«11»
22 октября 2025 г., 07:09
«В этот славный день у вас, кадетов, есть выбор из трёх вариантов. Можете вступить в гарнизон, оборонять стены и защищать города! Присоединиться к разведкорпусу, рисковать жизнью и совершать вылазки на землю титанов! Или вступить в военную полицию, служить при короле, вести народ и поддерживать порядок! Конечно, в военную полицию могут вступить лишь десять кадетов, чьи имена только что были названы».
— Двенадцатое место, — фыркнул Леон. — Двенадцатое!
Стоял у края стола в уже знакомой просторной столовой штаба гарнизона, запустив пальцы одной руки в светлые волосы. Лицо раскраснелось. Так и не успокоилось с момента собрания.
— Это неплохой результат, — Тео попытался успокоить друга. Смотрел на него снизу вверх.
— Неплохой?! Какого хера Ленц оказалась на десятом?! Тебя всё устраивает?!
Соседние столы зашевелились. Кто-то из кадетов лениво крикнул:
— Не ной, Галлагер! Папочка тебя и с двадцатого пропихнёт!
Смех. Леон тут же двинулся в сторону и в следующую секунду посыпалась посуда. Драка вспыхнула мгновенно: глухой удар, кто-то вскрикнул, кто-то зааплодировал. Тео попытался его остановить, но уже никто не слушал.
— Но ведь… И правда, какая разница, какое место, если у него такие связи, — шепнула Ханна, вздрагивая от каждого удара, доносившегося до их стола.
Франц, нахмурившись, сидел боком, готовый в любой момент подскочить, если кому-то прилетит тарелкой. Рут молча следила за суматохой. Харви хмыкнул, опершись щекой на ладонь, и лениво добавил:
— Такая реакция означает одно — ему никто не гарантировал место в полиции.
— Ну, — Рут чуть заметно приподняла бровь. — У него почти получилось пробиться самостоятельно.
— Почти, да.
Шум усилился. Кто-то сдвинул лавку, кто-то крикнул: «Хватит! Вы — два идиота!», но драку это не остановило. Гул голосов сливался в сплошной рой, запахло расплесканной похлёбкой и потом.
— Сколько раз зарекались не устраивать цирк перед распределением… — Франц выдохнул, глядя на происходящее. Заметил, как в дверях показались солдаты Гарнизона. — Всё, приехали.
Никто из тесной толпы не обратил на них внимание.
И вдруг — Леон полетел спиной, еле перебирая ногами, чтобы не упасть. Франц поднялся, уже хотел шикнуть на него, мол, они уже здесь не одни, но в тот же миг чья-то хватка, резкая и железная, остановила разгорячённого парня на полпути.
Эзра сжал Леону предплечье так, что тот успел сделать лишь быстрый вдох. Он обернулся с уже занесённым кулаком, но герб Гарнизона на куртке врезался в глаза моментально.
— Стоять, — коротко бросил Эзра. Он смотрел, не повышая голоса. От этого становилось только хуже: спокойный, ровный взгляд прожигал сильнее криков.
Толпа замерла. Где-то в углу продолжала глухо крутиться деревянная миска, докатившаяся до стены.
Леон инстинктивно отшатнулся, вырывая руку. Отступил. Не извинился — гордости хватило только на это.
— Разошлись! Быстро! — рявкнул второй парень постарше, окидывая толпу взглядом, не терпящим возражений. — Забыли, где находитесь?!
Кадеты медленно расходились, перешёптываясь друг с другом. Эзра бросил последний взгляд вслед напряжённому Леону, тяжело вздохнул и тут же повернулся. Лицо расслабилось, а уголки губ поползли вверх, сложившись в лёгкую улыбку. Сделал пару шагов к её столу.
— Гейт, — сказал он так, будто давно хотел произнести эту фамилию с приказным тоном. — Давно не виделись.
Рут, которая до этого наблюдала за разборкой с каменным лицом, почувствовала, как по спине побежали мурашки. Не от страха. От чего-то более сложного и непонятного. Она посмотрела на него в ответ. Тихо кивнула.
— Да, — выдавила из себя ровно столько, сколько смогла себе позволить под его прямым взором. — Давно.
— Я пробежался глазами по вашей десятке, — хмыкнул. — Ты вроде говорила, что Галлагер способный малый.
— Ну, а для вас двенадцатое место не результат? Насколько я помню, Вы сами с таким и выпустились.
— Верно, но и я — сын фермера, а он… — повёл бровью. — Сын солдата.
— А Вы думаете, талант передаётся по наследству? — вдруг встрял Харви. — Всё, что я читал про его отца совершенно не сопоставляется с Леоном.
— Вот как? Значит, не оправдал ожидания, да?
— У нас их и не было.
— Ладно, не расслабляйтесь, — сказал Эзра чуть громче, оглядев всех за столом. Задержал взгляд на Рут. Довольно прищурился. — Самое интересное ещё впереди.
Рут промолчала, наблюдая, как он удаляется к двери. Почувствовала пульс в висках от неловкости. Тут же попыталась сосредоточиться на кружке, сжимая её двумя руками. Тишину разрезал любопытный, осторожный голос Ханны, перегнувшейся через стол.
— Люси, между прочим, говорила, — начала она с притворной невинностью. — что ты положила глаз на какого-то парня из Гарнизона. Это он, ведь так?
Рут аж подпрыгнула на месте, будто её ошпарили кипятком. Резко посмотрела на Ханну, покрываясь еле заметным румянцем, так как за столом они находились не одни.
— Она совсем спятила? — выпалила, отчеканивая каждое слово. — Он же… Он же сержант, или кто он? Не знаю!.. Эта фантазёрка снова всё приукрасила…
— Да ладно тебе, Люси сказала, что он примерно нашего возраста, так что ничего такого, — Ханна надула губы, задумавшись. — Сержант не сержант, какая разница?
— Прекратите надумывать себе то, чего нет, — Рут слегка наклонилась и щёлкнула Ханну по лбу. Та сразу отпрянула, обиженно почесав пострадавший участок кожи.
***
— Постучать? — шёпотом спросила Люси, сжимая кулаки. — А вдруг он спит? — также тихо произнесла Рут. Они и так пробрались в ту часть здания, куда кадетов обычно не впускали, так ещё и боялись зайти. Шансы на то, что сейчас кто-то пройдёт мимо — увеличивались с каждой секундой их сомнений. — И что нам, ворваться без стука? — Тоже громко. — Можете просто зайти, — послышался передразнивающий шёпот за их спинами. — Чего мнётесь? Филипп улыбнулся, протискиваясь между девушками. Уверенно провернул ручку, впуская их внутрь. Старался выбрать относительно стерильное и светлое помещение в здании. Небольшой зал для совещаний в южном крыле показался вполне приемлемым. Сюда мало кто заходил, поэтому даже мебель была не тронута. Стулья вокруг стола стояли ровно, как по линейке. На небольшом диване у стены расположилась Эмили, сбросив сумку и вязанную кофту рядом с собой. А у неё на коленях сидел маленький человечек. На первый взгляд — совсем крошечный. Она держала его за ручки и, всматриваясь в любопытное личико, что-то тихо напевала себе под нос. Дверь скрипнула. Эмили подняла голову. Глаза, в последнее время покрытые дымкой усталости, распахнулись на мгновение, а затем сузились из-за широкой улыбки. — Вот и они, — сказала она, и малыш на коленях, следивший за движением её губ, переключил внимание. Его круглые, карие глазки с любопытством обвели незнакомок. — Э-эй, — выражение лица Люси тут же исказилось, как только она подошла ближе. Было непонятно, хочет она расплакаться, рассмеяться или всё вместе. — Можно? — обратилась к новоиспечённой матери. — Конечно! Эмили с улыбкой передала сына, который вертел головой. Люси приняла его с ловкостью, удивительной для кого-то, кто всего минуту назад боялся даже зайти в комнату. Она сразу же приподняла его, чтобы оказаться с ним нос к носу. — Здравствуй, ты почему такой очаровашка, а? — защебетала она, тут же переходя на высочайший, сюсюкающий тон. — Светленький, совсем как твоя мама! И как я! — она лукаво подмигнула Эмили. — А щёчки… а щёчки какие! Малыш поначалу выглядел испуганно, на секунду замер, а потом его личико расплылось в беззубой улыбке, и он залопотал что-то в ответ, энергично размахивая рукой. — Ой, смотрите, он со мной разговаривает! — ахнула Люси, поворачиваясь назад, её глаза сияли. — Что ты там рассказываешь? Хочешь сказать, как тебя зовут? — Кристофер, — слегка кивнув, ответил Филипп за сына. Признаться, хотел подойти ближе. Он считал секунды, следил глазами за каждым жестом. Сначала стоял, будто натянутый на нитку. Хоть Люси и взяла ребёнка очень уверенно, всё равно сердце забило тревожную дробь. Он не был готов к этому — к чувству, когда беспокоишься о ком-то настолько сильно, что переживаешь за каждый вдох, за каждое его новое движение. Это не похоже на страх, не похоже и на нежность. Что-то другое. Необъяснимое и согревающее настолько, что можно было задохнуться от этого тепла. Филипп посмотрел на Рут — зажатую, немного напуганную. Стояла чуть в стороне, обхватив себя за локти. Немного качнувшись, толкнул её в плечо. — Эй, — дождался, пока она не посмотрит в ответ. — Он не кусается. Пока что. — Знаю, просто… — Познакомься с ним. — Пойдёшь к своей сестрёнке на ручки? — Люси уже повернулась, покачивая Кристофера из стороны в сторону, медленными шагами подходя всё ближе. Рут инстинктивно отпрянула, но было поздно. Люси уже мягко, но настойчиво всучила ей малыша. Она мгновенно замерла, боясь сделать лишний вдох, лишний выдох. Мышцы напряглись, плечи окаменели. Кристофер, оказавшись в новых объятиях, нахмурил брови, как бы изучая обстановку, а потом уткнулся носом в грубую ткань её куртки и причмокнул. — Расслабься, — тихо сказал Филипп. Его рука легла ей на плечо, тяжёлая и успокаивающая. Второй — аккуратно поправил положение её ладони. — Всё нормально. — Он… такой маленький, — пробубнила Рут, еле размыкая губы. — Не такой уж и маленький, — с лёгким смешком возразила Эмили. — Попробуй потаскай его на себе целый день, я на тебя посмотрю. Пальцы дрожали от страха сделать что-то неправильно. Под ладонями — крохотные движения, пульс, дыхание, и от этого становилось не по себе. Она не поняла, как всё её внимание переключилось на него. Он шевельнулся, моргнул, посмотрел прямо ей в глаза. Рут затаила дыхание. С неразборчивым лепетом Кристофер приподнял руку и дотронулся до её лица. Слегка шлёпнул куда-то по подбородку. И вдруг в груди что-то оборвалось. Тяжёлый камень рухнул куда-то под рёбра. Каждое его движение отзывалось в ней приливом щемящей нежности, что тут же сменялась едкой тревогой. Накатывала, вытравляя изнутри всё спокойствие. Он не знает. Не ведает, куда родился. Что мир, в который он пришёл — ломается, гниёт, исчезает. Он, быть может, и не рушился на самом деле. Стены были в порядке уже пять лет, и солнце всходило каждое утро. Но ей казалось, что всё вокруг стало хрупким, как стекло. Рут прижала его чуть ближе — неосознанно, будто пыталась заслонить от воздуха, от света, от всего, что может его коснуться. И чем дольше держала, тем сильнее становилось ощущение безысходности. Казалось, сама реальность — сплошная угроза, а этот крошечный человек — очередная надежда, которую, как ни старайся, что-то да отберёт. — О нет, — успела сказать Рут, как тонкая прядь её волос оказалась в маленьком кулачке. Потянул на себя, заставив её склонить голову. — Филипп, забери его… — Забираю, забираю. Через мгновенье Кристофер уже оказался на руках отца. Съёжился, готовый расплакаться, но лишь на секунду — знакомые руки легко подбросили его в воздух, и недовольство тут же сменилось восторженным смехом. Рут с облегчением потирала онемевший корень волос. — Видишь? Ты ему понравилась, — Эмили приподнялась и тут же притянула обеих девушек к себе в объятия. — Поздравляю с выпуском… На мгновение Рут позволила себе расслабиться, уткнувшись лицом в плечо Эмили, пока Люси с готовностью обняла ее в ответ. — Спасибо, — прошептала Рут, выныривая из объятий и отступая на шаг. — Я даже не знаю, радоваться мне или грустить, — хмыкнула Люси, потупила взгляд, играя краем своей куртки. — Я, конечно, не планировала подаваться в полицию, но знаете… всё равно неприятно. — Вы обе забрались выше меня, тогда насколько же мне должно быть неприятнее? — притворно нахмурился Филипп, слегка крутясь на месте, прижимая сына к груди. — Кроме проходки в военную полицию этот рейтинг ничего не даёт, поверьте. Конечно, при распределении командование обратит на это внимание, но потом уже всё зависит от того, как вы себя проявите. Через годик-полтора увидите настоящие результаты. — Он просто пытается нас успокоить, — прошептала Рут, наклоняясь к подруге. — Я вижу, — кивнула Люси в ответ. — То есть вы мне не доверяете? — хмыкнул Филипп. — Мне? Человеку, который больше десяти лет во всём этом варится? В этот момент Кристофер начал ёрзать и хныкать. Вырывался из тёплых рук, почти кричал. — Кажется, кто-то резко проголодался, — Эмили подошла к мужу, аккуратно забрав сына. Прижала к себе, легонько похлопывая по спине, и опустилась обратно на диван. — Фил сказал, что после завтрашнего распределения у вас будет больше свободного времени, так что забегай на ужин, — обратилась к Рут, но потом перевела взор на Люси. — Твои родители… Если… они не будут против, то можем посидеть все вместе. Как раньше. — Я спрошу, спасибо, — отрезала Люси, сжимая губы. Эмили тихо кивнула, поймав её обеспокоенный взгляд. Сталкивалась с ними на улице все эти годы, видела как они избегают разговора. В конце концов даже монотонные приветствия сошли на нет. Девушки вышли так же тихо, как и зашли, оставив молодых родителей наедине. — Я же говорил, что они нас презирают, — Филипп положил руки на пояс, наблюдая как Эмили копошится в сумке одной рукой. — Если бы Люси не проводила столько времени у нас дома, она бы и в жизни не задумалась о службе. — Откуда ты знаешь? Не взваливай на себя ответственность за её выбор, — Эмили вдруг начала расстёгивать пуговицы на сарафане. — Я пыталась с ними поговорить на эту тему, но миссис Майер быстро нашла отговорку, когда я только заикнулась об училище. — Ты что делаешь? — вздрогнул, перехватывая её руку. — Собираюсь кормить твоего сына. — Тут? — А где? Пока я дойду до дома, он начнёт истерить ещё сильнее, — слегка отклонилась, наконец отодвигая лёгкую ткань. — П-подожди, дай я хотя бы дверь закрою! Филипп ринулся ко входу, быстро щёлкнув замком. Когда повернулся, Эмили уже приложила малыша к груди, и он тут же замолк, получая желаемое. — Расслабься, ты же сам сказал, что тут тихо в это время, — улыбнулась, наблюдая, как он опускается рядом на диван. Пружины жалобно скрипнули под его весом. — Мы быстренько пообедаем и перестанем смущать нашего папу, да? — посмотрела на Кристофера, вскинув брови. — Одно дело, если бы кто-то увидел тут Рут с Люси, другое — грудь моей жены. Эмили рассмеялась, поудобнее перекладывая сына. Филипп придвинулся ближе, приобнял её за плечи одной рукой, потом его ладонь коснулась щеки. Тыльной стороной пальцев он провёл по её мягкой коже. С годами, проведёнными бок о бок, его влюблённый взгляд не изменился — всё так же смягчался, стоило ему остановиться на ней. — Сама-то обедала? — тихо спросил он, и большим пальцем провёл под её глазом. — Нет, — она прикрыла веки, прижимаясь к ладони. — Кусок в горло не лезет. — Из-за Рут? — Угу. Филипп наклонился и коснулся лбом её головы. Замерли так просто дыша в унисон, пока между ними, пригревшись, посапывал Кристофер. Эмили покачала головой, глядя на умиротворённое личико сына. — Мы ведь не сможем её удержать? — Я всё ещё не знаю, каково её решение. Нам остаётся только остаться здесь, чтобы ей было… куда вернуться, — почти прошептал и прижался губами к её виску долгим, усталым поцелуем.***
Тесная мастерская погрузилась в глубокую тишину, нарушаемую лишь быстрым скрипучим звуком. Рут сидела на низкой скамье возле тусклой масляной лампы и сжимала в руках тряпку, методично, с почти болезненным усердием, полируя металлический корпус от своего разобранного снаряжения. Это было бессмысленным, почти идиотским занятием в такой поздний час — УПМ ей даже вряд ли завтра понадобится. Поставили на припасы. Но пока руки заняты, голова не могла полностью отдаться на растерзание навязчивым мыслям о распределении. О будущем. О прошлом. О родителях. Но сегодня к этому привычному хаосу добавилось нечто новое, чужеродное и оттого ещё более мучительное. Рут яростно задвигала тряпкой, пытаясь стереть с корпуса невидимую грязь, словно отполировав его до блеска, она могла как-то отполировать и своё будущее. Сделать его более ясным. — Собралась завтра клевать носом перед командованием? — возник мужской голос в дверях. Рут резко дёрнулась, сжимая плечи. Тут же подняла испуганные глаза на нарушителя тишины. — Какого чёрта Вы… — выдохнула, успокаивая сердце. — Что Вы здесь делаете? — Проверяю, чтобы все были на местах после отбоя, — Эзра приподнял одну бровь, оглядывая её исподлобья. Сидела в простой белой майке, форменных брюках и как попало застёгнутых сапогах. — Формально, вы всё ещё кадеты. Рут машинально прижала руки к груди, будто пыталась незаметно прикрыться. — Более важных занятий для Вас не нашлось? — Сегодня я с парнями отвечаю за вашу безопасность, разве это не важно? — Можете не волноваться, Леон вроде успокоился. — В отличие от тебя — Галлагер давно в кровати. — Не спится, — опустила глаза, чувствуя, как жар подступает к лицу. — Решила заняться чем-нибудь… полезным. Убрала корпус в сторону, взяла со стола поршни. Нащупала бутылёк с маслом, перевернула его над механизмом. Сжала слишком сильно. Золотистая жидкость с резким запахом хлынула густой струёй, попадая в основном мимо. Руки задрожали. «Ну конечно… Именно сейчас». Взяла тряпку, чтобы убрать лишнее, но вместо этого просто начала втирать всё поглубже. Эзра приоткрыл рот, наблюдая за до безобразия неловкими действиями. Хотел что-то сказать, но вместо этого прикрыл дверь и подошёл ближе. Опустился рядом, почти коснувшись её колена. Рут не повернулась. Глядела на беспорядок снизу, но кожей почувствовала, как близко он сел. После закрытия двери, пространство комнаты внезапно сжалось. Она пыталась сосредоточиться на процессе, но пальцы слипались от масла, а мысли путались. — Слишком много, — тихо произнёс он. Его голос был ровным, без насмешки. — Он должен ходить свободно, а не увязать в смазке. Прежде чем она успела что-то сказать, его рука легла поверх её. Широкая ладонь накрыла костяшки, а пальцы мягко, но уверенно разжали захват, заставляя ослабить давление. Электрический разряд пробежал от точки соприкосновения по всей руке. — Вот так, — он водил её пальцами, направляя движение кисти. Его дыхание касалось её виска. — Чувствуешь? Не втирать, а распределять. Тонкой плёнкой. Иначе при первом же рывке всё это собьётся в комок и заклинит. Он забрал у неё тряпку, наконец отпустив руку, и убрал остатки масла самостоятельно. — Знаю, — буркнула Рут. Медленно выдохнула, чувствуя, как покрывается мурашками. Посмотрела на поршень, который теперь скользил плавно и бесшумно. — Обычно получается получше, — перевела взгляд на его пальцы. — Вы… измазались. — Подумаешь, — он хмыкнул. — Зато не сорвёшься вниз, — взял полотенце со стола и вытер руки. — Я слышал, что ты чуть не замёрзла на смерть в снежных горах, — легонько толкнул её колено своим. — Как нога? — Откуда… Вы знаете? — подозрительно прищурилась, наконец вскинув голову. — Вы читали отчёты о нашем корпусе? — Пробежался пару раз, это не запрещено, — пожал плечами Эзра, пока глаза уверенно держали её взгляд. На губах медленно начала проявляться довольная улыбка. Рут задержала дыхание. Отвернулась. — Как видите, всё в порядке. — Кирштейн снова не дал тебе помереть. Надеюсь, в этот раз ты его поблагодарила? Промолчала. Сжала губы, прокручивая в голове всё, что было в горах, и всё, что было после. Ничего она ему не сказала. — Серьёзно? Ни спасибо, ни поцелуя в щёку? — хмыкнул Эзра. — Чем же он так тебе не угодил? Высокий, симпатичный… Судя по его шестому месту, ещё и талантливый. — Пробежались пару раз, говорите? И запомнили, на каком месте Жан? Улыбка на его лице стала глубже — не издевательская, нет, скорее довольная. — Запомнил, на каком месте ты, — поправил он мягко. Его пальцы коснулись её виска, подхватили выбившуюся прядь и медленно, нежно, заправили за ухо. Кожа под его прикосновением вспыхнула. — Что Вы… — Рут напряглась. Вообще не шевелилась. — Ты, — перебил. — Что ты… делаешь? — Помогаю со снаряжением, — дотронулся до подбородка, мягко развернул её лицо к себе. Лампа отбрасывала дрожащие тени, скользя по его скулам. — Разве не очевидно? — Не похоже. — Правда? Она не нашла, что ответить, лишь почти незаметно кивнула. И в этот миг он наклонился ближе. Теперь между их лицами не было и сантиметра. Хотелось зажмуриться, отвернуться, но его пальцы всё ещё держали её. Он не должен был. Не имел права. А она — почему не отстраняется? Почему сидит, будто парализованная, с пустотой в голове, с бешеным сердцем, с ледяной ладонью, судорожно сжимающей поршень? Эзра ждал, что она отпрянет, сбежит, даже ударит, но она ничего не делала. Просто смотрела в ответ. — Я… — успела произнести Рут, но он тут же накрыл её губы своими. Смело, но осторожно, легко, как бы спрашивая разрешение, хотя спрашивать было уже поздно. Никаких предупреждений. Ни секунды паузы. Она застыла с распахнутыми глазами, но затем её веки медленно сомкнулись. Какого чёрта он делает? И что ещё важнее — какого чёрта она это позволяет? Эзра не торопился. Коснулся нежно и почтительно, но с уверенностью человека, который знает, чего хочет, и верит, что хочет и она. Слегка приоткрыл рот, складываясь вокруг её губ в осмысленный поцелуй. Осторожный, тёплый. Рут отозвалась едва заметным, предательским ответным движением — рефлекторным, но он не мог его не заметить. Это длилось всего несколько секунд, но время растянулось. Он отпрянул так же плавно, как и приблизился. Пальцы скользнули по её коже в последний раз. Рут встретила его оценивающий взгляд, который медленно опустился с её широко раскрытых, полных смятения глаз на влажные губы, потом ниже — на тонкую ткань майки или на то, что под ней. Всё, что он сейчас увидел, что почувствовал, ему понравилось. Чертовски понравилось. — Спокойной ночи, Рут, — сказал он своим ровным, доброжелательным голосом, словно они только что мило поболтали за чашкой чая. Поднялся и вышел, оставив дверь открытой. Рут уставилась на поршень в руке. Потом бросила его. С глухим звуком тот ударился о стол. Воздух наконец ворвался в лёгкие, и она резко вдохнула, будто только что вынырнула из-под воды. Уткнулась в запястья, избегая испачканных ладоней. Закрыла раскрасневшееся лицо. Внутри всё звенело — сердце, нервы, мысли, дрожь в руках, которая стала только сильнее. Тревога смешивалась с возбуждением, страх с предвкушением. Её тело реагировало вопреки разуму, а разум пытался догнать то, что чувствовало тело. Это было слишком внезапно. Слишком… нагло. Она не успела ни осознать происходящее, ни придумать, как себя вести. Просто промолчала.***
Воздух вдоль утренней улицы трещал от собравшихся на ней голосов. Толпа людей гулкой волной накатывала на строй разведчиков. Лошади беспокойно перебирали ногами, а солдаты на них почти не отзывались. Крики неслись со всех сторон — восторженные, подбадривающие, пьяные, злые. Леви сидел в седле с таким видом, будто его привезли сюда в наказание за все грехи человечества. Его поза была идеально прямой, а лицо — высеченным из гранита. Он смотрел куда-то в точку над головами толпы, но каждый идиотский возглас, каждая дурацкая улыбка, казалось, отзывалась в нем раздражённой вибрацией. Он ненавидел этот цирк. Ненавидел этот пафос. Анита, скакавшая рядом, бросила на него искоса взгляд. Уголок её рта дрогнул. Она подогнала лошадь, чтобы поравняться. Поправила тёмно-рыжий длинный хвост и улыбнулась. — Ну что, капитан, — её голос прозвучал для него слишком задорно. — Пора бы уже привыкнуть к таким проводам. Посмотри, сколько слюны летит в твою сторону, — усмехнулась. — Разве не нравится? Леви даже головы не повернул. Только глаза его, холодные и ясные, скользнули в её сторону, а потом так же медленно вернулись назад. — Мне нравится, когда ты не болтаешь попусту, — отрезал он ровным, безразличным тоном. — Прибереги дыхание. Анита тихо фыркнула, её глаза блеснули озорными искрами. Её лошадь, будто чувствуя настроение хозяйки, танцующе переступила с ноги на ногу. — Не кипятись. Попробуй насладиться обожанием людей хотя бы раз, — она мотнула головой в сторону толпы, где какая-то женщина с лихорадочным блеском в глазах махала букетом полевых цветов. — Украсишь свою мрачную броню. Добавишь шарма. На этот раз Леви скрипнул зубами. Это был почти неслышный звук, но Анита его уловила. — Кажется, ты сама запросила перевод в моё подчинение. Ещё одно слово, и я скину тебя с лошади первому же титану на пути. Напомню о субординации. — Я не просила ставить меня именно к тебе, капитан, — прозвучала чуть серьёзнее. — И звания меня никто не лишал. Я в твоём неприступном отряде только на одну вылазку. — Думаешь, сможешь снова подчиняться приказам, а не отдавать их? — Попробую. — Тогда начни пробовать сейчас. Помолчи. — Есть, — притворно хмыкнула Анита, вскидывая брови. Снова окинула взглядом толпу, выискивая в ней знакомые лица. Зацепилась за кучку кадетов с широко раскрытыми ртами от изумления. — Смотри-ка, — всё-таки нарушила молчание, мотнув головой в сторону молодых солдат. — Парнишки так восторженно на тебя смотрят, — заметила Эрена с Армином. — Наверное, так и мечтают стать такими же мрачными и угрюмыми педантами. Леви даже не удостоил этот комментарий вниманием. — И как нам к ней обращаться? — недовольно сказал позади Оруо. — Просто Анита? Формально, она всё ещё лейтенант и лидер отряда, просто… без отряда. Петра кинула на парня пронзающий взгляд. Сжала губы в тонкую полоску, давая понять, чтобы он заткнулся, да побыстрее. — Ещё громче это скажи, — тяжело выдохнула, прикрывая глаза. — Ты хоть раз в жизни называл её по званию? Что-то я не слышала. — Оруо! — воскликнула Анита, вскинув голову, но не повернувшись. Тот резко дёрнулся, выпрямляя спину. — Можешь называть меня, как тебе угодно! Хоть своей госпожой!***
— В последней экспедиции у разведчиков почти не было потерь, — Люси бросила взгляд на Рут, но та, сидя на корточках, лишь сосредоточено пересчитывала списанное снаряжение, сверяясь с мятым списком в руках. — Может, и правда… ситуация меняется? Кажется, у них наконец-то появились те, кто действительно умеет… выживать? — Ты сама сказала, что это просто удача, — перелистнула страницу, не изменившись в лице. — Повезло, вот и всё. — Я помню, — скрестила руки на груди. — И ещё я помню, как ты обвинила меня в эгоизме, — притворно нахмурилась. — Мы договорились закрыть эту тему до дня распределения, так… Вот и он. Рут вздохнула. Поднялась на ноги, опираясь на колено. Собиралась что-то ответить, но у стены напротив вдруг раздался жалобный крик. — Блядь, Марко! — ругался Жан, подпрыгивая на одной ноге и хватаясь за травмированную ступню. Лицо его перекосилось от боли и ярости. — Ты что, внезапно ослеп?! Ящик, выскользнув из рук Ботта, с глухим стуком пришёлся точно по сапогу друга. Тот взвыл нечеловеческим голосом, выпустив всё, что было в руках. — Прости! Я не заметил, т-ты же сам резко остановился! — залепетал Марко, бледнея и пытаясь помочь, но не совсем понимая как. — Если содержимое всё равно пойдёт на свалку, это не значит, что можно не смотреть под ноги! — уткнулся руками в бока. Зажмурился. Пытался подавить боль. Марко лишь виновато опустил голову, всё ещё бормоча извинения. Жан, отдышавшись, тяжело вздохнул и снова поднял амуницию с пола. — Ладно, тащи своё барахло, — буркнул он уже без прежней злости, но с остатками раздражения. — И смотри по сторонам. Не хватало нам ещё покалечиться перед отправлением. — Ну… до завтра заживёт, — Марко попытался улыбнуться. — Если ты меня вконец не угробишь, — добавил Жан и, хромая, прошёл мимо. Рут и Люси стояли с приоткрытыми ртами, наблюдая за сценой до самого конца. Переглянулись. Рут тихо фыркнула, взяла с пола ящик, набитый безнадёжно испорченными ремнями, и направилась к выходу. Люси бросилась за ней. — Погоди! Больше некуда оттягивать этот разговор, или ты… — Мне больше нечего сказать, — перебила Рут, оглядываясь через плечо. Вроде шла к двери, но наткнулась на препятствие. Угодила коробкой в грудь Жана, который только сбросил груз на улицу. Сама опешив от столкновения, на мгновение застыла. Подняла глаза. Встретила его недоумённый взгляд, который тут же ускользнул от неё куда-то вбок. — Сегодня все решили не смотреть, что у них перед носом? — пробубнил он. — Быть может, это ты путаешься под ногами? — выпалила она, но без привычной едкости, почти на автомате. Сделала короткий вдох и, отведя глаза, буркнула: — Прости… Отойди. Вдруг она почувствовала, как его пальцы едва задели её — неуверенно, будто случайно. Нахмурив брови, он осторожно забрал ящик из её рук. Прижал к груди. Взял всю тяжесть на себя. — Лучше иди за следующим. Рут не ответила. Стояла, не находя, куда деть руки, что сказать, как объяснить, почему всё ещё не сдвинулась с места. Смотрела на это недовольное лицо, на заострённые тени под глазами, на то, как он слишком резко втянул воздух, будто собираясь что-то добавить. Не добавил. Потом просто кивнула, забрала список с крышки и направилась к своему прежнему месту. Люси, стоявшая чуть в стороне, растерянно перевела взгляд с Жана на спину уходящей Рут. Потом опомнилась — пошла за ней. — Я знаю, что ты хочешь услышать, но я не могу дать тебе этого, — продолжила Рут, закидывая остатки ремней в новый ящик. — Не могу дать и обратного. Я не знаю, Люси. Захлопнула крышку с таким грохотом, что Люси вздрогнула. Рут резко выпрямилась и, наконец, повернулась к подруге, смотря на неё из-под полуопущенных век. Подняла ящик и снова пошла к двери, чуть громче добавив: — Не собираешься заняться делом? Или ты планируешь и дальше ходить за мной по пятам и тыкать вопросами? Они вышли на улицу, и солнечный свет ударил в глаза. Рут поставила ящик на землю, и из-под него поднялось пыльное облако. Люси, не отставая, вплотную пристроилась сбоку, настойчиво вглядываясь в её лицо. — Я планирую не дать тебе совершить самую большую глупость в твоей жизни. И если для этого нужно ходить за тобой по пятам… Что это было? Гром? Молния? Резко, почти синхронно, они подняли глаза к стене. В синеве неба, медленно, как в дурном сне, поднималась голова. Чудовищных пропорций. Голый череп, обтянутый парящей плотью. Нет… Грохот. Пришёлся по ногам — глухой удар по земле, от которого дрогнули камни под сапогами. Потом — в грудную клетку, вышибая воздух, сжимая лёгкие. С опозданием в одно сердцебиение докатился до ушей. Не просто громкий — оглушающий. Почему… Воздух содрогнулся и побежал от стены горячей, плотной волной, неся с собой запах раскалённого камня и пыли. Мир содрогнулся. Они стояли, парализованные. Люси только сделала аккуратный шаг назад. Рот открыт в беззвучном крике. — Что за чёрт?! — вырвалось у Жана, когда он выскочил на улицу. Марко подоспел следом, замер с вскинутой головой, взглядом пытаясь охватить масштабы ужаса. И тогда до них донёсся первый, леденящий душу крик. Не от страха. От осознания. Оттуда, из города. Потом другой. Третий. Скоро их стало много. Всё, что происходило секунду назад — было погребено под этим всесокрушающим гулом. — Опять… — Стена Роза прорвана! — чей-то голос, сорванный на крик, пронзил воздух, как нож. — Надеть снаряжение! Выйти на плац! Всё взорвалось движением. Застывшие вокруг фигуры солдат дёрнулись, как марионетки. Все рванули в штаб. Кто-то вопил, кто-то отдавал команды, голоса сливались в неразборчивый, истеричный шум. Офицер, тот самый, что кричал, промчался мимо них, его лицо было бледным от ужаса, но голос выдавал чёткие, отработанные команды. Тыкал пальцем в сторону штаба. Рот открывался и закрывался, выплёвывая одни и те же слова. — Куда он… — прошептала Рут, как только Колоссальный просто испарился в воздухе. — Делся…? Резко почувствовала, как кто-то схватил её за локоть. — Идём! — срывающийся голос Люси прозвучал прямо у уха. — Быстрее! Она встретила её безумный взгляд, не успев ничего понять, и послушно побрела за ней в подвальный склад. Ноги казались ватными, не слушались, тело — чужим. Сердце колотилось бешено, вырываясь из груди. Рут не чувствовала ничего, кроме стука в висках и горького, знакомого привкуса крови на языке.
