Во имя чего мы умираем?

      Осталось немного.       Немного до настоящей службы. Немного до принятия решения.       Выбор.              Короткое слово, которое разделит их жизни на «до» и «после».       Одни научатся терпению, останутся за стенами, защищая то, что уже есть. А другие? Безумцы? Самоубийцы? Глупцы?       Каждый сделает этот шаг по-своему. Кто-то ради безопасности. Кто-то ради семьи. Кто-то ради памяти о тех, кого уже не вернуть. А может, просто потому, что другого пути не нашлось.       А что, если никакого выбора не было с самого начала?       — Не верится, — шептала Ханна.       Рюкзак давил на плечи, как и тяжёлое пальто. Прошли уже несколько километров к вершине. Снег становился плотнее, видимость падала. Щёки оледенели, а глаза еле открывались.       — О чём ты? — спросил Франц.       — О выпуске… Думаешь, мы готовы?       — Конечно. Мы тащимся по этому склону уже который час, а у тебя ещё есть силы разговаривать?       — Не физически, а… морально. Мы решили пойти с тобой в Гарнизон, но вдруг… Вдруг нас распределят по разным местам? Что тогда?       — Ничего, — Франц улыбнулся. — Ничего страшного не произойдёт. Через какое-то время мы сможем запросить перевод, поэтому тебе стоит стать образцовым солдатом, чтобы его одобрили без нареканий.              Ханна обиженно нахмурилась, сжимая лямки рюкзака.       — Ты не совсем понимаешь. Если мы окажемся в разных местах, если пройдёт время. Вдруг мы… не справимся?       Франц замедлил шаг. Снег трещал под его ботинками, пока он всматривался в её покрасневшие от ветра щёки.       — Справимся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Даже если придётся ждать годами.       — Дурак, — выдохнула Ханна, отворачиваясь. — Тебе бы лучше найти какую-нибудь девушку среди гражданских. С платьями, с косами, с нормальной жизнью. Без этого всего… — она обвела рукой склоны и снег, серое небо и чужие силуэты впереди.       — Нормальная жизнь? — Франц усмехнулся, качнув головой. — Ханна, я не хочу нормальной. Я хочу с тобой.       Она прикусила губу, не находя слов. Раскраснелась ещё сильнее, и холод уже не был к этому причастен. В груди сжалось что-то странное и сладкое.       — Эй, вы! Молодожёны! — крикнул Жан, проходя мимо вместе с Марко и Армином. — Сначала закончите маршрут, потом помечтаете о семейной жизни! Не тормозите!       — М-мы не молодожёны! — смутилась Ханна, надув губы.       — Разве? А ведёте себя как на медовом месяце. Вьюга усиливается, не заметили?       Жан зажмурил один глаз, оборачиваясь на них. Он грубо натянул капюшон глубже на лоб, и ткань, промёрзшая насквозь, затрещала. Движение было резким, почти злым — не от злости на них, а на погоду, что пыталась выжать из него последние капли тепла.              — Не теряйте нас из виду, — добавил Марко. — И не сбавляйте темп.       — Есть, — кивнул Франц.       Он обернулся, и его взгляд смягчился, встретившись с глазами Ханны. Он нежно протянул руку в толстой перчатке, хватая её.       — Давай. Прибавим шагу.       Он не тянул её, а лишь мягко повёл за собой. Ханна почувствовала, как он сжал её ладонь — быстрый, успокаивающий жест. Уголки её губ дрогнули в слабой, но тёплой улыбке, скрытой в складках шарфа.       — И правда, если им не повезёт с распределением? — тихо, почти для себя, произнёс Марко, бросая взгляд через плечо на удаляющиеся силуэты, чьи руки всё ещё были сплетены. — Они же… Кажется, любят друг друга.       Армин кивнул. Смотрел куда-то под ноги, закрываясь от ветра.       — Эмоциональная привязанность в нашем мире… часто становится уязвимостью. Но и источником силы тоже. Поэтому, думаю, они будут в порядке.       — Да уж, — вздохнул Марко. — Им хотя бы попасть в один район, так и на выходных можно будет видеться.       — Хватит трепаться, — буркнул Жан, не оборачиваясь. Удалялся всё дальше от них. — Перестаньте обсуждать их любовные терзания и высасывать проблемы из пальца. Есть более подходящие места для вашего разговора.       Марко и Армин переглянулись. Армин на секунду задумался, его брови слегка сдвинулись, а затем он осторожно, подбирая слова, произнёс:       — Может… может, ты просто… завидуешь им, Жан?       — Тебе снег в голову надуло?       — Я просто подумал вслух, — Армин неуверенно сжал обветренные губы. — Что, возможно, тебе… Ладно.       Решил не продолжать. Не видел его выражения лица, но был уверен, что ничего одобряющего там не было. Даже близко.       — Зря я это сказал, да? — Армин снизил тон, чтобы его мог слышать только Марко. — Он знает, что Микаса в любом случае пойдёт за Эреном, куда бы он ни подался.       — Что? — Марко неловко улыбнулся, поворачивая голову. — М-микаса?       — Ну, я же не дурак.       — Справедливо.       Ветер, не утихая, бил им в лица острыми кристаллами снега, заставляя рефлекторно жмуриться и отворачиваться. Разговор вёлся урывками, а слова тут же уносились вихрем. Выдержав паузу, вслушиваясь только в хруст снега и свист вокруг, Армин провёл взглядом по спине Жана и вдруг продолжил:       — Я думал, что раз он такой… уверенный в себе человек, я бы даже сказал — импульсивный. То ему не составит труда сказать Микасе хоть что-нибудь. Я понимаю, что отказ очевиден, но… Кто знает.       Марко шумно выдохнул, и перед его лицом образовалось небольшое паровое облако.       — Не всё так просто, — он посмотрел на Армина с лёгкой грустью. — Жан… куда ранимее, чем пытается казаться. Может, лучше промолчать, чем услышать то, чего не хочешь…       Ветер сорвал с веток пригоршню снега, засыпав их капюшоны. Быстро смахнули белые хлопья с головы. Армин, съёжившийся от холода, кивнул, едва заметно — любой лишний жест отнимал тепло.       — Наверное.       Марко вдруг тихо усмехнулся, глядя в спину Жана.       — Ему просто нужно переключить внимание. В конце концов, зачем биться головой о стену, которая всё равно не упадёт? — он многозначительно скосил взгляд куда-то в сторону. — Может, стоит поискать кого-то… поближе. И, скажем так, кого-то, кто хотя бы с ним разговаривает…       — Не самая лучшая идея — искать кого-то среди своих.       — Знаю. Но… что ещё делать? Половину жизни мы проведём в казармах, с утра до ночи одни и те же лица.       — Надеюсь… повезёт.

***

      — Новак! Если ты решил тут подохнуть, это не самая лучшая идея!       Рут кричала во всё горло, шагая впереди. Знала, что он её слышит, но понимает ли? Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Харви с трудом поспевал, и она слышала, как его дыхание срывается на короткие, прерывистые вдохи. Ветер пробирался под пальто, а мороз уже давно успел забраться в заснеженные перчатки и сапоги. Она уже не чувствовала пальцев, вьюга усилилась настолько, что снег сыпался слепым потоком. Не было видно и метра перед глазами.       Как бы ей не хотелось остановиться, просто рухнуть на спину, но она не могла. Не была уверена, идут ли они в верном направлении, да и вокруг пропали любые признаки знакомых голосов.       — Я не собираюсь… подыхать… — пробубнил Харви. Веки тяжелили. Он буквально заставлял себя держать глаза открытыми. Перестал протирать очки уже давно, так что разницы особо не было. Всё равно ни черта не видно.       — Так поднажми! У нас нет времени на привал!       Харви чуть покачнулся. Она услышала, как позади неё что-то рухнуло. Кто-то рухнул. Упал на колени, впился руками в снег, стараясь не упасть лицом в эту белую холодную массу.       Рут развернулась. Подошла к нему. Села на корточки. Наклонилась так, чтобы разглядеть его лицо. Бледное. Глаза слегка затуманенные, а дыхание — через рот. Тяжелое. Она перекинула его руку себе через шею, вынуждая его подняться.       — Давай, — выдавила сквозь сжатые зубы. — Может, встретим кого-нибудь по пути.       — Ты… не дотащишь, — почти прошептал Харви, закрывая глаза.       — Прости, но ты гораздо легче тренировочных брёвен, так что не думай об этом.       — Их ты под… поднимаешь не… в одиночку…       — Помолчи.       Она повела его вперёд. Прошли немало. Рут держалась удивительно стойко, почти не позволяя себе сбиться с ритма. Харви не был тяжёлым, к счастью, их рост почти совпадал, и тянуть его на себе не казалось чем-то невозможным.              Он часто оступался, и тогда его вес обрушивался на неё целиком. Спину ломило, плечо, на котором он висел, давно онемело. Но Рут молчала. Лишь стискивала зубы и тащила дальше, оставляя за собой две глубокие борозды на снегу.       Ветер усилился. Гнал белые клубы прямо в лицо, залипал на ресницах, сбивал дыхание. Всё вокруг было одинаковым. Бесконечная белая пустота, ни одного ориентира. Только редкие обледенелые деревья да сугробы.       Харви пытался идти сам, но ноги подкашивались.       — Ты устала… Я чувствую.       — Не болтай.       Он хотел что-то возразить, но в этот момент снег предательски хрустнул. Сначала мелкая трещина, затем земля под ними ушла целиком. Рухнули вниз, скатываясь по крутому склону.       Мир перед глазами завертелся.       Рут резко приземлилась на спину. С губ слетел хриплый стон, несмотря на то, что рюкзак смягчил падение. Приподнялась, села. Смахнула снежинки с лица вместе с волосами, растрёпанными из-за слетевшего капюшона.       — Харви, т-ты… — произнесла и тут же зажмурилась. Только посмела двинуться. Попыталась подняться — не смогла. Правая нога горела, от малейшего движения простреливала болью. Подвернула? Сломала? Пока непонятно.       Новак рухнул рядом. С трудом перевернулся, оперевшись на локоть.       — Я в порядке, если… — сел. — Можно так сказать.       Заметил, как её лицо искажается в мучениях, а руки инстинктивно дотрагиваются до лодыжки.       — Сломана?       — Не знаю, — Рут выдохнула. — Кость не торчит, и ладно.       — Я… сейчас… — Харви попробовал встать. Получилось. — Давай. — Он подхватил её под руку и помог отползти поближе к склону. Тут же рухнул, облокотился спиной к земле. Рут сделала то же самое.       Наконец осмотрелись: свалились в узкий овраг, скрытый стеной огромных деревьев. Сверху ветви переплетались так густо, что снег почти не пробивался сквозь них — лишь редкие хлопья оседали на плечи. Под ногами обнажённая земля, проступающая пятнами сквозь тонкий белый слой. Ветер остался где-то там, наверху, и здесь воцарилась давящая тишина, прерываемая только резким свистом.       — Прекрасно, — прошептала Рут, запрокинув голову. Достала свисток. Несколько раз дунула изо всех сил. Вдруг закричала: — Э-эй! Кто-нибудь?!       — Б-бесполезно, там… шумно, — Харви стянул очки. — Не трать силы.       Она посмотрела на него с каким-то осуждением и продолжила свистеть. Надрывала голос, прикладывала руки к лицу. Никакого результата. Никакого отклика.       — Тебе нужно попробовать выбраться.       — Прости, — Харви опустил голову. Резко. Подбородок почти впился в грудь. — Не думаю, что… получится.       — Блядь, Новак, не отключаться! — ударила кулаком по его плечу. Сработало, но ненадолго.              Сидела, прижав левую ногу к груди. Боль в правой не утихала. Мороз только сильнее разъедал кожу, тёплый воздух изо рта лип к губам инеем. Слышала рядом рваное дыхание Харви.       — Эй, — тронула ещё раз. — Харви? Скажи что-нибудь.       — Что… сказать? — пробормотал он, еле открывая глаза.       — Что угодно. Расскажи о себе.       Стянула рюкзак, дрожащими пальцами нащупывая застёжку. Вытащила сложенный серый мешок — ткань для переноски раненых. Развернула её прямо на земле и накинула на Харви, стараясь хоть как-то укутать. Стащила скрученный настил. Бросила сверху.       — Нечего… рассказывать.       — Просто говори… — слова застревали в горле, но она упрямо тянула край ткани к его плечам.       Внутри отыскались ещё пара вещей: моток бинтов, термос, в котором оставалось немного тёплой воды. Протянула ему.       — Пей.       — Но…              — Пей, сказала.       Мысль о костре возникла сразу, но пальцы уже не слушались: стоило снять перчатки, как руки тут же цепенели. Нога дёрнулась от резкой боли, стреляя в бедро. Она едва не закричала. Выдохнула сквозь зубы и, задыхаясь от отчаяния, нащупала в рюкзаке масляную лампу. Маленькая, походная, едва светилась тусклым огоньком, но всё же давала слабое тепло. Поставила её между собой и Харви.       — Не молчи! — снова ударила его в руку, заставив дёрнуться, пока он допивал жидкость. — Тебе ещё идти за помощью.       — Предлагаешь… б-бросить тебя… здесь?       — Да, или помрём оба, — Рут расслабила веки, натянула шарф к носу. — Давай, рассказывай. Говори. Зачем вообще подался в солдаты?       — Хотел защитить… людей. Маму.       — Где она сейчас?       — Дома, в Эбервальде. Д-деревня такая.       — Защитить маму можно и на стенах, зачем тогда идти в Разведкорпус?              — Потому что… она… хотела.       — Мама?       — Нет, — раздался слабый кашель. — Сестра.       Рут внимательно наблюдала за его лицом. Вдруг уголки губ его слегка дрогнули.       — Она погибла несколько лет… н-назад. Вступила в… разведку. Продержалась около г-года, — на мгновенье замолчал, сделал пару вдохов. — Пожертвовала с-собой ради… товарища. В итоге и он… умер через н-несколько месяцев… Наверное, по-другому и быть… не м-могло. Идиотка.       Слова вылетали сами. Он понимал остатками рассудка, что Рут старается удержать его сознание, поэтому уже было без разницы. Говорил честно. Всё, что слетало с языка.              — И ты решил последовать её примеру? Стать таким же идиотом?       — Д-да, — попытался улыбнуться. — Придурком.       Рут уже раскрыла губы, но Харви продолжил сам:       — Она хотела… узнать… откуда эти твари, увидеть, есть ли… шансы у… ч-человечества, — глаза закрылись. — Верила, что за стенами… спрятан целый мир. Ог… огромный мир.       — Она смогла увидеть хотя бы часть этого… мира, — Рут задумалась. Уже не смотрела на него, но как только он замолчал, резко подняла глаза и расшатала. — Харви!       — Да тут я… — снова приподнял веки. — Я уверен, что Сью бы не хотела… Чтобы я р-рисковал… жизнью. Но хотела… чтобы я увидел… мир. Как и мама.       — И что сказала мама, когда отпускала тебя сюда?       — А т-ты… как думаешь? Она потеряла д-дочь. А сын… оказался таким же…       Стоило снова закрыть глаза, и казалось, что вот он, сон. Мягкий, тёплый. Так и тянуло провалиться. Но держался… хоть за что-то. За голос Рут.       Она вдруг снова закричала. Ничего.       — Похоже, тебе пора.       — Я… не могу, — голова упала куда-то в сторону, и послышался тихий шёпот: — Прости.       — Харви, не смей отключаться! — она пододвинулась к нему вплотную. Начала бить по щеке. — Харви!

***

      Пламя плевалось искрами, освещая уставшие лица.       — Чёртово безумие гнать нас по этим горам в такую погоду, — ворчал Эрен, опускаясь рядом с Жаном и Армином. Сидели у забора напротив костра — растирали ладони.       — Сами сказали, что наше время удовлетворительное, — Конни расположился на бревне рядом вместе с Сашей. — Так, почему бы нас сразу не впустить внутрь? Мой нос скоро отвалится.       — Меньше болтай, — буркнула Саша. — Сказала же, не опускай шарф.              Жан то и дело переводил глаза на огонь. Мороз гудел в костях. Так устал, что не было сил даже поддержать разговор. Первый заметил, как к ним приближается Люси.       — Эй, — она выглядела растеряно. Постоянно оглядывалась по сторонам. — Рут ещё нет?       Её дыхание клубилось белым облаком, волосы в инее.       — Мы её не видели, — ответил Эрен, подняв голову.       — В каком отряде она была? — спросила Микаса. — Леона?       Люси снова закрутила головой. Нашла Леона с Тео, чей отряд только добрался до точки.       — Галлагер! Где Рут?!       — В смысле? — подошёл ближе. — Они с Новаком шли впереди, мы думали, они уже давно на месте.       — Как видишь — нет.       — Хотите сказать, что они заблудились? — обеспокоенно спросила Ханна, сделав шаг навстречу.       И в этот момент к костру подбежал Райнер.       — Криста пропала!       Все удивлённые глаза сразу устремились на него.       — Даза и Имир тоже нет, — подошла вслед за ним Ингрид.              — Может, стоит подождать последнюю группу? — Марко оглянулся.       — Они только что пришли, Томас сказал, что на пути они никого не видели.       Повисла тишина. Только пламя глухо потрескивало в ответ.       — Чёрт, — Эрен резко выдохнул и вскочил на ноги. Капюшон слетел с головы, но он даже не заметил. — Нужно найти их.       Марко взглянул на него, встревоженный.       — Могли просто отстать. Не будем паниковать раньше времени.       — Паниковать? На дворе метель!       — Эрен, — Микаса схватила его за рукав. — Не торопись…       — Всем зайти в хижины! — прокричала инструктор. — Немедленно!       — Но, ребята… — Эрен сжал кулак.       — Отправим поисковый отряд с утра.       — А если будет слишком поздно? — спросила Люси. — За ночь они могут замёрзнуть насмерть!       — Хотите, чтобы пропал кто-то ещё?!       Люси вздрогнула. Стиснула зубы. Резкий порыв ветра ударил по лицу. Снежная пыль больно хлестнула по щекам и глазам. Пришлось отвернуться, прижаться воротником.       — Нельзя оставлять это просто так, — пробубнил Эрен, направляясь к хижине. — Люси права, ночью температура опустится ещё ниже.       — Но, инструктор… — Армин догнал его.       — Что ты выберешь? — он обрубил его фразу на половине. — Ослушаться инструктора или потерять пять человек за раз?!

***

      Хижина скрипела под порывами ветра, как будто сама старалась удержаться на склоне. Внутри было тесно, но светло. Пахло деревом. Люси сидела у стены, пытаясь запастись теплом. Вдруг она поднялась, поправила пальто и посмотрела в замёрзшее окно, за которым до сих пор гудел ветер.       — Мы не можем просто ждать, — волновалась Люси. — А если они ранены?! Я… я пойду.              Жан вскинул голову.       — С ума сошла? Собралась в одиночку шастать по лесу?       Люси еле заметно кивнула. В глазах блеснула железная решимость. Марко перевёл взгляд с неё на Жана, потом обратно.       — Подожди… Может, обдумаем? — он говорил медленно, взвешивая слова. — Уже стемнело, видимость нулевая…       — Мы и так слишком долго думаем. О чём думать? Как отреагирует командование? Их мнение меня волнует в последнюю очередь.       — Если ты серьёзно… То я пойду с тобой.       — Правда? — Люси окинула их печальным взглядом. Задержалась на Жане, ожидая реакции. Кивка. Согласия. Чего-нибудь.       — Не подписывать же тебе смертный приговор, — Жан поднялся на ноги. Тут же наткнулся на обеспокоенные глаза Марко. — Думал, что я откажусь?       — Честно? — он неловко улыбнулся.       — Не отвечай.       Сзади послышался уверенный женский голос:       — Отставить!       Обернулись. Инструктор стояла прямо за ними, взглядом будто пригвоздила к полу. Руки на поясе, плечи расправлены.       — Даже не думайте.       Люси сразу шагнула вперёд, почти умоляя:       — Послушайте… Они могут быть ранены. Вы сами учили нас этому — не бросать товарищей.       — Когда риск слишком высок и погодные условия не позволяют…       — Простите, — бесстыдно перебила. Лицо застыло в напряжении. — Мы не знаем, что с ними. Может… уже погибли. Но если они живы, то верят, что мы не бросим, — голос задрожал. — Вы учили нас читать карты, выслеживать, выживать. Но самому главному — не сдаваться. Даже если придётся прыгнуть с самой высокой горы, зная, что она там, я прыгну! Без раздумий.       Инструктор сжала губы, но Люси не остановилась:       — Если хотите — держите нас под контролем. Если хотите — примите самые жестокие дисциплинарные меры, но я пойду. С Вами или без Вас.       Она медлила, глядя на них пристально, будто проверяя, не дрогнет ли хоть один. Секунда за секундой. Жан и Марко не двигались, кажется, почти не дышали. Наконец женщина выдохнула через нос, тяжело и недовольно:       — Вы даже не представляете, во что лезете. С этого момента шаг влево, шаг вправо без моего приказа — и я тащу вас обратно за шиворот. Поняли?       — Есть, — отозвались они одновременно.       Пока они собирали нужное снаряжение, выслушивали правила и знаки, Эрен и Райнер подошли почти одновременно, вызвавшись идти вместе с ними, но инструктор не позволила. Чем больше людей — тем выше риск потерять кого-то ещё. Решение не подлежало обсуждению.       Но Эрен был непреклонен. Его взгляд горел, он шагал за вторым инструктором, пока тот отдавал распоряжения. Он попытался отмахнуться, но Эрен снова встал перед ним. Его порыв был слишком очевиден: сдаваться он не собирался.       Другие кадеты тоже переминались, и в этой немой напряжённости ощущалась угроза: удержать их будет сложнее, чем отпустить. Инструктор это понял.       В итоге уже не одна, а две группы выходили на поиски.       — Йегер, только посмей ослушаться приказа, я лично засажу тебя в подвал, — сказал мужчина, когда они уже двинулись в путь. — Только из-за тебя я дал согласие.       — Есть! — решительно кивнул Эрен.       Они прошли совсем недалеко. А дальше на тропе, между высоких стволов, показалась фигура. Имир шла навстречу, с трудом таща Даза. Укутанный, полуживой. Волокла по земле всё это время.       Райнер, перехватив у неё трос, устремился обратно к хижинам. Имир согнулась, тяжело дыша, упираясь руками в колени.       — Вы серьёзно уже организовали поисковый отряд? — слабо усмехнулась.       — Да, но… — Эрен замешкался. — Где Криста?       — Идёт следом. Отстала немного.       Эрен даже не думал соглашаться с этим:       — Тогда, нужно помочь первой группе, — вырвалось у него.       — Нет, мы идём назад, — отрезал инструктор. — Это неразумно. У них достаточно людей, — заметил, что Эрен снова готов раскрыть свой неугомонный рот. — Ты доверяешь своим товарищам?             — А? — он распахнул глаза. — Конечно.       — Так позволь им выполнить свою задачу. Они справятся и без твоей помощи.       — Эрен, — Микаса шагнула ближе. — Нам лучше вернуться.       Йегер сжал зубы так, что скулы заострились. Всё же собирался что-то выплюнуть наперекор приказу, но вместо слов вырвался только шумный, рваный выдох.

***

      Тишина.       Харви отключился, обмяк, и теперь его молчание давило на Рут со всех сторон. Одна в глубоком овраге, куда, к счастью, не проникал ветер.       Нужен был огонь.       Она отползла от Харви, волоча за собой непослушную, отяжелевшую ногу. Каждое движение отзывалось тошнотворной болью, но она загнала вырывающийся стон обратно в глотку. Собрала жалкие щепки со дна рюкзака, отыскала обломки сухих веток, клочки коры, которые удалось наскрести вокруг.       Руки дрожали и не слушались.              Дурацкие спички не поддавались. Первая попытка — палец соскользнул, искра брызнула впустую. Вторая — провальная. В горле встал ком. Она сделала глубокий вдох, чиркнула в третий раз. Вспышка. Яркая, жаркая. Впилась в кучу веток. Рут, затаив дыхание, склонилась над ней, начала осторожно раздувать её своим дыханием. Глаза заслезились от дыма и напряжения.       Она вернулась к Харви, посмотрела на медленно разгорающееся пламя. Снова подала сигнал. Мысли были всё ещё ясными. Даже если их пойдут искать, кто увидит огонь на такой глубине? Дым от костра уносило вместе с порывами ветра почти сразу же, не пробивая ветви сверху. Надежда была только на уже кажущийся бесполезным свист.       — Должно стать теплее, — тихо обратилась она к Харви. Задержала взгляд на его слабо вздымающейся груди. — Дышишь, значит в порядке.       Его лицо было спокойным, синеватым. Она поправила ткань вокруг него, подминая.       — Я думала, что это я плохо переношу холод, оказывается, ты ещё безнадёжнее.       «Он умирает. Прямо сейчас. Умирает, а я ничего не могу сделать».       Её руки беспомощно опустились. Голова закружилась. Потом взгляд снова упал на костёр. На языки пламени.       — УПМ сейчас было бы как раз кстати.       Вдруг — вспышка. Настолько яркая, что её было видно сквозь заснеженные толстые ветви. Она озарила небо на одно мгновение и погасла. Молния? Нет. Больше похоже на взрыв. Что-то иное. Галлюцинации?       «Что за чёрт?» — пронеслось в голове, как Рут начала оглядываться вокруг.       Отползла от Харви и костра, цепляясь за ствол дерева. Кора впивалась в ладони, но эта боль была отвлекающей. Поднялась, перевесив вес на здоровую ногу. Нужно пройти хотя бы несколько метров. Посмотреть, есть ли тропа. Есть ли выход.       Первый шаг. Острая, белая вспышка ударила до самого виска. Она вскрикнула, глухо, и тут же впилась зубами в губу. Мир поплыл. Она держалась за дерево, дыша часто и поверхностно, пока волна тошноты не отступила. Сделала второй шаг. Пробиралась сквозь заснеженные ветки. Они хлестали её по лицу, словно пытаясь отогнать обратно. Третий шаг. Четвертый. Прошла, может быть, метров десять. Поняла, что начинается подъём. Если идти дальше, можно подняться выше. Но как?       Нога подкосилась окончательно. На этот раз не было сил, чтобы удержаться. Она рухнула назад, и боль накрыла её с головой. Сидела на мокром снегу, опираясь на трясущиеся руки, и слушала. Снова подала сигнал. Снова слушала.       Эта попытка лишь отняла последнюю энергию. Рут закрыла глаза. Единственным якорем оставался далёкий, почти неосязаемый запах дыма.

***

      Ветер на поверхности выл совсем по-другому — пронизывал насквозь, сбивая с ног. Инструктор, чьё лицо было таким же суровым, как и скалы вокруг, подняла руку, останавливая группу.       Держала одной рукой шарф у лица. Пришлось кричать.       — Дальше — нет смысла! Слишком большая площадь! Делимся! Ботт, Кирштейн — вниз по маршруту! Я с Майер — в другую сторону! Свистим при любом намёке! Сигнальные ракеты для чрезвычайных ситуаций! Не геройствовать! Понятно?!       — Есть!       Жан и Марко остались одни.       — Пошли, — коротко бросил Жан, поправил капюшон так, что почти скрыл лицо. — Ты в норме?       — Да, — Марко поправил масляную лампу, которую тащил через плечо, и пошёл за ним.       Двинулись вдоль маршрута. Глаза выли от напряжения, пока они вглядывались в каждый тёмный провал между деревьями, в каждый подозрительный изгиб склона внизу. Снег заметал все следы, если они вообще были.       — Думаешь, они… — начал Марко, но ветер унёс его слова.       — Что?       — Думаешь, они ещё живы? — на этот раз Марко крикнул громче.       Жан не ответил сразу. Остановился, вглядываясь вдаль.       — Не знаю, — прохрипел он наконец.       И что-то в нём щёлкнуло.       Чувство, до этого с трудом, но сдерживаемое внутри, сейчас рушило всю его собранность. Внешне ничего не изменилось, он всё так же вглядывался в снежную мглу, сжав кулаки в промёрзших перчатках. Неприятные мысли вонзались в затылок. Полезли картинки.       Остекленевший взгляд. Лицо белое, как сам снег. Замершее дыхание.       — Чёрт, — он прошипел сквозь зубы, с силой впиваясь ногтями в ладони. Боль была кстати. Возвращала в реальность. Не мог позволить страху отвлечь его. Не сейчас.       — Смотри! — крикнул Марко где-то позади. Присел на корточки, смахнув слой свежего снега с земли.       Жан подошёл ближе. Там, где очистил снег Марко, виднелась рваная полоса голой земли и камней. Обвал. И тогда они увидели. Глубоко внизу, между переплетёнными ветвями, мерцала крошечная, тусклая точка. Слабый, желтоватый свет.       — Костёр, — выдохнул Марко, переглядываясь с другом. Добавил чуть увереннее: — Костёр.       Тут же подали сигнал. Громкий свист разлетелся по округе.       — Если мы спустимся отсюда, то можем и не выбраться, — Жан с сомнением посмотрел вниз, на почти вертикальный склон, припорошенный рыхлым снегом.       — Предлагаешь обходить? — повернулся Марко. — Это ближайший путь, прямо к ним.       — Ладно, но… Эй! — не успел договорить, как Марко шагнул вниз, перехватывая лампу в руку. — Осторожней!       Цокнул языком, прикрывая глаза. Двинулся следом. Снег летел в лицо, слепя, забиваясь за воротник. Видел только спину Марко, которая стремительно удалялась вниз. Наконец, пробился сквозь последнюю стену кустов. Рухнул на колени, впившись руками в землю.       Сразу стало тихо. Как под куполом.       Харви до сих пор лежал без сознания, закутанный во всё подряд, бледный. Марко быстро присел рядом. Проверил пульс. С трудом, но прощупывался.       Костёр ещё тлел, отбрасывая нервные, прыгающие тени вокруг.       — Видимо, Гейт ушла за помощью, — Жан обвёл взглядом оставленные вещи. Следом задержался на свежих, неровных бороздах на снегу, уходящих в черноту леса. — Или… уползла.       — Я перевяжу Харви, подожди, — Марко снял рюкзак, вынул верёвку. — Жан!       Ноги сами повели его по следам.       — Я просто осмотрюсь.       Рут услышала движение. Голоса. Кто-то пришёл.       Последние капли адреналина, казалось, уже испарились, но теперь они снова впрыснулись в кровь. Она оттолкнулась от дерева, закусив губу до крови. Заставила себя пойти обратно. К костру. К Харви. Если это спасение — оно там.       Каждый шаг был пыткой. Сделала глубокий вдох. Следом выдох. Подняла глаза. Увидела тёмный, неясный силуэт. Направлялся прямо к ней. Сердце упало, потом забилось с бешеной силой. Она собрала воздух в лёгкие, и из горла вырвался не крик, а хриплый, сорванный звук:       — Я здесь!       Он стал приближаться, становясь больше, чётче. И вот уже не просто тень, а очертания человека.       — Жан…? — её губы беззвучно сложились в это имя.       И тогда тело, державшееся всё это время на последнем издыхании, окончательно предало её. Просто перестало сопротивляться гравитации. Ноги подкосились моментально.       — Эй, эй… Рут!       Он поймал её, даже не думая. Кинулся вперёд, опускаясь на колено. Руки сами нашли её плечи. Обмякла, прижавшись лбом к его промёрзшему пальто.       Это было странно. Неловко. Но в тот момент ей было плевать.       Жан сначала просто держал, не давая упасть. Но потом, будто само собой, одна ладонь поднялась выше, к её лопаткам, и прижала ближе к себе. Он почувствовал, какая она лёгкая и хрупкая. Как сильно трясётся.       Услышал собственный стук сердца в ушах.       — Никогда не думала, что скажу это, — прошептала Рут куда-то ему в грудь. Ощутила лёгкий нажим на спину. — Но я рада тебя видеть.       Он ослабил хватку, перехватил за предплечья, чтобы взглянуть на её лицо. На полуоткрытые глаза, на розоватые щёки.       — Ранена?       — Нога… Не знаю… Подвернула?       — Где?       — Лодыжка.       — И ты всё равно дошла до сюда?       — А что оставалось делать?       — Лучше бы осталась у костра.       — Харви?       — Живой.       Одной рукой Жан поддержал её под колени, другая крепче легла на спину. Аккуратно поднял. Рут не сопротивлялась, лишь слегка нахмурилась от боли, как только оказалась в воздухе. Неосознанно обвила его шею одной рукой. Капюшон слетел с головы.       — Ещё и умудрилась развести огонь, — склонил голову к ней, уже двинувшись вперёд.       Расстояние между их лицами было пугающе малым. Она чувствовала его тёплое дыхание, такое живое в холодном воздухе. Даже в темноте ей казалось, что она видит каждую ресницу, покрывшуюся инеем. И самое невыносимое — глаза, изучающие её с непривычной серьёзностью.       И тут Рут накрыло. Смущение? Из-за чего? Кровь прилила к и так обмороженным щекам.       — Я ещё в состоянии, чтобы забраться к тебе на спину, — отвела взгляд в сторону. Не заметила, как он сделал то же самое, сжимая губы от неловкости. — Необязательно… так.       — Что-то ты не сильно сопротивлялась, когда я тебя поднимал, — старался звучать уверенно, но голос всё равно дрогнул. Лицо неприятно жгло от мороза… или, может, не только от него.       — Я… устала.       — Вот именно.       Правда устала. Выдохлась. Голова сама упала ему на грудь. Странное, тёплое спокойствие начало растекаться по измученному телу. И это было, чёрт возьми, почти так же страшно, как и остаться одной в этом лесу.

***

      — Больше не пугай меня так! — возмущалась Люси уже в хижине. Металась от стены к стене. — Представляешь, если бы ты ударилась головой?! Вырубилась бы вместе с Харви. Так бы и провалялись до утра. Если бы… вообще дожили.       Пальто, мокрые и грязные, валялись где-то на полу, как сброшенные шкуры. Снятые наспех. Микаса, стоя на коленях перед скамьёй, с невозмутимым лицом перебинтовывала ногу Рут.       — Я же не сама шагнула в эту идиотскую яму, Люси, — Рут зажмурила один глаз, съёжившись.       — Кость не смещена. Повезло, — с облегчением сказала Микаса. Разорвала конец бинта и завязала. Встала на ноги.       — Спасибо, — тихо сказала Рут, глядя на её проделанную работу. Почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       В этот момент возник Жан, задержался в дверном проёме. Взгляд его скользнул по комнате, на долю секунды зацепившись за Микасу, которая обернулась к нему почти моментально. Тут же резко отвёл глаза, словно обжёгшись.       — Микаса, — его голос прозвучал немного громче, чем нужно. — Инструктор ищет тебя.       Снова посмотрел на её лицо, но взгляд его был каким-то… расфокусированным. Будто он видел её привычные черты, но в голове прокручивал что-то другое. Вызвался подойти, потому что ему нужен был предлог. Любой предлог. Формальный повод зайти, не признаваясь даже самому себе, зачем он это делает.       Произнёс нужные слова, глядя на Микасу, но всё его существо было направлено в другую сторону. Краем глаза он поймал силуэт. Понял, что она в порядке. Сам донёс её на спине до этого места. Но нужно было убедиться. Просто необходимо.       Микаса молча кивнула и направилась к выходу. Жан посторонился, пропуская её, и в этот момент их плечи едва не коснулись. Он инстинктивно отпрянул, сделав шаг назад. Прежде чем и он успел уйти, снова, против воли, нашёл Рут. Как и она его. Тут же развернулся, потому что сказать ему нечего. И оставаться дольше, анализируя, почему её благополучие вдруг стало таким важным было глупостью.       Рут тут же склонила голову. В груди оставалось тяжёлое чувство, скорее от усталости, чем от чего-то ещё. Она до сих пор слышала его шаги по глубокому снегу, как срывался ритм, как напрягались мышцы, держащие её. Ожидала, что он припомнит её слова в Тросте — хоть намёком, ведь теперь у него был веский повод. Но Жан не опустил ни одного комментария. Вообще ничего не говорил.       — Марко сказал, что это ты заставила инструктора выйти на поиски.       Люси фыркнула, отводя взгляд. Гнев всё ещё не утихал, делая её движения резкими.       — Да. И снова заставлю, если понадобится. Ты бы сделала то же самое, — опустилась рядом, сжав деревянные доски. Тихо выдохнула. — Я… испугалась. Впервые так сильно испугалась за тебя. Надо было пойти сразу, как только стало понятно, что вы не придёте. Не слушать их, не ждать, — провела пальцем под носом. — А потом я представила… представила, что мы приходим утром, а вы уже… — она резко качнула головой, отгоняя образ. — Не могу. Не хочу даже думать.       Рут смотрела на неё — на взъерошенные светлые волосы, на напряжённые плечи, на дрожащую от сдерживаемых эмоций губу.       — Люси, — спокойно сказала она и тихонько положила голову на её плечо. — Спасибо.       — Не за что, — буркнула в ответ. Замолчала, глотая воздух, а потом резко, почти выдохнула: — Пожалуйста, не… не иди в Разведкорпус.       — Что? — Рут медленно выпрямилась. Глаза расширились от неожиданности. Казалось, она услышала что-то не так.       — Не иди, — повторила Люси, и теперь её голос звучал с отчаянной настойчивостью. — Там, снаружи… это не просто риск. Это — конец. Случайный. Глупый. Как сегодня. Ты можешь быть сильнее всех, умнее всех, но один неверный шаг, один дурацкий камень… И всё. А ты не сильнее, не умнее. Будешь полагаться на Жана с Марко? Они не идиоты, как Эрен и Харви, они не пойдут за стены. Их не будет, — схватила её руку. — Останься. Выбери Гарнизон. Там у тебя тоже будет шанс что-то изменить. Но… Но ты будешь жива. Понимаешь?       — Я… — сказала на вдохе. Губы приоткрылись. — Ещё не решила.       — Знаю, поэтому и говорю. Я вижу, что ты сильная. Сильнее, чем кажешься. Но там сила не имеет значения. Только удача, — Люси посмотрела прямо на неё, и во взгляде не осталось ничего, кроме голой, неприкрытой правды. — Ты думаешь, я не понимаю? Всё это — не про долг и не про честь. Это про них. Ты не можешь… Не можешь простить себя за то, что выжила. И я не прошу тебя забыть… Просто… Прошу выбрать жизнь — ради себя.       Веки Рут потяжелели, вглядываясь в искажённое ужасом лицо подруги. Пальцы едва заметно шевельнулись в её тёплой руке. Посмотрела куда-то в сторону. Позволила себе короткую, ледяную паузу и снова вернулась к изумрудным глазам.       — Ради себя?.. Или ради тебя?