«7»
3 сентября 2025 г., 06:03
Просыпались по команде, засыпали без неё. Ели то, что дают. Иногда без соли. Без вкуса. Иногда холодное. Иногда горелое. Всё равно ели, иначе не выдержишь.
Бежали, пока не свалишься с ног. Пока не сведёт живот от боли, не потемнеет в глазах. Ты либо встаёшь, либо остаёшься позади. Всё просто.
Одна тихо плакала по ночам и делала вид, что это насморк. Вторая писала письма, прятала их под матрас и никогда не отсылала. Третья перетягивала грудь плотными бинтами, чтобы скрыть, чтобы не мешало. Каждый узел как напоминание о том, что ей никогда не стать той, кем хотела видеть её мать.
Остались только те, кто научился терпеть. Спрыгивать в пропасть, не колеблясь ни секунды. Кого сломало, давно ушли. Кого-то просто выперли.
Неделю назад одна из них сорвалась в лесу. Просто рухнула где-то среди деревьев. Не глупая. Не слабая. Просто… не повезло.
Туман тогда стоял такой густой, что не было видно, куда летишь. Только серые пятна впереди и резкие рывки снаряжения.
Она отстала от Ингрид совсем немного. Заблудилась в воздухе и потеряла ориентир. Кто-то сказал, что сорвался ремень. Кто-то, что гарпун. Кто-то, что заклинило механизм. Но какая уже разница? Может, она просто влетела в ствол. Исход один.
Ингрид помнила, как обернулась, услышав еле слышный вскрик и странный, глухой звук. Её нигде не было. Она знала, что она была прямо за ней. Но её не было. Помнила, как в первый раз окликнула её имя. Второй. Третий. Как спустилась вниз и продолжала звать.
Туман стлался меж деревьев, всё казалось одинаковым.
Почти прошла мимо.
Тело лежало между корней, вмятое в землю. Плечо вывернуто. Шея неестественно изогнута. Глаза открыты, удивлённые, будто не успела испугаться. Испачканные щёки. Растрёпанные волосы прилипли к лицу, налипли на приоткрытые губы. В руках всё ещё лежали рукоятки. Тросы разбросаны вокруг как попало. А из затылка сочилась алая кровь, уже пропитав вокруг влажную почву.
Погибла мгновенно.
Пустая койка каждый день притягивала к себе внимание. Каждая, кто проходила мимо, невольно останавливала на заправленной постели взгляд. Грустный, сочувствующий, у кого-то же почти равнодушный.
Ежедневная рутина продолжалась, но она просто уже не была её частью.
Микаса каждое утро окунала лицо в холодную воду, раньше всех оказывалась в учебном зале и тренировалась до самого подъёма. Теперь же замечала, как Ингрид, кажется, не спала всю ночь.
Саша часто просыпалась от голода. Даже если на ужин была двойная порция. Первым делом вытаскивала корку из заначки под кроватью, потом пробегала пару лишних кругов на утренней разминке. Каждый раз оборачивалась на тихий шорох — будто ждала, что кто-то догонит её и присоединится.
Энни имела привычку перед отбоем уходить в тень тренировочного двора и молча отрабатывала приёмы на манекене. Ложилась позже остальных, зато в тишине. Уже который день перед сном она рассматривала её кровать.
Ханна делала всё по правилам. Вставала вместе с колоколом, наводила идеальный порядок, если оставалось время, успевала прочитать несколько страниц книги, иногда вместе с Францем, устроившись на свободной скамейке на улице. Между страниц всё ещё лежала чужая закладка — выцветшая, с оторванным краем.
Люси принимала душ дольше остальных. Тёрла кожу до красноты, до жжения, как будто хотела стереть её с себя. Перед строем задерживалась у зеркала, вглядываясь в своё лицо. Сегодня заколола одну прядь невидимкой, ведь она однажды сказала, что так красивее.
Рут, бывало, просыпалась среди ночи. Не скрипела кроватью, не ворочалась. Просто лежала, глаза в потолок. Дыхание порой сбивалось, подавляя ненужные мысли. Вчера почему-то стало невыносимо. Села, дабы успокоиться, и вдруг вспомнила про коричневый браслет из переплетённых нитей, такой же, как и у Люси — благодарность за тот обмен дежурствами. Впервые надела. Так и уснула с ним на руке.
Все помнили, как на построении им сказали, что такое случается. Что это — часть службы. Внимание быстро переключили на расписание и предстоящие задачи, словно трагедия была лишь небольшим препятствием, не стоящим особого обсуждения. Ни слова о чувствах, ни попытки утешить. Только сухие факты и инструкции.
Большинство кадетов и трупов-то никогда не видели до того дня.
— Её родители? — спросила Имир у Кристы, когда та наклонялась к колодцу, чтобы наполнить ведро.
Подавленная пара разговаривала с Шадисом. Мать сжимала платок, словно пыталась скрыть дрожь в руках, а глаза её казались потухшими. Отец стоял рядом, плечи сгорблены, лицо стиснуто в выражении боли и бессилия.
— Наверное, — Криста поставила ведро на землю и, тихо выдохнув, не сумела отвести взгляд.
— Они хотя бы смогут её нормально похоронить, — Харви сидел рядом, облокотившись на холодные камни. Ноги согнуты, локти на коленях. Ждал, пока они наберут воду, чтобы следом наполнить и свои вёдра. — По-человечески похоронить, по-человечески… Не каждому дано.
— Большинство из нас всё равно подохнет глупо и бессмысленно, просто кто-то раньше… — Имир закрепила ведро на верёвке. — Кто-то позже.
— Не говори так, — Криста сжала губы, переведя недовольный взгляд на подругу.
— Она права, — Харви вскинул голову, всматриваясь в пасмурное небо. — Но я бы предпочёл сдохнуть от рук титана. Мечтать о светлой старости уже нет смысла.
— Не зря говорят, что ты странный тип, Новак, — Имир скривила губы, как будто он подтвердил её давние подозрения.
Они не видели её тела.
Помнили, как тренировка внезапно оборвалась и всех попросили вернуться в казармы. Уже разошлись по комнатам, кто-то успел переодеться, кто-то возился с ремнями, кто-то чистил сапоги. Всё было как всегда, пока до них не дошла весть.
Шадис донёс её на руках. Голова безжизненно моталась в такт шагам. Ингрид в слезах шла следом, вцепившись в плечо Марко, потому что ноги уже не держали. Рут и Леон плелись молча где-то позади, чуть в стороне, каждый в своих мыслях.
После их возвращения многие выбежали на улицу, но её уже не было, как и Шадиса, как и Ингрид. Остались только Марко, Рут и Леон. Первый практически сразу сел на землю, глухо ударившись спиной о деревянную стену барака. Вторая быстро ушла в уборную. Третий, кажется, старался восстановить дыхание, и быстро пропал из поля зрения вместе с Тео.
— Марко… Эй, — обеспокоенный Жан присел рядом на корточки. Спросил тихо, аккуратно. Армин и Конни стояли прямо за ним. — Что случилось?
— Не знаю.
Ботт лишь зарылся руками в волосы, зажмуривая глаза.
Он возглавлял их временный отряд и первый заметил, что кто-то остался позади. Остановил Рут и Леона. И тут — этот крик. Раздирающий, громкий, но с интонацией, которую ни с чем не спутаешь. Ингрид молила о помощи.
Добрались быстро. Быстрее Шадиса. Среди сбитых кустов сидела Ингрид. Колени в грязи, руки в крови. Грудная клетка дёргалась под дрожащими пальцами. Пыталась запустить её сердце. На голове — поспешно намотанная повязка. Как будто это могло помочь.
— Вот чёрт, — с каким-то отвращением пробубнил Леон, делая шаг назад. Отвернулся. Испугался. Почувствовал, как к горлу подступает не так давно съеденный завтрак.
Обездвиженное тело вздрагивало от резких нажатий на грудь. Глаза всё ещё открыты. Застывшие в ужасе.
— Марко! Сделайте что-нибудь, прошу! — Ингрид вскинула на него лицо, вся в слезах, губы дрожат, голос сорван. — Сердце… Не бьётся сердце… Почему не бьётся?!
Дальше всё как во сне. Рут опустилась рядом, перехватила Ингрид за запястья, посмотрела в глаза, заставляя остановиться. Как ни странно, она послушала. Медленно убрала руки с груди, и уже в следующую секунду навалилась на Рут, уткнувшись в её плечо, горько зарыдав.
Марко присел напротив. Нужно убедиться. Двумя пальцами дотронулся до сонной артерии на шее.
Ничего.
***
Металлический лязг перекатывался по столу. Скрежет шомполов, приглушённый скрип дерева под весом оружия. Запах масла стоял такой плотный, что кто-то периодически кашлял. Дверь нараспашку, но это не сильно спасало. Марко сидел у края стола, медленно чистил ружьё, будто тянул время. Плечи подняты — зажался. Жан сидел напротив, иногда поднимал взгляд, словно успокаивал сам себя, что Марко всё ещё здесь. Чем-то занят. Леон сидел у стены на ящике и щёлкнул затвором чуть громче, чем надо, и тут же поймал на себе недовольный взгляд Рут. — Осторожнее, — бросила она. Сидела рядом на ящике поменьше. — Что? — он пожал плечами. — Оно всё равно старое, развалится раньше, чем я его сломаю. — Вот именно, что старое. Моргнуть не успеешь, как вышибешь себе мозги. — И пусть, — он поднял ружьё перед собой, схватился намеренно подальше от спуска, и повернул его дулом прямо на своё лицо. — Всего лишь ещё одна нелепая смерть за год до выпуска. Пауза. Жан и Рут покосились в его сторону моментально. Почти одновременно. Марко едва заметно качнулся. Пальцы сжали шомпол, но он ничего не сказал. Люси же стояла поодаль, доставала ружья из ящиков. — Помолчи, пожалуйста, — сказала она сухо, без крика. Даже не повернулась. — Вы же все в курсе, что нам ещё повезло, — совершенно спокойно продолжил он, разворачивая ружьё обратно. — В сто третьем наборе погибло пять, или шесть человек, не помню. А мы здесь уже два года, и всего один труп. Рут не заметила, как сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Всё тело неприятно напряглось. Хотелось заткнуть его. И так мерзко. Но она не успела вставить и слова. Жан уже кинулся в их сторону, громко отодвинув деревянную скамью назад и, схватив Леона за воротник, заставил его подняться. Тот даже не успел моргнуть, как почувствовал холодную стену за спиной. Ударился затылком. Разгневанные глаза уставились прямо на него, а тяжелое дыхание обожгло подбородок. Люси вздрогнула, выкинула ружьё и сделала шаг навстречу, но остановилась. Посмотрела на Рут, которая, кажется, даже не шелохнулась. На самом деле её тело дрожало так, что начало тошнить. Тревожно. Почему тревожно? Пыталась делать глубокие и ровные вдохи. Леон уже выдавил ухмылку. — И что дальше? — издевательски спросил он, не отрывая взгляда. — Врежешь? Тебя, блядь, даже там не было. — Завались уже, — Жан сильнее сжал белый воротник. Губы дрогнули, будто собирались сложиться в слова, но вышел лишь хриплый звук. Что-то упало. Марко выронил ружьё на стол. В любой другой день остановил бы Жана, уже бы стоял между ними, но сейчас не было ни сил, ни желания. Последние дни выжали его как никогда. — Отцепись, — процедил Леон и жёстко оттолкнул Жана от себя. Тот отшатнулся, пальцы сами разжались. Машинально встряхнул руки. — Строите из себя хер пойми кого. — Какой толк от того, что ты там был, а Жан нет? — Рут подняла глаза. — Если всё, что ты сделал — это проблевался в стороне. — Повтори, — он повернулся к ней и подошёл ближе, нависая сверху. — А ты что сделала? — спросил глумливо и поднял её лицо за подбородок. — Погладила Ингрид по плечу? Рут почувствовала чужие пальцы, впилась взглядом в наглые прищуренные глаза и резко сбила его руку прочь. Леон фыркнул и выпрямился. В уголке губ дёрнулся нерв. — Перестаньте, — голос Люси прорезал напряжение. — Никто ничего не мог сделать. — Почему же? — Леон склонил голову в её сторону. — Нам чётко объясняли… — он чуть выделил каждое слово, будто разговаривал с детьми. — …что капитан несёт ответственность за свой отряд. И если под его началом так глупо погиб товарищ, получается он… хреновый капитан? — Следи за языком, — рявкнул Жан. Держался из последних сил. — В этом нет ничьей вины. Марко же сидел неподвижно, будто и не услышал. Лицо — каменное. Но слова Леона проникли куда глубже, чем хотелось. Вонзились, как нож под рёбра. — Только вот, кажется, Ботт так не думает, — он перевёл взгляд на угрюмую фигуру за столом и слегка смягчил лицо. — Он винит себя. И правильно делает. Жан стиснул кулаки, дыхание застучало в ушах. Но прежде чем его рука успела двинуться, Люси уже оказалась между ними. Вдруг — резкий хлопок по щеке. Леон дёрнулся, голова ушла вбок. Кожа вспыхнула и жжение быстро сменилось на пульсирующую боль в челюсти. Он был готов, что ударит Жан, но не она. Хотел было ответить, но знал меру. Или думал, что знал. Жан застыл. Рука, уже поднятая для удара, зависла в воздухе. Он взглянул на Рут. В её глазах мелькнул такой же искренний шок, сердце дико билось, а разум пытался понять — что только что произошло? Марко наконец повернулся, но в сторону двери. — Вы должны подготовить ружья к шести вечера, — прозвучал голос инструктора. Никто не заметил, как он подошёл, из-за чего моментально притянул к себе пять пар испуганных глаз. Словно по команде, все резко дёрнулись, расправили спины, кулаки прижали к груди. — Вместо этого вы решили повыяснять отношения. Высокий седоватый мужчина провёл взглядом по всей комнате. Не сделали даже половину и вряд ли бы уже успели к началу занятия. — Всем наряд вне очереди. Ботт, за мной, — он подозвал Марко к себе и уже собирался уходить, как услышал в спину нерешительный голос. — С-сэр, а… какой наряд? — спросил Леон и тут же пожалел, как только мужчина развернулся и его взгляд хлыстом ударил по парню. — Ещё один вопрос и получишь сутки. — Есть. — Если носишь такую громкую фамилию, соответствуй, — сказал он напоследок. — Не позорь отца. Дверь за ним громко захлопнулась и Леон моментально выдохнул и скривился. — Больно надо…***
Над полигоном тянулось тяжёлое серое небо. Влага только и ждала момента пролиться. Выстрел сорвался резко, пуля ушла мимо мишени, задев край. Глухой удар разлетелся эхом по округе. Рут стреляла не в первый раз. Знала, как это делается. Губы сжаты в тонкую линию, скулы каменные. Одно колено на земле, ружьё перекинуто через мешки. Сегодня не попала ни разу. Она выстрелила снова. Мимо. Плечо напряглось, и дрожь пошла вниз по руке. Сначала едва заметная, потом сильнее, пока не дошла до пальцев. — В чём проблема? — спросил инструктор, расхаживая позади. — Снова будем учиться держать ружьё? — Никак нет, — спокойно, но твёрдо ответила Рут. — Руки… не слушаются. — Так заставь их. Сделала вид, что прицеливается, но заметив краем глаза, как фигура инструктора отдаляется, выдохнула. Расслабила плечи, развернулась спиной к мешкам и плюхнулась на землю. — Не привлекай внимание, нам и так драить кухню после ужина, — тихо сказала Люси, перезаряжая ружьё, и скользнула взглядом по её рукам. — Опять? — Опять. На самом первом занятии, когда им впервые дали оружие в руки, Рут потерялась. Она стояла, глядя на ружьё так, словно оно сейчас шевельнётся. Сама не ожидала такой реакции, что одно только прикосновение вызовет в ней такое… отвращение? Инструктор что-то говорил про стойку, прицел, дыхание, но слова сыпались мимо. Всё внутри сопротивлялось, будто сама мысль о выстреле шла против её мышц. Выдохнула, словно пытаясь выдавить из себя силу, но даже поднять ружьё к плечу оказалось невыносимым. Пальцы тут же захотелось разжать. И вот почти два года спустя всё по новой. Вроде делала всё, как обычно, но почему промахивается? Только сжимает спусковые крючки, как глупая дрожь возвращается. — Ты переживаешь, — Люси уже прицелилась, но тут же удивлённо повернула голову в сторону. Услышала сигнал о завершении. Быстро разрядила ружьё, положила его куда-то рядом и скопировала позу Рут. — Как и ты, но… — она взглянула на свои руки. — Не я в детстве шмальнула пулю в голову титану. Рут тут же испуганно взглянула на подругу. В горле непроизвольно пересохло, не из-за злости, нет. Просто… странно было слышать это вслух. — Чего?.. — Не извиняюсь, потому что так и есть. Люси наклонилась, подобрала с земли камешек и перекатила его в ладони. Рут смотрела, как он мелькает между её пальцев, в то время как дрожь всё ещё никак не унималась. Мимо протопали Жан, Конни и Саша — как обычно, с шумом, быстрыми репликами и жестикуляцией. — Да я тебе говорю, — Конни размахивал руками. — Тебе уже не догнать Сашу! Она не промахивается! — Разница всего в один выстрел, — Жан нахмурился. — Могло быть одинаково, если бы кое-кто меня не отвлёк! — Ты сам что-то спросил, я просто ответил. — Это был риторический вопрос, необязательно было на него отвечать! — Ты просто слишком напряжён, — сказала Саша и, не сбавляя шага, вдруг развернулась спиной, поймала его руки и притянула их чуть вперёд. Суставы пальцев твёрдые, почти каменные. — Вот, видишь? Зажат весь. Жан выдернул ладони, упрямо глядя в сторону. — Отстань, — буркнул он. — Я в норме. — В норме он, — Саша фыркнула, вернувшись к его плечу. — Настолько в норме, что из-за одной фразы Конни лупишь мимо. Голоса удалялись, таяли в воздухе, но не умолкали ни на секунду — перебивали друг друга. Обычно рядом с ними молча улыбался Марко. Сейчас же шёл где-то позади вместе с Армином. Ветер, холодный и влажный, проскользил по шее Рут и пробрался под ворот. Она передёрнула плечами, пока Люси провожала шумную компанию взглядом. — Никогда бы не подумала, что эти трое окажутся настолько способными. — И толку? — Рут посмотрела в их сторону. — Ничего из этого им не понадобится. Люси чуть приподняла бровь. — Ну, стрелять им, наверное, всё равно придётся. — В коридорах? — она криво усмехнулась — Или по воробьям? — По людям, если прижмёт.***
После ужина, когда никого не осталось, в столовой вдруг затеялась генеральная уборка. Воздух стоял тяжёлый, пах мылом и сырой древесиной. Люси и Леон молча тёрли столы. Кажется, их до этого никогда так тщательно не мыли. Ощутимое напряжение висело в воздухе. Всё время молчали. Даже не смотрели друг на друга — и от этого становилось только хуже. Леон, взяв ведро с чистой водой, прошёл за спиной Люси. Задел плечом. Не сильно, но достаточно для того, чтобы она облокотилась на мокрый стол обеими руками. — Тебе места мало? — процедила Майер сквозь зубы, не оборачиваясь, но резче вытирая стол. Потом почти прошептала: — Из-за одного придурка приходится тут корячиться. — Чего, блядь? — Леон резко остановился, поставил ведро на лавку так, что из него плеснуло на пол. Выжал тряпку, вода закапала с локтя. — Напомнить, кто кому вмазал по лицу? — Это ты заслужил, — отрезала Люси, склонившись ниже и тщательно оттирая въевшееся пятно. Он ничего не ответил, лишь слегка закатил глаза, поправил съехавший рукав и снова плюхнул мокрую тряпку на доски. — Неприятно быть на месте Харви? — Я ни разу не ударил его, а следовало бы. — Зато толкаться и оскорблять — пожалуйста, да? — бросила Люси, переставляя ведро чуть ближе к себе. — Новак сам нарывается со своими высерами о превосходстве разведкорпуса, — он перевернул тряпку на чистую сторону и, скривив лицо, провёл ей по липкому следу. — Нахуй это разведку, если там все такие, как он. — Только вот к Эрену почему-то вы не лезете. Выбрали игрушку послабее, того, кто не сможет ответить и за которого некому заступиться. — Ты ему в старшие сестрёнки записалась? Меньше болтай, быстрее управишься. — Не тебе меня учить, Галлагер, — Люси явно сделала акцент на его фамилии. — Держу пари, ты и тряпку-то держишь впервые в жизни. Леон опустил усталые глаза. Мало того, что влепила пощёчину, так ещё и язвит. — Заткнись, — выдохнул он, горло сжалось, слова застряли на языке. Хотелось вылить всё наружу, но гордость сдавливала грудь. Мешала выговориться. Совсем рядом, за тонкой стеной, Жан яростно тёр огромную кастрюлю, проклиная каждое закопчённое пятно. Рут же, опустившись на колени, соскребала остатки еды с деревянных досок. В углу ещё тлела угольная печь, отдавая кисловатый, чуть горелый запах. Их куртки валялись где-то на стульях бесформенными комками. Рубашки прилипали к телу — мокрые от пота и брызг. Вдоль стен стояли ряды кастрюль, банок, противней и сковородок, часть из которых ещё предстояло домыть. Кажется, оба были согласны на любую другую тренировку, лишь бы не торчать в этой душной и тесной комнате. Рут, двигаясь вслепую, ползла назад, шоркая щёткой, и не заметила, как уткнулась в ноги Жана. Он дёрнулся, едва не выронил всё, что было в руках, и резко опустил взгляд. Она подняла голову, всё ещё на коленях, спина выгнута, волосы выбились из хвоста. — Извини, — пробубнила Рут, сжав губы в тонкую полоску, понимая, как глупо выглядит. — Хочешь, чтобы эта громадина прилетела тебе по голове? — неловко спросил Жан, отводя от неё глаза. — Да тут не развернуться, — она громко выдохнула и наконец встала на ноги, выгибаясь от боли в пояснице. Из груди вырвался тяжёлый стон. — Поменяемся. — Ты почти закончила. Зачем? — Затем, что меня достало ползать по доскам. Давай, — Рут выхватила тряпку из его рук, застав врасплох. Он отклонился назад, уступая ей место, и только подумал: «Совсем уже?», но не сказал. Повернулся и локтем сбил чистые банки с тумбы. Тут же разнёсся глухой звон, стекло разлетелось по мокрому полу. — Чёрт, — процедил Жан и сел на корточки, собирая осколки. — Я же говорил убрать в шкаф. «Не-ет, пусть просохнут», — скривился он, пародируя её голос. — Отлично просохли. Рут обернулась, застыв. Так устала, что не было сил даже нормально удивиться. — Меньше размахивай руками, — она вернулась к кастрюле, намывая подгорелое дно. — Миссис Беннетт нам за эти банки головы открутит, — буркнул Жан, схватив первую попавшуюся тарелку со стола. — Ты ей вроде нравишься, — хмыкнула Рут. — Примешь удар на себя. — Чтобы она завалила меня своими просьбами? Нет уж, спасибо. — Возьми веник, умоляю. — По мокрому полу? — Ну хоть как-то. Всё же выпрямился и поплёлся к углу комнаты. Прихватил дряхлый веник, вернулся назад и сразу рухнул, поскользнувшись на мыльной луже. Той самой, что Рут обещала смыть «потом, всё разом». Воздух вырвался сквозь зубы вместе с неразборчивым ругательством. Голова откинулась назад от резкой боли. — Такими темпами мы и до утра не управимся, — сказала она, краем глаза заметив его падение. — Теперь уж точно, — процедил Жан, подняв руку. Развернул ладонь к лицу, увидел крупный осколок, плотно врезавшийся в кожу. Дёрнул — вытащил, инстинктивно сжав кулак. Между пальцами тут же выступила густая, тёмная кровь. Рут продолжала бормотать что-то под нос. — Зачем вообще мы моем эту кастрюлю, если… — Дай аптечку. Резко перебил. Она обернулась. Стерла пот со лба запястьем, скользнула взглядом по каплям крови на полу. — Да вы шутите. Быстро промыла руки и потянулась за аптечкой, которую они нашли ещё в начале уборки. — Осторожней, — почти прошептал Жан, когда она опустилась на колени напротив. Голос прозвучал как-то непривычно мягко. — Не порежься. — Себе бы ты это сказал, — окинула его лицо коротким взглядом. — Перед падением. — Просто дай аптечку. Он попытался выхватить небольшой ящик из её рук, но Рут тут же притянула его к себе. — Сиди уже, — то ли огрызнулась, то ли нет. Вытащила знакомый бутылёк и развинтила крышку. Протянула свою руку, явно давая понять, чтобы он протянул свою. Жан замялся. Почему-то смутился. Но послушно положил руку в её холодную ладонь. Аккуратно разжал кулак и она тут же вылила жидкость сверху раны. Щиплет. Зажмурил один глаз от неприятной боли. Кровь слегка зашипела. Рут неспеша вытирала края раны куском ваты, время от времени поднося его руку чуть ближе к лицу. Затем оторвала кусок бинта и осторожно прижала сверху, задержавшись на несколько секунд. Его ладонь оказалась в ловушке её пальцев. Уже тёплых. Сердце вдруг ухнуло в живот. Бред. Проверила, что кровь почти не сочится. Начала медленно оборачивать его ладонь, подгибала край, натягивала ровно, следила, чтобы не образовалось складок. Её движения были почти механическими, внимательными. Стрелять может у неё не всегда выходило, но оказывать первую помощь получалось неплохо. Жан хмурился. Поначалу. Но потом уже не следил за процессом. Его взгляд застревал то на её ресницах, то на губах, чуть поджатых от сосредоточенности, то на тонких пальцах, которые мелькали у его кожи. Полный бред. И вдруг воспоминание, к которому он, признаться, часто невольно возвращался. Снова ощутил вес её тела на себе. Внутри резко завязался тугой узел. Наверное из-за стыда. Точно из-за него. Тогда его словно лишили воздуха. И сейчас это ощущение снова накрыло. Только по-другому. Немного по-другому. «Да что я делаю?..» Горло пересохло. Хотел отвести глаза, но не смог. Никак. Словно прилип. И только когда она дёрнула бинт чуть сильнее, он резко очнулся — осознал, что буквально пялится. Отвёл взгляд в сторону, почти виновато, будто его застукали на чём-то постыдном. Он кашлянул нарочно. Попытался изобразить скучающий вид, будто просто проверял, правильно ли она делает. Просто проверял. Рут чувствовала его взгляд. Чувствовала это едва уловимое напряжение, но ни разу не подняла глаз. Не сказала ни слова. Вдруг он попытался перевести тему. Занять неловкую пустоту разговором. Ляпнул первое, что пришло в голову. — Я поговорил с Марко перед ужином, — монотонно произнёс он, заставив её на секунду остановиться. — Ему не сделали выговор, как мы думали. Невольно заставил снова вернуться в тот день. — Зачем же тогда вызывали? — Проверили её снаряжение. Механизм не сработал. Вот и всё. — Так просто… И глупо. Дверь скрипнула едва слышно — она и раньше была приоткрыта, но теперь медленно распахнулась чуть шире. Марко вошёл незаметно. Перед ним открылась картина, от которой невольно перехватило дыхание. Рут на коленях, ловко затягивала узел на бинте. Жан сидел напротив, неподвижный. Рука аккуратно лежала в её ладонях. А вокруг — слишком тихо. Марко стоял на пороге, как непрошеный свидетель. Секунда растянулась, и у него возникло странное ощущение, будто он нарушил нечто интимное. Хотя таковым оно не являлось. — Ч-что у вас случилось? — вырвалось у него, хрипло и неуверенно. Рут дёрнулась, испугавшись постороннего голоса. Неспеша поднялась на ноги, закрывая аптечку. — Твой друг упал. Жан быстро проморгался. Взволнованно поднял голову на Марко. — Ты что здесь делаешь? — спросил он, не поднимаясь. Тот замялся, шагнул внутрь, стараясь выглядеть естественно, но на лице всё ещё осталось то первое смущение. — Пришёл помочь, — ответил он негромко. — Наряд ведь предназначался для всех. Даже если меня… отстранили. На время. — Не поскользнись, — вдруг сказала Рут и схватила веник с пола. Жан поднялся на ноги и отошёл в сторону. Она тут же быстро смела остатки стекла. — С одной рукой ты вряд ли помощник, — Марко обратился к Жану. Попытался усмехнуться, но получилось неловко. — Люси с Леоном почти закончили, так что… Я помогу домыть. А ты — иди. Жан сжал пальцы перевязанной руки, проверяя, насколько крепко держится бинт. — Не нужно за меня решать, — глухо бросил он, не глядя на Ботта. — Справлюсь. — Как всегда, — выдохнул Марко. — Будешь только мешаться, — ровно добавила Рут, кинув ему его куртку, которую он с трудом поймал одной рукой. — Отдыхай. Её слова прозвучали неприятно. Жан хотел было огрызнуться, но наткнулся на взгляд друга. Тот не смотрел на него прямо, только коснулся краем глаза, выжидая, как он поступит. — Ладно, — сказал он тихо, чуть резковато. — Раз уж вы такие заботливые. Дверь за ним закрылась. Рут вернулась к кастрюле, а Марко закатал рукава и взял швабру, собираясь наконец вытереть этот проклятый мокрый пол. — Уже обрабатываешь ему раны, — сказал он, слегка улыбнувшись, и бросил тряпку сверху швабры. — Значит, не всё так плохо. Рут сомкнула брови. — А ты бы предпочёл, чтобы я стояла и смотрела, как он истекает кровью? — А ты бы смогла? Не ответила. Снова начала шоркать дно кастрюли, как вдруг остановилась. — Ты в порядке? — спросила она тише. Осторожно. Боясь задеть. Марко попытался улыбнуться. Мышцы рта едва дрогнули, глаза выдали больше, чем слова. Но она не увидела. — Нет, — выдохнул он, и в этом простом «нет» было всё. Пустота, тяжесть, что осела в груди. Сердце всё ещё сжималось, будто кто-то держал его в кулаке. — Тебе необязательно было приходить. — Обязательно. Марко знал, что ему дали выбор. Провели беседу. Никто его не обвинял. Кроме Леона. И кроме него самого. Но ноги сами привели его на кухню. Взять тряпку, молча что-то делать. Пусть руки горят, пусть мысли отравляют — всё лучше, чем остаться в кровати один на один с собой. Дверь снова распахнулась. — Нет, это просто невыносимо, — голос Люси ворвался в кухню быстрее её самой. — Пусть сам домывает полы. Может, научится хоть чему-нибудь. Достала резинку из кармана и завязала волосы в импровизированный пучок. Несколько прядей упрямо выскользнули и повисли на висках. Руки — на пояс. Тут же встретилась глазами с Марко и Рут, которые обернулись почти синхронно. — Ну, чем помочь?***
Уборка дотянулась почти до часа ночи. Люси уже едва держалась на ногах, пару раз зевнула так широко, что чуть не выронила ведро. Её отправили спать почти силком, а она и не спорила. Марко и Рут с куртками в руках вышли наружу. Их сразу обдало ночным холодом. Наконец-то можно было вдохнуть по-настоящему. Леон потушил факелы и вышел следом. Так и не сказал ни слова за всё это время. Посмотрел на них краем глаза, будто пытался уловить их мысли. И тут же отвернулся. Скрылся за углом. — Даже не сбежал, — Рут проводила Галлагера взглядом. — Я думала, свинтит, как только представится такая возможность. — Уверен, ему тоже паршиво, — Марко скрестил руки на груди. — Просто он это скрывает. Как может. — Оправдываешь его? — Может быть. — Он обвинил тебя в её смерти. — Если ему так проще, то пожалуйста. — Марко, — сказала она настойчивее. — Что? Резко повернул голову в её сторону. Взгляд полный сожаления. Глаза намокли. Она почувствовала внезапную дрожь, но не от холода. От испуга. Жалобно смотрела в ответ. — Прости, — выдохнул он и опустился на землю, прижимаясь спиной к деревянной стене. — Только закончили? — откуда ни возьмись послышался голос Ингрид. Подобралась тихо. Просидела почти два часа у душевых, чтобы её никто не видел. Замёрзла. Решила вернуться в казармы, как наткнулась на знакомые голоса. Длинные каштановые волосы растрёпаны, одета совсем легко, наверное пробрало до самых костей. — Опять не спишь? — Рут не удивилась. Давно заметила, что её кровать часто пустует в последние дни. Та качнула головой. — Сидеть легче, чем лежать. Всё равно сна ни в одном глазу. Опустилась рядом с Марко. Рут сделала тоже самое с другой стороны. Вдруг Марко протянул свою куртку Ингрид. — Возьми, а то простынешь. Она чуть удивлённо моргнула, потом всё-таки надела. Опустила взгляд. Пальцы зацепились за длинные рукава. — И как Леон в уборке? — спросила Ингрид. — Говорят, в его доме даже есть прислуга. — Неплох, — ответила Рут и провела рукой по шее. — За стеной Сина совсем другая жизнь, да? — Это точно. Тишина повисла неожиданно. Где-то далеко хлопнула дверь, и звук отозвался в пустоте. Рядом тихо шуршала сухая трава. Марко нервно сжал ладони, растирая их. Рут посмотрела куда-то в сторону. Доски за их спинами пропитались холодом, который постепенно просачивался прямо под кожу. Ингрид прикусила губу, будто пытаясь удержать слова, но они всё равно прорвались. — Я… я всё думаю, — запнулась. Сглотнула накопившуюся слюну от волнения. — Могли ли мы что-то сделать иначе. Могла ли я… что-то сделать по-другому. Марко сразу дёрнулся, хотел возразить, но рот не открыл. — Не могли, — Рут сказала тихо, рассматривая чёрные силуэты деревьев вдали. — Ты тоже. — Хочешь сказать, что это просто случайность? — Ингрид подняла глаза, красные, воспалённые от недосыпа. — Судьба? Так легче думать? В её голосе не было злости. Скорее беспомощность. — Да, — бросила Рут. — Если начнёшь ворошить, сойдёшь с ума. Ингрид задержала на ней взгляд, пытаясь понять, но потом снова уткнулась в землю. — Вся ответственность лежит на капитане. Если бы я выбрал другое построение, если бы… — наконец заговорил Марко, но не успел продолжить. — Не начинай, блядь, лучше помолчи, — Ингрид помотала головой, зажмурив глаза. — Я не знаю никого в этом грёбаном наборе, кто бы справлялся с обязанностями лидера лучше, чем ты. Поэтому… не надо. Марко выдохнул, тяжело, почти беззвучно. Внутри всё ещё жгло от вины. От бессилия. — Знаете, что лучше всего помогает пережить потерю? — Рут странно усмехнулась и выдержала паузу. — Ничего, — сомкнула губы, сдерживая вырывающуюся эмоцию. — Время тоже не поможет. Вам придётся научиться существовать с этим. Вот и всё. — Звучит мерзко, — Ингрид хмыкнула в ответ. — Просто отвратительно. — Надо держаться вместе, — Марко запрокинул голову, всматриваясь куда-то в пугающую темноту на небе. — Думаю… это поможет. — Мэгги любила людей. Поэтому, — выдохнула Ингрид и вдруг замолчала. Обняла себя за плечи и прижалась к коленям. Тело сжалось. Всё внутри сжалось. — Она бы с тобой согласилась. Просыпались по команде, засыпали без неё. Ели то, что дают. Иногда без соли. Без вкуса. Иногда холодное. Иногда горелое. Всё равно ели, иначе не выдержишь. Бежали, пока не свалишься с ног. Пока не сведёт живот от боли, не потемнеет в глазах. Ты либо встаёшь, либо остаёшься позади. Всё просто. Один аккуратно раскладывал свои вещи, проверяя каждый ремень и шнурок, будто это могло удержать порядок в его голове. Второй постоянно теребил края рукавов, перебирал нитки, чтобы сосредоточиться и не дать навязчивым мыслям утащить себя. Третий перед сном шептал вслух короткие фразы, повторяя их, чтобы прогнать пустоту. Остались только те, кто научился терпеть. Спрыгивать в пропасть, не колеблясь ни секунды. Кого сломало, давно ушли. Кого-то просто выперли. Неделю назад Мэгги Фогель сорвалась в лесу. Просто рухнула где-то среди деревьев. Не глупая. Не слабая. Просто… не повезло.
Примечания:
Изначально такая часть не планировалась, и мне кажется, что она немного выбивается из линии повествования. Но идея показалась слишком интересной, чтобы её игнорировать.
Надеюсь, у меня получилось вызвать у вас хоть какие-то эмоции. Можем считать это небольшой вставкой того стекла, которого впереди нас ждёт ещё достаточно.
