«15»
13 марта 2026 г., 06:10
Если бы вчера кто-нибудь им сказал, что они смогут захватить титана посреди жилых домов, пусть и опустошённых, все бы рассмеялись в голосину. Настолько ситуация выбивалась из их рутинной жизни. А сейчас вот он — четырёхметровый титан, захваченный силами Разведкорпуса, проткнутый штырями, обмотанный толстыми тросами со всех сторон, полностью под их контролем. Ну почти.
Анита, облачённая в маску и высокие защитные перчатки, спрыгнула с его головы на тротуар и направилась прямо к безразличному лицу, длина которого равнялась всему её росту. Была явно довольна своей работой, скрестила руки на груди, наклонилась, чтобы впервые поближе рассмотреть эти живые огромные глаза.
— Ну что, больше не будешь пугать моих людей? — хмыкнула она и, как только титан слегка подался вперёд, сомкнув челюсть, тут же отпрянула. — Ладно, ладно, не издеваюсь.
— Лейтенант, — жалобно окликнул её уставший молодой парень, который всё ещё находился на макушке, заканчивая с креплениями. Чуть не повалился вниз, выдохнул, машинально хотел сдуть тёмно-русую прядь со лба, но вовремя вспомнил про маску на лице. — Не дразните его, пока я здесь, умоляю. Может, он только притворяется беспомощным?
— Не говори ерунды, Ноа. Видно же, что он глуповат, — Анита вскинула подбородок, щурясь от солнца. — Я и так в шоке, что ты осмелился туда забраться, так держи лицо! Не позорь меня!
Ноа сжал губы, брови выгнулись в обратную сторону. Хотел ли он участвовать в операции по захвату титанов? Нет. Был ли у него выбор? Тоже нет. Поэтому он стиснул челюсть, почти заклинил её, и, затянув свой небрежный короткий хвостик, приготовился ловить снизу очередной запасной трос. Тот, конечно же, прилетел ему прямо по носу.
Анита обречённо наблюдала за бедолагой:
— Ты в курсе, что если ты покинешь этот мир, просто поскользнувшись на ровном месте, никто не удивится?
— Вы бы лучше побеспокоились о себе, лейтенант.
Ноа дёрнул головой куда-то за спину Аниты, та удивлённо обернулась, и через мгновенье оказалась в крепких объятиях, быстро перебирая ногами, лишь бы не упасть.
— Невероятно! — кричала Ханджи, почти прыгая от счастья, всё ещё сжимая плечи Рауш изо всех сил.
— Нам нельзя касаться друг друга! Эй! — пыталась вырваться Анита. — Вдруг ты уже подцепила какую-то заразу!
Моментально переключив внимание, Ханджи резко отступила и побежала осматривать пленённого титана со всех сторон.
— Он в порядке?! Вы ничего не повредили?!
Анита так и не поняла, что имеет в виду эта сумасшедшая. Они никогда в жизни не смогли бы повалить титана, не изрезав его в нужных местах. Пока её взгляд метался за Ханджи, Ноа уже приземлился рядом. Недовольно вздохнул, как будто стоял прямо у её уха.
— Говорят, что число погибших перевалило за сотню, — буднично произнёс он, разминая шею. — Даже мы вернулись без потерь, а здесь оказывается… полный пиздец. Ещё и какой-то парень превратился в титана и закрыл дыру огромным валуном? Мир сошёл с ума, пока нас не было?
Веки Аниты потяжелели. Она до сих пор переваривала в голове полученную информацию, выброшенную на них огромным комом по приезде в Трост. Была поражена не меньше остальных, что город удалось отстоять, что впервые в истории — человечество одержало победу. Но какой ценой?
— Ноа, — тихо произнесла она, снова пронзая взглядом связанного титана. — Я могу попросить тебя об услуге?
***
Запах на улицах стоял отвратительный. Глаза постоянно слезились, но до них даже невозможно было дотронуться, не то что протереть. Перчатки измазаны в крови, в каких-то жидкостях, происхождение которых никто и знать не хотел. На сон и еду не было времени, что, возможно, было к лучшему. Стоило остановиться, и желудок начинало выворачивать, стоило закрыть глаза, как ужасные картины тут же проявлялись на обратной стороне век. Улицы Троста стали коридорами между телами. Рут шла вдоль знакомых старых вывесок — забрела сюда случайно или убедила себя в этом. Остановилась напротив магазинчика Майер. Двери нараспашку. Заходить внутрь не стала, с улицы разглядела, что внутри всё чисто и нетронуто. Даже здание уцелело, что хорошо, меньше хлопот. Прошла чуть дальше, так и не найдя ни одного тела по пути, и застыла. Дому, в котором жили Филипп и Эмили, явно досталось посерьёзнее. Второй этаж, принадлежащий пожилой паре, полностью разрушен. Рут осторожно шагнула внутрь, доски под ногами тут же знакомо скрипнули, а перед глазами — обвалившийся потолок с раскиданной чужой мебелью на кухне, сломанный стол, шкафы вперемешку с разбросанной посудой. В голову полезли мысли: возможно ли это быстро и недорого восстановить? Вернуть прежний вид? Дышать было тяжело, нос только сильнее забивался пылью даже через маску. Осматриваясь напоследок и невольно прокручивая тёплые воспоминания в голове, Рут услышала своё имя откуда-то с улицы и собиралась уходить, но заострила взгляд на сломанном стуле, точнее на том, что лежало под ним. Присела на корточки, убрала отломанную ножку в сторону. На полу лежала маленькая деревянная лошадка Кристофера — потёртая, с отколотым ухом, но целая. Рут подняла её, покрутила в руке, быстро сунула во внутренний карман и вышла, зарывая ненужную сентиментальность поглубже в душу. — Гейт! — натужно выдавил из себя Леон сквозь белую маску на лице. Тащил тело крупного мужчины. — Помоги! Рут быстро отозвалась на просьбу. Леон держал незнакомца под подмышками, она же схватилась за щиколотки, еле осилив навалившийся вес. Не смотрела на лицо — только на дорогу. Так было проще. Свернули за угол, туда, где в ровную линию были выложены трупы, найденные поблизости. Над ними стояла фельдшер — женщина лет сорока, с туго затянутым пучком. Старая кровь засохла на её белой форме, но она не обращала на это никакого внимания. — Места в повозках не хватит, — сухо сказала она, быстро проскользнув взглядом по мужчине. — Несите в следующий сектор. Леон нахмурился, но спорить не стал. — Дотащишь? — обратился он к Рут. Получил в ответ только короткий кивок. Добрались как раз к погрузке. Более крупные солдаты перехватили у них тело и, как мешок с картошкой, забросили в телегу, поверх таких же — более менее сохранивших человеческий облик — трупов. — Эй, салаги! Залазьте! — крикнул один из мужчин. — Поможете с разгрузкой, всё равно ваш район уже зачищен. Молча забрались в телегу, усевшись по углам. Прижали колени к груди, лишь бы не касаться… лишнего. Как только лошади дёрнулись с места, тела сдвинулись, что-то коснулось сапога Рут. Она стиснула зубы, из-за скорости — сладковатый мерзкий запах бил по носу, вроде терпела, но вот Леону стало совсем не по себе. — Дыши ртом, — тихо сказала она. — Как будто есть… — сдерживал он рвотный позыв. — …разница. За пределами Троста легче не стало. Телега остановилась резким толчком. — Разгружаем! — крикнул тот же мужчина. — Быстро! Задний борт откинулся, Рут и Леон тут же спрыгнули вниз. Всё вокруг требовало спешки и чёткости, поэтому времени отдышаться не было. Хоть откуда-нибудь поймать свежий воздух. — Парень, если тебя воротит, проблюйся в стороне и возвращайся, — обратился незнакомец к Леону. — Нет, всё нормально. Телега опустела быстро. Немногие тела были целыми. Остальные — обрывались на середине. Рут поймала себя на том, что уже не смотрит, кого несёт. Или что. Монотонно продолжает. Последний остаток чьего-то туловища опустился к отвратительной куче, она медленно отошла спиной и заметила, как два фельдшера тащат носилки. Это означало одно — кого-то не удалось спасти. Так бы и прошла мимо, но нутро заставило присмотреться к лицу, выглядывавшему из-под ткани. — П-подождите, — она сделала неуверенный шаг в их сторону, неосознанно опустив маску. — Подождите, почему… Почему он здесь? У неё заложило уши. Мир будто опустился под воду. Звуки вытянулись, превратились в глухой гул. Ей явно что-то говорили, но слова не складывались. Только обрывки, которые каким-то чудом донеслись до её ушей. — …умер ещё вчера, — произнёс равнодушный голос. — Мы только переносим… — Это ошибка, — бормотала Рут, нависая над телом. — Какая-то ошибка? Фельдшеры с трудом, но поняли ситуацию. Молча выгрузили Филиппа на землю, попытались поговорить с Рут, но сдались. Она попросту их не слушала, только продолжала задавать вопросы, а ответы — её не устраивали. Уже оказалась на коленях у его головы, стянула перчатку. Пальцы дрогнули, хотели коснуться, убедиться, что кожа тёплая. Они просто ошиблись, ведь он… он был жив. Ранен, но жив! Что-то шептала, вглядываясь в его умиротворённое лицо. Спокойное, словно спящее. Надеялась увидеть, как он откроет глаза, сделает вдох. Хотя бы раз. Пусть вдохнёт этот мерзотный, грязный воздух хотя бы раз! Рука аккуратно опустилась на его ледяную щёку. Любой человек давно бы понял только по цвету кожи, что надеяться не на что, но Рут не видела. Ничего не хотела замечать. Только когда она почувствовала холод на своей ладони, осознание пулей пробило разум, следом сердце. Ей словно перекрыли кислород, дышать попросту не получалось. Она не плакала. Слёзы не пришли. Все эмоции выжглись к чёрту за эти два дня. Пустив взгляд ниже, Рут медленно отодвинула накрывавшую его измученное тело ткань — бинты, не белые, почти полностью багровые. Правой руки нет и в помине, как и половины плеча. Мозг отказывался соединять увиденное с тем, кого она знала. С тем, кто однажды спас её от самой себя. А что ей сказать Эмили? Мысль, которую она неосознанно избегала, настигла внезапно. Кристофер ведь его знал всего год. Вряд ли он даже запомнил это время. Эмили придётся рассказать ему, каким был его отец. Придётся придумать слова. Так бы и сидела над давно остывшим телом, уже не чувствуя земли под коленками. Даже моргать почти перестала. Но раздражённый голос позади вернул её в реальность, приказал встать, заняться делом. Она попыталась глубоко вдохнуть, но стало только хуже. Не помнила, как отошла в сторону. Мир вокруг снова обрёл звуки, но приглушённые. Голоса звучали рядом, люди мельтешили перед глазами, а она лишь кивала и делала. Тело работало отдельно. Механически постоянно сжимала кулаки, пытаясь найти любую точку опоры, чтобы не упасть прямо здесь. Не свалиться и не забиться в истерике. Кто-то сказал, чтобы они сделали перерыв, тогда она села у стены, спрятавшись в тени, и молча смотрела в землю. Кажется, до этого попыталась взять какую-то серую похлёбку. Может, даже приподняла, но тут же поставила. Рядом шаркнули шаги. Леон обыденно приземлился рядом, согнув ногу в колене. Принёс две деревянные миски с ложками внутри. — На, — сказал он, протягивая одну из них ей в руки. Рут не ответила. Даже не подняла головы. Он подождал ещё пару секунд и протянул тарелку ближе, чтобы убедиться, что она вообще её видит. — Мне тоже кусок в горло не лезет, но надо. Его слова доходили с задержкой. Она медленно перевела взгляд на миску, подрагивающими пальцами наконец забрала её, притянув к груди. На этом всё. Ложка так и осталась нетронутой. Услышала, что подъехала очередная повозка. Подняла взгляд. Только зачем? Зачем ей лицезреть на ещё одну порцию боли? Жан спрыгнул на землю, но ноги тут же подкосились, и он повалился назад, еле успев выставить за спину руки. С какой-то тяжестью во всём теле поднялся обратно и замер. Просто смотрел в пустоту, пока в его плечо не врезался солдат. Вздрогнул и наконец потянулся к телу. Притянул его поближе к краю и осторожно взял на руки, словно боялся причинить боль тому, кто уже ничего не чувствовал. Руки затряслись под тяжестью, но он всё равно прижал тело ближе к груди, пачкаясь кровью. Изуродованная голова безвольно качнулась и свесилась вниз. Половины лица не было, как и половины торса. Оставшийся глаз помутнел, а губы застыли в жутком приоткрытом положении. — Марко?.. — прошептала Рут, заметив знакомые веснушки на носу. Леон жмурился, заставляя себя проглотить очередную ложку похлёбки — не расслышал. — Что? — Марко! — рявкнул Жан, оглядываясь через плечо, пока шарился на верхней полке в поисках сушёных трав. — У тебя сейчас всё выкипит! — Нет, нет, нет! — Ботт бросил недочищенную картошку обратно в ведро и подбежал к плите. Быстро поднял крышку, успокаивая поднимающуюся пену. — Успел… В воздухе стоял густой запах лука, дыма и паники. На кухне стоял хаос, а длинные столы утонули в горах посуды и разбросанных продуктах. Миссис Беннет слегла с жаром, и её обязанности возлегли на плечи кадетов, мечущихся по сторонам, стараясь успеть к ужину. Сначала им показалось это привилегией — отстранили от силовой тренировки, но там они хотя бы знали, что делать, а здесь… Всё шло не по плану. — Армин и без тебя дочистит эту картошку, просто следи за кастрюлей! Жан подошёл ближе, украдкой поглядывая на Рут, которая активно месила тесто. Засмотрелся на её работу, еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Вы всё ещё и словом не обмолвились, да? — тише спросил Ботт, заметив его недовольство. Крутил головой то на кастрюлю, то обратно. — Мы вернулись из Троста почти месяц назад, Жан. — Это не я с ней не разговариваю, а она со мной, — бормотал он, пока пытался провернуть тугую крышку. — Да и… Чёрт… Повода не было. — То есть Рут прямо сейчас отлично справляется с задачей? — Да. — Уверен? — Да. — Ладно, — сдался Марко. — Просто, кажется, ты единственный, кто вообще что-то понимает в выпечке. — Это не моя забота, — Банка наконец поддалась и тут же была опустошена в огромную кастрюлю. — Наша забота суп, за которым ты почему-то не следишь. — Да слежу я. Устало выдохнув, он взял половник и помешал кипящую жидкость, почти окунув туда голову. Жан же упёрся руками в бока, размышляя, к чему лучше приступить. Может и ворчал на Марко, но доверял ему. Огляделся. Подумал, что понадобится ещё одна разделочная доска. Подошёл к столу, который уже какое-то время обходил стороной, присел на корточки и отодвинул старую занавеску. — Подвинься, — не высовывая головы, сказал он, но движения сбоку не последовало. — Гейт, подвинься, — сказал он уж громче и стукнул по её лодыжке тыльной стороной ладони. — А? — нахмурилась Рут, опустив взгляд. Рефлекторно сделала шаг в сторону. Слышала, как он копошится, гремя посудой. Спустя несколько секунд Жан всё же нашёл изношенную деревянную доску и выпрямился, внезапно столкнувшись с её замученным взглядом. Слегка отпрянул и тут же опустил глаза на миску, за которую Рут всё ещё держалась испачканной в тесте рукой. Поджал губы, пытаясь справиться с желанием выхватить эту чёртову посудину и переделать самому, лишь бы не вступать в диалог. — Добавь муки. Всё-таки вырвалось. — Я добавила. — Мало добавила. Тесто липкое и… вязкое. — Откуда я знаю, сколько надо муки? Положила… на глаз, сколько осталось. Её брови съехались к переносице. — Могла спросить, — вдруг замолчал, втягивая побольше воздуха носом. — Добавь ещё. Рут демонстративно отодвинула миску и развернулась, направляясь к высокому стеллажу. Задрала голову — не достанет. Схватила табурет и быстро залезла сверху. Жан уже оказался рядом, скрестил руки на груди, наблюдая, как она неудачно пытается дотянуться до мешка. — Я достану, слезь. — Не надо, я почти… — проскулила она, приподнимаясь на цыпочках. — Пахнет вкусно, — Армин подошёл к Марко, который всё ещё без надобности помешивал суп. — Признаться… гораздо вкуснее, чем у миссис Беннетт. — Да, неплохо, — хмыкнул Ботт. — Может, пора уже добавить картошку? Жан, как…? Не успел договорить, как по ушам ударил странный грохот. Они с Армином одновременно вздрогнули и повернулись к источнику звука. Белое облако из муки разлетелось по всей кухне, осело на столах, продуктах, но в основном… на людях, из-за которых и случился этот беспорядок. Рут лежала на груди Жана, еле успев выставить ладони, чтобы не впечататься в его лицо своим. Колено неловко упиралось куда-то между его ног. Вдруг он прерывисто выдохнул — обжёг ей губы. Сам застыл, рука всё ещё крепко обхватывала её талию, пальцы невольно сжались на рубашке, проскользив сквозь неё по коже. Мука полностью покрыла их волосы, осела на ресницах, на щеках. Жан, ошеломлённый, смотрел на неё снизу вверх и в ответ находил лишь такой же ступор и внезапно раскрасневшееся лицо до кончиков ушей. Армин только раскрыл рот, чтобы что-то сказать, как деревянная дверь распахнулась. На пороге стояла Миссис Беннетт. Бледная, укутанная в шаль, с огромными от ужаса глазами. — Ой, мамочки… — ахнула она, приложив ладонь к груди. — Так и знала, что вам нельзя доверять мою кухню! Тут же перевела грозный взор на испуганных кадетов на полу. Рут быстро встала на ноги, отходя подальше, Жан же, скорчив лицо, сел, опустил голову, пытаясь справиться с дурацким смущением. — Лобызаниями будете заниматься по ночам! — продолжила она, уперев руки в бока. — Знаю я вас, молодёжь… — Мы не…! — одновременно выпалили Жан и Рут. — П-почему вы не в постели? — промолвил Марко, сжимая в кулаке половник. — Ты ещё спрашиваешь?! Я попросила тебя выбрать ответственных ребят, а не… — она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями. — Превратили мою кухню в бордель! Марко нервно сглотнул, заметил, как Рут вопросительно косится в его сторону. Может, и приврал им слегка, что именно Миссис Беннетт выбрала их на кухню, а не он сам вызвался помочь и потянул за собой остальных. Ему показалось, что если сослаться на её имя, никто не станет спорить. Кто же знал, что Рут ни черта не смыслит в готовке?! В это время Миссис Беннетт уже быстрым шагом подошла к печке, решив проверить их работу. Подняла крышку, поводила носом, и, кажется, результат её устроил. — Режьте картошку, не стойте столбом! — кинула она в сторону Армина. — Давно пора было закинуть! А вы… — повернулась к Жану, который уже стоя стряхивал с волос муку. — За уборку! Почти целый мешок муки, ой мамочки, что ты будешь делать… — бубнила она себе под нос, снова хватаясь за сердце. — Простите, — Марко сложил ладони вместе, спиной шагая за веником. — Мы всё уберём! — Ты куда намылился?! Бери нож! Схватила Марко за рубашку, притягивая обратно. Он быстро взял доску, но вдруг почувствовал, как Миссис Беннетт встала слишком близко. Потянулась к уху. — Скажите-ка мне… — протянула она задумчиво, понизила голос, как ей самой показалось. — А между Жаном и Рут… Он что наконец решил приударить за кем-то кроме Микасы? Несмотря на её старания говорить тише, слова скользнули по всей кухне и достигли самих объектов обсуждения. Жан залился краской, застыл на полпути за веником, случайно встретился глазами с Рут, щёки которой слились с помидорами на столе. — Я же тебе говорила, что, будь у него желание, давно бы нашёл себе подружку, — игриво добавила она, прищурившись. — Вон, посмотри, порозовел весь. Наверное, специально потащил её на себя, проказник. По кухне прокатился приглушённый кашель. Армин от неловкости вообще, кажется, перестал дышать. Жан вспыхнул ещё сильнее, догоняя мысль о том, что неужели Марко обсуждал с Миссис Беннетт его любовные терзания?! А Марко же готов был проглотить язык, не двигался, боясь заметить разъярённые взгляды друзей, знал, что им это не понравится. Но также он знал, как загораются глаза Миссис Беннетт, когда дело касается сплетен и драм. И, решив, что лучше отвлечь её от грязной кухни, вдруг выпалил: — Знаете… а мне кажется, они правда нравятся друг другу. Просто боятся в этом признаться. Тишина после его слов стала почти осязаемой. — Что ты… — тихо произнёс возмущённый Жан. — Несёшь… — закончила Рут. — Вот-вот, и я о том же! — оживилась Миссис Беннетт, повысив голос, но вдруг вытянув губки, осеклась, снова переходя на «шёпот». — Мы с моим муженьком тоже сначала терпеть друг друга не могли, всё спорили, спорили… А потом он как прижмёт меня однажды у столовой, так я и поняла, что пропала… — томно добавила она, глядя в потолок. Подхватила зажатого Марко под руку в надежде продолжить свой рассказ. — Ох… Хорошие были времена, потом мы вообще из… — Миссис Беннетт! — отчаянно перебил Армин, заставив её обернуться. — А где лежит соль? — Соль? Так вот же она, — ткнула пальцем на стол. — А да, точно, как я мог не заметить. — Вы что, не добавляли соль?! — возмутилась Миссис Беннетт, явно не подозревая, что сама забывает класть эту соль почти постоянно. Армин помотал головой, неловко улыбаясь. — Господи, детки, вы вообще хоть раз в своей жизни что-нибудь варили?! — фыркнула она, тут же переключаясь на кастрюлю. Потянулась к столу за банкой, но пальцы дрогнули, и банка выскользнула из рук, ударившись о деревянную поверхность. Миссис Беннетт нахмурилась и на секунду прикрыла глаза. Армин осторожно подошёл ближе. — Миссис Беннетт… Вам нехорошо? — Чепуха, — отмахнулась она. — Просто жарко… и вы тут все… с ума меня сведёте… — Давайте Вы всё-таки вернётесь в постель. Мы справимся. И вернём кухню в целости и сохранности. Обещаем, — он попытался улыбнуться и выставил руку, предлагая ей опору. Миссис Беннетт всё же схватилась за его запястье, медленно направляясь к двери. Вдруг тяжело вздохнула. — Ох, не нравится мне всё это… — пробормотала она. — Стоит только отвернуться, и вы уже устраиваете тут… какие-то игрища в муке… — Мы всё уберём. — Да уж, будьте любезны, — слегка пригрозила пальцем, поворачиваясь на застывшего Жана. — Если уж решил завоёвывать девушку, то хотя бы делай это поаккуратнее, вон стоит теперь бедняжка вся в муке. Махнула в сторону Рут, которая пыталась сделать вид, что её вообще не существует в этой комнате. — Ч-что?! Я не… — возмутился Жан, запинаясь. — Она сама…! Она… — Ладно… Не сожгите мне тут всё, — перебила его Миссис Беннетт, покачала головой и на этот раз возражать уже не стала. — Не сожжём, — заверил Армин. — Пойдёмте. — Ох… — вздохнула она, делая очередной шаг к двери. — Чувствую, мне потом придётся всё переделывать… Армин вывел её из кухни, осторожно придерживая. Дверь хлопнула, и вокруг воцарилась странная, напряжённая тишина. Рут двинулась первая — схватила полотенце, стряхивая муку с лица, волос, отовсюду на себе. Жан же воспользовался моментом, быстрым шагом подошёл к Марко, схватил за запястье, утаскивая за собой на улицу через заднюю дверь. — Ты спятил?! — прошипел он, разворачиваясь к испуганному лицу. — Что это было?! Марко нервно почесал где-то у виска. — Я просто хотел отвлечь её. Сработало же… Вроде. — Сработало?! Она теперь уверена, что мы с Гейт… что я…! — запнулся, не в силах сформулировать. — И вообще, с каких пор ты с ней сплетничаешь за моей спиной?! — Д-да что такого? Миссис Беннетт наблюдательная в таких делах, она спросила, я даже ничего не успел ответить, так она и… сделала выводы, параллельно заваливая меня своими историями… А вы… — он вдруг напрягся и изменился в лице. — А какая разница, что я сказал? Боишься слухов? Даже дурак поймёт, что это неправда! Жан в недоумении уставился на него. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно, — кивнул Марко. — Это же очевидно. — Очевидно? Для кого?! — Для всех, — вдруг прищурился и спокойнее добавил. — Тебя могут волновать мои слова только по одной причине, если тебе и правда… — Нет! — резко выпалил Жан. — Даже не начинай! Мы уже это проходили! — Отвёл взгляд, спасаясь от этих нелепых предположений. Снова повернулся, повысив голос. — Ты, идиота кусок, в свахи записался?! — и чуть тише добавил: — Я ни-че-го к ней не испытываю… Марко молча смотрел на него пару секунд, потом склонил голову, едва заметно улыбнувшись, а в его взгляде мелькнуло что-то тихое и понимающее. — Ладно, я понял, но всё равно… Неужели так сложно…? Неужели ты… Я просто попросил вас помочь на кухне. А вы со своим упрямством… не могли хотя бы раз побыть командой? Жан скрестил руки. — Это не… — Именно это! — Марко неожиданно для самого себя повысил голос. — Вы оба друг друга стоите. Я хотел помочь Миссис Беннетт. У неё температура, а она всё равно пришла проверить, получат ли все свой ужин… Пусть и отвратительный… Я подумал, если мы всё сделаем сами, она сможет хоть нормально отдохнуть, — Он посмотрел на Жана почти умоляюще. — Представь, что это задание. Команда работает вместе, даже если тебе не по душе один из её членов и даже если она не знает, как вообще готовится еда. Предложи помощь. И всё. Жан цокнул, поджал губы, отвернул голову куда-то к стене. Спорить не было смысла, так как он отлично понимал, что Марко прав. Как это обычно и бывает. — Вы долго будете трепаться? — Рут внезапно появилась в дверном проёме. — Ваш суп… не кипит. Оба растерянно посмотрели на неё, переглянулись и быстро вернулись на кухню. Марко моментально оказался у кастрюли, поднял крышку, изучая еле проявляющиеся пузыри. Жан же опустился на колено у топки. Огонь почти погас, дрова лениво тлели. Он поворошил их палкой, подбросил пару щепок, осторожно расшевелив снова разгорающееся пламя. — Твоя была обязанность, — Рут стояла позади, наблюдая за его вознёй. Скрестила руки на груди, вздёрнув брови. — Какой смысл Марко было следить за супом, если ты вообще не следил за огнём? Жан скривил лицо, выглядывая из-за плеча. — Может, это из-за того, что кое-кто отвлёк меня своим ужасным тестом? — Я бы и сама справилась… — Хватит! — Марко вздёрнул руки в воздух, медленно выдохнул, собирая пальцы в кулаки. Смягчил тон. — Давайте просто быстро и спокойно всё доделаем, и можете ворчать друг на друга сколько хотите, только уже без меня, ладно? Оба одновременно замолчали. На секунду переглянулись и почти сразу отвели глаза в разные стороны. Жан фыркнул себе под нос и снова повернулся к топке. Ещё раз поворошил дрова палкой. Огонь уже ожил, вытянулся вверх рыжими языками. Пламя затрещало. Только вот запах был другим. Жан всё также сидел на одном колене, вглядываясь в огонь, но уже высокий, раскалённый и злой. Он пожирал собой груды тел, кости которых трескались всё чаще и громче. Жан протянул руку и поднял обугленный обломок, выкатившийся к нему в ноги. Секунду просто смотрел на него, провёл большим пальцем, смахивая пепел. Потом тихо, почти шёпотом произнёс: — Я даже не могу сказать… какая из этих костей твоя, Марко. Он сжал пальцы сильнее, будто помогая себе найти ответы на все вопросы, гуляющие по голове. Не дающие покоя. Три года. Три проклятых года обучения. Они тренировались, готовились. Только вот… к чему именно? К этому? К костру из собственных друзей? Если бы они знали тогда, чем всё закончится, пошли бы в солдаты? Жан безрадостно хмыкнул себе под нос. Ведь он, вероятно, всё ещё был здесь не потому, что вдруг стал храбрецом. И уж точно не потому, что хотел героически погибнуть в битве. Был он здесь скорее… из-за людей. Из-за этих идиотов, с которыми ему довелось встретиться. Даже из-за этого чёртова Эрена. Кажется, он наконец начал понимать этого кретина. Того самого кретина с совершенно явными суицидальными наклонностями. Только вот подражать ему Жан точно не собирался. Снова посмотрел на костёр. Так что теперь? Что вообще делать дальше? Сражаться? Другого выбора, похоже, всё равно не осталось. По крайней мере для него. Вокруг стояла давящая тишина. Рядом стояли остальные — растерянные, уставшие. Никто толком не смотрел друг на друга, не разговаривал. Все заперлись в своих мыслях и просто наблюдали, как долго догорают трупы. Жан медленно поднялся на ноги, всё ещё не выпуская обломок кости из кулака, потом выдохнул и негромко окликнул: — Народ… Несколько голов повернулось к нему. Он на секунду замялся. Слова застряли в горле, но всё же продолжил: — Нам ведь… всё ещё нужно выбрать, в какие войска идти, — опустил взгляд в землю. — Вы уже решили?.. Никто не ответил. — Я решил, — Жан коротко кивнул самому себе, всё ещё переваривая то, что собирался сказать. Сжал кулак и на мгновение зажмурился. — Я вступлю… в разведкорпус. С трудом, сквозь пелену, но Рут разобрала его слова. Уставилась жалобным взглядом на его лицо. Потом снова вернулась к костру, всматриваясь в расплывчатое пламя из-под полуопущенных век. И вдруг почувствовала, как тот тугой ком, который уже с трудом держал всё внутри, начинает рассыпаться. Словно что-то медленно ослабляло хватку у неё в груди. Это было плохо. Очень плохо. Губы предательски дрогнули. Она резко отвернулась, потому что нужно было уйти. Прямо сейчас. Найти место, где её никто не услышит и не увидит. Ведь она хорошо понимала, что произойдёт, если сейчас не возьмёт себя в руки. Быстро пошла прочь, но чем дальше она отходила, тем сильнее накатывало. Дыхание сбивалось, в груди жгло, а глаза начало неприятно щипать. Стиснула зубы. Нет. Только не здесь. Почти ворвалась в штаб, толкнув дверь плечом, свернула в тёмный коридор. Каменные стены глухо отдавали её шаги. Внизу виднелась лестница. Спустилась по ней почти на ощупь. Склад с амуницией оказался подходящим местом, где уже не осталось людей. Факелы давно потушены, воздух охладел. Рут остановилась у стены, упёрлась в неё ладонями, пытаясь дышать ровно. Но она явно переоценила себя. Внутри уже давно что-то надломилось. Воздух вырвался из груди рваным всхлипом. Она резко сжала губы, будто могла остановить это, но неконтролируемые слёзы уже ручьём текли по раскрасневшимся щекам. — Чёрт… — прошипела она сквозь зубы. Со всей силы ударила здоровой ладонью по стене. Раз. Ещё раз. — Чёрт… чёрт! Голос сорвался. Всё же отступила на шаг, но ноги вдруг подвели её. Тяжело скользнула спиной по стене и опустилась на пол. Вцепилась пальцами в волосы, стараясь удержать внутри мысли, старые, мерзкие, те самые, что не приходили к ней уже давно. Тщетно. Всё это — тщетно. Её существование. Её действия. Её слова. Ничего из этого не имеет смысла. Слёзы текли без остановки, дыхание срывалось, а в голове крутился один и тот же вопрос. Почему она не смогла ничего сделать? Лукас. Шанс ведь был. Она это знала, видела перед собой эту возможность, за которую не зацепилась, а должна была вырывать любыми способами. Если бы она тогда была быстрее, смелее, чуть решительнее. И с Ханной… С той самой Ханной, с которой они практически бок о бок провели эти годы, с которой было так легко и тепло… По-домашнему тепло. Всё то же самое. Если бы она не колебалась. Не думала. Была бы она сейчас жива? Не погибла бы на её глазах таким отвратительным образом? И Люси бы сейчас не лежала изломанная, чудом не попавшая в этот кровавый список из кадетов, только успевших окончить обучение и выкинутых на растерзание. Нужно было держаться за них ценой собственной жизни. Не осторожничать ни в чём. Рут судорожно втянула воздух, сглотнула слюну, надавив на глаза запястьями. Живот неприятно свело, всё вокруг казалось чужим и незнакомым, даже не эта комната, не здание, а сам мир. Какого чёрта у неё самой только этот дурацкий порез на руке? И всё? Синяки? Ну и что с них? Заживут, и глазом моргнуть не успеет. А жизнь не вернёшь. Филиппа не вернёшь. Она даже не знает, как он погиб. Почему тот вообще оказался в Авангарде? Никогда не славился боевыми навыками! Сидел бы в штабе, копался бы в бумажках. Жил бы, как сам рассказывал, продвинулся бы с годами по службе, устроил бы семью, которую успел создать, но не сохранить. И виноват ли он в этом? И этого она не знала. Может, сам напросился поближе к этой проклятой дыре? Сколько прошло лет с первого вторжения, а Рут всё такая же беспомощная, как в тот день. Родители отдали свои жизни за неё, и ради чего? Ради того, чтобы она продолжала смотреть, как умирают близкие ей люди? А может проще уйти за ними…? Может, хотя бы там это всё остановится. Никаких решений. Никаких лиц, которые потом исчезают из жизни, но не исчезают с обратной стороны век, стоит только закрыть глаза и приманить сон. Эта мысль была ей слишком знакома. От неё становилось тошно, но выбросить она её не могла. Когда-то уже стояла на этой грани. Тогда тоже казалось, что проще шагнуть вперёд — и всё закончится. Рут резко мотнула головой, пытаясь вытрясти эти воспоминания. Но они всё равно настойчиво возвращались. А может, в этот раз… Она протяжно втянула воздух и подняла взгляд. Влажные глаза медленно скользнули по тёмному складу — по ящикам, ремням, огромным стеллажам — и остановились на нескольких раскрытых чемоданах со снаряжением. Лезвия тускло блеснули в темноте. В этот момент у двери тихо скрипнули петли. — Эй… — Жан сделал аккуратный шаг вперёд. — Гейт? Он не собирался идти сюда. Правда не собирался. Но заметил, как Рут поспешно удаляется в неизвестном направлении и не в сторону казарм, куда направились остальные. Шла слишком дёргано. Даже не посмотрела ни на кого. Возможно, раньше бы он попросту проигнорировал бы такой её выпад, но что-то изменилось. И Жан не был уверен, в хорошую ли для него сторону? Попытался убедить себя, что это не его дело. Да и она вряд ли обрадуется такой компании. Но ноги почему-то сами понесли его к штабу. И вот он стоял в дверях, держа в руке металлическую флягу с травяным чаем. Прихватил где-то по пути. Жан и сам толком не понял, зачем взял её с собой. Наверное… просто повод. Её зажатая фигура еле виднелась в этом мраке, на секунду, пока глаза ещё не привыкли, ему даже показалось, что это не она. Ведь никогда не видел её такой. На людях всегда была собранной, холодноватой. А это… выбивалось из её привычного образа, да что уж, все вокруг сейчас не были похожи на себя. Сплошные опустившиеся чёрно-белые лица. Жан неловко переступил с ноги на ногу, не зная, что делать. Но решился зайти, предложить… чаю? Что за бред? Последнее, что ей сейчас нужно, это этот дурацкий чай. — Чего тебе? — хрипло спросила Рут, устремив на него красные от слёз глаза. Шмыгнула носом. — Не видишь… занято. Жан коротко фыркнул. Ничего не ответил и просто прошёл дальше. Рут нахмурилась, проследила за ним взглядом. Он остановился прямо перед ней, на секунду замялся, словно снова не был уверен, что делает… и протянул перед собой флягу. — Возьми. Она настороженно смотрела на него, пытаясь понять, что это вообще за жест доброй воли и зачем он ему понадобился. Потом всё-таки взяла, ощутив тепло под дрожащими пальцами, открутила крышку, всё ещё косо поглядывая на него, и сделала осторожный глоток. Горячая вода обожгла горло, но вместе с этим чуть сбила тот тяжёлый ком, который всё это время стоял в груди. Тем временем Жан уже опустился на пол рядом, скрестив ноги. Упёрся затылком в холодную стену, пока Рут, к его удивлению, сделала ещё пару жадных глотков. — Он же… горячий. — Без разницы, — Обхватила флягу руками, забирая от неё такое нужное сейчас тепло. — Всё как тогда… да? — вдруг тихо сказала Рут, всё ещё прерывисто ловя воздух ртом. — Только сейчас ты почему-то пришёл сам… а не по приказу матери. Жан сперва не понял. Нахмурился, приоткрыв рот. — О чём… — пробубнил и повернул голову в её сторону. — Хочешь сказать, что это была ты? — А ты до сих пор не срастил? — Да срастил вроде, просто не уточнял. Вдруг замолкли. Склад снова погрузился в тишину. Где-то сверху хлопнула дверь. Рут уставилась на флягу, а Жан смотрел куда-то в темноту между ящиками, слушая, как она периодически шмыгает носом и её дыхание всё ещё скачет от недавней истерики. Рут первая не выдержала. — И зачем пришёл? Напоить чаем? С чего вдруг? — Я не могу просто так…? — запнулся, уже на середине фразы понимая, насколько это звучит неправдоподобно. На секунду прикрыл глаза, складывая мысли, тихо фыркнул, склонив голову. Дошло. Провёл рукой по затылку, поморщившись. — Марко бы… точно так сделал. Оба тут же напряглись. По спине Рут пробежали мурашки, только от одного воспоминания о его изуродованном теле. — Ты… Ты знаешь, в какой момент это случилось? — Нет. И, кажется, никто не знает. — Не мог же он быть один. — Видимо, мог, — Жан снова ударился затылком о стену. — Я не помню, в какой момент мы разделились, я вообще мало кого видел из наших за эти два дня… Но и представить не мог, что он… — Я тоже, — не дала договорить ему это слово Рут. Тихо зевнула в кулак. Кажется, невыносимо бьющееся о рёбра сердце наконец начало успокаиваться. — Филипп тоже… Мой дядя. Мне сказали, что он ранен, уверили, что ничего серьёзного, но… И он сгорел в том же костре. — Вот его я хорошо запомнил. Кажется, он правда сделал многое для тех людей. Всё время мелькал перед глазами в первые дни после вторжения. — Уверена, что это так, — Рут сделала ещё один глоток. Нужно было перевести тему, ещё одно слово о Филиппе, и выстроенная ею плотина для этого разговора прорвётся. — Ты правда… собираешься в разведкорпус? Даже заняв шестое место? — Тебя серьёзно это так удивляет? — Больше меня удивляет твой вопрос. Жан вдруг горько усмехнулся. — Посмотрим. Может, выбрав разведку, ты станешь меня чуть больше уважать. Рут скривила брови. — Нам уже не по пятнадцать лет, успокойся. — Значит, твоё мнение о военной полиции всё-таки поменялось в лучшую сторону? — Оно и не было плохим, а вот мнение о тебе, может, и поменялось… в лучшую… сторону. — Вот как? Получается, не зря я тащил тебя на спине три километра. — Если ты спустился в тот овраг только ради этого, тогда да, твои цели достигнуты. Рут на мгновенье поймала себя на странной мысли. Какого чёрта ему вообще понадобилось её одобрение? Помолчала ещё несколько секунд. Пальцы сжались на горлышке фляги. — Если ещё не поздно, то, — пробормотала она. Поджала губы. — Спасибо. Жан моргнул. Явно не ожидал этого слова. — Я там оказался только из-за Марко и Люси, эти двое практически заставили меня идти с ними, так что не обольщайся. — Я и не сомневалась. Рут тихо выдохнула через нос. И впервые за весь разговор уголок её губ чуть дрогнул в улыбке. Жан это заметил, и почему-то вдруг стало… легче. Тихое тепло разлилось где-то в груди. Кажется, разговор зашёл в тупик. Слова больше не складывались, мысли уплывали. Впервые за три дня вокруг было так спокойно, пусть и сыро, холодно. Вся накопившаяся усталость накатывала на них тяжёлой волной. Жан слышал, как рядом с ним её дыхание постепенно выравнивается, становится медленнее. Нельзя было тут долго оставаться, нужно было выспаться, хоть немного прийти в себя, и делать это на твёрдом каменном полу он не планировал. — Идём, — наконец сказал он, но ответа не последовало. Жан нахмурился и повернул голову. Рут сидела, всё так же держа флягу в руках, но её голова уже свесилась вниз, лицо скрыто за выбившимися тёмными прядями, но и так стало понятно, что она уснула. — Серьёзно?.. — прошептал он, не отводя глаз. Тихо вздохнул, не зная, что теперь делать. Разбудить? Не оставлять же её отсыпаться здесь. Только собирался подняться на ноги, как почувствовал странный толчок сбоку. Рут медленно скатилась по стене, мягко уронив голову ему на плечо. Жан вздрогнул от неожиданности. Медленно покосился вниз, всматриваясь в её спящее, но всё ещё напряжённое лицо. Брови слегка сведены, под глазами темнели синяки, а на щеках еле виднелись высохшие дорожки от слёз. Чувствовал, как она дышит, неловко повёл плечом, будто собираясь отстраниться, но… передумал. Просто замер, остался сидеть. Они всё равно устали. Очень устали за эти отвратительные три дня. Жан осторожно выдохнул, откинул голову назад и опустил веки. Всего на минуту. Посидит так всего минуту. Но сон предательски подкрадывался всё ближе. Тело начало сдаваться. Тепло, исходящее от Рут, чувствовалось даже сквозь форму, и эта тяжесть вдруг показалась странно… приятной. Жан всё же нахмурился, по привычке, сам не до конца осознавая, почему вдруг перестало так давить внутри. Так и не заметил, как задремал, ещё не подозревая, что через пару минут сам уронит голову ей на макушку сквозь одолевший его сон.
Примечания:
скулю, как сука. извините!
