«3»
9 июня 2025 г., 16:49
Был один из тех жарких летних дней, когда солнце греет сильнее обычного. Самая подходящая погода для рыбалки, подумали два брата и рванули к пруду. Рыбы в последнее время почти не попадалось, но мальчики не оставляли надежды поймать что-то стоящее, чтобы порадовать свою мать хорошим уловом.
— Что ты делаешь? — спросил старший, наблюдая, как его брат замер в странной позе почти по колено в воде, готовясь к нападению.
— Может, руками получится лучше, чем удочкой, — осторожно ответил тот и резко кинулся в воду.
Небольшая рыба оказалась проворнее и выскользнула из рук, а мальчик потерял равновесие и шлёпнулся в воду с головой, подняв фонтан брызг.
Раздался звонкий смех.
— Возьми уже удочку, болван! — слишком задорно воскликнул старший.
— Ну, не с первого же раза! — возразил он, поднялся на ноги и отряхнул воду с лица. — Сам попробуй! — повернулся, но тут же застыл.
Прямо рядом с ним возвышался огромный титан. Его массивные пальцы сжимали тело старшего брата так, что костлявый хруст ударил прямо в уши. Он лениво, медленно откусывал плоть — кусок за куском. Пруд мигом окрасился алым: пара капель крови, и прозрачная вода потемнела. Оторванные конечности беззвучно падали в воду, превратив всё в жуткую немую сцену. Мальчик словно оказался в вакууме. Он стоял неподвижно, парализованный ужасом, не в силах произнести ни слова.
— Фил, — раздался тихий голос из уже мертвого тела, или из того, что от него осталось. — Помоги.
Филипп резко открыл глаза и поднялся с постели. Сердце бешено колотилось, холодный пот покрыл всё тело, дыхание сбилось от внезапного пробуждения. Эмили распахнула глаза от непонятного шума и, сев рядом, взяла его за руку.
— Прости, — едва слышно прошептал он и беспокойно оглянулся вокруг, пытаясь осознать, что всё же вернулся в реальность.
— Всё хорошо, — произнесла она, нежно поглаживая его по спине и прижимаясь головой к дрожащему плечу.
Кошмары мучили Филиппа уже около года. Внешне он казался спокойным, но чувство вины продолжало преследовать его во снах. Ответственность за племянницу, которую возложила на него судьба, вынуждала быстро взять себя в руки. Он хотел вернуть ей ощущение дома, любви, забывая о своих переживаниях, зарывая их куда-то глубоко. Чтобы не чувствовать. Старался забыть о своей боли.
Он бы так и остался где-то там, на глубине, вынуждая себя притворяться нормальным, если бы не Эмили. Через слёзы, через мучения она вынуждала его разговаривать холодными ночами, вспоминать, как ему на самом деле разрывает душу. Убеждала, что ему стоит уделить время скорби. Столько, сколько он посчитает нужным.
«Тебе больно, Фил, — говорила Эмили, крепко сжимая его руку. — Горе не уйдет, если запирать его внутри. Оно отравит тебя, разъест сердце и унесет тебя с собой. Перестань улыбаться, когда тебе не хочется. Ей сейчас не нужна твоя глупая улыбка. Просто будь рядом, просто существуй. Этого достаточно. А я буду рядом с тобой, даже если небо рухнет, а звёзды погаснут».
***
Рут постепенно обжилась на новом месте, привыкая к большому городу. Улицы перестали казаться чужими, количество людей больше не вызывало сильную тревогу в груди. Могла ли она назвать новое место домом? Не уверена. Со временем вернулось почти забытое чувство — тёплое, тихое, словно шерстяной плед, накинутый на плечи. Приходило постепенно, просто наблюдая за Филиппом и Эмили. Вечерами, сидя на кухне, она видела, как Филипп возвращается со службы, крепко обнимая свою невесту. Как после ужина он выхватывает у неё тарелки из рук, а она всё твердит, чтобы он отдохнул, вызывая на его лице только довольную улыбку. Рядом с ними Рут стало спокойно. Хоть немного. Филипп помнил племянницу задорной маленькой девочкой, которая носилась по двору с яблоком во рту, пыталась самостоятельно рубить дрова, еле поднимая тяжелый топор. Испуганный отец быстро выхватывал его из рук, объясняя, как это опасно, а она лишь хмурилась, демонстративно задирая маленький нос. Но задор в глазах сменился на пустоту, словно с того дня запечатлевшуюся на её лице. Они с Эмили это видели. Каждый вечер. Понимали, что потребуется немало времени, прежде чем Рут сможет снова быть собой. Они тревожились, что она почти ни с кем не общается за пределами дома, поэтому испытали облегчение, узнав, что она каким-то образом подружилась с соседской девочкой по имени Люси Майер, с которой они часто пересекалась в небольшом фермерском магазине её родителей. Глаза Люси постоянно блестели. При каждой встрече в лавке она поспешно подтягивала косынку на русых волосах и сразу принималась помогать с покупателями: выносила небольшие ящики, взвешивала яйца, складывала овощи в корзины. Её родителям не раз говорили, что дочь непременно вырастет красивой девушкой и отличной хозяйкой, а впоследствии и хорошей женой. Им это льстило, а сама Люси, словно цветок, расцветала от похвалы и старалась ещё усерднее, чтобы оправдать родительские ожидания и заслужить их гордость. Возможно, именно эта лёгкость, чувство стабильности и предсказуемости жизни заинтересовали Рут, заставляя тянуться к Люси, быть поближе к её беззаботному миру. Миру, в котором всё заранее известно. — Моя мечта — выйти замуж за красивого и доброго человека! — вдруг восторженно сказала Люси, запрокинув голову, будто надеясь, что небо услышит и сохранит это желание где-то повыше, поближе к облакам. Девочки сидели на своём любимом месте на крыше магазинчика семьи Майер, где постоянно всплывали самые разные темы для разговора, или, вернее сказать, для нескончаемого потока мыслей Люси. Когда-то там лежали только пыльные коробки и мешки с мукой, но девочки притащили старое одеяло, несколько подушек и поставили ящик вместо стола, а на него жестяную банку с высохшими полевыми цветами. Там, наверху, будто существовало другое измерение, далёкое от людского шума. Любые мечты звучали увереннее, а мысли — громче. — То есть в первую очередь он должен быть красивым? — спокойно спросила Рут, вырисовывая узоры на своём колене. — Да! Точнее… Необязательно! Но было бы неплохо! — вдруг она упала на спину и широко улыбнулась. — Мы ведь должны подходить друг другу, а я — красавица! — И правда, — Рут слегка улыбнулась. Вся эта похвала к собственной персоне уже давно перестала кого-либо удивлять. Её уверенность казалась врождённой, не натужной. Как у ребёнка, которого с самого рождения хвалили за каждый шаг. Она не хвасталась, просто произносила то, что считала истиной. Даже в пасмурные, дождливые дни, когда серое небо нависало низко, а улицы пустели, подруги, уже повзрослевшие, но всё ещё хранившие в себе детскую тягу к укромным уголкам, продолжали взбираться на крышу. Там, под скромным навесом, который когда-то соорудил отец Люси, они прятались от капель. Вода стекала по краям, балки слегка шатались от ветра, но и в этом было что-то очаровательное. — Ты никогда не думала… что будет, если титаны вернутся? — спросила Рут, поворачивая голову к Люси, но не осмелилась посмотреть ей в глаза. — Думала, — она сжала губы. — Но разве ответ не очевиден? У нас нет шансов против них. — И всё? — Рут приподняла бровь. — И мы так и будем сидеть и ждать? Думать, сломают ли стену снова или нет? — Возможно, сломают завтра, а может, и не сломают вовсе. Зачем гадать? Рут задумалась, слегка почесав кончик носа. — Ты можешь представить себе своё будущее? — задала она ещё один вопрос. — Будущее, которым ты будешь довольна? — Н-наверное, — Люси запнулась, не зная какой ответ она должна дать. — Получается, это странно, что я не могу? — произнесла она так спокойно и сухо, что заставило руки подруги покрыться мурашками. — Люси, почему… я не могу? От неожиданного вопроса Люси застыла, медленно сглотнув слюну. С каждой секундой атмосфера вокруг них становилась всё мрачнее, а капли дождя ударялись о навес всё громче. Она хотела бы отшутиться, перевести тему, но не знала, как. — Будущее на то и будущее, что мы не знаем, какое оно будет. Так что… ничего страшного, если ты пока не можешь его представить. — Да, может быть, — кивнула Рут, прикрывая глаза. Потом она медленно повернулась к Люси, всматриваясь в её лицо, словно ища в нём опору. Губы чуть дрогнули, прежде чем она продолжила: — Я хочу записаться в кадеты. — Кадеты? — Люси нахмурила брови, резко взглянув на подругу. — Ты серьёзно?.. Это же значит, тебя не будет… три года? А то и больше. Она поникла. Глаза потухли, плечи ссутулились. Казалось, вся бодрость и весёлость, с которыми Люси обычно говорила, исчезли в один момент. — Это… опасно, — проговорила она тише, почти шёпотом. — Зачем тебе туда? Ты ведь видела, чем это заканчивается. Люси ничего не знала о военной службе до знакомства с Рут и её семьей. Но, проводя время за ужином в их доме, девочки узнали много нового и продолжали задавать бесконечные вопросы о его работе, порой ставя Филиппа в неловкое положение своей неожиданной заинтересованностью в этой сфере деятельности. — Видела, — Рут заметила, как Люси сжала губы и отвернулась. — А потом? Куда потом? — зачем-то спросила, хотя не хотела слышать ответ. — Не знаю. Может, меня развернут в самом начале. — А если не развернут?! Пойдешь в разведку?! — она облокотилась на руку, наклонившись ближе, заставив Рут чуть отшатнуться назад. — Разведку? С чего ты взяла? — Потому что… — Люси запнулась, перебирая пальцы на левой руке. — Потому что знаю тебя! Если у тебя появится такая возможность, ты захочешь… выйти за стены. — Да я даже не думала об этом! — Не ври! — Не вру я! Люси промолчала. Легкий порыв ветра коснулся девичьих лиц, позволив прохладным каплям дождя дотронуться до их щёк. Несмотря на то, что Рут думала, что говорит правду, в словах Люси она тоже была.***
Ещё один ничем не примечательный день. Вокруг было на удивление спокойно. Осенний закат окрасил небо в оранжевый, почти красный цвет, но солнце уже давно скрылось за стенами. Улица почти опустела, но Рут продолжала сидеть на крыльце магазинчика Майер, в ожидании Люси. Её взгляд скользил по небу, и где-то в груди жгло тихое, знакомое чувство — тоска по чему-то, чего она никогда не видела. «Наверное, со стены Филипп много раз наблюдал, как солнце уходит за настоящий горизонт». Вдруг Рут отвлеклась на странный шум. Женщина неподалёку несла тяжелый пакет, судя по всему, с продуктами, и продолжала что-то кричать вслед впереди идущему сыну. — Ты хочешь, чтобы я до конца своих дней жил с тобой под одной крышей?! — огрызнулся парень через плечо. — А если тебе придётся сражаться с титанами?! — выкрикнула она в ответ, запнувшись о выступ на дороге и тяжело переведя дыхание. Он не ответил сразу. Женщина, запыхавшись, остановилась. Медленно опустила тяжёлый пакет на землю и расстроенно опустила взгляд. — Я иду туда, чтобы попасть в военную полицию! — ответил он и развернулся лицом к матери. Заметив, как она устало склонилась над продуктами, парень подошёл к ней, быстро схватил пакет и продолжил шаг. — Ты должна радоваться! — добавил он, уже не оборачиваясь. Рут с интересом наблюдала за происходящим, пока раздражённый голос парня не оказался совсем близко к ней. Он скользнул по ней хмурым взглядом, фыркнул, будто хотел выместить раздражение и на ней, но она не отвела глаз. Напротив — встретила его взгляд в лоб, спокойно и намеренно, пока он не прошёл мимо, оставив за собой странное ощущение недосказанности и напряжение в воздухе. — Жан! Подумай ещё раз как следует! — следом за сыном, прижав руку к груди, прошла и его мать, уже не обратив на подозрительно любопытную незнакомку никакого внимания. — Он постоянно себя так ведёт, — недовольно сказала Люси, внезапно появившись позади. — Как можно так разговаривать с собственной матерью? — Ты знаешь, кто это? — Они не так давно начали заходить к нам в магазин, видимо, живут неподалёку, — Люси села рядом и выдохнула, зарываясь пальцами в длинные волосы, схватившись за голову. — Всё нормально? — поинтересовалась Рут, не привыкшая видеть её в таком состоянии. — Да-да, — Люси выпрямилась. — Поужинаем у тебя? — вдруг на её лице появилась широкая улыбка. Рут слегка вздрогнула, и уголки её губ тоже невольно приподнялись. Может, этот мир не так уж и плох?***
— У тебя ещё есть возможность передумать, — Филипп стоял в дверях, облокотившись на косяк, и наблюдал, как его племянница собирает вещи. Новость о её поступлении не понравилась ни ему, ни Эмили. Филипп не хотел, чтобы Рут подвергала свою жизнь опасности, но отнёсся к решению с пониманием. Он сам был таким же, как и её отец когда-то. Проблема была лишь в том, что времена изменились. Человечество впервые за сто лет столкнулось с реальной угрозой, и нет никаких гарантий, что это не повторится вновь. — Ты же не серьёзно, — Рут нахмурила брови, на секунду остановившись, чтобы бросить осуждающий взгляд на парня. — Нет, но я все равно надеюсь, что ты очень хорошо подумала, — он почесал затылок. — Знаешь, там довольно убогая еда. — После блюд Эмили, любая еда покажется убогой, — пробурчала Рут с лёгкой улыбкой, явно рассчитывая, что та услышит. Следом она подошла к Филиппу и слегка хлопнула его два раза по щеке — так поступают с младшими братьями, а не с дядей. Спустя годы её небольшой, но заметно увеличившийся рост позволял это сделать без труда. — У тебя сейчас есть другие причины для беспокойства. — О свадьбе я не беспокоюсь, — парень смутился, нахмурил нос и потёр место хлопков. — Нам с Эмили давно следовало пожениться. — Так и есть, — согласилась Эмили, появившись из ниоткуда с чашей салата в руках. — Как ты вообще мог подумать, что я уйду от тебя после вторжения? — Мы же уже это обсудили. Рут, как в последний раз, наблюдала за мелкой перепалкой приютившей её пары. В голове проносились случайные воспоминания: как она вернулась домой и смутила целующуюся парочку на кухне, как поранила руку во время нарезки овощей и Эмили аккуратно и быстро обработала рану, чмокнув забинтованный палец девочки, как Филипп выпил лишнего со своими сослуживцами и признавался Эмили в любви до тех пор, пока не провалился в сон. Однако ей было необходимо покинуть это место. Освободить эту маленькую, уже полюбившуюся комнату. Решение созрело давно, а поступление пришлось как раз кстати. Но оказалось, что оставить этих людей, которые спасли её, не дали развалиться на куски от скорби, гораздо сложнее, чем она себе представляла.
