Во имя чего мы умираем?

      А помнишь запах свежеиспечённого хлеба по утрам? Солнечные пятна на столе, пар от кружки молока. Дом дышал теплом.       А руки матери? Чуть шершавые, и всё же такие мягкие. Нежные.       Она бы отдала всё, чтобы ещё раз очутиться в её объятиях.       А он всё, чтобы их избежать. Чтобы не слышать, как её голос звенит на кухне, и не чувствовать липкой заботы, которая со временем стала теснее, чем стены их дома.

***

      Сегодня должны были проходить учения, моделирующие повторное вторжение колоссального титана. Несколько кадетских отрядов наполнили город, готовые приступить к тренировке под руководством опытных офицеров и инструкторов. Целью мероприятий было не только обучение и проверка навыков будущих выпускников, но и подготовка их к реальному столкновению с титанами, которое могло произойти в любой момент.       Трост, расположенный ближе всего к Шинганшине, был выбран идеальной ареной для подготовки к возможной битве.       Рут и Люси впервые, после своего поступления, вернулись в город. Прошло чуть больше двух лет, и теперь, снова идя по знакомым улицам, их охватило странное чувство. Трост был всё таким же живым и наполненным, но им нужно было представить, что стена Роза может быть прорвана в любой момент, и вместо эвакуации, нужно быть готовыми к отражению атаки.       — Почти ничего не изменилось, — оглядывалась вокруг Люси, наблюдая, как дети бегали по улицам, пожилые люди неспешно прогуливались, обсуждая всё подряд, и каждый местный житель был занят своим делом.       — Навестишь родителей? — поинтересовалась Рут, но мгновенного положительного ответа почему-то не последовало.       Она ожидала короткое «да», почти рефлекторное, но Люси на секунду замялась. Щёки чуть напряглись, глаза скользнули в сторону. А потом — улыбка. Быстрая, лёгкая, как с рисунка.       — Посмотрим. Если будет время.       Рут прищурилась.       — Можешь отпроситься на ночь.       — Да, я знаю, — Люси поправила лямки рюкзака, которые внезапно начали давить на плечи. Голос стал слегка ниже. — Говорю же, посмотрим.       Она резко прибавила шаг и догнала Сашу с Конни, которые вертели головами во все стороны. Удивлялись всему на своём пути.       — Можем прогуляться перед отбоем, проведу экскурсию! — сказала Люси нарочито бодро и толкнула Браус плечом.       — А? — Саша вздрогнула. — А нас отпустят?       — Да какая разница!       Рут осталась позади. Наблюдала, как Люси подбрасывает эту показную весёлость. И чем дольше смотрела, тем сильнее в груди что-то шевелилось. Чего-то не договаривает.       — Рут! — позвала Ханна, подбегая сбоку. Схватила её за локоть, заглянула в лицо. — Может, и мы сможем выбраться?       — Куда?       — Да хоть куда, — Ханна захлопала глазами. — Просто прогуляемся по городу.       Рут пожала плечами. Смотрела, как их ботинки гулко шлёпают по тротуару. Ветер доносил запах пыли и жареного теста с ближайших лавок. Вспомнила, как Люси утаскивала её на прогулки. На языке до сих пор чувствовался вкус орешков в сахаре, которые они могли позволить себе лишь в особенные дни.              — Можно, наверное… — она приподняла уголки губ. — Давай, сходим куда-нибудь.       — Правда? Вот и отлично! — она подхватила Рут под руку, боясь, что та передумает.

***

      Во временных казармах царила редкая для них тишина, без свистков и окриков. Помещения были просторнее, даже воздух не успевал застаиваться. Кадеты, едва сбросившие с себя груз ежедневных строевых приказов, впервые за долгое время могли позволить себе не думать о распорядке.       Но только до дальнейших указаний командования.       Столовая гудела. Высокий зал с длинными деревянными столами, по обе стороны рядами тянулись каменные колонны, поддерживавшие потолок, на которых крепились небольшие факелы. Пламя дёргалось от сквозняков, вырывающихся из щелей в стенах, и тени плясали по сырому камню.       Кадеты сбивались в кучки — кто-то вытягивался прямо на лавках, кто-то смеялся, стуча ложкой о край стола. Жан увлечённо что-то рассказывал Конни с явно напыщенным видом, Саша, набив рот хлебом, также внимательно слушала его рассказы о Тросте, даже не подозревая, что они где-то сильно приукрашены.       Неподалёку Люси восхваляла какую-то лавку, где можно найти наивкуснейшие фрукты. Убеждала, что они никогда в своей жизни таких не пробовали.       — Десять монет за килограмм?! — Франц внезапно стукнул ладонью по столу, напугав Ханну. — Насколько же они восхитительны, раз столько стоят…?       — Невероятны! — Люси распахнула глаза. — Не пожалеете, обещаю!       За соседним столом Тео подслушал восхваляющие вопли.       — Звучит неплохо, — пробубнил он, подпирая щёку рукой. Лениво повернулся к заскучавшему Леону. — Попробуем?       — Ты яблок никогда не видел? — тот скривил лицо. — Заняться нам больше нечем.       Внезапно главная дверь распахнулась. Деревянные створки ударились о стену с гулким эхом. Все вздрогнули. Разговоры обрезались на полуслове. На пороге стоял молодой мужчина в форме гарнизона, и его суровый взгляд медленно скользнул по столам.       — Гейт! — вдруг резко крикнул тот.       Рут вздрогнула и сжала деревянную кружку в руке.       — Эй, это же… — Люси почему-то начала улыбаться, уже успев разглядеть внезапно объявившегося мужчину.       Рут осторожно повернулась следом, ожидая увидеть грозную фигуру солдата, которому она внезапно понадобилась. Но рассмотрев при свете свечей знакомое лицо, внезапно осветившееся широкой улыбкой, облегчённо выдохнула.       — Филипп! — Люси радостно помахала рукой, уже выбираясь из-за стола.        Рут встала следом. Направились прямиком к виновнику ненужного внимания к её персоне.       Филипп выглядел взволнованно, но вдруг виновато почесал затылок, поняв, что поставил Рут в неловкое положение, хотя именно этого и добивался. Дождавшись, когда они подойдут ближе, он не удержался — довольно похлопал девушек по макушкам, очевидно смутив одну, но не вторую.       — Я рад, что вы в порядке, — сказал он уверенно, хотя голос всё равно дрогнул.       Взгляд скользнул по их лицам — теперь чётким, взрослее, чем раньше, а в глазах появилось то, чего прежде не было.       — Более чем! — воскликнула Люси.       — Необязательно было кричать на всю столовую, — Рут свела брови, стараясь избежать ненужной сентиментальности, но под конец фразы всё равно нежно улыбнулась.       — Зато ты мигом меня заметила, — сказал Филипп и на мгновение задержал взгляд именно на ней.       Вдруг почувствовал лёгкую боль где-то внутри, едва заметный укол грусти. Ему бы хотелось, чтобы это видел брат. Чтобы он стоял рядом и, точно, гордился бы. Чтобы отпустил какую-то дурацкую шутку, следом удивившись, почему никто не посмеялся.       Но брата больше не было. Зато была она. В чертах лица всё больше угадывалась её мать. Глаза. Эти миндалевидные глаза были в точности как у неё, особенно когда Рут не хмурилась. Но Филипп всё равно видел в ней брата. Словно хоть какой-то обрывок от него остался в этом мире.       Он моргнул, стряхивая с себя тень воспоминаний.       — Уверен, вы показываете отличные результаты, — сказал Филипп с еле заметной иронией в голосе.       — Ты бы видел, сколько раз она падала с деревьев, — хитро усмехнулась Люси. — Но сейчас она уже профессионал, да?       В предплечье Рут прилетел её локоть.       — Перестань, — она спокойно ответила на странную похвалу, сдерживая стеснение и переключила внимание на подругу. — У тебя, в отличие от меня, есть все шансы попасть в десятку.       — Серьёзно? — Филипп удивлённо приподнял одну бровь, переведя взгляд на Майер. — Так ты, оказывается, прирождённый солдат.       Люси нахмурила нос и улыбнулась, довольная похвалой своей персоны.       Тем временем Жан, сидя за дальним столом и оперевшись спиной на каменную стену, наблюдал за непонятным разговором со стороны. Он был уверен, что видел этого солдата раньше, но так и не смог вытащить ответ из закоулков памяти.       — Куда ты пялишься? — спросила Саша, заметив его через чур внимательный взгляд. Она выглянула из-за Конни, чтобы поближе рассмотреть, что же он там нашёл такого увлекательного.       — Я где-то его раньше видел, — сухо ответил Жан, не отрывая взгляда.       — В отцы не годится, — предположил Конни, заметив руки Филиппа на их плечах. — Может чей-то брат? Или вообще… парень?       Моментально вызвал переполох вокруг себя. Жан аж поперхнулся своим напитком от абсурдной догадки друга.       — Ты совсем дурак? — он приподнял одну бровь. — Ему же явно под тридцать, если не больше.       — Думаешь? — Спрингер нахмурился, снова вглядываясь в лицо незнакомца. — Ну, может быть.       — Люси рассказывала, что дядя Рут служит в Гарнизоне, может, это он и есть? — добавила Саша.       Жан поморщил нос, слегка развернувшись к столу. Локти опёрлись на дерево, пальцы сцепились в замок, потом сами собой разошлись. Повернул правую ладонь к лицу и небольшой шрам задержал на себе его внимание.       Снова краем глаза посмотрел в сторону выхода. Рут стояла спиной, но в этот момент обернулась к Люси, в чём-то её переубеждая. Смог отчётливо разглядеть её профиль.              Вдруг тень скользнула по свету и весь обзор закрылся.       Жан моргнул, поднял глаза.       Микаса.       Шла прямо, бесшумно. Даже не взглянула в его сторону, а он переключил всё своё внимание на неё. Мысли, что зарождались в его голове мгновение назад — рассыпались за секунду.       Следовавший за ней Армин поймал его взгляд, улыбнулся. Жан же быстро отвернулся, стараясь выглядеть незаинтересованно. Плечи автоматически распрямились, а пальцы снова вцепились друг в друга.       Филипп уже успел поведать, что будет одним из их временных инструкторов, но опустил подробности. Прежде он хотел, чтобы Эмили тоже смогла встретиться с ними, поэтому вывел девушек на улицу.       — Она как раз должна вернуться от доктора.       Он осмотрелся по сторонам, выискивая глазами свою жену.       — От доктора? Что-то случилось? — заволновалась Люси, но, увидев среди прохожих знакомое лицо, её глаза налились восторгом, и она, не сдерживая себя, воскликнула: — Да ладно?! Филипп, вы...       Счастливая Эмили на радостях прибавила шаг и замахала рукой так оживлённо, что едва не уронила тканевую сумку с плеча. Длинный, воздушный сарафан взметнулся на ветру, играя складками. Волнистые пряди волос, рассыпавшиеся по плечам, подхватило солнце, и, казалось, она стала ещё прекраснее, чем раньше. И всё же, даже при таком сиянии, до самого конца Рут не могла понять восторга Люси и никак не замечала перемен в её силуэте.       Но, когда Эмили уже почти подбежала вплотную, взгляд тут же упал на её округлившийся живот, который, судя по размеру, должен был вот-вот лопнуть.       — Ты… — распахнув глаза, она попыталась подобрать слова, как тут же угодила в крепкие объятия.       — Слава богу вы обе целы! — с мягкой улыбкой на лице сказала Эмили, еле сдерживая уже подступившие слезы.       Она прижала девушек к себе так сильно, что у Рут перехватило дыхание. Она замялась, не смогла сразу среагировать. Но уже через мгновенье рука поднялась сама, а веки опустились. Тепло распространилось по телу моментально. Обняла в ответ. Также крепко. Также искренне.       Нехотя сделав шаг назад, Эмили резво по очереди чмокнула каждую в лоб.       — Какие вы красивые, — она всё же не сдержала слёз и начала судорожно махать ладонями на свое покрасневшее лицо, веря, что это поможет не разрыдаться еще сильнее.       — Ну вот, приехали, — вздохнул Филипп и достал платок из внутреннего кармана куртки. Он сочувствующе посмотрел на свою жену и принялся вытирать ей слёзы, слегка прикладывая лоскут ткани к ее зарумянившимся щекам.       — Не надо, — Эмили драматично забрала платок из его рук и быстрыми движениями смахнула оставшуюся влагу.       Рут, завороженно наблюдая за тем, как эта парочка всё ещё друг с другом милуется, на секунду позабыв о другой, непривычной ситуации перед её глазами.       — Так ты уже скоро должна родить? — наконец задала вопрос Люси, взволнованно рассматривая девушку с головы до ног, словно увидев какое-то чудо. — Судя по размерам…       — А? Да! — светясь улыбкой, радостно сообщила Эмили, и руки её аккуратно легли на живот, боясь потревожить что-то хрупкое и дорогое. — Уже на следующей неделе малыш появится на свет.       — Получается, у тебя будет брат или сестра, — Майер повернула голову к Рут, но та была в ступоре.       Ведь всё логично? Они уже два года как женаты. Теперь ждут ребёнка. Уверена, что они счастливы, по-другому и быть не могло.       Но Рут словно застали врасплох. Почему-то она не могла ощутить ту радость, которую, возможно все ожидали от неё увидеть. Не могла просто и легко отдаться такому важному и тёплому моменту. Наблюдая за ними на душе должно становиться спокойнее, но ничего из этого её сердце не пропускало.       Навязчивые мысли о том, что их встреча произошла только из-за того, что человечество готовилось к очередному вторжению, заполняли разум, не позволяя испытать искреннюю эйфорию от хороших новостей. Ей было страшно представлять, что даже такие моменты возможны лишь благодаря постоянному ожиданию катастрофы.       — Рут? — Люси слегка наклонила голову, всматриваясь в её лицо.       — Поздравляю. У него… будут хорошие родители.       Всё же улыбнулась. Слегка, но, кажется, по-настоящему.       Услышав такие греющие сердце слова, Эмили снова растрогалась. Махнула рукой, отворачиваясь. Снова приложила платок к щекам.       — Она в последнее время очень эмоциональна, — неловко улыбнулся Филипп, приобняв уже почти рыдающую девушку за плечи.       — Простите, — вдруг послышался тихий голос.       Женщина средних лет с небольшой корзиной в руках нерешительно подошла ближе, узнав знакомые лица.       — Госпожа Кирштейн? — удивилась Эмили, всё ещё пришмыгивая носом.       — Не хотела вас отвлекать, — мягко улыбнулась она, одарив их трогательным взглядом. — Как твой ребёночек?       — Это мама Жана, — быстро шепнула Люси, наклонившись ближе к Рут.       — Всё в порядке, спасибо, — Эмили улыбнулась в ответ. — Пришли повидаться с сыном?              — Да, но, кажется, внутрь не пускают посторонних, — добавила она слегка огорчённо. — Может, вы передадите ему небольшие гостинцы? — любезно обратилась она к Рут и Люси, заметив на их куртках кадетский символ. — Если вам не составит труда.       — К-конечно, — немного растерявшись, согласилась Рут и приняла корзину из рук женщины.       Запах свежей выпечки накрыл мгновенно. Тёплый, пряный, с ноткой подгоревшей корочки. Будто удар в живот. Рут застыла. Глаза предательски защипало, но без причины, без повода. Почти незаметно для окружающих.       Аромат был особенным. Одновременно родным и чужим. Тот, что давно стёрся, но стоило вдохнуть — и вернулся. До этого больше нигде его не встречала. Всё тело словно обдало странным холодом, пальцы вжались в плетёную ручку, и она медленно повернула голову к Люси.       — Что? Что такое? — заметила Майер её тревожное выражение лица.       В груди дёрнуло странной болью, как будто обрывком воспоминания, которого быть не должно. Не здесь.       — Вы сами их сделали? — вдруг тихо спросила Рут, опустив глаза. — Б-булочки?       Госпожа Кирштейн слегка удивилась внезапному вопросу.       — Да, закончила буквально полчаса назад. Так торопилась до начала учений, что некоторые слегка подгорели. Но Жану такие даже больше нравятся.       Она приложила руку к сердцу.       Филипп, заметив в глазах женщины тоскливое отчаяние, мягко предложил:       — Давайте я вас проведу, — он сделал шаг вперёд — Сможете лично с ним встретиться.       — Правда? Было бы здорово.       Госпожа Кирштейн сразу же засияла от радости.       — Да, — Рут вернула корзину, слегка наклонившись. — Так будет лучше.       — Как трогательно, — надула губы Люси, наблюдая, как Филипп осторожно запускает женщину внутрь, придерживая дверь. — Надеюсь, Жан додумается поделиться. Хотелось бы урвать кусочек.       Эмили, казалось, немного расслабилась, но вдруг закрыла рот рукой и широко распахнула глаза.       — Я… я ничего вам не принесла, — запереживала она, хватаясь следом за голову. — Надо было тоже что-нибудь испечь, да? Надо было…       — Н-ничего страшного! — Люси вздрогнула, выставив перед собой руки, и дотронулась до её плеча. — Всё в порядке, не переживай! Ты и так нам принесла хорошую новость!       — Откуда ты её знаешь? — спросила Рут, словно не замечая переполоха вокруг. — Эту… женщину.       Эмили резко переключила своё внимание.       — А? Мы как-то встретились с ней на рынке, — сказала она, внезапно успокоившись. — С тех пор постоянно там пересекаемся. Взяла на заметку несколько её советов о воспитании, — снова взглянула на свой живот, проведя по нему рукой. — Думаю, стоит прислушаться, раз, судя по её рассказам, у неё получился такой добрый и заботливый мальчик.       — Этот «мальчик» чуть не разбил Рут нос, — фыркнула Люси.       — Что? — с недоумением спросила Эмили, переводя взгляд на Рут, явно ожидая объяснений.

***

      Сопровождая госпожу Кирштейн до столовой, Филипп шагал чуть сбоку, почти заслоняя её от лишних взглядов. По пути он поспешно уверил своё начальство, что она не собирается задерживаться — лишь увидит сына и сразу уйдёт. Голос его звучал твёрдо, почти официально, хотя в интонации сквозила какая-то личная забота.       — Спасибо Вам, — женщина прижала руки к груди. — Я просто хочу убедиться, что у Жана всё хорошо и он не жалеет о своем решении.       Идя по коридору, освещаемого лишь редкими факелами, было сложно разглядеть её лицо, но даже по интонации было понятно, как она безмерно переживает и волнуется.       — Наверное, он талантливый парень, раз его отряд отправили в Трост, — ответил Филипп, слегка улыбнувшись.       — Да, я уверена, что он очень старается стать таким же хорошим солдатом, как Вы.       Филипп смутился и неловко почесал шею.       — Скорее всего его навыки уже давно превосходят мои. Так что ему точно не стоит на меня равняться.       — Эмили рассказывала, что Вы хороший человек, — госпожа Кирштейн посмотрела на него тёплым взглядом. — Вы выбрали этот нелёгкий путь военного, желая помочь человечеству, значит Вы уже прекрасный солдат. Надеюсь, у вашей семьи всё будет замечательно.       — С-спасибо, — Филипп растерялся и, выдержав небольшую паузу, перевёл тему разговора. — Не волнуйтесь, в училище кормят не так уж и плохо.       — Понимаю, но, наверное Жан скучает по домашней еде, — она печально опустила взгляд. — Надеюсь, он хотя бы хорошо проводит время с друзьями, а не только изматывает себя тренировками.       — В их корпусе достаточно много отличных ребят, наверняка он с кем-то подружился, — он закончил фразу, вселяя ещё одну частичку надежды в материнское сердце, и резко распахнул дверь в столовую.       — Кирштейн! — крикнул Филипп, снова войдя в роль строгого солдата, явно наслаждаясь этим образом.       Жан, мирно допивающий свой напиток, неожиданно выпрямил спину и промахнулся стаканом мимо стола. Он еле успел его поймать, но жидкость уже предательски разлилась на бедро, насквозь намочив белые брюки. Скорчив недовольное лицо, Жан быстро встал на ноги и решительно направился к инструктору, пытаясь создать уверенный вид.       — Твоя мать пришла проведать тебя, — сказал Филипп, заставив кадета остановиться на полпути.       «Какого…?» — он сделал шаг назад, заметив, как его мать выходит из-за спины солдата и подходит к нему всё ближе.       — Жан, — взволнованно сказала женщина со светлой улыбкой на лице. — Как хорошо, что ты в порядке.       — Мам, что… — парень непроизвольно выставил перед собой руки. — Что ты тут забыла?       — Хотела занести тебе немного еды, посмотри, как ты исхудал.       Она недовольно нахмурила брови, осмотрев сына с ног до головы.       — А это что? — следом она заметила мокрое пятно на его брюках и, не подумав ни секунды, инстинктивно начала вытирать его свежим полотенцем, которое накрывало корзину.       — Мам! — разозлился Жан. Брови тут же поползли наверх, и он моментально отбросил от себя материнские руки. — Уходи!       — Но, Жан, ещё я принесла немного выпечки и фруктов твоим друзьям, угости их, — словно не замечая его грубости, госпожа Кирштейн полезла в корзину. Достав пару яблок, она начала выкладывать их на стол.       — Ничего не нужно! — накрытый пеленой смущения и стыда, ещё агрессивнее крикнул парень и смахнул фрукты со стола, которые не упали на пол только благодаря Эрену, наблюдавшему за неприятной ситуацией со стороны, как и вся столовая.       — Убирайся! — не останавливался он, и взяв свою мать за плечи, ещё дальше оттолкнул от себя.       — Эй, Жан, — вдруг неуверенно встрял Эрен, держа в руках два красных яблока. — Успокойся!       — Иди домой!       Ещё одна режущая по сердцу фраза.       — Отставить! — в конце концов вмешался Филипп, стоявший в дверях.              Вся столовая мгновенно затихла.       Жан скосил глаза на солдата, который уже встал напротив него, словно стена. Он явно больше не собирался выслушивать этот поток грубых, совершенно неуместных слов, вылетающие из уст парня, красного то ли от злости, то ли от стыда.       Он метнул осуждающий, больше разочарованный взгляд на Жана. Затем, не говоря больше ни слова, увел за собой его перепуганную мать, оставив после себя тяжелую, гнетущую тишину. И взгляды, обращённые в сторону униженного юноши.       — Простите за моё вмешательство, — Филипп сделал глубокий вздох, когда они снова оказались в коридоре. — Но ему не стоило так с Вами разговаривать.       Он ожидал чего угодно, вызвавшись проводить госпожу Кирштейн. Мягкой сцены, радости встречи, простого человеческого тепла — хотя бы крошки. Но вместо этого застал чужую семейную драму.       — Жану просто хочется быть независимым, — она опустила глаза и чуть сильнее сжала ручку плетённой корзины, словно пытаясь удержать их совместные воспоминания из детства. — Пожалуйста, не думайте, что он плохой человек.       Филипп хотел что-то сказать, слова уже почти поднялись к горлу, но не решился. Он лишь шумно сглотнул и кивнул, чувствуя, что любое его утешение будет звучать неуместно.       — Вы сможете передать ему это? — женщина остановилась и, достав из корзины небольшой контейнер, перевязанный платком, положила Филиппу в руки. — А этим, — следом она протянула всю корзину с выпечкой. — Угостите кого-нибудь, а то дома они быстро зачерствеют.

***

      Кадеты рассредоточились небольшими группами по кварталам, ближе к центральным воротам. Каменные одинаковые дома теснились друг к другу, оставляя узкие проходы, где легко потеряться и ещё легче врезаться в стены. За ними уже были подготовлены деревянные каркасы — уродливые, но до боли узнаваемые. Конструкции изображали титанов, будто прорвавшихся сквозь оборону.       Камень под ногами ощущался по-другому, стены давили с двух сторон. Нельзя было полагаться на привычку.       — Говорят, командир Пиксис будет лично вести наблюдение, — сказал Армин, слегка подрагивающий от волнения. Всё поправлял ремни, затягивал потуже.              Их отряд, состоящий из него, Жана и Энни, был направлен в глубь квартала для зачистки проникнувших «титанов».       — Так не проворонь свой шанс продемонстрировать свои навыки, — проворчал Жан, оперевшись на стену, и бросил взгляд на улицу, где всё ещё безмятежно прогуливались люди. — Кроме командира, здесь ещё много офицеров, которые будут составлять о нас отчёты.       Первые сигналы к старту прозвучали. Началась эвакуация местных жителей.       — Вперёд! — крикнул Марко, принявший командование своего отряда. Хотел было отказаться, да на распределении даже слова вставить не позволили.       Все четверо, он, Харви, Люси и Рут, вырвались вперёд почти синхронно — тросы врезались в камень, крюки со скрипом зацепились за крыши. Газ вырвался короткими шипящими рывками. Тела рвануло вверх.       Марко заметил цель первым. Резкий поворот корпуса, натянувшиеся ремни. Ликвидировал на автомате, расчистив путь своей группе.       Рут держалась за Марко, краем глаза цепляла улицы. Люди текли потоком, словно вода из прорванного русла. Порядок регулировался жёсткими окриками опытных солдат Гарнизона, а выделенные им в помощь кадеты указывали направление растерянным горожанам.       — Эй, Гейт! — внезапно раздался голос Харви, мчавшегося позади отряда. — Справа!       Растеряв фокус внимания, Рут резко повернулась и, оттолкнувшись ногами от каменной стены, поразила найденную мишень. Слегка потеряла равновесие. Приземлилась на крышу ближайшего здания, проскользив по черепице, затормаживая себя одним коленом.       Не так плохо.       — Вот так, — прошептал себе под нос Филипп, невольно сжав кулак от гордости.       Стоявший рядом с ним молодой человек, с которым они наблюдали за учениями с крыш, окинул того недоумевающим взглядом, но тот, не растерявшись, быстро принял серьёзный вид, задумчиво обхватив подбородок двумя пальцами.       — Помнишь, я рассказывал тебе про свою племянницу в сто четвёртом? — голос Филиппа почему-то стал ниже и грубее.       — Да, и, кажется, Вы не особо верили в её способности, — тот скривил губы.       — Когда я такое говорил?! — Филипп резко повернул голову, тон голоса снова стал выше, но он тут же прочистил горло и встряхнул плечи. Отвернулся. — Может и говорил. Надо вас познакомить. Сколько тебе сейчас, Эзра? Семнадцать?       — Восемнадцать.       — Уже? — он приподнял брови. — Когда успел?       — Да вот, как полгода уже.       Тем временем Люси заметила, как деревянного титана передвигают в сторону гражданских, которые, забившись в узкий переулок, не смогли быстро покинуть свою улицу. Окликнула Марко, он молчаливо кивнул.       Ускоряясь, выпуская всё больше газа, Люси рванула вперёд.       — Следуйте инструкциям и не паникуйте! — кричала девушка с гербом Гарнизона на спине, размахивая красным флажком.       Люси взлетела вверх, собрав на себе десятки взглядов снизу. Замах, резкий рывок — и лезвия точно, будто по учебнику, полоснули мягкую часть деревянного гиганта.       — Отлично, — довольно усмехнулась она, закрепившись на стене дома одним гарпуном.       Перевела дыхание, собиралась вернуться в строй. Но пальцы застыли. Не успели нажать на курок. Из толпы на неё смотрели две знакомые фигуры. Две пары глаз, впившиеся в неё.       Родители.       Мать, побледневшая, прижимает ладонь к груди, второй рукой цепляясь за мужа. Отец, не способный двинуться с места. А в их лицах — лишь ужас.       В голове пролетали всё те же мысли, которые не покидали их с её ухода. Их маленькая девочка не должна быть здесь. Не в качестве солдата. Не должна держать оружие в руках. Они всё это время верили, что она одумается, поймёт, что такое суровое и сложное дело не для неё, где-то ошибётся и вернётся домой.       Но она всё не возвращалась. Даже не писала письма. Ничего.       Люси читала их разочарование во взгляде так ясно, что дыхание сбилось. В груди всё сжалось от обиды. До боли в дёснах стиснула зубы, чтобы не дрогнуть лицом. Оттолкнулась, наконец нажала на курки и исчезла между крышами, возвращаясь к отряду.       Даже солнце, как по заказу, скрылось за огромным облаком.       Снизу девушка из Гарнизона пыталась вытащить оцепеневших родителей из переулка:       — Пожалуйста, не отстаём! Живее!       В это же время отряд Жана, находившийся гораздо дальше от ворот, продолжал добивать «титанов», но их скудное количество не приносило нужного удовлетворения от процесса. Никакого толку. Никакого вызова.       «Оставаясь здесь, мы ничего не добьёмся» — размышлял Жан, полный сил и уверенности в том, что придётся взять всё в свои руки.       — За мной! — крикнул он и устремился куда-то вперёд по крышам, вынуждая Энни и Армина следовать его приказу, как капитану.       — Жан! Зачем нам выходить на передовую? — взволнованно спросил Армин. — Наша задача — добивать прорвавшихся титанов!       — Не будь дураком! Нужно проявлять инициативу! — почти прорычал он и, спрыгнув вниз, переключился на УПМ.       Он нырнул между двумя узкими домами, резко сменил траекторию. Армин сзади запнулся на вдохе.       Жан не видел их лиц. Не хотел видеть. Всё, что он чувствовал — раздражение.       Визит матери напомнил ему, почему он хотел сбежать подальше от этого места. Её фразы до сих пор гуляли в ушах, тёплые, знакомые, но в то же время такие удушающие. Как и всё, что напоминало ему о доме. Те же улицы, мимо которых он сейчас летел.       Он рванул вперёд ещё резче, будто мог улизнуть от этого вязкого прошлого, от этого образа жизни.       — Надо держаться построения! Жан!       Армин попытался остановить его, но был проигнорирован.       Чуть дальше, на соседней улице, наконец показался «титан». Сердце ударило от предвкушения. Но прежде чем он успел выпустить гарпуны, рядом уже мелькнула знакомая чёрная тень.       Микаса обрушилась на цель так легко и безупречно, будто это была не атака, а танец. Приземлившись на крышу дома, она обернулась краем глаза. Ничего больше.       Жан спустился на землю, запрокинув голову. Уголок губ сам по себе пополз наверх. Ничего удивительного. Она всегда была первой. Быстрая. Безошибочная. Её точность не оставляла никому и шанса.       — Что вы тут забыли? — Леон возник рядом с Микасой и задрал подбородок. — Кажется, я не слышал никакого приказа о перестроении.       — Следи лучше за своим отрядом, — Жан цокнул языком и скрылся так же быстро, как и очутился в этом переулке.       «Как Галлагер вообще умудрился заполучить командование?» — размышлял он про себя, даже не задумываясь, что в этой ситуации из него капитан вышел не лучше.       Ещё один прямо по курсу. Выглядел до безобразия открыто и просто.       Этот точно его.       Армин что-то крикнул позади, но Жан не разобрал. Или не хотел разбирать. Газ заревел в ушах. Он почти добрался, уже успел достать оружия. Был полностью готов к атаке.       И вдруг — рывок воздуха сбоку. Чужой силуэт. Гейт. Стремительно вылетела из-за угла, явно направляясь к той же цели. Жан не сразу понял, что делает. Инстинкт толкнул быстро выкинуть лезвия, иначе бы… иначе бы.       Удар. Столкнулись грудью, плечами, руками. Гарпуны моментально отцепились и они сорвались вниз.       Он успел. На автомате. Снова выпустил трос, зацепился, резко дёрнулся. Плечо врезалось в стену, а из уст вырвались неразборчивые ругательства. Второй рукой он сжал запястье Рут, едва не вывихнув собственное, не давая ей сорваться. Схватил так быстро, что от рывка у него угрожающе хрустнули суставы.       Харви летел следом за ней. Будто сам не веря в собственные движения, в последний момент выхватил Рут, небрежно опускаясь на тротуар. Едва не повалились, но всё же удержались на своих двоих.       — Всё… всё нормально, — выдохнул он сипло, отпуская её, будто сам не до конца понимал, как это получилось.       Рут выпрямилась, пытаясь выровнять дыхание. Сердце бешено забилось от испуга.       Жан приземлился следом. Скорчил недовольную гримасу, разминая плечо.       — Ты в своём уме?! — крикнула она, решительно направляясь к своему внезапному препятствию. — Ваш квартал находится в километре отсюда!       — Какая разница?! — оскалился в ответ. — Если цель замечена, её нужно ликвидировать.       Попытался звучать спокойнее, но не выходило. Всё вокруг бесило. Включая её.       — Эта цель находится на нашей территории!       И тут же над головами пронеслась Энни — холодная, точная, без единой заминки. Одним движением она рассекла уязвимое место на деревянной фигуре, оставив позади только щепки и звенящий звук натянутых тросов.       Рут бросила быстрый взгляд на подоспевшего Армина, чьи глаза округлились от напряжения.       — Ты заставил их приблизиться к передовой, рискуя жизнями? — её голос стал тяжелее. — И наплевал на приказ.       — Здесь со всех сторон оценивают наши навыки, о никаких жизнях речи не идёт! — он шагнул вперёд.       Слова вылетали резко, словно выстрелы.       — Будь это по-настоящему, нас с тобой давно бы разорвали на куски! Как и Энни с Армином!       — Будь это по-настоящему, возможно, наше подкрепление спасло бы тебе жизнь!       Жан сделал ещё несколько уверенных шагов. Остановился напротив, с вызовом глядя сверху вниз.       — Хочешь сказать, что в реальной битве ты бы помчался на передовую? — Рут прищурилась, а в голосе дрожали недоверие и злость. — Прямо в руки столпотворению титанов? Спасая товарищей? Спасая меня?       Вопросы будто врезались в него. Не знал, что ответить. Он хотел бы бросить ей в лицо резкое «Да!», но это бы не было правдой. Встретился взглядом с Харви, который стоял где-то за её спиной. Выражения серьёзнее на его лице он никогда не видел.       Рут смотрела на него, ожидая ответа. Секунда, другая. Тишина. Только далёкий свист из чьего-то снаряжения.       — Рут, — Марко подошёл ближе, выслушав достаточно. — Пойдём.       — Ясно, — выдохнула она, отвернувшись первой. В голосе явно проскользнуло презрение.       Она злилась. Не на саму ошибку, а на то, как легко он всё обесценил. Учения, придуманные, чтобы хоть немного уменьшить число тех, кто больше никогда не вернётся. Чтобы не падали в переулках тела гражданских. Чтобы солдаты не погибали зазря. А для него это звучало как игра. Как соревнование. Пустая демонстрация.       — Ты ни разу не видел, как титаны убивают людей, — добавила она спокойно. — Как и большинство слепо верящих в свои способности солдат.       Марко прикрыл глаза, тревожась, что она скажет дальше. Взлетел на крышу, где поджидала Люси. Всё это время со сжатыми губами наблюдала сверху. Харви вздохнул и направился следом, скользнув по Жану странным взглядом. С каким-то осуждением.       — Всем будет лучше, если такие, как ты, останутся за внутренней стеной, — добавила Рут, собираясь отправиться за группой. — Медленно приближая человечество к вымиранию.       Больше добавить нечего.       — Рут… — растерянно пробубнил сам себе под нос Армин.              Жан стиснул зубы, скрестив руки на груди. Её тросы уже были готовы сорваться, как он наконец заговорил. Тяжело, почти выдавливая звук из сжатого горла.       — То есть ты веришь, что мы сможем одолеть их? Веришь, что у человечества есть будущее за пределами стен?       — Нет, — холодно обронила она и скрылась на крыше, оставив после себя напряженный шлейф, прокатившийся по всей улице.

***

      — И кем она себя возомнила?!       Жан дёргано расстёгивал ремни на теле, вернувшись в казармы. Пальцы то и дело соскальзывали с застёжек. Сбросил УПМ в чемодан, стянул куртку и швырнул её на скамью, почти задев Армина.       — Не думаю, что она это серьёзно, — осторожно сказал Арлерт, склонив голову. — Мы ведь…       — Из-за этого позорного столкновения нам ещё и выговор влетит!       — Ну… не из-за столкновения, а из-за задержки.       Слова Армина пролетали мимо ушей.       — Я… я не понимаю, — выдохнул он. — Кто она вообще, чтобы… раскидываться такими словами?! Я же не идиот, чтобы выводить товарищей на передовую без причин! Это просто учения!       Ремни полетели следом к куртке.       — Никто не знает, как бы мы повели себя в реальной ситуации, Жан.       — Точно бы не стали так геройствовать, — голос Харви прорезал воздух. Стоял спиной к ним у противоположной стены, обратно натягивая куртку, как избавился от всех давящих ремней. — Если для тебя учения — это какая-то забава, то хотя бы не мешай другим выполнять свои обязанности.       — Твоего мнения я не спрашивал, — Жан даже не повернул на него голову.       — От лишнего геройства погибают быстрее всего, а ты, я уверен, собираешься прожить беззаботную жизнь до самой старости, — нахмурил нос, открывая флягу с водой. — Что-то не сходится.       Харви говорил это Жану, было очевидно, но со стороны казалось, что он общается сам с собой.       — Ещё что-то хочешь сказать?       — Да, — он повернулся. — Что это было глупо.       Жан наконец встретился с ним взглядом, но не ответил.       — Ты пытался доказать, что лучше других. Но в итоге все увидели только то, как ты врезался в Рут и сцепился с ней языками, — Харви сделал глубокий вдох. — И что вы уже обсудили… Будь всё по-настоящему, ты бы здесь сейчас не стоял.       В этот момент дверь с протяжным скрипом приоткрылась. Харви бросил взгляд на женский силуэт, и сразу отвернулся, будто ослеплённый солнцем. Сделал глоток воды.       — Жан, — Люси остановилась на пороге. — Можем поговорить?       Он дёрнул подбородком, сглатывая всё, что ещё мог сказать. С трудом поднялся со скамьи.       — Пойдём на улицу.       Жан прищурился, пытаясь разгадать её намерения, тяжело вздохнул и кивнул. Внутри всё ещё бурлило, мысли пытались пробить череп. Свежий воздух действительно сейчас бы не помешал.       В тесном переулке вечерний воздух обнял их, проветривая голову. Жан жадно вдохнул, в нос хлынул чуть сыроватый запах. Следом он шумно выдохнул, пытаясь сбросить с себя ненужные эмоции.       — Тоже собралась читать нотации? — он облокотился на стену, засунув руки глубоко в карманы. Плечи всё ещё напряжены. — Или зачем звала?              — Нет, — Люси протянула ему что-то похожее на маленький мешок. — Дядя Рут просил передать тебе это.       Жан осторожно взял его в руки, чуть напрягаясь от недоверия, словно боясь, что это какой-то подвох. Медленно развязал слабый тканевый узел. Перед глазами показался знакомый контейнер.       Он приоткрыл крышку, и брови сами собой поползли вверх, оттого, что увидел. Мамин омлет. Тот, что готовился для него. С любовью. Точно так же, как в детстве.       Запах ударил в нос, родной и тёплый, заставляя сердце дёрнуться. Воспоминания нахлынули мгновенно — дом, запах приготовленного завтрака, тихие утренние разговоры на кухне. Оттуда он так отчаянно пытался убежать, а теперь всё это вернулось к нему на ладони.       Под контейнером лежала маленькая записка. Он почувствовал, как пальцы застыли, и на миг внутренняя тревога сжала грудь. Не решился открыть при Люси, которая всё ещё стояла рядом, тихо наблюдая. Его взгляд оторвался от бумаги и он небрежно обернул контейнер тканью, сжимая в руке.       — Сходи завтра домой, Жан, — Люси выдала почти с насмешкой, чуть скривив губы и наигранно нахмурив брови. — Только не кричи на маму, а то у меня сердце разорвётся. Ты же у неё добрый мальчик.       Жан недовольно отвернул голову, сжимая контейнер в руке сильнее, чем требовалось.       — Да ну тебя, — пробурчал он. — Сама ведь из Троста, чего не пошла? Могла переночевать в нормальной постели.       Люси на секунду потеряла задор в глазах. Посмотрела куда-то под ноги. Какой ответ он хочет от неё услышать? Что она боится? Что не хочет снова выслушивать причитания родителей о том, как должна вести себя девушка? Как с военной карьерой она никогда не заведёт семью и скорее погибнет в пасти титана, чем продвинется по службе?       — Не будем об этом, — глухо бросила она. Лицо сохранилось, но голос… выдал её с головой.       — Ладно. Тогда и об этом, — он приподнял контейнер. — Не будем.       Люси кивнула.       — Ну и концерт вы устроили сегодня, — она тяжело вздохнула и потянулась, словно огромная кошка, возвращая свой привычный, несерьёзный тон. — Опять захотел покалечить её?       — Перестань, — возмущённо посмотрел на её внезапно довольное лицо. — Если всё-таки собралась меня отчитывать, то я лучше пойду.       — Ладно, ладно, извини, — отмахнулась, скрещивая руки на груди. Но через миг всё же добавила: — Просто… ты сам понимаешь, что вы оба ответственны за столкновение, — Люси повернула к нему голову и упёрлась затылком о стену. — Рут так же виновата, как и ты.       Он нахмурился, не понимая сути её слов.       — Серьёзно? Не защищаешь её?       — А должна? — она вскинула бровь, и улыбка исчезла. Взгляд стал резче, глубже. — Снова представляя, что всё это было бы взаправду, такое вполне могло случиться. И она, не обладая такими рефлексами, как у тебя, упала бы с большой высоты, но ты поймал её.       Жан всё ещё в недоумении смотрел на девушку.       — Ты прекрасно знаешь, как она упряма и вряд ли признает свою ошибку в ближайшем будущем, поэтому, как её доверенное лицо, я говорю тебе спасибо, — Люси снова улыбнулась, заглядывая ему прямо в глаза. — Спасибо, что не дал ей разбить голову о тротуар.       — С тобой всё в порядке? — он опешил, немного отклоняясь назад. — Прекрати так улыбаться, ты меня пугаешь.       — Послушай, Жан, — она сжала губы и отвернулась. Медленно провела взглядом по трещинам и пятнам на стене напротив. — Она серьёзно относится ко всему этому. Наверное, ты уже догадался.       — А я, значит, нет?       — Я плохо тебя знаю, так что не берусь судить, что было у тебя в голове. Но одно ясно — у каждого свои причины быть здесь, и у вас они определённо разные.       — И какая же у неё? Как у Эрена? Или Харви? — Жан цокнул языком. — Поступить в свой невероятный разведкорпус? Спасти человечество?       — Нет, — Люси как-то расстроенно пожала плечом. — Я сама не знаю, что она собирается делать дальше.       Её взгляд опять отвлёкся к полу, к грубой брусчатке.       — Разумнее было бы податься в Гарнизон.       — Да-а, — протянула она, ненадолго замолкнув. — Это я ей предлагала. И не раз.       Повисла тишина. Тяжёлая. Неуютная.       За дверью что-то скрипнуло.       Жан молчал. Люси тоже.       Она первой зашевелилась, слегка растягивая спину, поправила куртку и, как ни в чём не бывало, направилась к двери.       — Всё же, проведай родителей, пока у тебя есть такая возможность, — бросила уже на ходу, проведя по коротким волосам одной рукой. Кажется, пыталась пробиться в душу не только к нему, но и к себе.       Жан не ответил. Только проводил её взглядом. Сложил что-то в голове, прокручивая неугомонные мысли.       — Люси, — окликнул он, когда та уже бралась за ручку.       Она остановилась.       — Гейт сказала… — Жан запнулся, растерянно поднял глаза к небу, будто слова могли свалиться оттуда. — Что я никогда не видел, как титаны убивают людей.       Майер напряглась, сжав ручку чуть сильнее.       — Она ведь не из Троста? — спросил он тихо, осторожно.       Люси помедлила. И только потом дала ответ.       — Нет.