Dianthus Barbatus

      Брелок с ключами зазвенел, упав на землю с глухим стуком. Из дома сразу же донёсся хор лая. Уилл улыбнулся, услышав этот звук, и наклонившись поправил свою кожаную сумку, перекинутую через плечо. Он поднял ключи, металл холодил его пальцы. Было приятно. В последнее время ему бывало жарко.       Уилл вошёл в кабинет, и половицы под его ботинками заскрипели от веса. Собаки поприветствовали мужчину, обнюхивая его ноги и ступни, вдыхая все запахи, которые он приобрёл за этот день. Он одарил их лаской и нежностью, почесав каждую собаку за ухом, и казалось, они сразу же успокоились после этого приветствия. Его внимание привлекло кресло рядом с камином.       Рядом с креслом, в котором он обычно сидел, горел свет. На коленях у широкоплечего мужчины лежала собака. Позади него висел пиджак, небесно-голубой, словно маяк, на фоне тёмных, приглушённых тонов комнаты. На него падал свет лампы для чтения, придавая его светлым волосам оттенок сырого мёда, который застыл на стенках банки, кристаллизовался и сохранился, ожидая, когда потребитель наконец-то насладится его сладостью. — Не видел твою машину, — Уилл не стал разуваться, подходя к Ганнибалу. — Я припарковался сзади, — Ганнибал наклонил голову, заложив пальцем страницу в книге, лежащей у него на коленях. — Конечно, по старой дружбе, — Саша уткнулась головой в колени Ганнибала, закрыв глаза. Он погладил её по голове и слегка почесал за ухом. Собака успокоилась, сделав долгий вдох через подрагивающий нос и выпустив воздух. — Что читаешь? — Уилл сделал шаг, но его прервало тихое рычание. Глаза Саши мгновенно открылись, и она настороженно уставилась на Уилла своими большими карими глазами. Она продолжала рычать, но её хвост всё продолжал вилять, с глухим стуком ударяясь о подлокотник. — Она приучена не позволять гостям ходить по коврам в обуви, — спокойно сказал Ганнибал, возвращаясь к чтению. Книга, которую он держал перед лицом, скрывала его кривящиеся губы, но нельзя скрыть блеск в глазах. — А я и не гость, Ганнибал, — проворчал он с сильным северным акцентом. От этого его челюсть напряглась, а язык с трудом смог выговорить слова. Ганнибал вздохнул, и огонёк в его глазах погас, как угли, погребённые во влажной земле. — Я так скучаю по нежной интонации твоего прекрасного голоса, ох мой милый Уильям. — Ты же прекрасно знаешь, что он только твой. Все остальные могут катиться прямиком в ад, — сказал Уилл, позволив своему рту вернуться в максимально комфортное состояние. Его язык почувствовал себя свободнее во рту, самый мощный мускул в теле освободился из своей клетки. Уилл скинул ботинки, и рычание прекратилось. Он позволил своей сумке упасть с плеча на пол, прежде чем неторопливо обогнуть спинку кресла.       Мужчина наклонился, чтобы поцеловать Ганнибала в щёку, его рука тут же потянулась к чужому животу. — Что ты здесь делаешь? — Уилл размял шею, и расправил плечи. Он склонился над Ганнибалом, уткнувшись носом в его зачёсанные назад волосы. Аромат геля для волос, на бутылке которого не было корабля, проник в его поры, когда он наконец вдохнул запах, успокаивающий и такой желанный. Глаза Уилла закрылись, волосы Ганнибала щекотали его губы и нос, когда он посильнее зарылся в них, прижимаясь губами к голове и целуя, взъерошив волосы. — Меня сегодня Дядя Джек навещал, — глаза Уилла сразу распахнулись, он увидел перед собой светлые волосы Ганнибала, что закрывали ему обзор. Ещё раз поцеловав мужчину в макушку, Уилл отстранился и провёл рукой по волосам, которые собирался растрепать. — Он изучал тебя? Смотрел где в последний раз была Мириам Ласс? — Уилл промурлыкал имя бывшей стажерки ФБР, словно это была мелодия арии. И всё же его сердце бешено заколотилось в груди. Ганнибал наверняка ощутил это в их общем прикосновении. Если нет, то он почует его беспокойство, которое начало просачиваться из пор Уилла. Хотя если он почует, то наверняка с примесью чего-то болезненного. В последнее время все ароматы Уилла стали такими.       Ганнибал захлопнул книгу, заложив палец между страницами, чтобы Уилл мог прочитать обложку, наклонившись через спинку кресла. — «Расстройства эмпатии», — тихо прочитал вслух Уилл. — Завтра я встречаюсь с новым пациентом, — Ганнибал передал книгу Уиллу, держа её на весу. Уилл взял её, стараясь не задеть Ганнибала. Он пролистал оглавление, бегло просматривая темы. — Меня попросили провести психологическую оценку их временного агента ФБР. Дядя Джек считает, что ты — очень хрупкая фарфоровая чашка. — рассказал Ганнибал, используя свои свободные руки, чтобы тщательно погладить Сашу, и почесать её в нужных местах. Она перевернулась на его коленях, поджав переднюю лапу к груди. — Психологическая оценка, ага как же, — фыркнул Уилл не возвращая книгу Ганнибалу, который был занят тем, что наглаживал Сашу по животу. Уилл обошёл кресло и сам нежно погладил собаку по голове. Та фыркнула, пару раз лизнула его руку и отстранилась от Ганнибала, соскользнув с его колен. Она и другие собаки собрались вокруг Уилла, с любопытством обнюхивая его. — Они, должно быть, чувствуют запах ужина. Даже сквозь этот запах антисептика и формальдегида. Какие же всё-таки великолепные создания. — последовала пауза молчания, пока Уилл изучал книгу в своих руках. Ганнибал поднял голову, его вечно расчетливые глаза мерцали в тёплом свете лампы. — Значит, доктор Лектер и профессор Грэм встречаются завтра? — Уилл протянул руку вместе с книгой обратно к Ганнибалу. — В кабинете Джека, да, — подтвердил Ганнибал, взявшись за другой конец книги, но Уилл не отпустил её. Они оба держали книгу за оба конца, глядя друг другу в глаза с несравненной страстью. Уилл наклонился, и его губы коснулись острой скулы Ганнибала. — Что ж, доктор, тогда было очень приятно с вами познакомиться, — промурлыкал Уилл ему на ухо и похлопал мужчину по плечу, сунув руку в карман. — А мне то как приятно. И не забудьте свои очки, профессор, — поддразнил его Ганнибал, наконец забирая книгу у Уилла, который уже направился к двери, сунув ноги в тапочки Ганнибала, стоявшие рядом с диваном. Он побрёл к входной двери, не потрудившись поднять с пола свою сумку. — Пошли. Мне нужно покурить, — объявил Уилл, направляясь к патио. Ганнибал молча последовал за ним.       Яркая искра была тёплым светом на фоне холодного тёмно-синего ночного неба. Пол патио заскрипел под ногами Уилла. Ганнибал позаботился о том, чтобы надеть вторую пару тапочек у двери, прежде чем присоединиться к Уиллу у перил. — Твою мать, — выругался Уилл, зажав сигарету в губах. Он протянул зажигалку Ганнибалу. — Не поможешь? Это дерьмо снова барахлит. Ветер дунет она сразу рассыплется. — губы Ганнибала скривились в улыбке. Мужчина взял зажигалку в руку, большим пальцем щелкнув по маленькой шестерне зажигалки. Та загорелась с первой попытки. — Вот так, — промурлыкал он, и вибрация отозвалась в его груди. — Давай сюда, — пробормотал Уилл, закатывая глаза. Он схватил Ганнибала за запястье и глубоко затянулся, когда пламя подожгло скрученную бумагу и табак. Он не закрывал глаза, глядя в лицо стоящего перед ним мужчины, чьи глаза сияли, словно рубины, в свете костра. Ганнибал потянулся, чтобы снять очки с лица Уилла, и тот начал курить.       Уилл вытащил сигарету изо рта, и белые клубы дыма вырвались из его губ, когда он притянул Ганнибала к себе для затяжного поцелуя. Огонь от зажигалки обжигал его обнажённое запястье. Он схватил Ганнибала за челюсть. На мгновение их языки соприкоснулись, прежде чем тот отстранился и перегнулся через перила. Уилл обхватил губами кончик сигареты, Ганнибал присоединился к нему на краю. Они смотрели в ночную тьму, почти не видя того, что находилось перед ними. — Ну и как ты хочешь всё обыграть? — Уилл нарушил молчание, сделав ещё одну затяжку, и дым лениво поплыл к звёздам на небе. — Джек не знает о нас. Иначе он бы не попросил меня оценить тебя, — заметил Ганнибал. Их голоса звучали тихо, но достаточно громко для пустого дома. — Он сказал, как нашёл тебя? — спросил Уилл, затушивая окурок об пепельницу. — Алана. — её имя легко слетело с губ Ганнибала. Уилл бросил недокуренную сигарету себе под ноги, и в его горле застрял недовольный хрип. Он раздавил окурок, вдавив его каблуком в обработанную древесину. — Ебучая Алана. — Уилл достал из пачки ещё одну сигарету и сунул пачку обратно в карман. Вдалеке заухала сова, и старый пол в патио заскрипел под их ногами. — Я ей о тебе никогда не говорил, — возразил Ганнибал. — Да знаю я, — проворчал Уилл, не выпуская изо рта новую сигарету. Он наклонился вперёд к Ганнибалу, который снова щёлкнул зажигалкой. Подул ветер, пламя затанцевало. Оно лизнуло большой палец Ганнибала, когда тот поджигал сигарету Уилла, но ветер не потушил её. Мужчина продолжал держать пламя даже после того, как подожжённая бумага сигареты вспыхнула, наблюдая за тем, как это пламя резко очерчивает черты лица Уилла, даже не обращая внимания на то, как оно обжигает его кожу. — Ты с ней знаком? — спросил Ганнибал, моргая в темноте и наконец гася зажигалку. Его рука коснулась бедра Уилла, когда тот убирал зажигалку в карман своих мешковатых брюк. Уилл наклонился вперёд, упираясь локтями в холодное дерево перил. — Она приезжий профессор. — Уилл сделал ещё одну затяжку. — Думает, что я избегаю её, потому что не хочу, чтобы она копалась в моей голове. — Она даже и не подозревает о том, как ты обрадуешься, если покопаешься в её голове. — мужчина смог вызвать улыбку на лице Уилла, чьи губы наконец приподнялись, а хмурая гримаса исчезла. — Только если ты приготовишь, — фыркнул Уилл, выпустив дым из носа. Он наклонился к Ганнибалу, который не убирал с него руку. — Для тебя я приготовлено особое блюдо. — рука Ганнибала прошлась по спине Уилла, один палец следовал за изгибом его позвоночника. Уилл выгнулся от прикосновения, откинув голову назад. — Хочу проломить ей череп, — простонал Уилл. Он размял затекшие плечи, и напряжение дня отпустило его. — Терпение, мой дорогой мальчик. — Ганнибал схватил Уилла за шею, оттаскивая его от перил. Уилл попятился, врезаясь в грудь Ганнибала. Его рука сжала чужую шею, тёплое дыхание коснулось уха. Уилл не сопротивлялся. Он просто повернул голову в сторону, глядя на Ганнибала. — Так чего Джеку надо от тебя? — Уилл выпустил облако дыма в лицо Ганнибалу, этого было достаточно, чтобы тот отвлёкся и он смог выскользнуть из его рук. Мужчина повернулся на пятках и поднёс окурок к губам, затягиваясь, пока тот полностью не догорел до фильтра. — Психоанализ. Кажется, твоя маска очень хорошо работает. — Ганнибал следил, как Уилл расхаживает по крыльцу, размышляя. — Слишком хорошо, — выдохнул Уилл. — Он думает, что я вот-вот сломаюсь, да? — Уилл щелчком пальцев отправил окурок в перила крыльца. — Да, это так. — Ганнибал ответил прямо. — Остаётся только одна стратегия для игры. — Уилл опустил голову, слушая предложение Ганнибала. — Профессор Грэм не допустит, чтобы психиатр копался в его сознании, — сказал Ганнибал, как будто ответ был ясен как день. — А я проявлю максимальную профессиональную осмотрительность в своем анализе. — Уилл хмыкнул в знак согласия. Они повернулись, чтобы вернуться в дом, но один вопрос всё ещё вертелся у него на языке. — Так ты остаешься на ночь? — А куда мне ещё идти?

***

— Скажите, сколько уже признаний? — Ганнибал наблюдал за доской, наклонившись вперёд и разглядывая фотографии девушек, засунув руки в карманы своего кремового костюма. Его взгляд следовал за нитями, отмечая, из какого города была взята каждая девушка. — В последний раз было где-то сто двадцать. Не было никаких деталей, до сегодняшнего утра. Сегодня детали появились везде, — ответил Джек Кроуфорд, садясь за свой стол. Его нахмуренный лоб и синяки под глазами были хорошо видны при безжалостном флуоресцентном освещении его кабинета. Ганнибал смотрел на него, пока тот говорил, но не оборачивался. Он продолжал наблюдать за картиной Джека Кроуфорда, созданной для поиска убийцы девушек с улыбающимися лицами, прикреплёнными к доске. Без их тел единственным напоминанием о них были искусственные изображения, сохранившиеся в виде чернил на глянцевой бумаге. Уилл сверлил взглядом его спину. — Какой-то гений из полиции Дулута сфотографировал тело Элизы Николс на свой мобильный, поделился снимком с друзьями, а потом Фредди Лаундс выложил его на Tattlecrime.com. — мужчина произнёс имя журналистки так, словно оно оставило у него во рту горький привкус. Уилл покачал головой, его движения были резкими. — Безвку́сица, — пробормотал Уилл, стиснув зубы, чтобы выдавить из себя акцент. Он не сводил глаз с определённой точки на столе Джека Кроуфорда, его зрение было затуманено оправой очков, которые он носил без рецепта, и он явно не поглядывал на доктора, изучающего улики. — У вас проблемы со вкусом? — тут же съязвил Ганнибал, и Уилл боковым зрением увидел, как он отвернулся от доски. Уилл заёрзал на стуле, опустив взгляд. Нахмуренные брови были постоянным украшением лица профессора Грэма и следовательно, не вызывали беспокойства у главы кафедры, сидевшего между ними. — В мои мыслях нет места вкусу. — Уилл скривил губы и откинулся на спинку стула. — В моих тоже. Нет эффективной защиты. — Ганнибал подошёл, всё ещё держа руки в карманах. — Я возвожу крепости. — выпалил Уилл, поднося чашку с кофе к губам. Его руки были горячее, чем этот тёплый напиток. Он поморщился от вкуса, но всё равно проглотил. — А как же ассоциации. — кружка скрыла уголки его губ, которые предательски изогнулись, когда Ганнибал приблизился, с лёгкостью парируя комментарий Уилла. — Форты спасают. — Ганнибал сел рядом с ним, когда Джек встал, повернувшись к ним спиной у доски. С кружкой воды в руке он повернулся к молодому человеку, наконец-то смотря на это знакомое лицо. Но Ганнибал замешкался, быстро моргая от обиды. — Не любите зрительный контакт? — предположил он и тут же сделал глоток, когда Уилл начал ухмыляться. — Глаза отвлекают, видишь слишком много, и вместе с тем мало, — огрызнулся он, и в его голосе прозвучала горечь. Он повернулся, опустив взгляд, уставившись на колени другого мужчины. — Трудно сосредоточиться, когда думаешь…       Наконец-то его глаза встретились с глазами Ганнибала. — «Ох, какие белые белки глаз», или «У него, должно быть, гепатит», или «Кажется у него капилляр лопнул», — пока Уилл говорил, они оба наклонились друг к другу. Ганнибал усмехнулся, его тёмные глаза скользнули вниз, на губы Уилла, прежде чем снова встретиться с его настороженным взглядом. Мужчина не смог сдержать мягкую улыбку, которая приподняла уголки его рта. — Так что да, я стараюсь по возможности избегать зрительного контакта. — неловко закончил Уилл. Он отвернулся, моргая и закрывая глаза на несколько секунд. — Джек? — позвал Уилл, листая папку на столе. — Да? — ответил мужчина, о котором шла речь, снова садясь за стол. — Всё увиденное, затрагивает и всё остальное в вашем сознании. — Уилл повернулся к Ганнибалу, когда тот без предупреждения начал свой анализ. Ганнибал встретился с ним взглядом, но продолжил без колебаний. — Вы шокированы своими ассоциациями, а сны вызывают отвращение. Ваш мозг убивает всё то, что вы любите.       Мешки под глазами Уилла наморщились, а брови сошлись в тревоге. — Над чьим профилем вы работаете? Над чьим профилем это он работает? — пропитанные ядом слова слетели с его губ, словно обжигая язык. Он встретил невозмутимый взгляд Джека, поднявшего брови в усталом недоумении. — Простите, Уилл… — прозвище замерло у мужчины на языке. Но он продолжил, как ни в чем не бывало. — Наблюдение — это то, чем мы с вами оба занимаемся. Я тоже не могу запретить себе смотреть. — Ганнибал потянулся за глотком воды ещё до того, как закончил говорить. — Прошу, не надо меня анализировать. А то я стану очень неприятным. — пригрозил Уилл, чеканя каждое слово. Он так и не посмотрел на Ганнибала. — Уилл… — умолял Джек с усталыми глазами. — А теперь, если позволите, мне нужно читать лекцию, — Уилл встал, когда Ганнибал снова повернулся к нему, и схватил со спинки стула своё пальто. — По психоанализу. — он выбежал из кабинета, оставив Ганнибала смотреть вперёд, на Джека и доску. — Может, не стоило так сильно давить на него, доктор, — посоветовал Джек. Он потряс рукой. — Возможно, стоит выбрать менее, э-э, прямой подход. — Его дар — эмпатия в чистом виде. — Ганнибал сложил пальцы вместе, наклонившись вперед на своем сиденье. — Он видит вашу точку зрения, или мою, а ещё ту, которая его пугает. Это очень неприятный дар, Джек. — Джек промычал в знак согласия, задумчиво обдумывая диагноз доброго Доктора. — Восприятие — это палка о двух концах. — Ганнибал снова посмотрел на доску, прищурившись. Чем дольше он смотрел, тем больше в его голове формировался план. — Этот каннибал, которого он должен найти… — его губы дрогнули при звуке священного слова, а глаза загорелись от восторга. — Думаю, я смогу помочь Уиллу увидеть его лицо.

***

      Уилл сорвал очки с лица, когда поднялся на крыльцо дома Ганнибала, и потёр глаза тыльной стороной ладони, чувствуя, как надвигается слишком знакомая аура мигрени. У Ганнибала должны быть сильные обезболивающие. Людям его профессии важно иметь под рукой такие лекарства.       Он вслепую нащупал ключи в кармане пальто, зажмурив глаза. Ему казалось, что его череп сжимается, сдавливая мозг, словно смирительная рубашка. Уилл вставил ключ в замок и бесцеремонно открыл дверь. Он не стал объявлять о своём приходе, а вслепую направился прямо на кухню. Мужчина обхватил пальцами ручку холодильника и открыл его, приоткрыв глаза ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.       Схватив первый попавшийся контейнер из-под еды он вскрыл его, взяв вилку из ближайшего ящика. Уилл начал забрасывать в рот холодные остатки еды ещё до того, как ящик с вилками и ложками захлопнулся. Он снова закрыл глаза, погрузившись в еду, и откинул голову назад. Из его горла вырвался низкий стон, пока он ел.       Мужчина резко открыл глаза, услышав скрип двери, от которого головная боль усилилась, словно в рану вбили гвоздь. Ганнибал спустился по тёмной лестнице, ведущей в подвал. Уилл уставился на Ганнибала, лениво жуя и устало прикрыв глаза. — Что? — проворчал он, засовывая в рот остатки из холодильника и настороженно глядя на Ганнибала. Мужчина просто смотрел, улыбаясь, когда тот наклонил голову. — Это же остатки. Самое меньшее, что ты можешь позволить мне сделать, чтобы облегчить бедную душу, — разогреть их. — Значит, ты пришёл сюда, чтобы осудить мой выбор еды, так выходит, дорогой? — Нет, дорогой, дело вовсе не в твоих кулинарных способностях, даже если их и нужно пересмотреть. — пустота в глазах Ганнибала взывала к Уиллу, притягивая его ближе к краю. Затягивая его в слишком знакомую бездну. Тихий хруст чужого пластикового костюма объяснил всё остальное. Запихнув остатки еды в рот, Уилл поставил контейнер в раковину и взял Ганнибала за руку в перчатке, следуя за ним вниз по лестнице. — Полагаю, я могу помочь тебе увидеть истинное лицо этого убийцы. Своего рода игра, — предложил Ганнибал, приподняв уголки губ. Уилл закатил глаза. — В прошлый раз, когда мы играли в игру, ты сжульничал, — невозмутимо произнёс он, густо растягивая слова, пока спускался по лестнице, тяжело ступая в своих неуклюжих рабочих ботинках. Деревянные ступени скрипели под его ногами, но не у Ганнибала. Несмотря на то, что он был выше и шире Уилла, он всегда был как-то легче в ногах. — Обещаю, что на этот раз я буду вести себя гораздо лучше, — Ганнибал включил лампу в подвале, и жёлтый свет озарил хирургический стол. На нём лежало тело. Ничего необычного. Она ещё дышала. Вот что необычно. Уилл склонил голову набок, глядя на это. — И что это ты делаешь, Ганнибал? — Уилл повернулся к своему напарнику, прищурившись и пытаясь оценить ситуацию, ещё опираясь на остатки здравого смысла, аспирин и недостаток сна. Он потёр рукой затылок, пытаясь снять напряжение от головной боли, но обнаружил, что его шея уже вся вспотела. — У тебя же проблемы с тем, как ты видишь этого каннибала, с которым тебя знакомит дядя Джек. Поэтому, — Ганнибал указал на молодую девушку, лежащую на столе. — Скажи мне, чего он не стал бы делать.       Уилл сморщил щёки, улыбнувшись. Он прошёл мимо Ганнибала к девушке на столе. Её обветренная кожа светилась, как поверхность Луны, в флуоресцентном свете подвала. Он обошёл стол хирурга. Рядом с ним стояла продезинфицированная тележка, в которой поблёскивали стальные хирургические инструменты. Мужчина провёл костяшками пальцев по краю стола, и прохладная поверхность освежила его разгорячённую кожу.       Ганнибал последовал за ним через несколько мгновений, наблюдая, как спина Уилла, окутанная тенями, оказывается прямо под светом. Когда он приблизился, Уилл не сдвинулся с места, глядя на умиротворённое лицо девушки, в руку которой была воткнута капельница с успокоительным. Уилл посмотрел на Ганнибала через стол. Он взял скальпель в руки, и пластиковый костюм заскрипел при движении.       Точно так же, как Ганнибал надевал свой костюм, глаза Уилла остекленели, когда он надел маску, воссозданную по тому отражению в зеркале прямо у него в сознании. — Разбуди её. Он не хотел бы, чтобы она чувствовала боль. И он не хотел бы, чтобы это было быстрое убийство. — Как пожелаешь. — мужчина отцепил капельницу от стойки, на которой она висела, и положил её на пол, осторожно вынимая иглу из вены девушки. — А чего ещё он не стал бы делать? — Он бы не стал на неё набрасываться. Или издеваться над ней. Он любит её, но не в сексуальном плане.       Ганнибал поднёс скальпель к её грудине, разрезая бледную плоть. Потекли струйки крови, окрашивая бледную кожу. Уилл не дрогнул, когда глаза девушки широко распахнулись, а крик хлестнул его по спине, словно плеть. Её приглушённые крики были заглушены тканью, засунутой ей в рот. Она не останавливалась. Это был единственный звук в комнате. В конце концов Уилл начал дёргаться от криков девушки, которые звучали у него в ушах. Он посмотрел на Ганнибала, потому что её грудная клетка всё ещё была цела, а лёгкие всё ещё раздували её окровавленный корсаж, пока она набиралась сил, чтобы снова завыть. Когда он встретился взглядом с Ганнибалом, дрожь от отвратительного звука прекратилась. — Он бы не стал… — Уилл сделал паузу, его голос дрогнул, как будто что-то ударило его в грудь. — Он бы не стал вырезать её лёгкие, пока она была ещё живая. — тон Уилла стал жёстче, его слова звучали отрывисто, как точные разрезы. Глаза Ганнибала блеснули в свете флуоресцентных ламп. Не говоря ни слова, он поправил латексную перчатку, прикрыв выглянувший кусочек кожи. Он взял скальпель со стола с инструментами. Уилл отошёл в сторону, словно паря в воздухе. Он остановился у стола. Посмотрел вниз, изучая бледную кожу девушки, просвечивающую в свете лампы.       Ганнибал прижал кончик лезвия к верхней части её грудины, чуть ниже ключицы. Он надавил, и сквозь кожу проступила кровь. Мужчина бросил взгляд на Уилла, который смотрел на кровь, что начала скапливаться. Ганнибал прорезал эпидермис и углубился, надавливая указательным пальцем на тупой край лезвия. Он медленно провёл им вниз, и кожа разошлась, превратившись из одного куска в два. Ганнибал и Уилл выдохнули одновременно, когда скальпель отошёл от свежего разреза. Воздух в подвале был холодным и пах кровью. Ганнибал сделал ещё один горизонтальный разрез, чтобы было легче оттянуть лоскуты кожи, словно двери. Но мужчина остановился, держа скальпель над межрёберными мышцами её обнажённой грудной клетки. Красные глаза сияли от восхищения, широко раскрытые и великолепные, горящие, как раскалённые угли, готовые поглотить всё, что будет брошено в них. — Я сказал, — скомандовал Уилл, — Вырезай ей легкие. Она потеряла привилегию иметь их. — от этого приказа колени Ганнибала подогнулись. Он удержал равновесие, кровавый отпечаток ладони размазался по металлическому хирургическому столу. Мужчина включил отсос и вставил трубку рядом с её диафрагмой. Пила для костей ожила с визгом, более предпочтительным, чем были у самой девушки. Её голова откинулась в сторону, когда вращающаяся металлическая пила врезалась в кость, разрезая грудную клетку, как горячее масло. Уилл схватил девушку за голову, заставляя её заплаканные глаза смотреть на него. Он убрал её тёмные волосы с трепещущих век. Её губы дрожали вокруг кляпа, глаза были полуприкрыты, и она вот-вот должна была потерять сознание. Ганнибал удерживал пилу ровно несколько секунд, прежде чем раздался громкий щелчок, эхом разнёсшийся по маленькой комнате. Ганнибал отложил пилу и вскрыл костяную оболочку, защищавшую её органы.       Крики наконец прекратились, и её глаза закатились. Лёгкие Кэсси Бойл сжались, когда давление в комнате сдавило их. Она больше не дёргалась. Сердцебиение девушки было неравномерным, и этот звук эхом разносился по комнате. Уилл отошёл от своего места во главе стола, он взял со стола перчатку и надел её. Уилл остановил Ганнибала, взяв его за покрытое пластиком предплечье. Опустил его руку, заставив положить скальпель. Уилл окунул пальцы в кровь, которая не была втянута насосом, и испачкал свои латексные перчатки тёмно-красным нектаром. Он поднёс пальцы, испачканные кровью Кэсси Бойл, ко рту Ганнибала и размазал её по его тонким, угловатым губам, словно это была помада. Довольный, Уилл погрузил пальцы в рот Ганнибала, накормив его оставшейся кровью. — Высасывай досуха, — пробормотал он, прижавшись губами к щеке Ганнибала. Влажный звук причмокивания сопровождал механическое жужжание присоски, пока Ганнибал высасывал кровь с пальцев Уилла. Он глубоко засунул указательный и средний пальцы в его рот, надавливая своими кончиками пальцев на плоскую, гибкую поверхность задней части языка. Уилл резко вытащил пальцы изо рта Ганнибала с влажным хлопком. Дыхание Ганнибала было поверхностным, его запястье обмякло, когда Уилл прижал его к столу рядом с другими хирургическими инструментами. — А сейчас. — глаза Ганнибала следили за Уиллом, когда тот обошёл стол, как ни в чем не бывало. — Ты можешь забрать её легкие. И поторопись. Она должна быть живой в этот момент. — Уилл потянулся вперёд, его рука проникла в обнаженную грудную клетку Кэсси Бойл. Он провёл пальцем в перчатке по выступам её обнаженной трахеи, двигаясь вниз к сердцу, расположенному между двумя розовыми легкими. Тело девушки дрожало под ним, её тело было переполнено такой болью, что можно было задаться вопросом, чувствует ли она и это. Голова девушки была откинута в сторону, глаза закрыты, она давно потеряла сознание.       Палец Уилла проследил за строением её тела, следуя по трахее вниз к толстой аорте, едва касаясь, ощущая тонкие слои ткани. Она поддалась его пальцам, хлюпая, когда он надавил на крупную артерию. Мужчина задержал дыхание, когда её сердце медленно забилось под его пальцем. Пульс был сильным, но замедлялся с каждой минутой. Лёгкие были такими розовыми, как краснеющее небо, и сияли от влажной блестящей слизи. Пара рук присоединилась к его собственным на груди умирающей женщины.       Руки Ганнибала двигались с привычной лёгкостью, делая надрезы скальпелем, словно он был продолжением его тела. Дополнительной конечностью. Сначала лезвие врезалось в слизистую оболочку, которая хлюпала, разрезанная, словно желе, затем прорезало гладкую мышцу. Скальпель остановился, когда Ганнибал наткнулся на хрящевую структуру трубок. Ганнибал пропилил её лезвием скальпеля. Вперёд и назад. Вперёд и назад. Туда-сюда — щелчок.       Глаза Кэсси Бойл распахнулись, она широко раскрыла рот, пытаясь сделать глубокий вдох. Её работающее лёгкое, меньшее из двух, лишь судорожно сокращалось. Уилл погладил её бьющееся сердце, когда она попыталась закричать, но с её губ сорвался лишь сдавленный хрип. Ганнибал извлёк отрубленный орган и положил его в металлическую хирургическую чашу, стоявшую на льду. Вернувшись к телу на столе, Ганнибал взял скальпель, но не за лезвие. Ганнибал протянул его Уиллу, который без колебаний взял его.       Уилл повторил движения Ганнибала, забирая другую. Под ними сердце девушки замедлило свой ритм, остановилось, когда отходам стало некуда отфильтровываться из её крови. Её рот приоткрылся, когда она медленно задохнулась, а глаза закрылись. Без кислорода её мозг и другие органы вскоре последовали за ним, отключившись, когда углекислый газ накопился в её крови, а отходы попали во все органы тела. Она умерла в безмолвной агонии.       Кончики пальцев Уилла задержались на ещё тёплом, подрагивающем органе, который он положил в руки Ганнибала. Уилл сделал вдох, его пальцы коснулись пальцев Ганнибала, пока они держали в руках лёгкое Кэсси Бойл — божественное и добродетельное подношение. — Таков, — прохрипел Уилл, облизнув сухие губы кончиком языка. — Таков мой дизайн.

***

      Уилл выбрался из тёплой постели, чтобы впустить Ганнибала в свой номер в мотеле, когда взошло солнце, как они и договорились накануне. Он схватил с обеденного стола пузырёк с аспирином и проглотил таблетки, пока Ганнибал раскладывал их завтрак. Ганнибал нахмурился, увидев, что Уилл ест таблетки, словно какие-то конфеты. — Что? — простонал он, стягивая с себя белую, пропитанную потом футболку и бросая её в мусорное ведро рядом с кроватью с мятыми простынями. Мужчина расстегнул молнию на спортивной сумке, стоявшей на пустой стороне кровати, достал ещё одну футболку и сбросил сумку на пол. — Тебе плохо? — Ганнибал быстро прошёл по комнате и притянул Уилла к себе. Взял из его рук чистую футболку и положил на кровать. Он положил руку на лоб Уилла, а другой провёл по его груди, покрытой липким от пота. — У тебя уже несколько дней болит голова. Ты ещё и вспотел. Ты вообще спал? — спросил мужчина, блуждая руками по телу Уилла и задерживаясь на белых шрамах, пересекавших его живот. — Я в порядке, просто устал, — проворчал Уилл, указывая на плотные шторы. — Они помогают. — Ганнибал нахмурился, но взял с кровати футболку Уилла. Он натянул её на голову мужчины, стараясь не растрепать и без того растрёпанные после сна кудри. — Ты можешь сегодня переночевать здесь, со мной, если тебе так будет лучше, — сказал Уилл с лёгкой улыбкой, которая не коснулась его глаз. Ганнибал нежно поцеловал Уилла в макушку, взял его за руку и повёл обратно к столу. — Пойдём, тебе нужно что-нибудь съесть, если ты принимал лекарства. — чужие пальцы задержались на безымянном пальце Уилла. — Тише, — Уилл слегка толкнул Ганнибала в грудь, упрекая, хотя тот ничего и не сказал. Ему и не нужно было ничего говорить. — Ты уже оставил на мне свои метки, которые никто не сможет стереть. — Я знаю. И всё же было бы неплохо. — мужчины одновременно сели за стол. — Ну да. — Ты кстати забыл дома, — сказал Ганнибал, доставая из сумки термос. Он поставил на стол две знакомые одинаковые кружки. Уилл от души рассмеялся, откинувшись на спинку стула, когда абсурдность ситуации дошла до него. Ганнибал широко улыбнулся, сверкнув клыками в тусклом свете, и открыл термос, наливая кофе в кружки. — Так что дядя Джек подумал о нашей выставке? — Я сказал ему, чтобы он пошёл и спросил твоего мнения, — фыркнул Уилл, смех всё ещё срывался с его губ, когда он запихивал завтрак в рот. Мужчина схватил свою кружку чокаясь с такой же кружкой Ганнибала. — Очень вкусно, спасибо. — он сделал глоток кофе, запивая человеческую колбасу. — Не знал, что ты можешь готовить легкие. — Там довольно трудоёмкая подготовка. Как можешь себе представить, самая сложная часть — это удаление затхлого воздуха. — Как символично. Древняя медицина считала, что все болезни вызывает плохой воздух. Как будто ты выдавил из её лёгких всё плохое. — Может мне применить этот метод? Как по-твоему, я должен выгнать из тебя весь этот дурной воздух? — Уж я то смогу придумать несколько способов, которыми ты можешь заставить меня задохнуться, — Уилл покрутил вилку в пальцах, глядя на Ганнибала, и воткнул зубцы в кусок колбасы. Он засунул его в рот и медленно прожевал, с трудом проглотив. Он не сводил глаз с Ганнибала. — Заканчивай завтракать, мой милый Уильям. У нас впереди долгий день. К счастью, Джек находится в суде. — Ганнибал сделал глоток кофе. — Сегодня будем только ты и я. — Значит будет весело.

***

      Ни один из них не дрогнул, когда они увидели, как Гаррет Джейкоб Хоббс бросил свою истекающую кровью жену на бетонное крыльцо. Уилл встал перед Ганнибалом и достал пистолет. Он бросил на него взгляд, в глазах которого вспыхнула интрига. — Оставайся здесь, — прошептал мужчина, направив пистолет перед собой, и распахнул дверь, повинуясь тренировкам и первобытным инстинктам. Он услышал в коридоре возню и плач. Уилл уверенно двинулся вперёд и завернул за угол как раз в тот момент, когда мужчина провёл ножом по похожей на птичью шею дочери. Он прицелился и дважды выстрелил мужчине в грудь. Знакомые шаги последовали за ним по коридору, в дом ворвался прохладный воздух Миннесоты. Уилл посмотрел на девочку. Он не опустился на колени и не положил руки на её кровоточащую шею.       Она смотрела на него такими же голубыми глазами, как и его собственные, и по её бледному веснушчатому лицу текли слёзы. Вскоре рядом с ним появилось знакомое тепло тела Ганнибала. С блеском в глазах Ганнибал посмотрел на Уилла. Уилл смотрел на представшую перед ним картину, держа пистолет наготове. Мёртвый отец рядом с умирающей дочерью, которая захлёбывалась собственной кровью. Он изменил положение языка во рту. — Что ты делаешь? — спросил он по-французски с резким акцентом, который тыкнул Ганнибалу в грудь словно сосулькой. Теплота улыбки Ганнибала растопила её. Он ответил протяжными слогами с парижским акцентом. — Мне кажется, тебе захочется прострелить его ещё несколько раз, — промурлыкал Ганнибал, игнорируя вопрос. Его взгляд скользнул по мёртвому Хоббсу, чьи глаза уже стекленели, а на мёртвых губах играла улыбка. Уилл не улыбнулся Ганнибалу, а вместо этого поджал губы. Он оглянулся и заметил стационарный телефон. — Ты звонил ему, — сказал он, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Ганнибала холодными стальными глазами. — Если я выпущу всю обойму в него, Джек подумает, что я подобрался слишком близко. — Ганнибал выжидающе уставился на него, совсем как в ту самую первую ночь, когда они встретились. Как кошка, взмахивающая хвостом и готовая к прыжку. Уилл глубоко вздохнул, до него дошла реальность ситуации. — И поэтому он проведет моё обследование. Психиатрическое. — Разве тебе не любопытно, что произойдёт? — Ганнибал заметил пристальный взгляд Уилла, когда тот переместился на дрожащего подростка, тень смерти нависла над ней. — Как изменилась бы реальность ФБР, если бы она была жива или если бы она умерла? Как изменилась бы наша реальность?       Эбигейл захлёбывалась собственной кровью, её тело дёргалось, пока она истекала кровью на кухонном полу. Её безумные глаза метались между двумя богами над ней, она бормотала, словно умирающий олень на обочине дороги. — Ты Бог или Мефистофель? — спросил Уилл, задержав взгляд на Эбигейл на секунду дольше, чем раньше. Он перезарядил пистолет. — Я и то, и другое, так же как и ты. — на этот раз Ганнибал проследил за взглядом Уилла, и его бровь дёрнулась, но он не стал хмуриться. Он засунул руку в карман. Уилл развернулся на пятках и выстрелил в свежий труп ещё восемь раз в грудь. После этого он прислонился к шкафам. — Орёл — мы её спасаем. Решка — нет, — предложил Ганнибал, доставая монету из кошелька. Уилл сделал шаг вперёд, убирая пистолет в кобуру. Снял очки одной рукой, а другой обхватил щёку Ганнибала, встретившись с ним взглядом. — И когда вся пыль рассеется, — прошептал Уилл. — Мы сможем остепениться. Только мы вдвоем навсегда, и никого больше вокруг. — Ганнибал лишь улыбнулся и подбросил монету в воздух. Было ли это молчаливым или двусмысленным соглашением, в любом случае это уже не имеет значения. Монета блеснула высоко над их головами, быстро вращаясь.       Монета была ещё в воздухе, когда Уилл бросился вперёд. Он упал на колени и крепко обхватил девушку за горло. Когда монета с грохотом упала на пол, в свете раннего утра сверкнули огромные серебряные крылья.

***

      В коридоре было холодно. В больницах вообще всегда так. Уилл казалось, не замечал этого, пока шёл по коридору. Он двигался словно призрак, проходя мимо медсестёр и врачей, которые легко бегали по своим делам. Его клетчатая рубашка была помята, а поверх неё был накинут тёмно-серый пиджак. На его лице не было очков, и можно было разглядеть, как хмуро он сдвинул брови. Его короткие кудри подпрыгивали на морщинистом лбу, пока он спешил, тяжело и быстро ступая по полу. Он завернул за угол дверного проёма.       Эбигейл Хоббс лежала на больничной койке. Большая белая повязка покрывала её шею, казавшуюся совершенно белой на фоне тёмных волос, разметавшихся по подушке и обрамлявших её лицо. Её глаза были закрыты, на лице отсутствовало напряжение. Как будто она пребывала в мирном сне, а не в коматозном состоянии. А ещё она была не одна.       Ганнибал сидел рядом с ней, прижав подбородок к груди, и спал. Его большая загорелая рука лежала поверх её, они были вместе в мире бессознательного сна. Чем дольше Уилл смотрел на них, тем мягче становился его взгляд.       Уилл сел напротив мужчины, на противоположную сторону кровати. Он не смотрел на больничную униформу, в которой девочка выглядела как хрупкая лань. Он не смотрел на трубки, подключенные к ней, одна из которых была закреплена у неё во рту, чтобы она могла дышать. Он не смотрел на её лицо, всё ещё бледное и осунувшееся от потери крови. Он не смотрел на неё. Он смотрел прямо перед собой.       Наблюдал, как грудь Ганнибала равномерно поднимается и опускается, пока комната не озарилась золотыми лучами света. Солнечные лучи проникали в окна, когда солнце начало опускаться за горизонт. Краем глаза он заметил мерцание.       Уилл ещё мгновение смотрел на Ганнибала. Он наслаждался комфортом, который этот человек дарил ему даже во сне. Со вздохом он всё же отвёл взгляд от мужчины.       Хрустальная ваза с цветами стояла на столике рядом с диваном. Она переливалась в лучах солнца. Букет свисал с края вазы, изобилуя красными, фиолетовыми и белыми цветами.       Уилл взглянул на Ганнибала, склонив голову набок и с вопросом на устах. Тот всё ещё спал. Уилл подкрался к другой стороне кровати и, стараясь не разбудить его, снял с крючка его куртку. Уилл накинул её на него. Он ещё раз оглянулся на вазу, и его взгляд упал на знакомый для него цвет и форму.       Мужчина подошёл к вазе и протянул руку, чтобы коснуться лепестков. Конечно, он первым делом узнал «Свит Уильямс». Уилл взял один цветок из вазы, стараясь не повредить его и другие цветки. Он положил его в нагрудный карман. Кончиками своих пальцев он коснулся изящных фиолетовых цветов, самых маленьких из всех. За годы знакомства с любимой книгой Ганнибала о языке цветов Уилл уже не нуждался в ней, чтобы расшифровать это послание.       Голубые фиалки. Верность.       Розмарин. Воспоминание.       Душица Критская. Рождение.       Розовая вербена. Семейный союз.       Американский Колеус. Ты — моё божество.       Рука Уилла остановилась на цветке, красном, будто сырая плоть. Он погладил мягкие лепестки кончиками пальцев.       Очарование. Узы привязанности. Чистая, глубокая любовь. — Гвоздика. — Уилл повернулся на голос Ганнибала, и его карие глаза смотрели на него так ясно, словно он и не спал. — Это тоже род Гвоздики, с которым ты знаком, — осторожно сказал Ганнибал. — Это значит, что они принадлежат к одному семейству: гвоздичные, — ответил Уилл. Его взгляд скользнул по листьям, разбросанным в букете.       Щавель. Родительская привязанность.       Уилл сделал шаг к Ганнибалу, сидящему в кресле. Они оба смотрели на Эбигейл, словно один был зеркальным отражением другого. — Ганнибал, — начал Уилл после минутного молчания. — Ты подарил нам дочь?       Мужчина ухмыльнулся, острые клыки отразили свет больничной палаты. — Мой Милый Уильям, теперь мы её отцы.