, не двигаясь, с вилкой в руке, а чёрный и красный в его глазах застыл, превратившись в твёрдые сферы. — Он отключился, — Мизи похлопала его по голове. — Проснись, на кону твоя жизнь, — Суа толкнула его локтем в лицо. — Тилл, — медленно произнёс Иван, — ты ведь на самом деле... правда, мною доволен. — Боже мой, — Суа закатила глаза. — Не говори мне, что это всё, что ты услышал. — Ещё он сказал, что сочувствует мне. Суа рухнула на плечо Мизи. — Я действительно так сказал, но это не имеет значения, — Тилл сделал глоток кофе. — Ты всё равно умрёшь. — Но, Тилл, — Иван наклонился вперёд, настолько близко, что его чёрные волосы едва не коснулись лица молодого человека, — я ещё не понял своё сердце. — Тебе не нужно это понимать. — А ты? — спросил Иван. — Ты чувствуешь по отношению ко мне только вину? — Даже её не чувствую. Ты заслуживаешь всего этого, — Тилл фыркнул. — Я просто слишком добрый, чтобы смотреть, как голодает ребёнок твоего возраста. — Тилл, — окликнула его Мизи. Молодой человек замолчал. — Не дразни его. Он дурак, когда дело касается этого, — добавила Суа. Тилл опустил голову, крутя прядь своих волос между пальцами. — Я знаю, я просто... не знаю, что сказать. Девушки переглянулись, затем оттащили Тилла в сторону, оставив призрака обездвиженным на их милость. Все трое образовали кружок. Суа бросила взгляд на Ивана, который послушно сидел за обеденным столом, затем села на корточки, страдальчески сморщившись. — Чёрт. Этот парень влюблён, — сказала она. Мизи скрестила руки с задумчивым хммм. — Раньше я этого не понимала, — он такой популярный, но с ним всегда расставались меньше чем за месяц. Оказалось, он просто не понимал, что значит быть влюблённым. — Не стоило тогда над ним смеяться, — пробормотала Суа. — Это, наверное, карма. Честно говоря, это было трудно представить. Она верила, что Иван когда-нибудь женится, но только на том основании, что все люди когда-нибудь женятся, и даже уже собрала информацию о центрах поддержки, чтобы помочь бедной девушке в том будущем. Но она никак не ожидала, что Иван по-настоящему влюбится — и именно в жалкого человека, которого он мучил и который теперь был решительно настроен его убить. Суа вцепилась в голову и закричала: — Почему у этого ублюдка любовная жизнь обязательно связана с концом света?! Как вообще мир докатился до такого?! Мизи утвердительно кивнула. — Вот видишь — теперь ты веришь, что любовь — единственный элемент, из которого состоит мир. — Дорогая, поменьше играй в видеоигры, — слабо сказала Суа. — Но, Суа... — Тилл отодвинулся в угол; он всё ещё не мог спокойно находиться слишком близко к Мизи. — Я уже пробовал что-то вроде этого, но в итоге даже он сам не мог сказать, изменит ли моё существование его будущее. — Спрашивать его бесполезно. Дурак он и есть дурак, — Суа всплеснула руками. — А почему бы не попробовать? Попроси его что-нибудь для тебя сделать, что-то в этом роде. Тилл подумал немного, затем сказал: — Ладно. Иван? — Что такое? — Иван посмотрел на него, его глаза засверкали. — Сядь. — Хорошо. Суа немедленно отошла от них на три метра, но сохранила научную строгость. — Что-нибудь ещё. Это ерунда — даже если я попрошу его нести мою сумку, он это сделает. Тилл снова задумался. — Тогда, Иван. Прыгни с крыши. — Если ты этого хочешь, — он снял с дивана покрывало и начал скручивать из него верёвку. — Без верёвки. — Ладно, — Иван действительно отложил её, — но я ещё не помыл посуду. — Воу, погодите, — сказала Мизи, одновременно и вздыхая, и протестуя. — Мы же не хотим, чтобы место самоубийства кишело муравьи, — она повернулась обратно к другим двоим. — Теперь вы ему верите? Суа и Тилл побледнели, кивнули, но потом покачали головами. — Вы просто чересчур суровые, — сказала Мизи. — Это только потому, что ты слишком легко доверчивая, — Суа лениво почесала ухо. — Я верю, что его чувства искренние, но в то же время я понимаю этого человека. Речь, конечно, шла о Тилле. — Господин Тилл, — сказала Мизи. Плечи мертвеца чуть дёрнулись. Девушка продолжила: — Хотя я вас пока совсем не знаю и не имею права вас судить, думаю, вы оба заслуживаете лучшего конца. Тилл молчал. — А теперь, девочки, помните, что он говорил в самом начале? Только те, кто причастен, могут принимать решение. Хёна вернулась, — мышцы на руке вздулись, будто она душила кого-то за шею. Невидимая жертва жалко извивалась, оставляя в ответ только пару царапин, как от котёнка. — Это жутко, — прошептала Суа, пока Мизи подбегала поближе. Она ткнула в воздух и спросила: — А какие ангелы на ощупь? — До сих пор не знаю, кто из них кто, — Хёна протянула руку, чтобы пощупать, и жалкое сопротивление внезапно усилилось, как у рыбы, выброшенной на сушу. Потирая виски, Суа бросилась за ними. Уже дойдя до двери, она обернулась. — Надеюсь, ты об этом не пожалеешь, — сказала она. 27. Заняв место ушедших девушек, на них двоих опустилась глубокая ночь. Квартира вновь погрузилась в безмолвную темноту — только одна настольная лампа всё ещё горела. Тилла никто не связывал и не запирал в шкафу. «Я слишком устал», — сказал он, и Иван уступил ему свою кровать. Прохладная мягкость простыней и запах кондиционера для белья обволакивали его, вводя в некое подобие транса; он застрял здесь так надолго, что казалось, будто в мире не осталось ничего, кроме этой квартиры и их двоих. — Что ты делаешь? — спросил он. Шелест ручки Ивана прекратился, и он оглянулся, чтобы ответить: — Домашку на завтра. Тилл не хотел смотреть на него, поэтому повернулся и уткнулся лицом в подушку. — Я просто терпеть тебя не могу, — голос призрака приглушило хлопковое покрывало. — Я просто не до конца понимаю, что такое смертность. Иван сел на край кровати и начал гладить его волосы, будто лаская кота. — Ты что, не боишься меня? Или не ненавидишь? — Тилл всё ещё прятался в складках ткани. — После всего, что услышал. — Нет? — сказал Иван. — Просто мне жаль. — Что именно? — Жаль, что ранил тебя не я. Подушка шевельнулась, и из-под растрёпанных волос на него уставились недовольные зелёные глаза. — Ведь из-за твоей чёрной магии не останется никаких следов, — сказал Иван. — А эта рана — единственное, что нас связывает, не так ли? Пока он говорил, его пальцы скользнули к шее Тилла, к шву, который он сам когда-то наложил. Когда Тилл никак не отреагировал, Иван перерезал нить, вновь обнажив красноту. У мертвеца давно уже не было крови. Ни температуры, ни пульса, и даже дыхание было еле ощутимым. Иван коснулся разорванной ткани — и это ощущалось, как будто он сунул пальцы в холодный кусок торта. Ах. Что-то тяжёлое осело в лёгких, и он наклонился ближе, пока кончик его носа не коснулся чужого лица. — Такой красивый, — сказал он. Пара изумрудных глаз просто смотрела, тусклая и безжизненная. Он придвинулся ещё ближе, почти нависая над телом юноши, затем обвил пальцами затылок и поднял копну серых волос. — Можно? — спросил Иван. Тилл ничего не ответил, но закрыл глаза. Иван расценил это как некое молчаливое разрешение. Он двигался медленно, так медленно, что мог различить каждую черту на лице Тилла даже в темноте. Когда их губы, наконец, соприкоснулись, он замер, слыша только глухие удары собственного сердца — единственный звук в комнате. — Прости, возможно, я... — Иван отстранился, чувствуя, как его щёки вспыхнули, будто опухли от жара. — Я ещё плохо в этом разбираюсь. — Можно мне попробовать ещё раз? — он коснулся лица Тилла. Тот по-прежнему крепко сжимал веки. Иван почувствовал, как его сердце сбилось с ритма. — Тилл? Ты в порядке? — он снова наклонился вперёд, но теперь уже в панике. — Пожалуйста, открой глаза, ладно? Позволь мне увидеть твои глаза? Юноша не отозвался. Тогда Иван приложил ухо к его груди, но, конечно же, там ничего не было. Ни движения, ни тепла — просто безжизненное тело. Господи. Господи. Он поймал себя на том, что повторяет что-то, сам не зная, что именно. Что это значит? На это у него не осталось сил. Слова просто всплыли в голове. — ...Тебе так нравятся мои глаза? — слабым голосом сказал Тилл. Иван резко поднял голову, словно человек, всю жизнь живший в пещере, впервые увидел солнце. Зелёные изумруды сияли так, что у него щипало глаза. — Я могу отдать их тебе, — уголки губ Тилла дрогнули. — Только дай мне подписать согласие на посмертное донорство. Иван ничего не ответил. Он снял обувь, забрался на кровать и обнял его, будто это была огромная плюшевая игрушка. Сбивчивое дыхание вырывалось и оседало на груди Тилла. — Иван, — сказал Тилл. — Да, — тихо ответил он. — Последний шанс. Ты хочешь умереть со мной? Иван обнял его крепче. — Ну... мог бы, — сказал он, — но я бы скорее хотел жить с тобой. Тилл вытащил одну руку из объятий и намотал прядь тёмных волос на палец. — Жить — и что дальше? — Не знаю. Тилл громко рассмеялся. Иван знал, что этот смех был вовсе не доброжелательным. — Может, просто есть с тобой торт, — сказал он. — Ты всегда будешь хотеть большего. — Да... поэтому я и хочу начать с торта. Тилл приблизил губы к его лицу, и сердце Ивана снова бешено заколотилось, но вскоре он понял, что Тилл вовсе не собирался его целовать. — Тогда позволь мне сказать тебе вот что. Я не люблю сладкое. — А, но ты же..? — Это было только для того, чтобы усыпить твою бдительность, — призрак усмехнулся. — Только ты мог на такое повестись. — А как же ты, Тилл? — Что? — Ты не хочешь поесть со мной торт? Тот замолчал. Когда он молчал, его жизненные признаки практически исчезали. Иван сжал его рёбра, и это было похоже на то, как будто он держит в руках бабочку с такими тонкими крыльями, что всё её дрожание и попытки вырваться казались ничтожными. Казалось, что всё вот-вот рассыпется, поэтому Иван ослабил объятие. Он снова заговорил: — Тилл, вообще-то, я... Краем глаза он заметил движение. Он обернулся на рефлексе, и Тилл повторил его жест, тоже посмотрев в ту сторону. Так они оба увидели — за квадратным окном спальни ночное небо, на котором до этого были только огни и редкие звёзды, вдруг стало ярким и ослепительным, словно кусок бархата, усыпанный драгоценностями. Зрелище было настолько фантастическим, что он не сразу понял — светящиеся следы были не на стекле, а в небе. Это были метеоры. На подоконник ловко спрыгнула фигура — Хёна. Она распахнула окно и поманила их за собой. — Пошли, мальчики, — сказала она. — Вечеринка только начинается. 28. Ночной ветер был немного прохладным, и Иван, не задумываясь, крепко сжал руку Тилла. С того момента, как они вышли из комнаты, и до того, как ступили на крышу, он не отпустил её. Мизи помахала им рукой, а Суа стояла рядом. У края крыши — светловолосый мужчина, его белые одежды развевались на ветру. «Должно быть, это ангел», — подумал Иван. По другую сторону Хёна хлопала по плечу какого-то мальчика, который пошатнулся от её удара. Его лицо выражало страдание. А над всем этим висел хрустальный небосвод. Пылали огни, и с перьями на хвостах, оставляющими за собой следы ослепительного сияния, они пролетали в ночи. Один за другим, как будто доказывая, что это не иллюзия, метеоры появлялись и кружили — всё больше и больше и больше, пока не сложились в великолепную музыкальную партитуру. Иван моргнул в изумлении, но свет не исчез даже за закрытыми веками. Хёна положила руку на плечи ангела. — Сказала им, что хочу выпить под метеорным дождём, — сказала Хёна. Ангел отвёл взгляд. — Ты загадала желание, так что это пустяк. У демона на голове красовалась шишка, а из глаз катились слёзы, пока он продолжал доставать из воздуха банки пива, виски и шампанское и протягивать их Хёне обеими руками. Увидев ужас на лице Тилла, Суа больше не выдержала и влепила им обоим по пощёчине. — Это не настоящий метеорный дождь, а всего лишь иллюзия, отражённая на нашей сетчатке, — сказала она, потирая покрасневшие ладони. Все трое тут же съёжились и отошли в сторону, будто были пойманы за чем-то постыдным. — Что происходит? — спросил Иван. — Принцип простой, — объяснила Суа. — Ангелы и демоны могут выбирать, кто их видит, верно? А ещё демоны умеют показывать будущее в зеркалах, так что я подумала, возможно, они могут спроецировать метеорный дождь из прошлого в наше настоящее, как видение. — А можно поменять тот, что посередине, на розовый? — спросила Мици и побежала в центр крыши, раскинув руки. — Конечно! Можешь хоть на радужные конфетки их заменить, если захочешь, — весело ответила Суа и побежала за ней. Ангел скрестил руки на груди, выглядя подавленным. — Не могу поверить, что божественная благодать и чёрная магия используются для такого. Хёна налила ему полный стакан водки, и он сразу замолчал. Только Иван оставался неподвижным. Он стоял посреди этого мира огня, света и смеха, глядя вдаль — туда, где всё напоминало море из тысяч горящих зданий. — Почему просто стоишь? — Тилл взял его за руку. — Разве это не то, что ты всегда хотел увидеть? — Тилл, — Иван не сдвинулся с места, всё ещё держась за него. — Я так и не договорил. Тилл остановился. — На самом деле я уже не так сильно хочу смотреть на метеоритный дождь, — сказал он, — но сейчас я очень счастлив. Почему так? Тилл посмотрел на него. — Правда? — его губы задрожали, как и зрачки — словно две капли, готовые сорваться и упасть на землю. — Тогда... на что ты хочешь смотреть? — спросил он. — На твой взгляд, — ответил Иван, а потом поправил себя: — Нет, я хочу, чтобы ты... видел меня. — Я вижу, — сказал Тилл. — А, точно... — Иван шагнул вперёд, ближе к его лицу. Звёздное небо сияло над ними, словно дождь из света, но всё это было лишь золотой рамкой, подчёркивающей силуэт стоящего перед ним человека. — Почему ты плачешь? — спросил Тилл. — Что? Э... а? — Иван коснулся лица и понял, что оно всё покрыто тёплой водой, которая всё текла и текла. — Я не знаю... Прости, я правда не знаю, — сказал он. Тилл вздохнул и большим пальцем стёр каплю воды с уголка его глаза. Голос Мизи позвал: — Эй, вы двое, идите сюда! Хёну нашёл газировку! Они обернулись и увидели, как все собираются вокруг розововолосой девушки. Кучки бутылок образовывали маленькие горки из зеленого, синего и пурпурного цветов. Мизи открутила крышку, и пена внутри с шипением вырвалась наружу, напугав Суа. Хёна, как всегда, была первой, кто поднял бокал. — Наш хозяин слишком занят слезами, так что я скажу за него. Она подняла бокал над головой, и в нём отразилось небо цвета агата, а золотая пена перелилась через край. — За этот самый обычный день, без чудес и богов. Мизи первой допила свою газировку. Затем она взяла Суа за руку и побежала в центр открытого пространства. — Разве это не отличное место для танцев? — она сияла и кружила темноволосую девушку, отчего вздымалась её юбка. Суа поначалу замешкалась, но вскоре поддалась движению — чёрное и белое переплетались, кружась под звёздным светом. — Потанцуем и мы? — ангел склонил голову и спросил женщину, которая всё ещё пила. Хёна сделала ещё один глоток и ответила: — Ни за что. Пора детям побыть в центре внимания, разве нет? — она потрясла перед Иваном пустой бутылкой. Иван в панике схватил стакан, затем снова взглянул на Тилла. Похоже, в нём была яблочная газировка. Мысли метались, и он выпалил: — Как, эм, как тебе твой напиток? — Лучше бы тебе это помнить, — Тилл поставил на землю вишнёвую газировку. — Ты сам снял швы с моей шеи. Лицо Ивана сразу стало красным, как вишнёвая газировка. — Эм... извини, — пробормотал он, но Тилл лишь наклонился ближе. — Так что теперь тебе придётся сказать мне самому, — произнёс юноша, его зелёные глаза приближались всё ближе и ближе. «Ох, это плохо», — подумал Иван и закрыл глаза. А потом Тилл ударил его в живот. Иван чуть не выплюнул торт, съеденный днём. Его лаза тут же наполнились слезами, он схватился за живот и заскулил: — Больно же! — Это за поцелуй, — Тилл встряхнул рукой. — Но ты же сам разрешил! — слёзно возразил старшеклассник. — Ты что, на уроки по половому воспитанию не ходил? С кем-то пить чай можно только если он в сознании. — Ты действительно был без сознания? Ты же явно... эм... — его глаза расширились. — Теперь мы квиты. Тилл расстегнул ворот рубашки, сам весь раскрасневшийся, точно кусочек клубничного торта. — Уфф, — донёсся до них насмешливый голос Хёны, но никому не было до этого дела. Иван оттолкнул Тилла и обернулся. — Подожди, — сказал он. — Почему тебя это устраивает? Ты ведь знаешь, я... я не могу ничего обещать — ни тебе, ни миру. — Знаю, — сказал Тилл. В его душе творилось то же, что и в душе Ивана. Он раздражённо схватил ткань, всё ещё прикрывавшую плечи. — Но... сейчас я думаю, что тебе и не нужно ничего обещать. Краснота в глазах Ивана дрожала. Он всё ещё был в замешательстве. Тилл вздохнул. — Поскольку... поскольку человечество ещё не придумало слов, чтобы выразить то, что у тебя на сердце, никакой язык не способен его описать. — То есть все мои обещания и уверения — бессмысленны, да? Тилл снова ущипнул его за щёку, будто разминая тесто. — Нет... ладно, может быть, ты и прав, — сказал он, — но это не значит, что я тебя не понимаю. Искусство и музыка вообще-то потому и существуют, потому что язык не всегда справляется... нет, я не это хотел сказать, чёрт. Он глубоко вдохнул. — Я понимаю, что это иррационально и чертовски рискованно, но я хочу верить в тебя. Точнее, я... я тоже хочу жить с тобой. Вот это я сейчас чувствую. Просто... считай, что метеоритный дождь настолько прекрасен, что у меня отключился мозг. Всё, я закончил, — сказал он, отворачиваясь. Его щёки стали такими красными, будто кровоточили. — Тилл, — позвал Иван. Зелёные глаза метнулись в разные стороны, но так и не решились встретиться с его взглядом. — Что? — Если бы сегодня был конец света, — он коснулся лба, который горел, будто его сразила смертельная лихорадка. — Что за чушь теперь ты несёшь? — Тилл бросил на него хмурый взгляд. — Тогда мне не пришлось бы волноваться, что всё это — сон... или что метеоритный дождь скоро закончится. На этот раз Тилл посмотрел прямо на него. А потом взял ближайший стакан и вылил ему прямо в рот — Иван закашлялся так сильно, что чуть не задохнулся. — Просто заткнись. Разговаривать ты совсем не умеешь, — он вытер липкие от сахара руки бумажной салфеткой. — Во что они сейчас играют? — вернулась Мизи, обливаясь потом, и прижала ледяной напиток к щеке. — Игра «человек vs человек», — ответил Хёну. Он беспомощно провёл рукой по волосам, сидя на ограде. — Никогда бы не подумал, что всё обернётся вот так. Хёна обняла их обоих, а затем прижала к себе, заставив опереться на её бёдра. Игнорируя возгласы «ты слишком много выпила», она подвела итог: — В любом случае, теперь мир в безопасности. Ангел мельком взглянул на неё, потом осторожно пригубил водку, как котёнок лакает молоко, и тут же сморщился. — Как скажешь, — произнёс Хёну. — Отличная работа, молодцы, — захлопала в ладоши Мизи. — Ах, точно, — сказала она, будто что-то вспомнив, — я ведь ни разу не трогала демона. Мальчик тут же исчез, не оставив и следа. 29. Тилл никогда не заморачивался с галстуками. В старшей школе он часто ходил и туда, и обратно с небрежно болтающимся куском ткани на шее. А теперь, когда пришлось принарядиться, он всё никак не мог избавиться от чувства, будто его что-то сковывает. Чьи-то руки протянулись к нему сзади, скользнули по волосам, обвили шею и подняли шелковую ленту, свисавшую с двух сторон. Иван завязал идеальный виндзорский узел. — Разве тебе так удобно? — спросил он. — Просто показываю, как это делается с перспективы от первого лица, — невинно моргнул Иван. Его руки всё ещё были перед ним, так что он зажал подбородок «модели», чтобы это лицо не приближалось к его. — Суа сказала, что убьёт меня, если я не подойду к этому серьёзно, — его голос звучал искажённо, ведь Тилл всё ещё щипал его щёку. — Если мы не будем соблюдать дресс-код, который она придумала, она точно закопает нас под красной дорожкой. Она и правда может это сделать. В голове Тилла всплыла какая-то картина, и он ощутил страх, которого не чувствовал уже много лет. — Сдаюсь, — сказал он. — Я всё ещё хочу жить. — Правильный выбор, — весело сказал Иван, выбирая для него парфюм, вытаскивая флакон за флаконом для сравнения. Поскольку Тилл оказался у него в полной власти, Иван был взволнован, как девочка, впервые играющая с куклой Барби. Тилл рассеянно поправил воротник. — Не ожидал, что они поженятся, пока ещё учатся в школе. — Они давно вместе, — рассеянно ответил Иван. Он держал Тилла за запястье, втирая туда аромат. — Не разлей вода с тринадцати лет. — Им так повезло, — вздохнул Тилл. — Если бы мы встретились раньше... хотя нет, это было бы невозможно, как ни крути. Иван потянул его за руку и в одно плавное движение наклонился к уху. — Зато ты встретил меня раньше. — Опять ты за своё, — проворчал Тилл, но его уши покраснели. — Перестань говорить такие вещи. — Ладно-ладно, — сказал Иван, наконец выбрав аромат, который его устроил. Он поставил молодого человека перед зеркалом. — Вот, посмотри. — Это на меня не похоже, — Тилл застыл. — А на кого тогда похоже? — спросил Иван. — На бухгалтера. Иван расхохотался. — По-моему, это тоже неплохо, — сказал он. — Но мне больше нравилось раньше, когда ты носил галстуки кое-как. — Ты и эти твои странные вкусы, — Тилл оттолкнул его и опустил взгляд, чтобы снова надеть запонки. Прошло некоторое время, и он заметил неладное. — Подожди. А откуда ты вообще знаешь, что я делал в старшей школе? Молчание могло означать только одно — виновность. Под изумрудным взглядом Тилла Иван медленно произнёс: — Просто аренда рядом с твоей школой была довольно дешёвой. — Иди к чёрту, — буркнул Тилл и затянул его галстук, шёлк скользнул до самой шеи. — Погоди, погоди, — Иван поднял руки в знак капитуляции. — Мне строго запретили создавать новые искажения в мире, так что я даже не мог подойти к тебе, пока ты сам не вспомнишь. Это было невыносимо. Галстук затянулся ещё туже. — Что ещё ты натворил? Говори всю правду. — Эм, я... я просто... — Ивану уже начинало не хватать воздуха. — Ту гитару, которую ты сломал... я её сохранил. — Которую из? — Все. — Понятно, — Тилл усилил хватку. — Клянусь, я раскаиваюсь! — Раскаивайся в аду. Зазвонил чей-то телефон, прервав это воскресное убийство. — Вы двое, — это был голос Суа, — надеюсь, вы ещё не проспали. Хотя, если честно, мне всё равно, придёте вы или нет, но Мизи — не всё равно. Поняли? — Конечно. — Сразу же. — ответили они хором. — Я позже с тобой разберусь, — Тилл бросил ему сумку. Иван открыл её и убедился, что подарок внутри аккуратно упакован. — Можешь заходить ко мне в любое время, — сказал он. — Не слышь только то, что хочешь, — Тилл нашёл ключи от машины. — И вообще, у меня с этим местом связана травма. Иван посмотрел на музыкальные инструменты, ноты и метрономы, заполнявшие гостиную, и подумал, что достоверность этого заявления вызывает сомнения. — Приму это как приглашение переехать к тебе. Тилл лишь встал в дверном проёме и показал ему язык. — Я ухожу. А ты можешь остаться тут и продолжать мечтать. — Ни за что, — сказал Иван и пошёл за ним.