Во имя чего мы умираем?

      Прошло около получаса, когда остальные кадеты постепенно начали наполнять лагерь, возвращаясь с тренировки, но одна девушка, кажется, была через чур взволнована. Не шла, почти бежала. Заглянула в спальню — постель ровная, будто к ней никто и не приближался. Проверила душевые — пусто и сухо. Затем её осенило, и наконец она нашла ту, которую искала.       — Рут! — крикнула Люси, практически ворвавшись в комнату со снаряжением.       Та спокойно разбирала УПМ, разложив его на длинном деревянном столе, пытаясь самостоятельно найти неисправность, но вся эта сложная конструкция вызывала только больше вопросов. Сколько раз она падала, врезалась в деревья, но при любом сбое одного удара по механизму было достаточно. Видимо, добила.       — Не кричи, — только и ответила Рут, окинув Люси быстрым недовольным взглядом.       — Марко сказал, что ты упала, — она начала судорожно осматривать тело подруги, ища ссадины и синяки. — Не поранилась?       Гейт моментально съёжилась и отодвинула её от себя, схватившись за тонкие запястья. Люси обиженно надула губы. Переживала ведь.       — Всё в порядке, пострадал только привод, и кажется… — Рут облокотилась ладонями на стол. — …я не знаю, в чём причина.       Тем временем Марко встретился с Жаном в бараке. Тот беззаботно лежал на кровати с закрытыми глазами, наслаждаясь недолгим одиночеством, только что поменяв форму на свою повседневную одежду. Но услышав, как открывается дверь, как помещение наполняется громкими голосами и запахом юношеского пота, сморщил нос и лениво поднял веки.       — Быстро добрались? — поинтересовался Ботт, снимая куртку.       Жан фыркнул, приподнимаясь с кровати.       — Благодаря твоему спасению, я не закончил тренировку, так ещё и попался на глаза миссис Беннетт. Опять заставила лезть в погреб.       Миссис Беннетт была ответственной за хозяйственную часть корпуса. Невысокая ворчливая женщина не стеснялась прикрикнуть на кадетов, словно они были её детьми, и привлечь их к своим делам. Казалось, что иногда её побаивается даже Шадис.       — Но ты ведь помог товарищу, что в этом плохого? Да и миссис Беннетт.       — Ничего, — он устало выдохнул. — Где тут помощь? Просто правила.       — Ты был с девушкой на прогулке вместо тренировки, ещё и жалуешься? — вдруг встрял Райнер, каким-то образом уже оказавшись топлес. — Странный ты парень, Жан.       — Какой еще прогулке?! — возмущённо почти прокричал он, обратив свой взгляд на Брауна. — Если так хочется прогуляться с Гейт, тебя никто не держит. Я насмотрелся на её мрачное лицо на год вперёд.       — Я думал тебе как раз такие и нравятся, — совершенно обыденно ответил Райнер, уже стягивая ремень с пояса. — Ну, как Микаса.       Жан резко смутился, скрываясь за сердитой маской недоумения на лице. Щёки мгновенно запылали, а пальцы стиснули колючее покрывало. Чёрт. Он и не подозревал, что Браун вообще способен замечать такие вещи, не говоря уже о том, чтобы озвучивать их вслух. Как давно он заметил это? Когда? В какой момент?       Растерянный взгляд быстро метнулся по комнате. Любопытных зрителей не наблюдалось. Кажется, их слушал только Марко, возможно, и Бертольд. Ни Эрена, ни Армина ещё не было, присутствие которых он тоже зачем-то проверил.       — Не неси чушь, — процедил он и отвёл взгляд, мысленно усмиряя участившееся сердцебиение. — Не похожи они. Ни капли.       Невольно представил их рядом. Нет, вообще не похожи. Только волосы тёмные, и то у Микасы они были чернее ночи, как и глаза.       Цвет глаз Рут он даже не смог вспомнить.       — Вот с Кристой я бы прогулялся, — задумался Райнер и, похоже, вообще не заметил смущения Жана. — До чего красива.       Он замер, держа сменную рубаху, накинутую на руки до локтя.       — Да блядь, оденься уже! — Жан не выдержал и с размаху кинул подушку в его сторону, но Райнер резко отпрянул назад, из-за чего досталось бедному Бертольду. Тот испуганно застыл на месте, явно не понимая, что и откуда прилетело ему в лицо.       — Не нервничай так, — всё с той же беззаботной полуулыбкой протянул Райнер, поднимая подушку с пола и швыряя обратно. Жан поймал её на лету, почти без усилий, сжав зубы, и вернул на место.       Кровать заметно скрипнула, когда он поднялся на ноги и вышел на улицу. Закатное солнце ударило по глазам, как будто нарочно, и он тут же свернул за угол, спрятавшись в тени. Марко, не раздумывая, вышел за ним, закрыв за собой дверь, и встал рядом, опираясь плечом о стену.       Однажды их разговор сам по себе съехал к этой теме. К девушкам. Но у Жана словно перехватывало дыхание, когда речь заходила о Микасе. Не хотел он это обсуждать, не хотел слышать мнение Марко, его советы. Думал, что сам разберётся. Ибо это была просто юношеская симпатия.       Ведь так?       — Жан, — тихо позвал его Марко, скрестив руки и глядя чуть в сторону. — В твоих чувствах к Микасе нет ничего постыдного.       — Даже не начинай, — он лениво скатился вниз, усевшись на корточки. — И вообще не говори об этом вслух, тем более здесь.       Жан опустил голову и схватился за неё, зарываясь пальцами в волосы. Сам не понимал, почему так реагирует. Думал, что умело скрывает свой растерянный взгляд, когда она просто проходит мимо? Или не хотел быть дураком, засматриваясь на девушку, которая везде и всюду таскается за Эреном?       — Прости, но, может, стоит… — не успел договорить Марко, как отвлёкся на звук позади себя.       Оглянувшись через плечо, он заметил, как один из кадетов шлёпнулся на землю от чьего-то толчка. Не столько упал, сколько был вытолкнут, прогремев снаряжением. В воздух поднялось редкое облако пыли, а обидчик уже скрылся в своём бараке.       — Снова он? — незаинтересованно спросил Жан, в то время как Марко уже направлялся прямиком к бедолаге.       С протяженным вздохом, Жан встал, оперевшись руками на колени, и поплёлся за ним.       — Харви, ты в порядке? — спросил Марко и помог ему встать на ноги.       — Как обычно, — он недовольно сморщил нос и поправил прямоугольные очки, которые крепились на резинке вокруг головы.       С виду хилый и хрупкий юноша, рост которого еле достигал ста семидесяти сантиметров, быстро разгладил куртку и уставился на Марко. Его каштановые волосы небрежно спускались на лоб, вырисовывая ассиметричную чёлку, под которой скрывался постоянно напряжённый взгляд, готовый в любой момент выбить линзы из оправы.       — Тоже хочешь мне что-то сказать? — Харви прозвучал угрожающе. — Я не удивлюсь, если ты окажешься таким же придурком, как они.       Он смотрел прямо исподлобья, остро, с уколом. Не нападал, а проверял. Как будто уже привык ждать удара и заранее выставлял защиту.       — Ч-что? Нет, то есть… — Марко напрягся. Улыбнулся — так, на всякий случай. — О чём ты вообще?       — Забей, — он резко снял через голову очки, протирая заляпанные стёкла об рубашку. Лицо же наконец расслабилось, словно он понял, что ляпнул ерунду.       — Ты головой ударился, Новак? — возмутился Жан, встав рядом с Марко. — Он просто хотел помочь.       — Да знаю я, — Харви стиснул зубы. — Извини.       Он быстро окинул Ботта неловким взглядом и поспешил уйти, возвращая очки на место. Но вдруг напоследок тихо произнёс:       — Все вы одинаковые.       Они услышали. Жан дёрнул плечом, не придав этим словам особого значения, но Марко стало не по себе. Он продолжал с жалостью наблюдать за спиной Харви, пока Кирштейн не нарушил паузу.       — Кажется, он стал ещё более нервным, чем обычно.              Жан, да и все вокруг, помнил, как в самый первый день Харви с энтузиазмом в глазах, без стеснения, выпятил худую грудь и смело заявил прямо в глаза Шадису о своих намерениях. О желании поступить в разведкорпус и свести к минимуму жертвы среди солдат. Но на вопрос, каким образом он собирается это сделать, Харви испуганно промолчал. Ни один мускул не дрогнул, но было видно: Харви не знал. Он вообще ничего тогда не знал.       — Может, поговорить с ним? — Марко глубоко вдохнул и на выдохе продолжил. — Он же не выглядит плохим парнем, просто… не знаю. Или поговорить с Леоном?       Жан провёл ладонью по лицу.       — Они оба друг друга стоят, не вмешивайся. Ещё попадёшь под горячую руку.       Только закончив предложение, взгляд Жана упал на распахнутое окно в нескольких метрах от него. Люси с полуоткрытыми глазами сидела за столом, лениво подперев щеку рукой, и наблюдала за Рут, которая крутила в руках привод, осматривая его со всех сторон.       — Похоже, она всё ещё возится со своим УПМ, — сказал Жан не то себе, не то вслух, просто озвучивая факт, который и без того очевиден. Но Марко всё равно обернулся. — Ты ведь разбираешься в этом?       — Да, вполне.              Ботт уставился на Жана щенячьими глазами, снова вернув мягкую улыбку на своё лицо, от которой тот обычно отворачивался.       — Что?       — Ты хочешь ей помочь, просто не хочешь делать это сам? — уточнил он, и так готовый оказать помощь, но почему-то захотел услышать просьбу Жана своими ушами. — Мне нетрудно.       — Ты сам вызвался осмотреть её привод в лесу, — неуверенно ответил Жан и развернулся в другую сторону, явно собираясь уходить.       — Не пойдёшь со мной? До ужина ещё есть время.       — Делать мне больше нечего, — он цокнул языком, засунув руки в карманы брюк. — Припрусь с тобой, она нас обоих за дверь выставит. Иди уже.       — Ты хороший друг, Жан, — вдруг спокойно произнёс Марко. — Не отрицай этого, ладно?       Жан остановился, словно кто-то аккуратно дёрнул его за край рубашки. Мельком оглянулся, будто делая одолжение. Хотел что-то ответить, отмахнуться от этой сентиментальности, но, прежде чем он успел придумать ироничный ответ, Марко уже шагнул дальше. Жан успел застать только его профиль и уголок исчезающей улыбки.

***

      Два гарпуна резко вонзились в одинокое дерево недалеко от столовой, разгоняя испугавшихся птиц, и тут же вернулись обратно. Уже стемнело. Около двух часов Марко и Рут возились с механизмом, окружённые слабым запахом смазки, пока Люси продолжала бродить по комнате от безделья. Могла бы давно уйти, но зачем-то осталась. Иногда даже делала вид, что увлечена процессом, но уже через мгновенье её щека оказывалась прижатой к деревянному столу.       — Вот и всё, — Марко, одетый в снаряжение Рут, облегчённо выдохнул и повернулся к девушкам.       — Да ты спец! — подбежала Люси, ударив того по плечу. — Вот если бы я её не уговорила тебе довериться, так бы и простояла до ночи, скорчившись над этой дурацкой штуковиной!              Она откинулась назад, бросив взгляд на привод на пояснице парня, который уже успел зарумяниться и почесал затылок, смущённый похвалой.       — Спасибо, — Рут подошла ближе вслед за Люси. Скривила губы в неловкой улыбке, скрывая то ли стыд, то ли смущение, то ли всё сразу. — Всё равно не стоило, ты и так пострадал из-за меня.       Она снизу вверх виновато посмотрела на Марко или куда-то рядом с ним, но тот всё ещё расплывался в неловкой улыбке, размахивая руками. Невинный, совсем как ребёнок.       — В какой-то степени из-за меня привод и повредился, — сказал он, заставив Рут свести брови от негодования.              Поразительно и одновременно печально, что он берёт на себя эту ненужную ответственность.       — Ты и так сделал больше, чем нужно, — вымолвила Гейт куда-то под ноги, пока Марко начал снимать с себя её УПМ, отстёгивая рукоятки. — Перестань ставить на себе клеймо виноватого.       — Но мы должны уметь выручать друг друга в таких ситуациях, — он аккуратно уложил рукоятки в чемодан и, выпрямившись, посмотрел на неё как-то слишком по-честному. — Товарищи ведь так и поступают.       «Товарищи?» — она сглотнула слюну, вскинув голову, и осмелилась встретиться с ним взглядом. Удивлённым, слегка испуганным. — «Вот как. Товарищи».       — Всё, всё, быстрее снимай, или я помру с голода, — проворчала Люси, и как только закрылся чемодан, она схватила его, словно пёрышко, и понесла на склад. Не дав Марко и Рут вставить и слова.

***

      Несколько недель спустя Рут и Люси снова собрались за привычным столом во время ужина. Еда по-прежнему безрадостная, пресная, но сносная. Привыкли. Но одно место до сих пор пустовало, заставляя Люси нервничать. Она растерянно прожёвывала пищу, всё время держала голову в пол-оборота, словно ожидала, что вот сейчас дверь чуть скрипнет.       — Куда она могла деться? Может, её отчитывают? Нас же уже и так отругали за тот проклятый мешок, — Люси посмотрела на незаинтересованную Рут, вспоминая, как они с Ханной до обеда рассыпали крупу по всей кухне, помогая распределить привезённые продукты. — Он сам порвался! Некачественный… У нас в магазине ни разу такого не было.       — Вот она, — Рут дёрнула головой в сторону входа, в которую поспешно зашла Ханна, теребя край рукава.       — Где тебя носило? — не дав девушке даже дойти до стола, спросила Люси. — У нас проблемы? Это же просто крупа!       — Неважно, — она неловко помотала головой. — Какая ещё крупа? — спросила Ханна впроброс, наконец заняв место на скрипучей лавке, кажется, и вправду не понимая, о чём речь.       Она выглядела странно, избегала зрительного контакта, что совершенно не вязалось с её обычным поведением.       — Что с твоим лицом? Ты вся красная, — Люси приложила тыльную сторону своей ладони ко лбу опоздавшей. Горячая, как печка. — Всё-таки тебя ругали?!       Рут молча наблюдала, а потом вдруг уловила в общем гуле столовой нечто подозрительное. Пересеклась взглядами с таким же краснощёким Францем, который смущённо прикрывал рот, войдя в столовую чуть позже. Увидев, что Рут смотрит прямо на него, он замешкался и быстро ретировался к своему столу.              Сложив в голове два плюс два, она поперхнулась куском хлеба, который только что откусила.       — Неужели вы с Францем…? — взволнованно спросила Рут, сама удивившись своей реакции, и не сумела закончить вопрос, пытаясь прокашляться, слегка ударив ладонью по столу.       — Тише! — Ханна покраснела ещё сильнее и поспешно закрыла лицо руками.       — Правда?! — широко улыбнулась Люси, торжествующе наклоняясь к Рут, и сразу же перевела взгляд на почти потерявшую рассудок Диамант. — Я же говорила, он слишком пристально на тебя пялится, а ты всё отнекивалась!       Она шутливо приобняла Ханну за плечи и слегка встряхнула, будто пытаясь вытрясти из неё признание.       Тем временем Франц, сидящий чуть поодаль, украдкой скосил взгляд в сторону Ханны и его щёки снова вспыхнули яркой краской. Почти с самого первого дня его взгляд невольно искал её среди прочих лиц. Невольно засматривался, когда она проходила мимо, не мог связать нормального предложения, когда завязывался короткий диалог. Он чувствовал странное необъяснимое волнение от одной мысли о ней, которое не давало ему покоя, и около недели назад наконец решился поговорить с ней об этом, но сегодня очередная их невинная встреча обернулась неловким первым поцелуем.       — В-всё не так, — продолжала оправдываться Ханна, прижимая ладони к пылающим щекам. — Он сам… Я… Он наклонился, и я…       — Люси, хватит, — вмешалась Рут, чувствуя надоедливое покачивание лавки. — Поговорите в менее людном месте.       И правда, за столом они находились не одни, но, к счастью, все настолько были увлечены разговорами друг с другом, что и не обратили никакого внимания на странный переполох напротив.       — Ладно, ладно, — Майер, посмеиваясь, отпустила Ханну, но вдруг приблизилась к её уху и шёпотом произнесла, едва сдерживая хитрую улыбку. — Ну и как, он хорошо целуется?       Новая волна смущения захлестнула Ханну с головой, почти лишив её дара речи. Она, нервно смеясь, оттолкнула Люси от себя, приговаривая:       — Н-ничего такого!..       Люси в ответ только счастливо расхохоталась.       Рут, наблюдавшая за сценой со стороны, тихо улыбнулась, ощутив, как внутри что-то мягко шевельнулось. И всё же она понимала, если сейчас не вмешаться, Ханна точно расплавится под натиском Люси. Она взяла свою тарелку, встала из-за стола и протиснулась между ними, мягко, но решительно разводя их в разные стороны. Толкнув Майер ногой под столом, она совершенно спокойно произнесла:       — Ешьте.

***

      «Запомните, дождь и грязь — не повод для нытья и жалости к себе! Мы здесь не ради прогулки, а ради того, чтобы закалить вашу волю и подготовить к суровым испытаниям! Ваше тело замёрзнет, одежда вымокнет насквозь, ноги заболят, а позвоночник сведёт судорогой. Представьте себе: лужи крови и разбитые трупы ваших товарищей! Вас тошнит от холода и голода? Отлично! Примите боль, вглядитесь в неё, сделайте её частью себя. Только так вы сможете выжить! Если кто-то падает, поднимайте его и тащите с собой!»       Слова, с которых Кит Шадис начал очередную ночную тренировку, вдохновили не всех. Большинство кадетов встретили инструктаж с обречённостью: ливень не прекращался с прошлой ночи, с неба всё так же хлестало, будто кто-то сверху опрокинул бочку воды. Шадис же посчитал эти обстоятельства идеальными и распорядился отправить кадетов в лес, пока они не пройдут уже знакомый им маршрут, уложившись в установленное время.              Земля под ногами давно превратилась в грязевую кашу, обувь скользила, рюкзаки намокли, став вдвое тяжелее. Лес, обычно живой и пышный, превратился в мокрый лабиринт.       — Если меня смоет дождём, — устало сказала Люси, жадно глотая воздух и хватаясь за лямки рюкзака на груди. — Оставьте меня, может я доплыву до кровати.       Из-за порывов ветра, капли постоянно били в лицо, плащи давно промокли насквозь, а капюшоны потеряли всякий смысл, лишь прибавляли веса.       — Не отставай, Майер, где же твой энтузиазм в этот раз?! — возбуждённо крикнул Райнер, проходя мимо девушки. Его сапоги тоже утопали в грязи, но он всё равно умудрялся двигаться быстро и легко.       Люси остановилась, пропустив через себя всю свою усталость. Рука инстинктивно потянулась к лицу, вытереть влагу, но какой был в этом смысл?       — Не зазнавайся, — пробубнила она себе под нос, усмехнувшись, и прибавила шагу.       Люси разогналась, отталкиваясь ногами от скользкой почвы, и уверенно обогнала Райнера, неизвестно откуда, почувствовав прилив сил.       — Не отставай, Браун! — прокричала она, опережая его на несколько шагов, и, оглянувшись, издевательски подмигнула ошарашенному парню.       Рут же пересеклась с Марко где-то в середине группы, отстав от Люси ещё в самом начале. Где-то позади слышались голоса Ханны и Франца, то отдаляясь, то снова приближаясь. Но, может, всё-таки стоило взять пример с гиперактивных одноклассников — чем дольше они находились под дождём, тем холоднее становилось.       Кисти рук заныли в первую очередь.       — Почему ты один? — спросила Рут, поравнявшись с Марко.       — Стоило нам наткнуться на Эрена, как Жана и след простыл, — с его губ слетела усмешка.       — Пока будут орать друг на друга, свалятся без сил ещё до финиша.              — Если благодаря Эрену, Жан пройдёт маршрут одним из первых, то что в этом плохого?       Рут приподняла брови, сомневаясь в его словах.       — Так почему ты не пошёл с ними?       — А ты почему не пошла за Люси?       — Я же не самоубийца, — Кажется, Марко заметил на её лице что-то похожее на ухмылку. — И мне не так уж и нужно попасть в десятку, как тебе, отсюда и вопрос.       — Если не получится стать военным полицейским, ничего страшного, — он отвернул голову, снова устремив свой взгляд куда-то в землю, чтобы не наткнуться на корягу или камень. — Больше не хочется расстраивать младших.       — У тебя есть братья? Сёстры?       — Брат и сестра. Ему девять, а ей шесть.       Марко нежно улыбнулся, вспоминая, как они провожали его в училище. Как сестра цеплялась за его рукав, вытирая заплаканные глаза, а брат радостно вопил ему вслед, чтобы тот научился убивать титанов и стал одним из лучших защитников короля.       — А ты одна в семье? — он снова посмотрел на Рут, но отвернулась уже она.       — Да. Никогда не приходилось сталкиваться с маленькими детьми.       — Родители всё время трудились на ферме, поэтому я часто оставался с ними наедине, — он вытер рукавом влагу с лица. — Это не сложно, даже весело, но иногда слишком сильно за них переживаешь.       Рут стало понятно, почему Марко такой. Заботливый? Сочувствующий? Наверное, ему пришлось рано повзрослеть, взяв на себя такую ответственность, которую он, кажется, до сих пор несёт на сердце. Почти не было кадетов, которые бы не нашли с ним общий язык. Многие хотели видеть его своим капитаном, настолько он был чутким. Умел найти нужные слова, подбодрить, если надо, указать на недостатки, при этом его критика не вызывала горечи. С ним было легко. Комфортно.       Ливень продолжал бить по макушке. Воздух наполнился запахом мокрой земли и прелых листьев. Под подошвами сапог чавкала грязная земля, и нога Рут внезапно предательски соскользнула. Она рухнула вперёд, даже не успев вскрикнуть. Ладони утонули в холодной липкой почве, как и коленки. Но грязь хотя бы смягчила падение, новых синяков не появится.       Марко подхватил её за предплечье, помогая подняться.       — Ты цела? — спросил он слегка тревожным голосом.              Отделавшись утвердительным кивком, она посмотрела на грязные руки и, не долго думая, вытерла их об плащ. Хуже всё равно не станет.       — Сначала УПМ, теперь это, — Рут нервно стиснула зубы. — Если прямо сейчас на нас нападёт титан, не смей вытаскивать меня из его зубов. Просто беги. Судя по последним месяцам, погонится он точно за мной.       Пыталась пошутить, и, кажется, у Марко действительно дрогнули уголки губ.       — Твои навыки определённо улучшились, не переживай, — отметил Марко, когда они снова двинулись вперёд. — Жан сказал, что на прошлой тренировке у тебя даже вышел манёвр.       — Ему заняться больше нечем, чем следить за мной? — её брови напряглись, как и всё лицо. — Получил высший балл и теперь, значит, оценивает других?       — Но, многие это отметили, — он окинул Рут удивлённым взглядом. — Наверное, сразу бросилось в глаза.       — Извини, — сказала она спокойнее. — Речь всё-таки о твоём невероятно талантливом друге.       Тон голоса сам сменился на ироничный, о чём она пожалела спустя секунду. Не при Марко стоило так говорить.       — Он не плохой человек, Рут, — Ботт опустил взгляд. — Я понимаю, за что его можно недолюбливать, но разве не всем нам хочется жить в комфорте? Ведь каждый человек стремится к этому. К стабильности.       — Я не говорю о том, плохой он человек или хороший, и дело не в Жане. Все, кто пришёл сюда с похожей целью, кто думает только о себе, о своём грёбаном комфорте. О каком комфорте может идти речь, когда за стеной бродят эти гиганты?! Когда стена Роза может пасть в любой момент, вслед за рухнувшей Марией. Ещё больше поражает, что даже после вторжения, люди идут служить не для того, чтобы помочь человечеству, а ради себя.       Повысила голос. Взгляд устремился куда-то под ноги, изучая то ли землю, то ли свои испачканные коленки. На Марко посмотреть она не могла. Комок перехватил дыхание, лишив возможности говорить ровно. Лицо горело от несправедливости. Она не привыкла раскидываться своими мыслями, но подвернулось, не смогла сдержаться.       — Тогда почему… — Марко практически сразу раскрыл рот, даже не успев переварить сказанное. — Я ведь тоже хочу попасть в военную полицию.       — В военной полиции нет ничего плохого. Твою причину я могу понять, — проворчала она тише. — Ты сказал, что хочешь защитить короля, а не свою шкуру. Звучало убедительно, если, конечно, в итоге ты не врал.       — Не врал, — согласился он себе под нос.       Марко задумался. Исходя из его опыта, такие слова говорят только люди, успевшие пережить что-то чуждое ему. Испытавшие что-то ужасное в тот самый день. Никогда бы не подумал, что Рут одна из них. Она ведь была из Троста? Насколько он знал, и жила она с семьей?       Но вдруг внимание перехватила спорящая парочка позади.       — Не надо, Франц! Я сама смогу донести, — возмущалась Ханна и пыталась отобрать у него свой рюкзак, слегка ударяя того по плечу.       — Ты же сказала, что устала, — недоумевал парень, но не сопротивлялся и позволил ей забрать сумку.       — Да, но это не значит, что ты должен нести её за меня.       Ханна старалась выглядеть строго, но всё равно наигранно надула губы и не заметила, как Рут и Марко, оглянувшись на шум, увидели их перепалку. Встретившись взглядами с Рут, она растерялась и осторожно спрятала лицо под капюшоном, словно надеясь, что никто не заметил её смущения.       Пройдя ещё несколько километров, ноги стали забиваться от усталости. Грязь, словно клей, удерживала сапоги в земле. К счастью, ливень слегка утих, но не прекратился. Руки Рут начали трястись от холода и сырости, она скрывала это как могла, со всей силы сжимая лямки рюкзака, но с каждой минутой становилось всё хуже. Как будто тысячи маленьких игл впивались в кожу всё глубже и глубже. Но нужно было вовремя добраться до места назначения, прежде чем тело окончательно перестанет слушаться.        Сосредоточившись на этой мысли, Рут не заметила, как Марко остановился, но он окликнул её, заставив прислушаться. Где-то поблизости раздавались до боли знакомые крики.       Жан и Эрен снова сцепились в словесной перепалке, даже здесь, посреди мокрого леса, но в этот раз что-то было не так. Вокруг них замерли несколько кадетов, молча наблюдавшие за спором. Точно на каком-то представлении.       — Ты просто трус, который хочет спрятаться поглубже за стенами, пока другие отдают свои жизни ради тебя! — кричал Йегер, мокрое лицо которого пылало от гнева.       — Зато я не безрассудный суицидник, который так и жаждет стать очередным трупом в пасти титана! — выкрикнул в ответ Жан, сверля Эрена взглядом. — Если хочешь закончить так же, как твоя мать, то пожалуйста! Но не тащи за собой остальных, превращая их в пушечное мясо!       Эрен изменился в лице. На момент показалось, что он успокоился, но внезапно глаза вспыхнули яростью, горло сжалось от злости, и он бросился на Жана с занесённым кулаком. Тот едва успел увернуться, но следующий удар Эрена пришёлся ему в плечо, заставив пошатнуться. Оба мгновенно забыли о промокших плащах и капюшонах, которые тут же слетели, открывая раздражённые и усталые лица.       Не долго думая, Жан ударил в ответ, попав по скуле, но тот снова атаковал, угодив кулаком прямо в лицо, рассекая тому бровь. Он, от резкой боли, потерял равновесие и сел в грязь. Кровь побежала вниз по коже, растекаясь красной лентой, стекая в глаз и капая с подбородка. Приподнявшись на одном колене, Жан, тяжело дыша, дотронулся до брови, следом рассматривая красные подушечки пальцев.       — Ублюдок, — процедил сквозь зубы Жан и разъярённый, бросился вперёд, нанося беспорядочные удары.       Эрен, стараясь увернуться от кулаков, шагнул назад и упал на спину. Рюкзак смягчил падение, но не защитил от брызг грязи, мгновенно покрывших его лицо и одежду. Он с трудом смог увернуться от нескольких атак, но один удар всё же достиг цели, и Жан разбил ему нижнюю губу.       — Прекратите! — крикнул Марко, резко появившийся сзади Жана и рванувшийся оттаскивать его прочь, крепко ухватив за локоть, но тот, охваченный злостью, никак не поддавался.       Рут подбежала следом, окинула презренным взглядом нескольких зевак вокруг, которые не сделали даже шага в сторону драки, и схватила его за вторую руку, успев мысленно осудить ситуацию.       — Что происходит? — обеспокоенно спросила подоспевшая Ханна, пока Франц поспешил к лежачему Эрену, оттаскивая того за предплечье, но попытка остановить Йегера выглядела таким же бесполезным занятием, как борьба против разбушевавшейся стихии.       Побоявшись использовать больше силы, Франц не заметил, как сам оказался на земле, а Эрен снова ринулся к Жану с сжатым до покраснения костяшек кулаком, прежде чем Кефка успел подняться на ноги.       — Эрен! Хватит! — почти прорычал Марко и, отпустив Жана, встал прямо перед ним, отталкивая того за плечо и перехватывая кулак.       Жан в ту же секунду, как Эрен вскочил на ноги, резко выдернул вторую руку, но его локоть столкнулся с препятствием.       Всё закончилось мгновенно. Эрен повалился обратно в грязь, придавленный Марко. Рут отшатнулась, согнулась вперёд, прикрывая нос рукой, из которого тут же хлынула алая кровь. Боль, словно электрический разряд, разлилась по лицу, пульсируя и отдавая в голову.       Жан моментально повернулся к ней, но застыл на месте, словно вросший в землю. Гнев улетучился, вмиг сменившись шоком.       «Какого чёрта она тут делает?» — возникла первая мысль в его голове.       Увидев кровь, сочащуюся из носа Рут и капающую на землю сквозь её пальцы, Ханна подбежала к ней. Она, быстрая и предусмотрительная, достала из рюкзака чистый бинт и, протягивая его, не успела произнести и слова, как та раздражённо схватила его, приложила к носу и опустилась на колено. Белая ткань мгновенно начала наливаться красным цветом.       — Гейт, я… — прохрипел Жан, открывая рот, неспособный произнести ни единого связного слова. Стоял, чувствуя, как его собственный вес увеличивается вдвое. Даже один шаг в её сторону дался с трудом. Он ощутил руку Марко на своём плече. В его глазах, полных разочарования, он считал просьбу остановиться. Не подходить. Ханна поможет.       — Извинишься позже, — сухо сказал Ботт и снял со спины рюкзак, собираясь обработать раны Жану и Эрену, прежде чем продолжить путь.       Йегер, всё ещё сидевший на земле, распахнул зелёные глаза от испуга, следом перевёл взгляд на Франца, протягивающего ему руку. Совершенно позабыв, что тоже толкнул его минуту назад.       — Доволен? — процедил Эрен, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы, и поднялся на ноги.       Но Жан никак не отреагировал. Лишь молча стоял, чувствуя, как его сердце всё ещё бешено бьётся, холодные капли дождя продолжают стекать по лицу и размывать остатки крови.       — Я в порядке, — тихо, дрожащим голосом произнесла Рут.       В глазах темнело. Она сильно зажмурилась, пытаясь подавить свои эмоции. Она злилась. Злилась на саму себя, что полезла в эту бредовую драку, что попала в эту унизительную ситуацию. Злилась ли она на Жана? Конечно. Винила ли она его? Не понимала. С удовольствием бы нанесла ещё по несколько ударов как ему, так и Эрену.       Сменив уже пропитанный кровью бинт на новый, который успела приготовить для неё Ханна, Рут снова зажала нос и выпрямилась, игнорируя головокружение. Встретилась взглядом с Марко сквозь шторку из мокрых чёрных прядей, а он в ответ лишь виновато помотал головой. Нужно уйти. Просто испариться, чтобы все вокруг перестали выкатывать на неё глаза.       — Но, кровь ещё не остановилась, — беспокоилась Ханна, поравнявшись с подругой.       — Остановится.       После того, как Рут и Ханна скрылись где-то за массивными деревьями, как и остальные кадеты, Эрен молча пошёл за ними, отказавшись от помощи. Франц же нервно направился следом.       Оставшись наедине, Марко перевязал голову Жану, чтобы прикрыть разбитую бровь, бинт вскоре напитался влагой, превращаясь в ненужную полоску материи, но выбора не было. Хоть как-то защитил рану. Боли, казалось, почти не ощущалось, или она давно смешалась с болью в ногах и усталостью во всём теле.       Уже во время равномерного, неспешного шага, Марко не проронил ни слова, позволяя другу остаться наедине со своими мыслями, правда, Жан вовсе не нуждался в этой тишине, и вскоре нарушил её негромким, едва различимым вопросом.       — Зачем она полезла нас разнимать?       — Хотела помочь вам не убить друг друга, — равнодушно ответил Марко, даже не взглянув на друга.       — С чего ей вдруг… — Жан скрипнул зубами, проглатывая конец вопроса. — Этот суицидник снова вывел меня из себя, но, естественно, я не собирался убивать его.       — Не оправдывайся, — перебил друга Ботт. — Мы все сильно устали и замёрзли, неудивительно, что вы были на грани срыва. Я уверен, она отлично понимает, как и ты, что это случайность.       Услышав ободряющие слова Марко, Жан покосился в его сторону. Слова прозвучали фальшиво, словно были чужими, не его.       — Какая разница, случайность это или нет?! — прошипел парень. — Я даже не понимаю, как перед Гейт нормально извиняться.                    — Просто извинись и всё, — он ответил также сухо. — Она поймёт.       Жан отдёрнул голову в сторону. Даже если Ботт старался скрыть своё разочарование, всё было очевидно.              — Тебе следовало сразу врезать мне прямо там.              — Да, — согласился Марко, шумно втягивая воздух. — Было бы неплохо.