Во имя чего мы умираем?

      Эмили подняла последнюю тарелку, и струйки влаги, переливаясь от солнечных лучей из окна, побежали вниз. Смахнула их полотенцем уже привычными движениями и поставила к остальной сверкающей посуде.       Вдруг из комнаты донеслись тихие хмыкания, перерастающие в капризный плач. Она вытерла руки о фартук, подошла к кроватке, где Кристофер, румяный от крика, перебирал ножками.       — Тише, тише, ну чего ты, — успокаивающе сказала она, надувая губы. Взяла его на руки, слегка покачиваясь, и плач постепенно начал стихать, чувствуя безопасность. Она прогуливалась по деревянному полу, шепча что-то нежное и бессвязное прямо в его влажную от слёз щёчку: отрывки колыбельной, глупые прозвища, обещания, что всё хорошо. Мама рядом.       Прошла в кухню, поцеловала сына в макушку и усадила в высокий детский стульчик. Он схватил положенную перед ним деревянную лошадку, выстроганную Филиппом на ночных дежурствах, и забормотал что-то неразборчивое на своём языке.       Эмили взяла одну из чистых мисок и подошла к плите. Тут же вздрогнула от странного звука.       Что-то взорвалось? Сердце пропустило резкий удар.       Утварь в шкафу звонко заходила ходуном. Задрожали стёкла.       Бросилась к окну, отшвырнув занавеску. Сначала ничего, кроме привычного вида улицы. А потом она увидела лица. Искажённые ужасом. Люди бежали. Неслись в одном направлении, сбивая друг друга с ног. Подняла глаза выше, к стене. И всё внутри превратилось в лёд.       В воздухе клубился гигантский столб пара и пыли, и сквозь него угадывались очертания чего-то невообразимого.       — Стена… — прошептала и мгновенно распахнула глаза.       Кристофер.       Она рванула к нему. Ребёнок, испуганный грохотом и её паникой, уже поднял голову, подрагивая нижней губой. Схватила на руки — лошадка тут же выпала из его рук куда-то на пол. Выбежала на улицу, в гущу обезумевшей толпы.       Кто-то из солдат, с перекошенным лицом, орал, указывая на противоположную стену:       — Пожалуйста, следуйте указаниям! Не паникуйте! Направляйтесь к укрытию!       И она побежала, прижимая к себе маленький, напуганный комочек. Толпа почти сразу же обхватила её со всех сторон и понесла с собой. Кто-то толкнул её сбоку, едва удержала равновесие. Но нога подвернулась. Эмили рухнула на колени, разбивая их о тротуар. Зажмурилась от резкой боли, но руки, обвитые вокруг Кристофера, не разжались ни на миллиметр. Он завертелся в испуганном плаче.       Удар в спину, в плечо. Надо встать, или затопчут вместе с ним.       — Поднимайся!       Чьи-то руки, быстрые и цепкие, впились ей под мышки и рывком подняли на ноги. Эмили, всё ещё не видя ничего сквозь пелену паники и боли, обернулась. Рядом с ней стояла миссис Майер. Женщина, которая её избегала весь последний год.       В этот момент из толпы появился её муж. Молча, без лишних слов, он выхватил Кристофера из ослабевших рук и прижал к своей груди, прикрыв его голову ладонью. Эмили инстинктивно потянула руки обратно, но холодная женская ладонь схватила запястье и утянула за собой.       Несясь сквозь безумную толпу, уже не обращая внимания на кровоточащие коленки, она оглянулась. Туда, откуда все бежали. Туда, где осталась её семья.       — Эмили! — резко крикнула миссис Майер, и этот голос, полный страха, прорезал ступор. Она дёрнула её за руку, уже не помогая, а таща. — Они солдаты! Они справятся! А твой долг — он!       Указала на мужа, бегущего впереди с Кристофером на руках.       И этот крик, как удар хлыста, заставил Эмили дёрнуться. Слеза покатилась по щеке, оставляя чистый след в пыли. Она заставила себя собраться, бросив последний, отчаянный взгляд на хаос за спиной.

***

      Воздух был густым от пыли, паники и человеческого пота. Жан, стиснув зубы до боли в дёснах, дёргал ремень своего снаряжения, который вдруг, в самый ответственный момент, решил заесть.       — Да ты издеваешься… — шипел он себе под нос, пальцы скользили по пряжке, отказывающейся застегнуться.       Абсурдность ситуации нависла над ним. Ещё пять минут назад он был уверен в будущем, в себе. Шестое место. Подумать только, шестое! Прямой путь в военную полицию, к сытой жизни, к безопасности. А сейчас… сейчас он затягивал это проклятое снаряжение, чтобы лететь навстречу тем, с кем встречаться лицом к лицу никогда не планировал. Тяжёлый страх, неведомый ему ранее, пролез под кожу. Дом. Родители. Чёртов Трост. Он яростно тряхнул головой, отгоняя панику. Нет, с ними всё будет нормально. Эвакуация уже началась. Титаны не могли прорваться так быстро. У стены куча солдат. Есть время.       Внезапный, резкий звук падения чего-то металлического о каменный пол заставил его вздрогнуть и поднять глаза. В углу, заваленном ящиками с припасами, Рут смотрела в пол. Застыла, как статуя, а у ног лежал привод её УПМ, выскользнувший из ослабевших пальцев. Стояла, уставившись в пустоту, и от этого зрелища у Жана похолодело внутри. Только этого ему и не хватало.       Люси была где-то далеко, вероятно, металась у баллонов с газом.       Жан фыркнул. Злой, испуганный, сдавленный бессмыслицей всего происходящего, наконец застегнул чудом поддавшийся ремень и послал всё к черту. Не думая, на одних инстинктах, он шагнул к ней.       — Повернись.       Рут резко подняла на него глаза. В них не было ни вызова, ни огня — только пустота. Не произнесла ни слова и послушно развернулась спиной. Жан наклонился, поднял привод — странно начищен до зеркального блеска. Приставил холодный металл к её пояснице, затянул крепления. Дёрнул на себя, проверяя надёжность. Она пошатнулась, слегка сжала кулаки, не давая выйти эмоциям наружу.       Не стал дожидаться её реакции, заметив, как Люси несётся с газовыми баллонами в руках. Молча вернулся на прежнее место. Краем глаза уловил движение в стороне. Франц изо всех сил прижал к себе Ханну. Она вся тряслась, а он, сам бледный как снег, что-то шептал ей на ухо, гладя ладонью по волосам. Обнимал так естественно и крепко, будто пытался подарить ей немного надежды и храбрости. Глупая человеческая нежность посреди этого беспорядка.       Как удар хлыста, прозвучал надрывающийся голос.       — На плац! Живее!       — Держи! — Люси, запыхавшись, всучила подруге баллоны и посмотрела на неё сочувствующим взглядом. — Помочь?       — Нет, — всё, что смогла вымолвить Рут.       Полностью снаряжённая, споткнулась на лестнице. Судорожно вдохнула.       Чьи-то пальцы мгновенно сжали предплечье. Подняла глаза. Марко с пониманием в глазах быстро кивнул в ответ.       Не помнила, как снова оказалась на улице. Память захватывала обрывистые кадры: кричащее лицо Вермана, трясущийся кулак Харви, прижатый к груди, лица кадетов, искажённые до неузнаваемости. Задачи доносились сквозь вату, обволакивающую сознание. Слова, которые на учениях вызывали азарт, теперь звучали как смертный приговор.       «Нам сообщили, что передовой отряд уже разбит!».       Первые трупы. Титаны в городе.       Тело действовало на автомате. Руки неосознанно проверяли крепления. Внезапно донеслись резкие, гортанные звуки. Даза выворачивало наизнанку.       — Ты как? — Криста успокаивающе гладила бедолагу по спине.       — Хреново, как ещё? — почти шёпотом бросил Леон в сторону Тео, отводя глаза от неприятной картины. Сморщил нос. — Все мы окажемся в одном списке, не переживайте.       — Заткнись, — Ингрид рядом опустила веки, сдерживая себя изо всех сил. Скрестила руки на груди, сжимая ткань куртки меж пальцев. — Если собрался помирать, просто свалил бы. Один выстрел в голову и всё. Быстро и безболезненно.       — Лучше уж быть съеденным этими уродливыми тварями, — взгляд вдруг расслабился, опустился куда-то к ногам. — А не запомниться всем трусливым ублюдком, как они.       Кивнул в сторону нескольких кадетов, остановленных офицерами в попытке побега.       — Не будь таким беззаботным, чёртов смертник! — кричал Жан, хватая Эрена за воротник.       Леон, Ингрид и Рут обернулись одновременно. Даже сейчас эти двое умудрились вступить в перепалку. И вот уже Жан был прижат к колонне, и Эрен кричал в ответ:       — Вспомни наши три года тренировок! За эти три года мы много раз были на грани смерти! Вспомни Мэгги, чьё тело гниёт сейчас где-то под землей! Кто-то убежал, кого-то выгнали! Но мы выжили, разве нет?! Сегодня ты выживешь, а завтра уйдёшь в центр!       Когда хватка Эрена ослабла, Жан раздражённо отвернулся в сторону. Ничего не ответил.       — Он прав, — монотонно произнесла Ингрид. — Как бы он иногда меня не вымораживал, но он прав. Возможно, мы одни из самых невезучих выпускников за всю историю, но… Если мы сегодня выживем, то станем самыми везучими из них.       — Только не говори, что эта зараза с красноречием коснулась и тебя, — Леон фыркнул и, увидев офицера Гарнизона, подзывающего их рукой, направился к нему. — Не прощаемся, — кинул он напоследок, похлопав Тео по плечу. — Гейт, Клингер, идём!       — Да, — пробубнил тот. Всё ещё не мог утихомирить колотившееся о рёбра сердце. — Не прощаемся.       Рут молча слушала их сквозь гул в ушах. Она сделала шаг, потом другой, уходя за спиной Леона вместе с тремя кадетами, и с усилием проглотила застрявший в горле ком. Подошли к месту сбора, и, подняв глаза, наткнулась на знакомую фигуру. Эзра стоял чуть позади Хогера, еле держа лицо.       — Галлагер, берёшь командование над тридцать первым отрядом в центре. — начал Хогер. — Прикрываете с фланга всё, что движется с запада. Без героизма. Ясно?       — Есть, — кивнул Леон. Все разом приложили кулак к груди, активировали УПМ, скрывшись на крышах.       Рут задержалась на долю секунды — нужно было вдохнуть. Просто вдохнуть. Посмотрела на Эзру. Взгляды пересеклись, словно они шагнули друг к другу. Машинально выпрямила спину. Он первым отвернулся. Не хотел смотреть, как она уходит. Она выпустила тросы. Колени едва слушались. И все звуки, взгляды, мысли смолкли. Только одно ощущение дёрнулось внутри — он всё-таки посмотрел ей вслед.       — Сэр, вы не учли моего предложения, — сказал Эзра, догоняя Хогера.       Офицер резко повернулся, прищурился.       — Я его рассмотрел. И отверг. У кадетов недостаточно опыта. В данной ситуации на крыше они нужнее.       Несколько секунд тишины. Эзра знал, что с его мнением вряд ли сочтутся. Но попытаться стоило. Зачем ещё он нарабатывал себе репутацию, пресмыкаясь перед командованием? В итоге не сдержался.       — У всех из тридцать первого хороший балл по первой помощи. Вы же слышали, что передовой отряд валяется у ворот. Раненных будет дохрена! Трупов не меньше!              — Манн, если ты так хочешь помочь в спасении раненных, отправляйся сам, а не лезь под руку, — Хогер был на удивление спокоен. Продолжал идти вперёд. — Пристал ко мне с этим тридцать первым… В чём дело? В Гейт? Филипп попросил тебя обеспечить племяннице тёплое местечко в тылу?       Эзра замялся. Проглотил образовавшийся в горле ком. Не смог заставить себя ответить.       — Передай ему, чтобы держал свои интересы при себе. Ещё не хватало, чтобы кто-то решал, куда кого распределить по родственным мотивам.       — Разумеется, сэр, — спокойно ответил Эзра, опустив взгляд.       Хогер остановился. Провёл ладонью по лицу — тяжело выдохнул.       — Мы только что направили почти всех молодых ребят на явную смерть, — произнёс устало. — Всё уже решено. И менять что-либо теперь… просто поздно.       Отвернулся, будто стыдясь и собственной беспомощности, и приказов, которые обязан отдавать.

***

      Расположились на крыше. Все с разных сторон. Делали вид, что оценивают ситуацию. На самом деле — сфокусировать бы взгляд. Просто видеть.       — Разве нам не нужно перейти в наступление? — спросила Ингрид, царапая черепицу лезвием.       — Бессмысленно, — Леон зажмурил один глаз, наблюдая за действиями остальных групп. — Первые твари далеко, и перед нами ещё как минимум два отряда. И кажется… — заметил, как тридцать четвёртый отряд под собственные вопли устремился ближе к воротам. — Один из них берёт инициативу.       — Им приказали, — добавила Рут, встав чуть позади Галлагера. Тут же повернулись на крики солдата Гарнизона.       — Тридцать первый! За ними!       — Ну вот и всё, — пробубнил Леон, закидывая голову. Напоследок посмотрел на небо, на облака, что медленно плыли по небу. — Погнали.       По команде ринулись вперёд. Не так уверенно, как Эрен, подбадривающий сокомандников своим криком, но на каком-то адреналине, они даже не уступали в движениях. Тросов почти не было видно, все словно летели над городом, лезвия сверкали на солнце, готовые впиться в титановую плоть.       Какая-то нелепая уверенность накрыла всех разом. Именно для этого они тренировались три года. Вот он… момент, когда стоит показать все свои навыки. Показать, что ты достойна стать частью…       Рут.       Рут?       — Рут! — наконец долетел крик Ингрид. — Стой!       Глаза резко распахнулись. Её словно выдернули обратно в реальность. Приземлилась на крышу, не распластавшись по ней только благодаря выставленному колену.       — Я же сказал остановиться! — Леон добрался до неё, дёрнул за локоть. — Оглохла?!       — Зачем? — выдернула руку и наконец огляделась. Титаны совсем близко. Ответ на её вопрос больше не требовался. — Это значит…?       — Авангард не справляется, и мы… — оглушающий звук удара заставил всех скукожиться. — Какого хрена?!       Девиант прыгнул на отряд Эрена. Врезался в башню. Пронесло?       Рут только успела вдохнуть, как увидела человека, вывалившегося из огромной пасти. Смогла разглядеть светлую макушку. Томас. Он даже не успел понять, что происходит. Только начал разворот, газ с шипением вырвался из его баллонов. Ещё мгновение и ушёл бы вверх. В сторону. Куда угодно.       Даже на таком расстоянии ей показалось, будто она слышит хруст рёбер. Томас захрипел, взвыл нечеловечески. Этот звук вонзился в барабанные перепонки каждого, кто наблюдал. Секунда — и он провалился внутрь. Уже полностью.       Воцарилась мёртвая тишина. Ингрид стояла с открытым ртом. Кто-то позади сдавленно ахнул, словно от удара в живот. Другой отвернулся, и его плечи затряслись от тихих рвотных спазмов.       Леон не двигался. Смотрел, как титан спрыгнул вниз и спокойно направился в другую сторону. Расслабленно. Вся его гордость рассыпалась в прах за секунды. Он заставил себя обернуться к остальным. Их лица были бледнее снега, а глаза огромными от ужаса.       — Эрен совсем с дуба рухнул?! — воскликнула Ингрид, наблюдая, как тот погнался за девиантом. Весь отряд рванул за ним.       Леон всё ещё пытался найти слова, чтобы вытащить всех из ступора, когда крик Рут пронзил воздух:       — Справа!       Все головы повернулись.       Из-за здания выкатились две огромные фигуры. Уродливые, с неестественно длинными руками, которые уже цеплялись за черепицу. Их пустые улыбки были направлены прямо на них. Расстояние исчезало с пугающей скоростью.       — Разойтись!       Отряд, ещё секунду назад парализованный смертью Томаса, взорвался движением. Все рассыпались в разные стороны. Ингрид и Леон метнулись на соседнюю крышу. Кто-то рванул вперёд. Трос Рут с шипением впился в стену ближней колокольни.       Но один, тот самый, кого чуть не вырвало прямо на себя, остался на крыше. Лишь сделал пару шагов назад в самый последний момент. Его глаза, остекленевшие от ужаса, были прикованы к титану, который двумя руками ударился о черепицу, в надежде поймать жертву.       — Нет… Нет, нет, нет… — забормотал он, и его пальцы судорожно сжали рукоятки клинков. — Тварь! Одна! Всего одна!       — Ты спятил?! Уходи оттуда! — вопил Леон.       И в этот момент второй титан, проворный и быстрый, внезапно рванул в их сторону. Они резко оттолкнулись. Пришлось бежать. Всё дальше и дальше.       — Лукас! — крикнула Рут, забравшись на окно.       — В-вы убили… Томаса, — смотрел он прямо в обезумевшие большие глаза. — Вы…       Титан почему-то не двигался. Как будто внимательно слушал. Вглядывался.       К чёрту. Пошло всё к чёрту.       Рут выпустила тросы. Почти была рядом, как огромная рука начала подниматься.       Целься в шею. Просто попади. Разрежь. Убей.       Не смогла.       Атака по живой мишени оказалась невозможной в её голове.       Лукаса уже схватили. Сжали. Он закричал так сильно и жалобно, что Рут точно будет слышать этот голос в ушах ещё долгое время.       Приземлилась рядом. Воткнула лезвие в громадную руку. Ничего. Он не почувствовал и капли боли! Всё бестолку! Титан даже не дёрнулся. Только слегка повернул голову, как будто лениво разглядывал насекомое у своей кожи.       — Эй… — сорвалось у неё хрипло.       Его уже поднесли к зубам. Хруст. Половина тела сорвалась вниз, как мокрая тряпка. Вторая исчезла во рту. Редкие брызги хлынули на неё. Обдали лицо, куртку, шею. Запах крови ударил в нос. Мир обесцветился.       Рут застыла. Дыхание остановилось. Мысли рассыпались. Просто стояла, глядя, как то, что секунду назад было человеком, валяется перед ней, истекая алой кровью. Титан повернулся. Посмотрел безумными глазами, в которых не было ничего, кроме голода. Рут дёрнулась. Огромные пальцы потянулись прямо к ней.       Беги!       Тело сорвалось первым. Она на автомате достала рукоятки, скатилась с крыши. В следующее мгновение летела, цепляясь за другой дом. Далеко уйти не получилось. Промахнулась от паники.       Грохнулась на тротуар так, что воздух вышибло из лёгких. Повернулась на бок, пытаясь восстановить дыхание. Отползла назад. Прижалась к холодной стене, пытаясь слиться с камнем, стать незаметной. Горло свело. В ушах стоял отчаянный крик Лукаса, который уже не существовал. Перед глазами всё расплывалось.       Заново. Всё происходит заново. Она смотрит, как умирают люди. Смотрит, как от них остаются лишь изуродованные куски плоти. А сама… выживает. Опять выживает.       Улица словно была вымершей. Только пыль и поваленный ящик с яблоками.       Натянула рукава к дрожащим пальцам, которые будто принадлежали кому-то другому. Принялась судорожно стирать кровь с лица. Размазывала. Ещё раз. И ещё. Вытерла влажную полоску с шеи, грубая ткань скребла по коже, но липкость не уходила.       Дыхание не выравнивалось. Оно рвалось короткими, судорожными вздохами, которые не несли кислорода, только панику. Упёрлась ладонями в холодные камни тротуара, пытаясь оттолкнуться. Надо идти. К отряду. Или к укрытию. Вдруг — услышала приглушённые крики людей. Кто-то умирает прямо сейчас… Мучается в агонии.       Шаги. Задержала воздух в горле. Медленно, миллиметр за миллиметром, повернула голову, прижимаясь затылком к стене. В дальнем конце улицы шагал семиметровый титан. Двигался прочь, увлечённый более громкими звуками битвы. Но он был здесь. Совсем рядом.       — Какого хрена она делает?! — шептал Харви, заметивший силуэт снизу. — Почему не поднимается?!       — Рут! — чуть громче добавил Марко. — Рут!       Подняла глаза в другую сторону. Встала на ноги. Взгляд метнулся обратно — туда, откуда доносились шаги. Туда, где мог показаться ещё один силуэт. Гарпуны с шипением впились в каменную кладку под самым карнизом крыши. Она стиснула зубы, издав сдавленный звук. Взлетала над краем крыши. Рухнула на черепицу, перекатившись на спину, и выдохнула. Несколько секунд она просто лежала, глядя на вдруг посеревшее небо, чувствуя, как холодный пот смешивается с пылью и кровью на лице.       — Ты… в порядке? — Марко встревоженно опустился на колено рядом с её лицом. — У тебя кровь…              — Не моя, — прошептала. — Пока что.       Приподнялась, облокотилась на руки позади. Огляделась. Отряд Марко состоял из пяти человек. Осталось двое?       — Где… Люси? — сказала уже громче, не поднимая глаз. Боялась услышать ответ, но всё равно спросила. — Марко. Где остальные?       — Мы разделились. Люси и Тереза двинулись ближе к центру. Мы думали… что сможем убить хотя бы одного, но… — он сморщил нос. Губы задрожали. — Переоценили себя и…       — Подойдём ближе, — перебил Харви, смотря на ворота, куда продолжали проникать титаны. Говорил слишком спокойно, словно смирился с происходящим. — Надо с кем-нибудь объединиться или нападать, пока ещё есть газ.       — Он скоро закончится, — ответил Марко, взяв себя в руки. — Придётся двигаться ближе к запасам.       — Приказ был оставаться как можно ближе к авангарду! — Харви резко повернулся на него. — Мы ещё можем держать оборону! Газа достаточно.       — Ценой собственной шкуры? — спросила Рут, заставив Харви посмотреть на неё. Сама смотрела куда-то под ноги. — Напомни, сколько титанов подохло от наших рук? И сколько наших погибло от их? Я видела всего двоих, а их гораздо больше. Так как мы будем выполнять этот приказ, Харви? — наконец вскинула голову.       — Я… — напряг брови. — Я не знаю, — упал на колени, оперевшись на ладони. — Не знаю!       Весь скукожился, изо всех сил сжал пальцы в кулаки. Пришлось зажмурить глаза, сдерживая предательски подступающие слёзы.       — Эвакуация должна пройти без проблем и без нашего геройства, — Марко прикрыл глаза. — Даже если нам придётся идти в атаку, газа хватит только на неё, но не на отступление.       — Марко. Почему… мы не смогли его спасти? — всхлипнул Харви. Голос утих. — Почему мы не смогли ничего сделать…? Мы ведь учились именно этому. В теории мы могли развернуться и убить его… Он бы отпустил Тео. Но мы… просто сбежали.       Марко не раздумывал. Не успел Новак закончить фразу, как он ответил. Ровно и чётко:       — Потому что я так решил.       Харви вздрогнул, подняв на него взгляд. Снова опустил голову, стараясь дышать как можно ровнее и тише. Встал, задрал очки и протёр глаза. Произнёс сухо:              — Ясно. И каково твоё решение сейчас?       — Вернуться назад. Ближе к штабу.       — Принято.       Его лицо вдруг стало безмятежным. Он не взглянул на Марко, не посмотрел на Рут, чьи глаза почему-то пытались поймать его взгляд. Просто прошёл мимо. Механическим, отработанным движением прицелился куда-то за спину Марко. Газ с ровным шипением вырвался из его УПМ, как он оторвался от крыши.       — Где твой отряд? — спросил Марко, после недолгой паузы, пока Рут поднималась на ноги.       — Лукас мёртв, — сказала она каким-то безжизненным тоном и посмотрела на размазанные следы на руках, зацепив краем глаза грязные рукава. — Остальные не знаю. Надеюсь, в порядке.              Марко сделал глубокий вдох, щелчок, и гарпуны с резким свистом взмыли в воздух. Трос натянулся, и его тело рвануло вперёд. Рут молча устремилась следом.

***

      Авангард почти сразу превратился в кровавое месиво. Там, где только что доносились поддерживающие крики, приказы и душераздирающие вопли, теперь были лишь обломки, трупы и медленно расползающиеся красные лужи.       Выжившие всё ещё перезаряжали пушки, снаряды летели в цель, но почти каждое попадание было безрезультатным. Титаны продолжали идти вперёд. Не бежали в яростной атаке, а просто прогуливались, как хозяева, уверенные в своей победе. Через разрушенные дома, мимо ещё дымящихся тел своих сородичей. Воздух гудел от приглушённых стонов, отрывистых команд, которые уже никто не исполнял. Повсюду пахло порохом и железом, перекрывая даже запах мёртвых тел.       Остальные солдаты разбрелись по нескольким островкам отчаяния, разбросанных по краям крыш. Именно в такой островок и влился Филипп со своим единственным оставшимся товарищем — Эзрой. С самого начала должны были заниматься эвакуацией населения, но буквально через полчаса их направили сюда. На передовую. Вместе даже смогли уложить пятиметрового и трёхметрового, но какой в этом смысл?       — Эй, Гейт! — крикнул Ханнес, подойдя ближе. Грязный. Весь в порохе и чужой крови на форме. — Как тебя занесло так близко к стене?       — Приказ, как ещё, — Филипп повернул голову вполоборота, еле контролируя отдышку после неудачной атаки. Кивнул в сторону Эзры. — Просто поймали всех, кто был снаряжён в их поле зрения, и закинули в Авангард. Даже моего пацана… не пощадили.       — Но ведь всё ещё живой, значит, не прогадали, — Ханнес почему-то усмехнулся. Вдруг прикрыл глаза и стал серьёзнее. Словно пропустил через себя все воспоминания о погибших товарищах. — Значит… только ты и он?       — Да, — ответил Филипп, не отрывая взгляда от обстрелянных ворот. — У тебя?       — Половина. Из них… — он сделал паузу, глотнув комок, подступивший к горлу. — …способны держать оружие — двое. Остальные — там, — мотнул головой на тротуар, где валялись остатки тел.       — Получается, не отступаем до сигнала?       — Верно.       Они оба замолчали, глядя в одну сторону. Титаны подходили поодиночке. Редко — небольшими группами. Каждая такая группа отнимала у них ещё несколько жизней, но они добавляли ещё несколько минут драгоценного времени для эвакуации. Но сейчас было подозрительно тихо.       Ханнес коротко кивнул Филиппу и отошёл к своим оставшимся бойцам — к той кучке измождённых людей, которые всё ещё могли сражаться.       В эту тишину между выстрелами осторожно ступил Эзра. Подошёл к Филиппу и остановился рядом. Окинул взглядом его снаряжение.       — Почему Вы не проверяете давление в баллонах?       — И так понятно, что оно почти на нуле.       — Если газ закончится в самый неподходящий момент? Лучше знать заранее.       — Я и так знаю. После первых снабженцев, так никого и не отправили. Как думаешь, они ещё придут?       — Не уверен.       — Вот и я о том же, — Вынул клинки. Выбросил затупленные лезвия. Вставил новые. — Оружие тоже не вечное.       Эзра впервые видел Филиппа в таком состоянии. Да и негде было. Конечно, такой ситуации он и представить не мог, тем более, что будет сражаться с ним бок о бок на передовой. Тот всё ещё даже не взглянул на него. Смотрел на ворота из-под полуопущенных век, почти не моргая.       — Мы сами видели, что эвакуация проходила по плану, — вырвалось у Эзры. — Они в порядке. И она… уверен, тоже.       Филипп не сразу ответил. Прикрыл глаза, и на мгновение его лицо выдало всю накопленную усталость.       — Рут уже выживала против них, выживет и сейчас, — открыл глаза, опустил голову. Вдруг посмотрел на Эзру, лениво приподняв одну бровь. — Скажи честно, ты положил на неё глаз?       — Я… простите? — выдавил он сквозь подступивший ком к горлу. Его взгляд метнулся к дымящимся руинам, к усталым солдатам, потом обратно к Филиппу. — Вы… это серьёзно? Сейчас?       Эзра произнёс это с таким неподдельным, почти обидчивым недоумением, что Филипп фыркнул.       — А когда ещё? — он пожал плечами. — Может, мы разговариваем с тобой в последний раз, — горько усмехнулся, заметив скорченное лицо Эзры, и снова отвернулся к воротам. — Расслабься, я же не её отец. Хотел спросить у тебя об этом ещё тогда, когда ты просматривал её личное дело, но решил не смущать.       — Как то, что я взглянул на её личное дело, связано с Вашими догадками? Просто… интересовался.       — Взглянул? Я же сказал — просматривал. Ну, ещё, может, я уточнил пару моментов у Тайры из архива, но это опустим.       Филипп вдруг сел на корточки, сложив руки в замок.       — Даже если так… Вы против? — Эзра слегка расслабился.       — С чего бы? Я же сам вас и познакомил, но… Зная твой послужной список. В твоём-то возрасте, — сказал он и задумчиво свёл брови. — Не распускай руки раньше времени. Ты хороший парень, но, как оказалось, почему-то с девушками ведёшь себя, как скот.       Эзра устало выдохнул, провёл рукой по затёкшей шее, собирая пот.       — Конечно, слухи дошли и до Вас.       — Конечно. Слухи не слухи, но решил перестраховаться.       — Угрожаете?       — Ни в коем случае, — Филипп притворно помотал головой.       Эзра хотел что-то ответить, уже раскрыл рот, но вдруг замер. Не потому, что передумал, а потому, что всё вокруг содрогнулось. Загудело. В воротах появились они. Шли не спеша, будто оценивая обстановку. Их огромные ступни с глухим стуком впивались в разрушенный тротуар, заставляя вибрировать стены полуразрушенных домов. Пустые взгляды поползли по людям, по оставшейся кучке солдат у пушек, на крышах.       — Пли! — закричал женский голос.       Грохот снарядов отдался в ушах тяжёлым эхом. Ядра, вылетевшие с оглушительным рёвом, на миг скрыли титанов в облаках пыли и дыма. Напряжённая тишина длилась секунду и как ни в чём не бывало, из клубов дыма они шагнули дальше. Изуродованные, но не пострадавшие. Один из гигантов, словно раздражённый назойливым шумом, медленно повернул свою улыбающуюся морду в сторону орудийной платформы. Его взгляд остановился на двух фигурах, застывших у ещё дымящегося ствола. Артиллеристы.       Мужчина, увидев приближающуюся тень, отпрянул. Его пальцы нащупали рукоятки УПМ на рёбрах. Газ с пронзительным шипением вырвался, и он рванул вверх. Женщина же не двинулась с места. Она не кричала. Просто смотрела, как гигантская рука опускается к ней. Возможно, её ноги отказали. Возможно, она понимала бессмысленность бегства. Широко открытые глаза не излучали ничего кроме ужаса. Пальцы, каждый размером с её тело, обхватили. Подняли в воздух. Поднесли к огромному, растянутому рту. На миг сквозь рёв битвы донёсся короткий, сдавленный крик. Тут же — оборвался.              Все ждали. Ждали, когда эти двое ринутся вперёд. Подойдут ближе. И тогда случилось неожиданное.       Из ворот выкатился третий. Он был чуть меньше, но проворнее. Вместо того чтобы замереть или медленно двинуться вслед за другими, он… побежал. Резко, с нелепыми, почти комичными движениями, его тело качнулось вперёд, размахивая длинными руками. Прямо на них.       — Девиант!       Все планы, вся тактика рассыпались в одно мгновение. Два огромных титана, которые должны были быть главной угрозой, вдруг стали просто фоном для другого: более стремительного и непредсказуемого.       — Вниз! — рявкнул Филипп, но было уже поздно для простого уклонения.       На инстинктах пальцы обоих впились в рукоятки почти синхронно. Из их УПМ вырвалось шипение. Они оторвались в последний момент, когда огромная ладонь с шумом рассекла воздух на том месте, где они только что стояли. Их выбросило в разные стороны.       — Нельзя пропустить его дальше! — крикнул Филипп, уже вытаскивая клинки. Дать пройти такому в город — означало подписать смертный приговор десяткам солдат. — В сухожилия! Одновременно!       Эзра, не отвечая, лишь кивнул. План был очевиден: один слева, другой справа, подрезка ахилловых сухожилий, обездвижить, потом шея. Рванули вниз. На секунду всё пошло по плану. Филипп видел цель. Видел, как Эзра с другой стороны делает то же самое. Их лезвия сверкнули, готовые к удару.       И в этот момент УПМ Эзры издал резкий, сухой щелчок, а затем — тишина. Шипение прекратилось. Газ закончился, когда он был почти у огромных ног. Вместо удара его тело просто повалилось вниз, потеряв всякое управление. Он не упал — беспомощный завис в воздухе, как подвешенная на крючке рыба. Тело дёрнуло от резкого торможения.       — Чёрт! — прошипел он сквозь зубы, и тут же его глаза наткнулись на громадную руку, направляющуюся к нему.       Филипп смог завершить атаку, но титан лишь переступил с ноги на ногу, ища равновесие. Костлявые фаланги сомкнулись вокруг торса Эзры с чудовищной силой. Он почувствовал, как сжался металл вокруг бёдер, как хрустнули собственные рёбра. Воздух вырвался из лёгких с протяжным стоном, которого он сам не узнавал. Тьма перед глазами сгустилась, превратившись в багровые вспышки. Всё, что он смог распознать через шок — голос Филиппа, кричащего его имя.