Во имя чего мы умираем?

      — Вы с кем-то подрались?!       Филипп нависал над девочками со скрещенными на груди руками, то ли он был зол, то ли шокирован, по его перекошенному лицу не было понятно.       И Рут, и Люси в испачканной пыльной одежде, молчали, тихо переглядываясь друг с другом. У одной изодраны коленки, куда-то пропала резинка с волос, у второй длинная царапина на щеке и покрасневшие костяшки. Конечно, они не планировали этого, но мирная прогулка закончилась маленькой катастрофой.       — Они снова издевались над Джозефом! — вдруг дёрнулась Люси, следом сжав губы. — Как трусы, отвели его в лес! Я предлагала им разойтись мирно, но они не слушали! Как ещё разговаривать с этими придурками!       Филипп устало выдохнул, вскинув голову к краснеющему над ним небу. Конечно же, она вступилась за того щуплого соседского мальчишку, а Рут, скорее всего, вступилась за Люси, вот и завертелось. Вроде сталкивается с такой ситуацией впервые, но почему не удивлён?       — Рут не виновата, — уже спокойнее добавила Люси, тут же почувствовав на себе хмурый взгляд подруги. — Она отговаривала меня, правда.       — Пойдёмте домой, — снова выдохнул Филипп, получив нужные ему объяснения. — Мне ещё разговаривать с твоими родителями.       — Нет! Пожалуйста! — Люси вцепилась в его рукав. — Ты можешь сказать, что… Что-нибудь другое! Мы… Мы упали в яму! Вот так, да! Или мы убегали от кабана! Большого и страшного!       — Это звучит ничуть не лучше, чем драка с хулиганами, Люси, — пробубнила Рут.       Несмотря на то, что Филипп не хотел врать, в итоге он так и сказал. Упали, поранились, наплёл родителям Люси чушь про случайность, видя в их глазах недоверие (так и вписалась в землю сжатым кулаком?), а в её — благодарность.       Когда они наконец вышли из дома Майер, на улице заметно похолодало. Ранняя осень давала о себе знать. Воздух пах влажной землёй, а вечерний ветер неприятно пробирался под одежду. Филипп прикрыл за собой дверь и только тогда внимательно посмотрел на Рут. Та тихо шла рядом. Не плакала, не жаловалась, но вся скукожилась: плечи подняты, руки спрятаны под подмышки, взгляд уткнулся в землю.       Филипп тяжело выдохнул через нос. Молча стянул с себя кардиган и накинул ей на плечи. Ткань почти полностью покрыла её, а конец доставал до колен.       Рут подняла на него взгляд, молча просунула руки в огромным рукава. И правда… стало теплее.       — Спасибо.       — Я говорил, что к вечеру похолодает.              С этими словами он присел на корточки, спиной к ней, и коротко махнул рукой. Рут в ответ только смущённо нахмурилась.       — Мне не больно. Я сама дойду.              — Не упрямься, залезай.       Она на улице с самого утра, точно устала, просто не говорит. Про коленки он вообще молчал, был уверен, что они ноют и дрожат при каждом шаге.       Рут недовольно поджала губы, но всё-таки шагнула ближе. Осторожно опёрлась руками ему на плечи и забралась на спину. Филипп легко подхватил её под ноги и выпрямился вместе с ней.       Небо уже давно окрасилось в тёплый оранжево-красный цвет, и закат растекался между одинаковых крыш. Где-то далеко лаяла собака, хлопнуло окно. Город медленно затихал. Вдруг стало удивительно спокойно. С каждым шагом тело Рут обмякало всё сильнее и вот её голова уже лежит у Филиппа на плече, умиротворённо рассматривая проплывающие мимо дома.       — Зачем ты соврал? — вдруг тихо спросила она. — Люси ведь хотела защитить Джозефа, она не хотела ничего… плохого.       — Видимо её родители не поощряют такое поведение, не знаю.       — А ты? Поощряешь?       — Драки? Конечно нет, но вы и правда… хотели сделать хорошее дело и сделали.       Исход мог бы быть другим, не пойдя Филипп искать девочек. Уж слишком долго их не было. От одного его вида вся бравада мальчишек начала рассыпаться прямо на глазах.       — Я… Не хотела драться.       — Ты захотела защитить Люси, это нормально.       — Нет, то есть да, но неужели нельзя было просто поговорить?       — Не все люди понимают слова. Иногда по-другому не выходит. Представь, что было бы, если бы вы не дали отпор.       — Да какая разница, они всё равно не воспринимали нас всерьёз. И этот Джозеф даже пальцем не пошевелил, — буркнула Рут, фыркнув носом. — И увидев тебя тоже сбежал, даже не поблагодарив Люси.       — Он тоже испугался, Рут. Он не виноват.       Она промолчала, вздохнула. Складка между бровей постепенно разглаживалась.       — Может вам стоит с ним подружиться? — спросил Филипп.       — С кем?       — С Джозефом.       Она искренне удивилась, будто услышала самую нелепую вещь на свете.       — Зачем?       Филипп тихо усмехнулся себе под нос, продолжая идти по пустеющей улице.       — Разве тебе не хотелось завести побольше друзей? Приятелей?       — Нет.       — Знаешь, с друзьями жизнь как-то легче переносится, наверное. И веселее. Даже плохие дни не кажутся такими отвратительными, когда рядом есть кто-то свой. Даже если поначалу кажется иначе.       Рут молчала, слушая его вполуха.       — Понимаешь? — продолжил Филипп, приподняв уголки губ. Чуть обернулся, чтобы увидеть её реакцию, но она продолжала смотреть куда-то в сторону. — Иногда нужен кто-то, кто рассмешит тебя, когда хочется злиться на весь мир. Или просто посидит рядом, когда всё плохо.       — Люси мне хватает, — вбросила Рут.       — Это ты сейчас так говоришь.       Филипп толкнул дверь плечом и опустил Рут на пол, втягивая носом приятный аромат. Дома было тепло, пахло ужином и чем-то сладким — кажется, Эмили снова пристрастилась к выпечке.       — Мы дома, — негромко бросил он.       Почти сразу послышались быстрые шаги.       — Наконец-то, я уже… — улыбающаяся Эмили появилась в проходе и тут же замерла, оглядев Рут с головы до ног. — Что случилось?       Она мгновенно опустилась перед ней на колени, тёплая ладонь коснулась щеки, осторожно убрала волосы со лба. Смотрела на неё широко раскрытыми глазами — испуганно, внимательно, словно проверяла, всё ли на месте.       Филипп устало выдохнул, расшнуровывая ботинки.              — Они с Люси вступились за Джозефа. Ну и… вот.       — Люси вступилась, я так… попала под руку.       Тяжело вздохнув, Эмили опустила взгляд ниже и заметила, как тонкая струйка крови на правой коленке уже успела дотечь до стопы.              — Как же так вышло?..       — Всё нормально, — буркнула та автоматически.       — Конечно нормально, — несвойственно для себя проворчала Эмили, уже поднимаясь на ноги. — Разувайся, я обработаю, а то ещё занесёшь какую-нибудь инфекцию.       — Дети постоянно падают, ничего страшного, — улыбнулся Филипп, проходя мимо неё на кухню.       — Лишним точно не будет! — крикнула она ему в спину.       Через минуту Рут уже сидела на стуле — перед ней Эмили ловко смахивала грязь, поливала тряпочку какими-то жидкостями из аптечки, Рут не вникала, молча морщилась от каждого прикосновения к открытым ссадинам. Закончили быстро. Забыв про ужин, Эмили попросила её переодеться и уже собралась нагреть ванну, но едва Рут скрылась в комнате, как она нахмурилась и вплотную подошла к Филиппу, который дорезал овощи, оставшиеся на доске.       — Ч-что? — удивился он, кладя себе кусочек огурца в рот.       — И мы что-то будет с этим делать?       — С чем?       — Их же могли избить и похуже, Фил! Надо поговорить с этими детьми, от их выходки Джозеф может пострадать ещё сильнее!       — Может лучше с родителями? Я не горю желанием читать нравоучения местным хулиганам.       — Наденешь форму, тебя послушают.       — Ты же знаешь, как их поколение относится к солдатам, — он смахнул овощи в миску. — Тем более, никто не пострадал, не накручивай себя. Теперь мы знаем, что они могут за себя постоять, если будет необходимость. Всё же хорошо, правда?       Филипп наклонился, чмокнув Эмили в лоб. Признаться, сам переживал не меньше, но хотел её успокоить. Лишняя паника с его стороны только бы ухудшила ситуацию. По крайней мере, он был в этом уверен.       Отложив нож в сторону, Филипп вдруг прижал девушку к своей груди. Она выдохнула, обняла его в ответ, и прошептала куда-то ему в рубаху.       — А вдруг мы сделаем её бандиткой?       — Пф, — хмыкнул Филипп от её абсурдной мысли. — Тебя уже понесло куда-то не туда. Они не инициировали драку, а защищали Джозефа.       — Ладно, — буркнула она.       — Лучше подумай о том, какой ты станешь прекрасной мамой, — тихо сказал он, поглаживая её по волнистым волосам. — Немного ворчливой, но без этого наверное не обойтись.       Эмили усмехнулась, вскидывая голову, чтобы увидеть его лицо. Всё ещё стояли, не отлипая друг от друга.       — А ты всё продолжаешь говорить о детях, да? Я думала, что до этого обычно разговаривают о другом.       — Если ты забыла, я уже делал тебе предложение, — парировал Филипп, сверху вглядываясь в её изумрудные глаза.       — Если ты забыл, кажется, ты был в стельку пьян.       — Но на утро я снова тебя спросил.       — С похмелья тоже не считается.              — Хорошо, — он наигранно прочистил горло, отвернувшись в сторону. Потом вернулся в к её лицу и продолжил. — Уважаемая Эмили Келлер, согласны ли Вы провести всю свою жизнь в моих объятиях в статусе моей законной супруги?       Приятное тепло разлилось по всему её телу, а уголки губ сами поползли вверх. Она хотела придумать какой-нибудь дурацкий ответ, но после того, как услышала вопрос не смогла сказать ничего, кроме:       — Согласна, — мягко произнесла она, но не удержалась и добавила: — Вы и представить себе не можете, Филипп Гейт, в какую авантюру ввязываетесь.       — Наоборот, отлично представляю, — ответил он и наклонившись, коснулся её губ нежным поцелуем.       Нехотя оторвавшись, Эмили снова прижалась к его груди, но в этот раз уловила странный аромат.             — Ты курил? — в её голосе резко проскочила строгая нотка.       — Ты портишь моме-ент, — протянул Филипп и сжал её плечи чуть сильнее, покачиваясь из стороны в сторону.       Как же она ненавидела этот отвратительный запах табака. Сейчас он врезался ей прямо в нос, тянулся от другого края лавки, где сидел Эзра, медленно затягиваясь сигаретой. Красный огонёк вспыхивал в полумраке снова и снова. Эмили не попросила его отойти — не могла. Ничего не могла. Конечности не слушались, волосы почти полностью закрыли лицо, но ей было всё равно. Всё равно даже на этот мерзкий запах. Пальцы судорожно сжимали ткань длинной грязной юбки, всё ещё влажной от земли. Тогда у неё подкосились ноги, рядом вскрикнула госпожа Кирштейн, еле успев выхватить Кристофера из обмякших рук, прежде чем Эмили молча рухнула коленями прямо в грязь.       Слёзы закончились быстро. Осталось что-то другое. Тяжёлое и необъяснимое. Может злость? Она резко втянула неприятный воздух носом, ощущая, как колет где-то за рёбрами. Снова и снова. Казалось, что это чувство останется с ней навсегда, как обещал остаться он.       Они даже не успели попрощаться. В тот день он ушёл рано, как всегда стараясь её не разбудить. Даже не позавтракал. Наверное, поцеловал её и Кристофера перед выходом, но она не была уверена, просто не знала. Не проснулась, не обняла его в последний раз, ничего не сделала.       Филипп ушёл тихо. И больше не вернулся.       — Эзра, — вдруг хрипло сказала Эмили, не поднимая головы. Он повернулся. — Пообещай мне, что позаботишься о Рут.       — Вы что…       — Нет, — резко отрезала она его незаконченное предположение. — Я понимаю её выбор, но также понимаю, как ей будет тяжело. Как ей тяжело сейчас. Мы с Крисом уедем к моему отцу, и я… Напишу ей письмо. Мне всё равно больше некуда возвращаться в Тросте. Поэтому… присмотри за ней.       Эзра напрягся, сжав потухший окурок меж пальцев.       — Я знаю, что Фил тебе доверял, поэтому доверяю и я, — ещё тише добавила Эмили. — Пообещай мне, пожалуйста.       Он несколько секунд молчал, понимая, что у него всего один вариант ответа. Потом еле заметно кивнул.       — Обещаю.

***

      Рут проснулась вместе с колоколом с отвратительной тяжестью в голове, и полумрак в комнате только ухудшал состояние. После ночного дождя тучи так и не разошлись, не пропуская солнечный свет. Несколько раз за ночь её выдёргивали из сна кошмары, сопровождающиеся криками, размытыми лицами — и каждый раз она снова проваливалась обратно, не успев толком понять, где реальность. Так и не выспалась.       По привычке она схватила подушку и, не открывая глаз, бросила её в сторону Саши, до которой при желании, могла дотянуться рукой. Та только что-то недовольно пробормотала во сне и перевернулась, так и не проснувшись.       Комната была тесной: две двухъярусные кровати, узкий проход, небольшое мутное окно, из которого за ночь надувало прохладу. И всё же это было лучше, чем казармы кадетки — Рут ловила себя на этой мысли каждое утро, просыпаясь в странной, непривычной тишине, к которой всё ещё не могла полностью привыкнуть. Микасы, занявшей верхнюю койку над Сашей, скорее всего, не было уже с рассвета. Она всегда просыпалась рано. Но сейчас Рут уловила странные звуки у шкафа — какое-то тихое шуршание. Она нехотя приподнялась на локтях, морщась от боли в теле и недосыпа, и прищурилась. Заметила знакомую светлую голову.       Люси спокойно раскладывала свои вещи одной рукой — вторая же всё ещё подвязана за шею.       — Что ты тут делаешь? — сказала она ещё неокрепшим ото сна голосом. — Ты должна была приехать через неделю…       — Прошло уже две и почти всё зажило, кроме руки, — ответила Люси и повернулась. Рут уже села и откинула одеяло в сторону, свесив ноги с кровати. — Чтобы не сдохнуть на первой вылазке, должна же я знать хотя бы план!       — Лучше бы ты вообще её пропустила, — проворчала она и, зачесав растрепавшиеся тёмные локоны назад, встала с кровати и подошла ближе, тут же лениво падая в её объятия.       Люси распахнула глаза от её внезапной сентиментальности, но сопротивляться естественно не стала и молча обняла сонную подругу в ответ.       — К вечеру я освобожу тебе нижнюю койку, — отпрянула Рут. — Но как только твоя рука заживёт, заберу её обратно. Не радуйся раньше времени.       — Да я другого и не ожидала.       Ближе к полудню погода наконец рассеялась. Тяжёлые облака разошлись, оставив после себя бледное солнце и прохладный воздух, в котором всё ещё чувствовалась сырость. Земля во дворе штаба медленно подсыхала, а редкие порывы ветра гоняли по ней листья и пыль. Сегодня должен был быть первый прокат на новых лошадях, чтобы новички и животные привыкли друг к другу без лишней спешки и риска. Ничего особенного на первый взгляд. Просто ещё одна часть подготовки.       После завтрака Харви лишь ненадолго задержался в коридоре штаба, когда Дита Несс перехватил его по пути, коротко и без лишних объяснений поручив ближе к занятию доставить ящик яблок. Задача была подана как нечто само собой разумеющееся, но Харви не успел даже задать встречного вопроса, как снова оказался один в пустом коридоре. Но, честно говоря, ему польстило, что капитан Несс попросил именно его, пусть, скорее всего, случайно. Уж слишком он был похож со стороны на идеального мальчика на побегушках, притягивал такие поручения, как мёд медведя.       Харви ни на секунду не сомневался в своём выборе. Сделал его ещё до поступления, задолго до того, как вообще примерил на себя военную форму, научился держать оружие в руке. Ему не так важно было заполучить признание, он просто хотел ответов. Чётких и ясных. Его сестра верила, что это возможно, что там — за стенами, есть что-то, о чём они не знают, о чём даже не догадываются. И казалось, что с выявлением способностей Эрена, человечество как никогда приблизилось хоть к какому-то результату, и сейчас оставалось только ждать вылазки к Шинганшине. К тому подвалу, в котором ничего может и не быть. Рискнуть всем, полагаясь только на предположения и никак иначе.       За недолгие две недели прибывания в штабе Разведкорпуса, он всё ещё терялся в этих одинаковых коридорах, двери не подписаны, все похожие друг на друга. Можно было догадаться, что склад с продуктами где-то рядом со столовой, рядом с кухней. Оказалось в подвале. Снова неправильная дверь, либо закрытая, почему здесь вообще никого нет?! Ни души. Он схватился за очередную ручку, почти повернул, но резко замер и задержал дыхание.       Странные звуки доносились по ту сторону — рваные вдохи, тихие стоны и частые глухие шлепки, от которых у него моментально вспыхнули уши. Он застыл, всё ещё держась за ручку, и тупо смотрел перед собой, невольно вслушиваясь в происходящее.       — П-подожди, — послышался отрывистый женский голос. — Там т-точно кто-то ходит.       — Что? — продолжил мужской, не прекращая движений. — Ты сама сказала, что ключи… Ммх… только у тебя. До обеда ещё… куча времени.       Харви сглотнул, аккуратно отпуская ручку, чтобы не наделать больше шума. Голос он этот знал и очень хорошо. Мужской, но не женский. Что-то внутри неприятно сжималось при каждом шлепке кожи о кожу, при каждом девичьем стоне, который врезался ему прямо в уши даже через деревянную преграду в виде двери. Щёки начало неистово жечь, но он всё ещё стоял. Даже шага в сторону не сделал.       — Не обращай внимания, — уже прошептал Леон ей на ухо, наклонившись вперёд, следом дёрнул её бёдра на себя, резко насаживая на всю свою длину, получив в ответ ласкающий слух томный вздох.       Девушка стояла в темноте, почти впечатавшись в стеллаж, обеими руками цепляясь за деревянные полки сверху. Каштановые длинные волосы рассыпались по спине, юбка комком собралась где-то на талии, смятая чужими руками. Поясница ныла от такой неудобной позы, но то, что делал этот неугомонный парень прямо позади неё, вдавливая каждым влажным толчком в стеллаж ещё больше, перебивало любые неудобства.       Насладившись его успокаивающими поглаживаниями по ягодицам, она медленно распахнула глаза в сторону двери и тут же остановила Леона одной рукой.       — Стой! — ударила куда-то ему по кисти. — Кто-то… прямо за дверью.              Леон повернулся следом, фыркнув от недовольства, но приглядевшись к тусклой полоске света от свечей в коридоре, заметил силуэт.       — Если бы это был твой отец, меня бы давно размазали по стенке, так что… — он снова попытался двинуть бёдрами, но она только сильнее сжала его руку, почти впиваясь ногтями в кожу.       — Ты спятил?!       — Чем больше ты треплешься, тем более вероятно, что твой голос узнают, — со смешком ответил Леон, слегка сжал её ягодицу, большим пальцем медленно отвёл в сторону, задержав привыкший к темноте взгляд там, где их тела всё ещё были соединены самым потрясающим для него образом.       — Прекрати, — прошептала девушка, надув губы. — Он всё ещё стоит там, сделай что-нибудь!       Она отстранилась, шагнув вперёд, заставляя его выскользнуть из неё. Леон недовольно выдохнул, не желая расставаться с её телом. Тут же почувствовал, как по коже пробегает холодный воздух, обволакивая разгорячённую плоть. Пальцы, ещё секунду назад уверенно лежащие на девичьей коже, теперь небрежно пытались застегнуть брюки хозяина.       В это же время за дверью Харви наконец пришёл в себя, в панике оглядываясь по сторонам.       — И что я сделаю? Выйду и попрошу вежливо уйти? Извините, но вы мешаете мне трахнуть дочку повара?! — возмутился Леон, шагая к выходу. Силуэт уже исчез, поэтому он смело взялся за ручку, распахнув дверь.       — Не называй меня так! — шикнула она, быстро опуская юбку обратно до щиколоток. — Он услышит!       Тусклый свет ударил по глазам, когда белобрысая растрёпанная макушка выглянула в коридор. Леон посмотрел налево — никого, потом направо — заметил медленно удаляющуюся знакомую спину.       — Какого хрена?.. Новак!       Харви мигом остановился, вздрогнув от его голоса. Аккуратно обернулся. Ушёл бы сразу, надо было уходить сразу!       — Мне нужны яблоки, — сказал он спокойно, совершенно не поменявшись в лице.       — Какие к чёрту яблоки?!       — Ящик яблок. Для лошадей.       Леон обессиленно помотал головой, вернулся назад и схватил привлёкший его внимание ещё в процессе ящик, переполненный красными плодами. Не обращая внимания на озадаченную девушку, он прошёл мимо неё и поставил его у порога в коридоре, прикрывая дверь.       — Держи, — демонстративно махнул рукой, тяжело дыша. — Ещё что-то?       Харви подошёл ближе, остановился и, скривив губы, метал напряжённый взгляд то на румяные яблоки, то на румяного Леона.       — Вы там… — начал он неуверенно.       — Что? Не на них же мы этим занимались.       — Всё равно.       — Если так переживаешь о лошадях, помой.                    Немного замявшись, Харви всё же наклонился, забирая ящик в руки, и зачем-то добавил:       — Через полчаса надо быть у конюшни.       — Я помню и… ты меня не видел, усёк? — напоследок бросил Леон, дождался одобрительного кивка и закрыл дверь, уверенно поворачивая ключ в замке.       — Кто это? — распахнула глаза девушка, всё это время прислушиваясь к диалогу.       — Неважно, его тебе стоит бояться в последнюю очередь, — он повернулся, облокотившись на стену, смотрел на её обеспокоенное лицо, миловидные черты которого в темноте дорисовывал по памяти. Светлая мягкая кожа, лёгкий румянец на щеках, чуть пухлые губы и зелёные, сносящие голову глаза. Честно говоря, она выглядела слишком юной, может из-за невысокого роста и хрупкого телосложения, но он бы в жизни не подумал, что окажется с ней в такой ситуации, когда она с невинной улыбкой предложила ему кружку с чаем. — Ничего не смущает? — девушка лишь непонимающе скривила брови. — Дверь была открыта.       — А… — она прижала руки к груди. — То есть?       — Кто угодно мог зайти и застать тебя в не самой приличной позе и как бы ты тогда оправдывалась? — Леон медленно начал подходить ближе. Голос его постепенно густел, становясь ниже и мягче. — Лично я не могу придумать другого объяснения кроме очевидного.       — Если твоему другу и правда можно доверять, то всё в порядке, — она обвила его шею руками, притягивая ближе к себе, встав на носочки. — Никто же не зашёл.       Подавшись вперёд от её веса, Леон улыбнулся, почти касаясь кончиком носа её.       — Кажется, твой страх быть пойманной куда-то резко испарился, Розмари.       — Роми, — на выдохе поправила она и поцеловала его такую притягательную линию челюсти. — Обычно я аккуратнее, правда. Просто… ты был очень напорист.       — Да я почти ничего не сделал, это ты затащила меня сюда. И судя по твоей уверенности, я не первый, кого ты… — он вдруг замолчал, приоткрывая рот в немом крике, как только она опустила ладонь на его всё ещё возбуждённый пах. — Чёрт… Да что с тобой такое? В первый день ты показалась мне… Почти святой. Да и выглядишь ты явно не на свой возраст, если ты, конечно, не водишь меня вокруг пальца всё это время.       Опьянённый этими смелыми прикосновениями, Леон потянулся к её груди, к верёвкам на белой рубахе. Аккуратно схватил одну из них, развязывая бантик.       — Не вожу, не волнуйся. Я всего лишь угостила тебя, ничего не подразумевая.       Её пальцы уже ловко расстегнули пуговицу, проникая под напряжённую ткань. Она чувствовала, как его дыхание опаляет нежную кожу где-то у виска, почти переходя в хрипы.       — Не строй из себя недотрогу, Розмари… Ты именно этого и добивалась, — прикрыл глаза Леон, как вдруг она отстранилась, прожигая его обиженным взглядом. — Прости… Роми.       — Другое дело.       Харви уже оказался на улице, остановился, подставляя лицо под солнечные лучи, втянул свежий воздух, пытаясь преодолеть странное волнение, растущее внутри. В голове продолжали всплывать выдуманные картинки того, что происходило за закрытой дверью, но даже самые смелые его фантазии не смогли нарисовать это правдоподобно.       Он задрал брови, широко раскрыв глаза, проморгался и наконец возобновил шаг.       Внезапное решение Леона пойти в разведку и так выбило ему землю из-под ног, несмотря на то, что нападки с его стороны практически сошли на нет. Ещё и этот разговор с его матерью, свидетелем которого он тоже стал не по своей воле. Может, это и посадило какое-то семя для размышлений, но мнение о нём пока не поменяло. Тем более сейчас. Они здесь всего две недели, а Леон не только ведёт себя слишком спокойно для человека, который не просто не рассматривал Разведкорпус, а буквально презирал всех, кто собирается туда вступить, так ещё и осмеливается сношаться с девушкой прямо в штабе средь белого дня. Харви убеждал себя, что это не его дело, но это наплевательское отношение, эта невозмутимость — не давали покоя. Его вообще что-нибудь волнует? Последствия, наказание, осуждение? Есть ли у него совесть? Чувство стыда? Вины…       Вдруг Харви отвлёк звонкий женский смех. Он повернул голову, невольно сжав края ящика чуть сильнее, ища источник звука. Сузил глаза, не совсем понимая, на что смотрит.       — Я же предупреждала! — воскликнула Анита, протягивая руку Конни. Бедолага сидел на земле, потирая пострадавший лоб ладонью. — Так Отто выражает любовь, — она погладила крупного бурого коня по гриве. — Не рассчитал сил, такое у него бывает.       — Вы сказали он ласковый, а не бешеный! — фыркнул Конни, хватаясь за руку, и, слегка покачиваясь, вернулся в вертикальное положение.              Жан тихо хмыкнул, наблюдая, как Отто довольно переступает копытами. Огромная туша, мощная шея, широкая грудь. В кадетке лошади казались куда легче и спокойнее. Эти же выглядели так, словно могли снести человека одним неосторожным движением и даже не заметить.       — Разведкорпус использует другую породу, — продолжила она. — Они выносливее и быстрее. Меньше боятся шума, титанов… Обычные же за стенами быстро сходят с ума.       Конни нервно покосился на коня, который снова заинтересованно двинулся в его сторону.       — Это понятно, но почему… — Конь резко боднул его лбом в плечо, а Жан рядом не сдержал смешка. — Да чтоб тебя!..       Анита снова рассмеялась, слегка отодвигая Отто за шею назад.       — А он просто любвеобильный. Он же не знает, что огромный и тяжёлый, ему просто хочется поиграть, зато за стенами ему нет равных.       Скрип двери вдруг заставил их слегка повернуть головы. Рут и Люси выходили из штаба в направлении дальней конюшни.       — Я всё ещё не понимаю, какого чёрта ты вообще сюда припёрлась.       Рут с распущенными волосами, с курткой в руках, шла чуть впереди, придерживая дверь плечом, чтобы Люси могла пройти следом. Та слегка прихрамывала, но упрямо делала вид, что всё в порядке.       — Потому что я уже начала гнить в этом госпитале, — пробурчала Люси. — Я не собираюсь сейчас драться и летать на УПМ, так что не ворчи.       — Ты провела там всего две недели, ещё неделя бы не помешала.       — Помешала бы.       Уже устав периодически спорить с самого утра, Рут закатила глаза и ничего не ответила. Она на ходу закинула куртку себе на плечо и небрежно завязала привычный хвостик, снимая резинку с запястья.       Жан точно не заметил, как проследил за ней взглядом, параллельно выслушивая весь разговор. Но Анита заметила. Конечно заметила. Резко наступившая тишина не могла пройти мимо неё, губы скривились в полуулыбке, она чуть повела бровью, переведя взгляд с удаляющейся Рут обратно на него.       Конни же вообще не уловил ничего странного. Только фыркнул:       — Гейт с обычной лошадью еле поладила, а с этой ей вообще конец.       Жан неосознанно хмыкнул себе под нос. Вдруг вспомнил, как она тихо ругалась, проведя всю тренировку с хмурым лицом, дёргаясь от любого движения вполне спокойного животного.       Анита всё ещё держала на нём внимательный взгляд.       — Она так плоха? — спокойно спросила она.       Жан моргнул, не сразу поняв, о чём речь.       — Что?       — Ты не слушал? Конни сказал Рут не ладит с лошадьми.       Жан кашлянул в кулак, будто это могло выиграть ему пару секунд.       — А… Нет, просто… — он шмыгнул носом, возвращаясь в разговор. — Она нервничает рядом с ними, животные же это чувствуют.       — Как и люди.       Конни перевёл взгляд на Жана и вдруг подозрительно прищурился.       — Откуда ты это знаешь?       — Мы три года провели в одном корпусе, если ты не заметил.       — Да, но я вот, например, этого не знаю.       — Ты сам это и вспомнил… — он устало опустил веки, поражаясь выводам друга. — Просто по-другому выразился.       — Вы с ней близки? — вдруг спросила Анита.       — Да не особо.       — Они на дух друг друга не переносят, — тут же добавил Конни, махнув кистью.       — С каких пор?!       — Хочешь сказать это не правда? Вы чуть глотки друг другу не перегрызли во время учений!       — Когда это было?! Мы с ней сейчас и разговариваем-то… нечасто.       Анита как бы невзначай прочистила горло, напоминая о своём присутствии.       — Простите, — понизил тон голоса Жан. — Зачем вы вообще этим интересуетесь, лейтенант?       — Должна же я знать, как поживает девчушка, которая в свои десять выпустила пулю прямо в лоб титану, — сказала она это почти лениво, потянулась, запрокинув голову, коротко зевнула в кулак, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. А потом заметила лица напротив. Конни так и застыл с приоткрытым ртом. Жан же недоверчиво нахмурился, словно не расслышал.              — Чего?.. — первым выдавил Спрингер.       Анита медленно опустила руку, считывая их реакцию.       — А она… не рассказывала?       — Нет, — ответил Жан.       — Ну-у, — неловко протянула она, с громким хлопком сложила руки в замок и добавила: — Если захотите, поинтересуетесь у неё, — натянула улыбку и заметив в далеке парня с ящиком яблок, шагающего в сторону конюшен, быстро переключила их внимание. — Вот! Вам, кажется, пора-а.       Напоследок Анита пару раз одобряюще хлопнула Жана по плечу, затянула густой рыжий хвост на затылке и, прихватив Отто за узду, быстро ретировалась, что-то бормоча себе под нос:       — Мы же договаривались больше не пихать людей в лицо, Отто!       Жан и Конни молча смотрели ей вслед.              — Говорят, она одна из самых способных разведчиков на данный момент, если не считать капитана Леви, — сказал Конни, наблюдая, как Анита продолжает переговариваться с конём. — И вот так просто бездельно шастает по округе? Я видел её перед завтраком, мне кажется, она занималась примерно этим же, — он приподнял бровь, поворачиваясь на Жана, но тот уже куда-то зашагал. — Эй!       — А ты думал они тут вечно тренируются?       — Нет, но неужели у неё совсем нет дел? — он поравнялся с его плечом. — Сама подошла, похвасталась своей огромной лошадью, похихикала над нами и ушла.       Пытаясь найти объяснения её поведению, Конни сделал задумчивое лицо, из стороны в сторону двигая надутыми губами, так и не заметил, как они уже дошли до конюшни. Увидев нужного человека, он распахнул резко оживившиеся глаза.       — Рут!       Жан проследил за его взглядом — она стояла в тени деревянного навеса на безопасном расстоянии от загонов, напряжённым взглядом рассматривая лошадей. Попытался бы остановить Конни, подозревая, что он хочет у неё спросить, но не успел.       — Ты… Стой! — резко бросил он.       Рут вздрогнула от внезапного окрика, дёрнув плечами, и быстро обернулась на звук.       — А?..       Конни уже стоял рядом, бесцеремонно вглядываясь в её лицо.       — Ты знакома с лейтенантом Рауш?       Она моргнула, явно не ожидая такого вопроса. Медленно кивнула.       — Ну… да, было дело.       — Как?       — Что как?       — Ну как знакома?       — Зачем тебе это? — Рут отступила на полшага, смущённая его странным интересом и количеством людей вокруг. — Она что-то тебе сказала?       — Да, что ты в детстве шмальнула по титану.       Уши резко заложило. На её лице сначала мелькнуло непонимание, растерянность, но потом появилось ощущение, что кто-то вскрыл старый побледневший шрам, ковыряясь внутри у всех на виду. Рут заметно побледнела и её взгляд дёрнулся в сторону, ища Люси, сидевшей на перевёрнутом старом ведре. Та лишь обеспокоенно посмотрела в ответ, не решаясь вставить слова.       Харви, который начал слушать их чуть внимательнее после упоминания Аниты, медленно перевёл взгляд на Рут. Его лицо почти не изменилось, но напряжение повисшее в воздухе заметно пробралось под кожу.       Жан же замер где-то за спиной Конни. Вот. Именно этого он и боялся. Заметил, как она напряглась всем телом, как затеребила край рукава рубашки, как искала взглядом Люси, кажется, мысленно умоляя её ляпнуть какую-нибудь чушь для отвлечения. Внезапно ему захотелось схватить Конни за воротник и нагло утащить от неё подальше, но, конечно, делать он этого не стал.       — У каждого были свои развлечения в детстве, — вдруг хмыкнула Рут, опустив глаза. — Мне посчастливилось попробовать и такое, — она развела руками, явно натягивая на лицо маску равнодушия ко всему вышесказанному. — Убить его, естественно, не получилось, и вот тогда и появилась лейтенант Рауш, спасая меня… Кхм… От смерти, — под конец предложения её голос всё-таки потух.       — Но… Я думал ты родом из Троста.       — Это ты себе выдумал, я никогда так не говорила, — Рут помотала головой.       — И она всегда была такой? Лейтенант.       — К-какой? — удивилась Рут тому, что вопросы Конни заворачивали в неожиданное для неё русло.       — Не знаю… Странной?       — Да вроде… нет.       — Звучит, как оскорбление, — встряла Люси. — Что в ней странного?       — Почему сразу оскорбление? Просто она уже который день шатается туда сюда со своей лошадью, вчера допрашивала Райнера с Кристой, позавчера пристала к Армину, он вообще еле от неё отвязался. И судя по всему ничего дельного она не узнаёт, болтает… о чём попало.       — Она вас оценивает, балбесы, — рядом послышался незнакомый голос.       Ноа спокойно вышел из-за угла крайнего загона, беспечно выкинув окурок куда-то себе под ноги. Вид у него был расслабленный, почти усталый — руки в карманы, слегка сгорбленные плечи. Должен был работать сегодня вместе с Дитой, вот и пришёл пораньше, но не высовывался. Спокойно курил, невольно подслушивая бессмысленные до этого момента разговоры.       Он оглядел всех новобранцев перед ним по-очереди, и на лице его читалась какая-то неприязнь, а может её и не было, но он определённо не был в хорошем расположении духа. Как всегда.       — Оценивает? — переспросил Конни.       — Вы кадеты, пережившие вторжение, которые всё равно выбрали разведку, самовольно сократив себе срок жизни.       Пять пар глаз молча смотрели на него в ответ, явно ожидая каких-то пояснений. Ноа цокнул, отвернув голову, кажется, засмущался? Вид непреступного и дерзкого офицера давался нелегко, особенно тому, кто таковым не являлся.       — Анита рассматривает вас как потенциальных членов своего отряда, — на выдохе сказал он. — Поэтому мой вам совет — держите лицо.       Все по-прежнему смотрели на него с одинаковым, почти синхронным недоумением. Да он вроде ничего такого и не сказал! Всё по делу! По крайней мере, так считал сам Ноа. Всё чётко и понятно! Повисла неловкая тишина, рядом заржала лошадь, будто подыгрывая ситуации. Ноа чуть поморщился, явно понимая, что эффект от его слов вышел совсем не тот, на который он рассчитывал.       — Ну… короче, — добавил он тише, как вдруг его перебили.       — Так, так, так! — Дита Несс появился с широкой улыбкой, спасая Ноа от его же будущих слов. — Вся группа «Б» на месте? — громко уточнил он, прищурившись.       На секунду повисла пауза, и почти сразу со стороны штаба раздался голос. Саша откликнулась быстро и звонко, почти выкрикнув, что они здесь, и тут же сорвалась с места, быстро подбегая ближе к остальным, боясь произвести дурное впечатление. Следом за ней появился Леон. Он шёл спокойно, без спешки. На мгновение его взгляд пересёкся с Харви — коротко, цепко, но обоим этого хватило, чтобы словно прочесть мысли друг друга.       Дита, тем временем, уже переключил внимание группы на конюшни и лошадей. Он объяснил, что здесь к ним относятся не как к транспорту, а как к полноценным напарникам и сослуживцам, с которыми предстоит работать бок о бок. Лошадь должна была стать частью отряда — существом, с которым важно выстроить доверие, а не подчинение. Новобранцы начали расходиться по стойлам, неловко знакомясь со своими будущими «товарищами»: кто-то осторожно протягивал руку с яблоком, кто-то пытался заговорить, кто-то мгновенно выстроил контакт. Конечно, это была Саша. Даже Люси со сломанной рукой не доставило труда почти сразу оказаться в седле, довольно поглаживая лошадь по шее.       Рут же осталась немного в стороне. Она молча стояла напротив своей лошади и долго смотрела ей в глаза, словно пытаясь нащупать правильный способ начать это странное знакомство. Лошадь отвечала ей спокойным, почти безразличным взглядом, и между ними не происходило ничего даже похожего на общение, Рут лишь поджимала губы, откровенно пялясь на животное перед собой.       — Ты так прожжёшь в ней дыру, — кинул Харви через плечо, накидывая сбрую на свою лошадь. — Хоть угости её.       — Во-первых это — он, во-вторых… он не выглядит дружелюбным.       — Скорее всего он о тебе такого же мнения, если не хуже.       Рут фыркнула, наконец подобрав яблоко, и сделала один шаг вперёд.       — Этот конь скорее всего станет твоим единственным шансом на спасение за стенами, — Харви встал прямо, скрещивая руки на груди. — Чего ты так боишься?       — Тебя не смущают его размеры?       — Они ненамного больше обычных.       — Но больше.       — Но ненамного.       Выдохнув, Харви выхватил у неё яблоко и подошёл сам, аккуратно протягивая лакомство к вытянутой морде. Конь тут же схватил его зубами, довольно пережёвывая.       — Вот, — кивнул Новак, поворачиваясь к Рут.       — Он чуть не откусил тебе пальцы.       — Не правда, он даже их не коснулся. Серьёзно, у тебя же потом не было проблем с верховой ездой, — наклонился и взял ещё одно яблоко, кладя его ей в руку. — Теперь ты.       — Та в итоге оказалась доброй и ласковой, а этот… — Рут подошла ближе, суя коню яблоко на вытянутой руке. Оно тут же исчезло в его пасти.       — Злой и агрессивный? — фыркнул Харви, наблюдая за её недоумением.       — Займись лучше своей подружкой, я справлюсь и без твоего бубнежа под ухом, — буркнула она, неловко поджав губы.       Не был этот конь злым и агрессивным, просто морда такая.       — Вообще-то… Я хотел у тебя кое-что спросить.              — Так спрашивай.       — Об Аните.       Рут выдохнула, не понимая, что все к ней так сегодня привязались. Две недели она их не волновала, а сейчас о ней говорят если не все, то точно каждый второй.       — Со мной она ещё не разговаривала, если ты об этом.       — Нет, просто… Ты единственная, кому я рассказывал про Сью.       — Про сестру?       — Да, — он сглотнул и продолжил: — Она была в её отряде. Постоянно о ней рассказывала… Какая Анита талантливая, какая решительная, как быстро все начали ей доверять. Говорила, что рядом с ней становилось спокойнее даже за стенами. Все в отряде хорошо сработались друг с другом, тогда лейтенант была не сильно старше остальных, но её навыки превосходили их в два, если не в три раза, — он сделал паузу, переводя дыхание. — Я слышал от одного разведчика, что после той вылазки она отказалась от роли лидера, и сейчас вдруг решила снова набрать отряд. Из новобранцев. Не бред ли?       — Я не знаю, к чему ты клонишь, Харви, — ответила Рут, замечая, как его лицо постепенно опускается. — Мы с ней пересеклись всего один раз, и то во время первого вторжения. Она отвезла меня в Трост, и больше я её не видела.       — Я к тому, что… Можно ли вообще ей доверять?       — Ты же в курсе, какой процент выживания в разведке, а она всё ещё на своих двоих. И, судя по твоим словам, вполне обоснованно, — она подошла ближе, оперевшись плечом о деревянный столб. — Ты хочешь к ней в отряд, не так ли?       — Да, но… Вряд ли ей нужен кто-то вроде меня.       — Напомни мне, кто из нас уложил титана одной левой?       — Это была случайность.       — Не прибедняйся.       — Она уже второй день высматривает себе людей, но на меня даже не взглянула.       — На меня тоже, — тут же вкинула Рут с какой-то обидой в голосе.       — По крайней мере, она тебя помнит, как ты… Ну…       — Вот это была настоящая случайность, и тот выстрел был для него просто маленькой преградой до своего обеда. Я ружьё-то еле подняла. — Вдруг конь за спиной Рут громко заржал, заставив её практически подпрыгнуть. — Чёрт! Я говорила, он агрессивный!       — Он просто хочет яблока, — Харви понимающе улыбнулся, возможно впервые за эти две недели.       Рут обратила на это внимание, но не подала виду.       В последнее время они почему-то всё чаще оказывались рядом, да и во время обучения он не сторонился её компании, даже наоборот. Складывалось ощущение, что Харви с ней было проще. Он не зажимался, сам инициировал диалог. Пусть неловкий или короткий. И Рут ведь отвечала ему, даже особо не подбирая слова. Возможно, это началось с той проклятой тренировки в снежных горах, возможно, позже. Правда, они об этом не говорили. Ни разу. Только сегодня Харви мельком затронул эту тему, напомнив о сестре.       Спустя несколько неловких попыток, Рут всё же оказалась в седле, но поводья лежали в руках ещё неуверенно. Такой проблемы быть не должно, не с теми, кто уже выпустился из училища, поэтому, когда Дита проезжал мимо, сопровождая группу вглубь леса, она смыкала челюсть, выпрямляла спину и задерживала дыхание. Всё у неё в порядке.       Поначалу всё шло спокойно — лошади постепенно набирали скорость, уводя их всё глубже в лес, где чуть дальше уже виднелась опушка. Где-то впереди Конни вопил от восторга, уже гоняясь с Сашей наперегонки.       Конь под Рут вёл себя неожиданно плавно. Послушно реагировал даже на её резкие подёргивания, легко входил в повороты между деревьев. Постепенно неприятный ком под рёбрами начал ослабевать. Может, всё не так плохо. Может, она просто накрутила себя.       Ветер ударял в лицо всё сильнее, земля мелькала под копытами, ветки проносились совсем близко к плечу. Рут чуть расслабила хватку и впервые с момента вторжения почувствовала себя свободной. Только вот свободной… от чего?       Но именно тогда всё пошло не по плану. Как только она оказалась на опушке, из кустов резво выскочил заяц. Серая тень метнулась прямо под копыта, что конь шарахнулся в сторону раньше, чем Рут успела понять, что вообще произошло. Сердце ухнуло вниз. Она инстинктивно рванула поводья на себя, одновременно вжимая ноги в стремена. Лошадь вскинула голову, не поняла противоречивых сигналов хозяйки и дёрнулась. Следующий рывок выбил её из седла окончательно.       Мир качнулся. Она успела только увидеть мелькнувшую перед глазами землю, прежде чем удар о спину вышиб из лёгких весь воздух. Рут поморщилась, постепенно ощущая под собой прохладу, траву и, как назло, острые камни.       — Просто отлично, — пробормотала она, не двигаясь.       Судя по быстрому звуку копыт, этот спокойный и податливый конь всё-таки убежал. Испугался зайца? Серьёзно? Или Рут сама его напугала своими действиями?       Её ладонь медленно сжала пучок травы, а она просто осталась лежать, глядя на редкие облака, плывущее по небу, позволяя гулу в ушах немного утихнуть, пока мир снова не встанет на место. Но через мгновенье вдруг услышала неспешный топот, который с каждой секундой становился всё ближе.       Рут лениво повернула голову, всё ещё лежа на спине, когда рядом остановилась незнакомая лошадь, а её всадник навис над ней тенью, загородив солнце. Жан чуть подался вперёд, глядя на неё сверху вниз с абсолютно спокойным выражением лица. Молча смотрели друг на друга, пока он тихо не вздохнул, наконец заговорив.       — Привет, — начал Жан.       — Привет, — ответила Рут.       — Кажется, кто-то погнался за твоим конём, — добавил он, всматриваясь вдаль.       — Это хорошо… Наверное.       — Подвезти?       Жан снова посмотрел на её безмятежное лицо, она тут же стыдливо отвела взгляд в сторону, сдувая тонкую прядку волос с лица. Опустила веки, втягивая воздух носом и натужно поднялась на ноги, стряхивая с себя следы земли. Позор да и только.       Рут застыла, будто всё ещё взвешивала, стоит ли вообще соглашаться. Взглядом окинула пустую опушку, все уже ускакали вперёд, Люси же наоборот точно плелась где-то позади в сопровождении офицера Ноа. Потом вернулась обратно — к Жану. Он уже протянул руку, вынул ногу из стремени. Просто ждал. Она молча вложила пальцы в его ладонь и он подтянул её к себе, помогая взобраться на лошадь. Рут неловко задела его бок коленом и устроилась позади, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию между ними, но в такой ситуации о никакой дистанции речи быть не могло. Жан едва заметно вздрогнул, когда её тело оказалось слишком близко за его спиной, тем временем она слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее, схватилась за его куртку и выдохнула. Знала бы она, что вызвала этим странное напряжение у него в плечах и животе, которое он тут же, с трудом, но погасил.       Жан делает это не впервые. Прекрасно помнит, как она упала к нему в руки в снежных горах, помнит, как зачем-то обнял её, пусть через толстые пальто, в них же тащил на спине сквозь метель. Да и в Тросте они точно также вместе пытались выбраться из западни. Тогда это было просто выживание. Правда? И сейчас просто помощь, как наказал Марко, он просто предложил ей помочь, даже не комментируя это её глупое падение.       Это просто Рут. Всё та же Рут.       Он слегка расправил плечи, уставившись вперёд, игнорируя свою глупую реакцию. Лошадь под ними переступила копытами, привыкая к весу. Шевельнула ушами.       — Держись, — спокойно сказал Жан.       Рут коротко кивнула и крепче сжала пальцы на его куртке. Стоило, конечно, схватиться не за неё, потому что Жан с самого начала сидел в седле уверенно и не собирался ехать прогулочным шагом. Лошадь двинулась вперёд, Рут качнуло, и ей пришлось невольно податься ближе, чтобы не завалиться в сторону. В какой-то момент она наконец перестала пытаться сидеть ровно и расслабилась.       — Тебя не удивляет, что Галлагер в итоге выбрал Разведкорпус? — первым нарушил тишину Жан, заметив в далеке скачущего Леона. Как-то решил разбавить эту неловкость вокруг них, тянущуюся уже две недели.       — Ты сам поменял мнение в последний момент, поэтому… не особо. Было бы самой настоящей глупостью, если бы ты в итоге пошёл в полицию. Да и Леон тоже, пусть он туда и не попал… по факту.       — Серьёзно? Ты опять за старое? — возмутился он.       — Нет, я не об этом, — она замялась, подбирая слова. — У вас есть… талант ко всему этому.              — Да что ты, — хмыкнул Жан. — Восприму это как комплимент.       Позади тихо послышался вздох. Рут ничего не ответила, а он снова напрягся, почувствовав, как её пальцы соскользнули с куртки и сомкнулись уже на нём самом. Почти ледяные.       Какого чёрта у неё такие холодные руки?       Рут, не обратив на это внимание, крутила головой по сторонам, выискивая капитана Несса, не подозревая, что Жан почему-то молча злился на себя за то, что вообще обращает внимание на такую ерунду.       — Э-э-эй! — впереди раздался чей-то растянутый крик.       Возле одинокого дерева, словно отбившегося от всего леса на край опушки, стояла Анита, активно размахивая рукой где-то над головой. Рядом с ней Отто и, чуть поодаль, совершенно невозмутимо, жевал траву конь Рут.              Когда они подъехали ближе, лейтенант медленно вскинула брови — с лёгким, понятным только ей намёком, и задержала пристальный взгляд на Жане, который должен был ему что-то сказать. Конечно, он это заметил, но не считал. Очередная её странность, вот и всё. Молча дёрнул поводья на себя. Даже не успел полностью остановиться, как Рут спрыгнула на землю.       — Как же я удачно оказалась рядом, — улыбнулась Анита, делая шаг навстречу. — Бедолага Бранн еле успокоился.       — Бранн? — лишь спросила Рут.       — А, ты уже дала ему другое имя? Мне просто показалось, что оно идеально ему подойдёт, — она обернулась к мирно обедающему животному. — Как влитое, ну!       — Да я даже не думала, что ему нужно имя…       — Конечно нужно! А как ты собралась к нему обращаться? Конь?       — Ну… да.       Анита тихо посмеялась.       Следующие секунды молча смотрела на Рут, невольно вспоминая лицо той перепуганной девочки, имя которой узнала лишь опосля. Но встретить его в списках новобранцев разведки, признаться, было неожиданностью. Конечно она прочитала её личное дело, так, для ознакомления, но сухим буквам не доверяла, поэтому эти две недели наблюдала со стороны. Не только за ней — за всеми новичками. С кем-то успела пообщаться лично, но чтобы подойти к Рут, так и не смогла найти повода. Во всяком случае убедила себя в этом.       — Я рада тебя видеть, — уже спокойнее сказала Анита. — Не знаю, помнишь ли ты меня, тогда я была конечно посвежее…       — Вас тяжело забыть, — промолвила Рут.       На самом деле сказать хотелось куда больше, хотя бы поблагодарить, но слова не лезли.       — Я слышала, что Филипп погиб в Тросте, — Анита вдруг прикрыла веки, глубоко вздохнув. — Мне жаль, милая. Правда.       Рут коротко кивнула, поджимая нижнюю губу.       — Мы редко пересекались, но однажды я встретила его под конец его дежурства, погода была тогда отвратительная, вот я и предложила пропустить по стаканчику в нашей компании. Он мне тогда раздал советов на всю мою жизнь, сказал сделать то, сделать это, честно говоря под конец я уже не вникала, но… Хороший был человек. И думаю… Я не одна такого мнения.       — Спасибо, — Рут еле проглотила подкативший к горлу ком. — Но он о Вас ни разу не обмолвился.       — Да и отлично, — она неловко почесала ноготком у виска. — Мы еле дотащили его до дома, не думаю, что он стал бы рассказывать подробности того вечера ребёнку.       Анита вздохнула, возвращая на лицо привычную улыбку. Дальше тонуть в этой тоскливой яме она не собиралась, тем более утаскивать туда с собой эту парочку новобранцев перед собой.       — Так что у тебя случилось? Не поладили с Бранном?       Рут на секунду бросила взгляд на коня, который будто специально отвернулся к ним задом.       — Он испугался зайца.       — И всё?       — Ну я и запаниковала, — честно призналась она. — Он… неуправляемый.       — Жан сказал, что ты нервничаешь из-за лошадей, может, поэтому… — Анита приняла задумчивый вид.       Рут обернулась, вопросительно глянув на стушевавшегося Жана позади. В какой момент они вообще успели обсудить её отношения с животными?       — Что? — пробубнил он. — Только дурак бы это не заметил…