Во имя чего мы умираем?

      Уже послезавтра им предстоит впервые выйти на их территорию. На территорию, которая когда-то принадлежала людям. План подготовлен, понятен. Придётся снова встретиться с титанами лицом к лицу. Они идут туда по собственному желанию, но это не многое меняет. Всё равно страшно. Пиздец как страшно.       На бумаге всё выглядит легко, главное — следовать указаниям опытных разведчиков, ведь они уже которую вылазку возвращаются с минимальными потерями. Вселяет надежду, не так ли? Но что, если они не смогут справиться со страхом? Что, если они переоценили себя?       Жан думал об этом всю ночь. Моментами проваливался в сон, но, по ощущениям, не спал вовсе. Смог выкрасть свободные полчаса перед собранием, пришёл на полюбившееся ему место около заброшенного колодца, куда еле просачивался солнечный свет сквозь густые ветки огромных деревьев. Остался бы в комнате, да Конни поплёлся за ним.       Стянул куртку, уселся на прохладную траву. Взял с собой блокнот, в надежде заняться хоть чем-нибудь несвязанным со службой. В последнее время вообще к нему не притрагивался. Достал идеально острый карандаш — точил их время от времени от нечего делать, открыл последнюю использованную страницу. На ней уже были какие-то зарисовки рук, размытая спящая кошка, свернувшаяся в клубок, и начатый набросок Марко. Последний он так и не закончил. Пытался представить его смеющимся, ругающимся, да любым, главное — живым. Но вместо желаемых картинок, в голове всплывали только жуткие образы, которые тут же переносили его в те дни.       Он же хотел отвлечься, подумать о чём-нибудь нейтральном, мирском. Зашуршал листами, в надежде найти какой-нибудь незаконченный рисунок, так как начинать новый требовало лишних сил. Спустя страниц десять Жан остановился. Уже и забыл, что когда-то такое набросал: силуэт девушки по пояс, лица не было, лишь контур, она обнимала себя, цепляясь тонкими пальцами за край распахнутой рубашки, стягивая вниз, а под ней точно угадывались линии обнажённой груди, которые он смазал быстрыми штрихами.       Несколько секунд просто смотрел на потёртую страницу, пытаясь вспомнить, когда вообще это нарисовал. Начал он определённо с лица, но рука сама повела штрихи ниже. Обнажённые плечи, ключицы, изящные кисти и неуверенный намёк на грудь, который он, видимо, в последний момент попытался спрятать быстрыми линиями.       Жан резко выдохнул через нос и вскинул лицо к нависающим над ним ветвям. Обнажённую девушку он видел лишь однажды, и то мельком, случайно, просто вошёл не в ту дверь и совершенно не вовремя. Вспыхнул, как идиот, и отвернулся быстрее, чем вообще понял, что произошло, выслушав гору ругательств в свою сторону.       Он снова посмотрел на рисунок, чувствуя, как неприятно начинает теплеть лицо. Пальцы машинально перекрутили карандаш. Конечно, он тогда хотел нарисовать Микасу, но это показалось неправильным. Даже не то что пошлым — хотя и это тоже, — скорее оскорбительным. Не имел он права представлять её лицо и вписывать его в подобную фантазию. По крайней мере, не на бумаге, не превращая подобные мысли во что-то настоящее. В голову-то к нему всё равно никто не залезет.       И всё же рисунок был на неё похож, даже без деталей. Тёмные прямые волосы он тогда всё равно набросал, правда, не короткие, как у неё сейчас, а чуть ниже плеч.       Какое-то время он продолжал крутить карандаш меж пальцев, уставившись в страницу, но понял, что взгляд постепенно теряет фокус. Зря он это задумал, такая тишина тут же нагоняла дремоту и утяжеляла веки. Где-то на границе сна ещё мелькнула мысль, что он не должен так отключаться, но сопротивляться уже не смог.       Прошло минут десять, может, двадцать, и в ухо проник мягкий шорох. Жан резко дёрнулся, разлепляя глаза, сердце вдруг забилось в бешеном темпе. Он быстро понял, что блокнот пропал, а карандаш валяется на земле у его бедра. Не успел даже запаниковать, как звук повторился, он повернулся, посмотрел наверх и первым делом заметил свой блокнот, потом уже человека, бессовестно шуршавшего страницами.       — Никогда бы не подумал, что ты таким занимаешься, — безмятежно сказал Леон, рассматривая очередной набросок Микасы. — И правда похоже на Аккерман, ты глянь.       Жан моментально вскочил, почти одновременно с тем, как до него дошёл смысл происходящего, и выдернул блокнот из чужих рук. Страницы быстро схлопнулись. А Леон даже не дрогнул, лишь вскинул брови, ловя на себе его раздражённый взгляд.       — Совсем охренел, Галлагер? — бросил Жан.       — Извиняй, извиняй, — лениво хмыкнул Леон, поднимая руки в примиряющем жесте. — Не думал, что это настолько секретно.       Жан стиснул челюсть не то от злости, не то от стыда, и отвёл взгляд в сторону.       — Это не… — прочистил горло, заставляя себя говорить ровнее. — Просто не лезь не в своё дело.       — Да ладно тебе, нашёл из-за чего заводиться, — Леон вдруг спокойно опустился на траву, скрестив ноги, вынул из внутреннего кармана куртки пачку папирос и спички. — Надеюсь, морду ты мне бить не собираешься, не хотелось бы подыхать с уродским фингалом под глазом.       — Что? — спросил Жан, смотря на него сверху вниз.       — Как будто ты об этом не думал… Что послезавтра может быть твой последний день, — он зажал папиросу зубами, чиркнул спичкой, поджёг и затянулся, попутно размахивая рукой, туша пламя. Снова взял пачку в руки, вскинул крышку и протянул Жану.       — Обойдусь.       — Как хочешь, — спрятал пачку обратно в карман. — Не думал, что сюда кто-то ещё приходит, даже странно, что мы ни разу не пересеклись.       Жан всё же сел обратно на своё место, спрятав блокнот под валяющуюся куртку.       — С каких пор ты куришь?       — Угадай, — фыркнул Леон, делая очередную затяжку. — Теперь я понимаю, почему это такой расходный товар среди солдат.       Жан не ответил, втянул воздух носом, ярко ощутив запах табака.              — Общался с Эреном? — спросил Леон. — Говорят, отряд Леви утром вернулся в штаб.       — Ещё нет.       — Хреново, наверное… Стать оружием. Но, зато в любой момент он может превратиться в титана и спасти хренову тучу жизней.       — Поэтому ты не пошёл в Гарнизон? Из-за Эрена?       — Может быть, — он прочистил горло, прокашлявшись в сторону. — Держу пари, что если всё получится, то и народу сюда попрёт куда больше, — Леон повернулся, окинув взглядом куртку, под которой лежал блокнот, и кивнул. — Я не хочу лезть в твои фантазии, но для молодого парня там слишком мало голых девок.       — А ты только на это и надеялся, да?       — А почему нет? Такой талант не должен пропадать зазря, — на секунду встретился с осуждающим взглядом Жана. — Принимаешь заказы?       — Ещё чего? Я не буду рисовать обнажёнку, только ради того, чтобы тебе было на что передёрнуть.       — Почему сразу обнажёнку? Может, я хочу в любой момент насладиться её прекрасными глазами, — Леон наигранно опустил веки и улыбнулся, помотав головой.       — Боюсь представить, о ком ты, — вскинул бровь Жан.       — Не ссы, не о Микасе, — не успел он договорить её имя, как услышал тяжелый раздражённый вздох. — Всё, всё, можем дальше делать вид, что я ничего не знаю.       — Да уже… Без разницы. — Он вытянул ноги, положив одну на другую, и скрестил руки на груди. Возможно, ему всё ещё было неловко, даже стыдно, но рядом с Леоном эта тема ощущалась какой-то… обычной.       — Значит, позволишь залезть не в своё дело?       — Смотря что ты хочешь сказать.       — Что там выжженная земля, — сделал последнюю затяжку и потушил окурок об землю. — Не мне давать любовные советы, но там всё ясно как белый день. Эрен умер, потом чудесным образом воскрес, и его сразу у неё забрали, и что там с ним делали — никто не знает. Как думаешь, при таком раскладе Микаса вообще посмотрит на кого-то, кроме него?       — Они семья, — спокойно ответил Жан. — Прости, но мне не нужно объяснять очевидные вещи.       — Уверен?       — Да, — Жан вдруг подметил, что Леон не советует ему что-либо предпринять, не подталкивает на глупое и никому не нужное признание. — Лучше расскажи, кого ты имел в виду, — всё-таки перевёл он тему.       — А, да я об этой чёртовой Розмари.       — О ком?       — Да блядь, о Роми с кухни, — он устало выдохнул и опёрся локтём на колено, подперев ладонью подбородок. Смотрел куда-то сквозь деревья, где еле просвечивала речка. — Вот нахера укорачивать такое красивое имя? Потом ещё обижаться на меня, что я не так её называю. Тебя же так и зовут, дура…       Жан искоса наблюдал, как он морщит нос.       — Нас вроде предупреждали, что из-за её отца к ней лучше не подходить, разве нет? Когда ты успел?       — Не поверишь, но я ничего не делал, — Леон усмехнулся. — Не успели мы друг другу представиться, а она уже затащила меня в кладовку. Не знаю, сколько парней побывало там до меня, но какая разница… В жёны же я её брать не собираюсь.       — Так, может, ты первый.       — Да какой первый… Она слишком хорошо знает своё дело, в жизни не поверю, что у неё нет опыта.       — Так тебя всё устраивает?       — Естественно.       — Точно?       Леон вздохнул, опустив голову.       — Конечно нет, ты вообще видел её?! — выпалил он чуть громче, чем хотел, и облокотился спиной об колодец. — Я бы даже не назвал её горячей, она просто… милая, что хочется её задушить… Ну ты понял, не в этом смысле. — замолчал, сжав челюсть. — Короче, нихрена меня не устраивает.       Жана удивило даже не то, что Леон так открыто рассказал о своих… чувствах, а то, что он рассказал это ему. Неужели ему совсем не с кем было это обсудить? Если вспомнить, то и в кадетке он ни с кем близко не общался, кроме Тео, Жан даже попытался представить, чтобы ответил тот на его месте, но в голову так ничего и не пришло.       — Скажи ей, — начал Жан.              — Что? Кому?       — Роми.       — И лишить себя единственной радости в жизни? Кирштейн, я не такой идиот.       — Тогда нахрена ты мне всё это рассказывал?       — А ты нахрена продолжаешь рисовать Аккерман? — парировал Леон, наконец повернув на него лицо. Жан же, наоборот, отвернулся, замолк. — То-то же.       — Просто… Если послезавтра мы и правда сдохнем, то как будто уже нечего терять.       — А если не сдохнем?       — Это уже другой разговор.              С тяжёлым вздохом Леон поднялся на ноги, собираясь уйти, но замер, смотря на Жана сверху вниз.       — Честно, я думал, что мы оба пересечёмся где-нибудь за Синой.       — Так всё-таки ты хотел вступить в полицию?       — Да, но не за счёт отца, как вы все привыкли думать, — Он заметил, как Жан отвёл взгляд в сторону. — Забей, последнее, что меня заботит — это ваше мнение о моей семье.       В итоге они оба решили вернуться в штаб, пусть ни у кого из них и не получилось побыть наедине со своими мыслями, но этот короткий разговор их хотя бы не удручил. На самом деле, они были чем-то похожи до Троста, может, остались похожими и сейчас, оставили свои мечты и цели, приобретя новые, пусть и не озвученные друг другу.       Не дойдя до главного входа, Жан заметил нескольких солдат Гарнизона, одного из них он знал — крупный, бородатый — Хогер в компании двух офицеров о чём-то беседовал с Майком, следом он удалился с ним в здание, оставив подопечных на улице.       — Зачем здесь Гарнизон? — спросил Леон. — Решили лично убедиться, как будущих покойников собирают за стену?       Жан коротко хмыкнул.              — Обнадёживающе.       — Стараюсь.       Они подошли ближе, как темноволосый парень отлип от стены и неторопливо направился прямо к ним. Жан видел его раньше, чем чётче становилось его лицо, тем ярче всплывали воспоминания в голове. Тогда он был явно ранен, в засохшей крови, грязи. Сейчас сопоставить того человека с этим было тяжело.       Оказавшись напротив, он с ног до головы осмотрел Леона, потом остановился на Жане. Их взгляды сцепились почти сразу, словно чего-то выжидая.       — Закурить не найдётся? — наконец спросил Эзра.       — Нет, — ответил Жан, всё ещё не отводя напряженных глаз.       — А чего так? Уже можно, никто на дежурство за это не отправит.       — Держите, — произнёс Леон, заставив Эзру обратить на того внимание, и вытащил из кармана приоткрытую пачку. Эзра лёгким движением вытащил папиросу и убрал в карман.       — Спасибо. Галлагер, верно? — выглянул исподлобья он. — Твой отец уже месяц не вылазит из штаба, решил вернуться на службу?       — Я с ним об этом не говорил, — Леон тут же свёл брови, фыркнув носом.       — Забрал кабинет Хогера и, что интереснее, ещё ни разу не упустил шанса полить грязью разведчиков.       — Другого от него можете не ждать, — раздражённо ответил Леон, хотел добавить что-то ещё, но вовремя заткнулся. Всё-таки уважаемый человек, пусть и отморозок.       Откинув неприятные мысли, Леон заметил протянутую руку. Пожал в ответ.       — Эзра.       — Леон.       Манн коротко кивнул, затем перевёл взгляд на Жана и протянул руку уже ему. На секунду повисла пауза. Посмотрел сначала на ладонь, потом ему в лицо.       — Жан, — произнёс он наконец.       Хватка у Эзры оказалась уверенной. Жан не дрогнул, но задумался, что этот человек словно проверяет его на прочность. Зачем-то оценивает.       Закончив рукопожатие, Эзра сунул ладони в карманы и скользнул взглядом куда-то в сторону казарм.       — Вы случайно не знаете, где найти Гейт? — спросил он будто между делом. — У меня для неё кое-что есть.       — Рут? — Жан едва заметно нахмурился.       — Рут, Рут, — почему-то хмыкнул он. — Жена её дяди попросила передать письмо. Личные дела, сами понимаете. Не хотелось бы отдавать через третьи руки.       Конечно. Жан почувствовал раздражение раньше, чем успел нормально осмыслить его слова. Возникло само по себе, без причины, или же причина была слишком очевидной. Его задел его тон. Слишком фамильярный. Даже наглый. Перед глазами сразу всплыл момент, когда он и Рут разговаривали после вторжения, его странные прикосновения, и её не менее странная реакция на них. Память, как назло, сохранила именно такие вещи.       Леон рядом незаметно глянул на него и ответил сам.       — Да она может быть где угодно. До собрания ещё полчаса.       — Манн, — окликнул Эзру Берналь, оставшийся у входа. — Вон, у конюшни.       Рут как раз спешивалась вместе с Люси. Движения у неё были ещё скованными, но уже более уверенными. Люси что-то сказала ей вполголоса, но та не ответила, только молча принялась снимать амуницию.       — Вовремя, — усмехнулся Эзра, наблюдая за ней вполоборота. И, не говоря больше ничего, направился туда.       Поправил рукав куртки, воротник рубашки, было очевидно, что он приводит себя в порядок, мелочь, но тут же бросающаяся в глаза.       Жан проследил за ним взглядом, заметил, как Рут поднимает на него глаза, меняется в лице, что-то спрашивает, Эзра же в этот момент опёрся предплечьем на столб, представился Люси и уже сказал что-то ей. Та резко оттащила Рут в сторону, выхватывая из её рук сбрую. Эзра остался один. Достал что-то из внутреннего кармана, письмо, наверное, и сунул обратно, так и не передав.       — Кажется, дело не только в письме, — вдруг тихо сказал Леон, с подозрительным прищуром смотря туда же.       — Думаешь? — безэмоционально спросил Жан.       — Уверен.       Люси слегка подтолкнула Рут в плечо, заставив её снова шагнуть в сторону Эзры.       — Да что ты делаешь?! — тихо шикнула она.       — Я сама всё уберу, просто иди! — махнула свободной рукой Майер.       Цокнув себе под нос, Рут всё же вернулась к нему, стыдливо поднимая взгляд. Он нежно улыбнулся, заметив её замешательство.       — Я украду тебя лишь на пару минут, — сказал он и шагнул куда-то в сторону колокольни, Рут же поплелась за ним, по пути оглядываясь по сторонам. Не зная зачем, просто — на всякий случай.       — Нельзя же так внезапно появляться, — буркнула она, наблюдая, как он снова опёрся боком о стену, скрестив руки на груди.              — А как ещё? Заблаговременно направлять тебе официальное уведомление?       Рут лишь фыркнула, облокотилась спиной на стену, приняв похожую позу, но не смотрела на него.       — По какому поводу визит?       — Хогер выясняет какие-то детали вашей вылазки для Пиксиса, всё-таки на этот раз в строю будет Йегер, — он потупил взгляд и снова посмотрел на её лицо. — Ты не передумала?       — За два дня до выхода? Нет.       — Ладно, другого ответа на самом деле я и не ждал, — Эзра наконец раскрыл куртку и достал письмо, протянув его ей. — От Эмили.       Она тут же повернула голову. Аккуратно приняла сложенный листок, но открывать не стала. Провела большим пальцем по шершавой бумаге, ощутила, как учащается дыхание, напрягается челюсть. Прочитает потом, нужно… найти подходящий момент.       — Они в порядке? — спросила Рут, смягчив взгляд. Сунула письмо в карман и снова отвернулась, смотря в пустоту куда-то перед собой.       — Учитывая всю ситуацию, да. Не знаю, что она написала, но сказала, что они с Кристофером уедут к её отцу в Либхайм… Это где-то на востоке, довольно далеко от Троста. Небольшая деревня.       — Зато спокойно…       Он задержал на ней свой взгляд, рассматривая её аккуратный профиль, следом взял двумя пальцами тонкую прядь её чёлки и легонько перекрутил. Рут не шевельнулась, лишь проследила полуоткрытыми глазами за его движениями.       — Мы не виделись почти месяц, — сказал он тише. — Ничего не хочешь сказать?       — Например?       — Ну знаешь, как минимум «привет».       — Привет, — бросила она, не поворачиваясь.       Он усмехнулся.       — Хоть скучала?       — Может и скучала, — её взгляд уплыл куда-то в сторону. — Но что это меняет?       — Многое. Я хотя бы не буду гадать забыла она обо мне или нет. А то ты так просто бросила меня на берегу, даже не обернулась.       Рут нахмурилась, почувствовала, как стягивает низ живота, прокручивая в голове их поцелуй.       — Ты застал меня врасплох, это была… случайность.       — Случайность? Вот как… Значит, я зря воспринял это как твоё признание?       — Признание в чём?       — В том, что я тебе нравлюсь.       — А стала бы я целоваться с тем, кто мне не нравится?       — Вот и я о том же, — он сделал паузу, опустил взгляд на её губы, потом вернулся к глазам. — У меня мало времени, но мы здесь до утра, так что… Не теряйся.       Закончив фразу, он быстро чмокнул её в щёку и ушёл. Рут вздрогнула, тут же залившись румянцем, распахнула глаза и бросила резкий взгляд на его удаляющуюся спину. Потом посмотрела куда-то себе под ноги и раздражённо цокнула.       Чёрт, да что с ним не так?

***

      — Хочешь сказать, он наконец может превращаться по своему желанию?       Развалившись на диване в одном из кабинетов, Анита смотрела в потолок, разглядывая узоры на деревянных досках. Слушала, как за столом шуршат листы и перо царапает очередное длинное предложение, которое, скорее всего, никто даже не прочтёт.       — Вполне, — ответил Леви.       — И как? Есть какие-то ограничения? Сколько раз подряд он может такое провернуть?       — Почему бы тебе не расспросить об этом Ханджи?       В его голосе явно промелькнула раздражённая нотка.       — И застрять у неё до вечера? — хмыкнула она. — Спасибо, но мне ещё есть чем заняться.       Леви прекратил писать, поднял на неё усталый взгляд. Она же буквально ничего сейчас не делает, а просто действует ему на нервы. Другой причины её визита средь белого дня он не нашёл.       — Ты собрала отряд? — спросил он, вернувшись к отчёту.       — Временный. Посмотрим, как сработаемся. На передовую выпускать не буду, пусть подержатся за мной и Ноа.       — Новак?       Анита прикрыла глаза, шумно выдохнув.       — Я не собираюсь брать ответственность за последнего ребёнка из их семьи.       — То есть ты не хочешь брать его только из-за Сьюзанн? Сама рассказывала, что он смог уложить титана в Тросте. В одиночку.       — Скорее всего, это случилось из-за шока. Наверное, бедный парень и сам не понял, как так вышло.       На самом деле по началу она и впрямь рассматривала кандидатуру Харви. Её подкупали и его результаты, и его настрой. Но всякий раз, стоило ему мелькнуть перед глазами, она видела в нём Сьюзанн. Они были пугающе похожи. И Анита не была уверена, что вынесет постоянное напоминание о прошлом на расстоянии вытянутой руки.       Потянувшись, она сначала села, посмотрела на Леви — спокойного, сосредоточенного на своих бумажках. Не видела его долгих две недели, и то тогда он возвращался всего на день, теперь же с самого утра не вылазил из-за стола. Потом всё-таки решилась встать и подошла ближе. Обогнула стол, присела на край. Леви окинул её приземлившееся бедро косым взглядом, но от дела не оторвался.       — Закрыть окно? — спросила она спокойно, наблюдая за плывущими облаками. — Дует.       — Не надо, здесь и так душно из-за тебя, — он снова посмотрел в её сторону, слегка сжав перо меж пальцев. — Зачем вообще заходила?       — Вы уверены, что ловушка сработает? Мы её даже толком не испытали.       — Ханджи уверяет, что да.       — А если не сработает? Придётся добивать вручную, но при этом вы ставите меня с Ноа нянчиться с новобранцами, когда я могла бы помочь вам с захватом. Отрядом можно заняться и позже.       — Тебя не устраивает твоя позиция?       — Мягко говоря — да.              — Обсуди это с Эрвином.       — Обсудила, но, кажется, он пропустил все мои аргументы мимо ушей.       — Не пропустил, просто не принял. Это разные вещи.       Анита повернула голову, опустив взгляд на него. Вдруг слегка приподняла себя, оперевшись ладонями о стол, и села на него уже полностью, свесив ноги.       — Прекрати.       — Что? — вскинула она брови.       — Не отвлекай меня.       — Чем же я тебя отвлекаю, капитан?       — Собой.       — Я просто подобралась ближе, чтобы лучше тебя слышать, — она заметила, как он начал чаще перебирать пальцы, как напрягал челюсть, губы. Понизила тон голоса. — Боишься ко мне прикоснуться даже за закрытой дверью?       Внезапно Леви шумно выдохнул, отодвинул стул и поднялся. Отошёл к небольшому столику в углу комнаты и налил себе стакан воды из графина. Сделал глоток, встретившись с её взглядом.       Просто невыносима.       — Ты думаешь, я обойдусь одним прикосновением? Не будь идиоткой и дождись вечера.       Конечно нет. Анита знала, что нет. Не обойдётся. Да и она тут же поплывёт под его руками и уже не остановится. Обычно она так не делает, не подбирается так близко вне оговорённых мест, но, видимо, его долгое отсутствие в штабе давало о себе знать. Подозревала, что и он уже на грани. С момента её появления на пороге этого кабинета. С момента, как она тут же показушно повернула замок на двери.              — Как скажешь, — сказала она более оживлённо и спрыгнула со стола. Двинулась к выходу, всё ещё ощущая на себе его взгляд.       — Напоминаю, что изначально это были и твои условия, — монотонно бросил Леви.       — Я просто подстроилась под тебя, — повернула замок обратно и, прежде чем взяться за ручку, обернулась через плечо. — И если бы ты захотел использовать этот стол не только для твоих дотошных отчётов, я бы не сопротивлялась. Так… на заметку.

***

      Ножницы мерно стучали лезвиями в полумраке комнаты. Звук повторялся снова и снова, а маленькие куски тёмных прядей одна за другой падали на пол.       Рут ровно сидела на табурете, поджав под себя ногу, лишь иногда вздрагивая, когда Микаса проводила рукой по её волосам, оценивая результат своей работы. Привычной и, как всегда, безупречной. Часто ровняла кончики и Саше, и Люси, даже умудрялась иногда подстригать и себя.       — Ты когда-нибудь носила длинные волосы? — вдруг спросила Микаса, срезая очередной отросший сантиметр.       — Нет, — хотела помотать головой Рут, но вовремя одумалась. — Это неудобно. Мама никогда не давала им отрасти ниже лопаток.       — Думаю, тебе пойдёт.       — С-спасибо, — ответила она со странно-вопросительным тоном, явно не ожидая такого. Захотелось тоже сказать Микасе что-то приятное. — У тебя… Очень хорошо получается.       — Я часто стригла Эрена в детстве, — Микаса отступила на шаг, оценивая результат. — И в отличие от него — вы хотя бы не ворочаетесь, — хмыкнула, расплываясь в лёгкой улыбке.       — Если честно… Сначала я думала, что вы родственники.       — Он моя семья. Вне зависимости от кровной связи.       Рут промолчала, неловко закусывая нижнюю губу. Странное слово — семья. Когда-то оно было простым и понятным. Означало только родителей и родной дом. Тогда не приходилось задумываться, кто входит в это понятие, а кто нет.       Но если задуматься сейчас… То кто её семья? Ответ вроде бы лежал на поверхности: Эмили, Кристофер? Но ведь Люси тоже была семьёй. Рут помнила её дольше, чем половину собственной жизни. Помнила разбитые коленки, глупые детские ссоры, бессмысленные разговоры до заката. Да и после поступления, после очередного вторжения, чужие люди вдруг становились единственными, кто понимал, через что ты прошёл.       Рут уже собиралась что-то ответить, но дверь распахнулась раньше. В комнату буквально ввалились Люси и Саша, впустив вместе с собой прохладный воздух из коридора, запах мыла и какого-то непонятного душистого масла.       — Оно странно ощущается на коже! — возмущалась Саша, удерживая руки на весу, стараясь не уронить полотенце с плеча.       — Впитается! Ничего страшного, — Люси кинула корзинку с ванными принадлежностями на кровать и присела на корточки напротив Рут. Выглянула, встретившись довольным взглядом с Микасой. — Вы закончили?       — Почти, — недоумённо ответила Микаса.       — Хорошо, тогда поторапливайтесь, так как Рут ищет её молодой человек.       — К-кто…?! — возмутилась Рут, распахнув глаза. — Он не мой…       — Эзра, — перебила её Люси и усмехнулась. — Выловил нас на первом этаже и спросил, не составит ли мне труда пригласить тебя ко входу в столовую через минут пять, а мне, конечно, не составит, так что, считай, я всё передала. Твоё дело только прийти.       — Кто такой Эзра? — с совершенно спокойным лицом спросила Микаса, срезая ещё один кончик, выловив момент.       — Её ухажёр.       — Нет, — тут же бросила Рут.       — Да, — Люси выпрямилась, достала из корзинки небольшой флакончик, капнула себе на пальцы и слегка провела им по беззащитной шее напротив.       — Эй, эй! — Рут отпрянула, чуть не свалившись со стула, но Микаса вовремя удержала её за плечи. — У твоего масла слишком резкий запах!       — Да я же чуточку.       — Я не хочу пахнуть как цветочная лавка.       Люси демонстративно закатила глаза, а Микаса тем временем сделала ещё пару точных движений ножницами и внимательно оглядела результат.       — Готово.       Рут тут же поднялась со стула, машинально проводя пальцами по волосам. Потянулась за резинкой, лежавшей на тумбочке.       — Даже не думай, — немедленно бросила Люси.       — Что?       — Собирать их. Пусть так.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Рут всё-таки взяла резинку и натянула её на запястье.       — На всякий случай.       — Конечно, на всякий случай, — Люси подошла ближе, взяла её за плечи и посмотрела в глаза. — Ты в курсе, что ты очень красивая, ведь так?       — Я такое слышу только от тебя, — её взгляд ускользнул куда-то в сторону. — Статистика не многообещающая.       — А что моих слов уже недостаточно? Я врать не буду.       Щёки явно потеплели, но Рут сделала вид, что ничего не произошло, сосредоточившись на поиске кофты. Она быстро накинула её на плечи, как рядом неожиданно появилась Микаса. Без единого слова та поправила ворот, запахнула ткань, скрывая и так неприметный вырез майки на груди, и поглаживаниями расправила складки на плечах.       — Так теплее, — кивнула Микаса.       Рут смотрела на неё, пытаясь понять, было ли это действительно причиной. Потом просто кивнула в ответ.       — Спасибо.       — Иди уже, — тут же вмешалась Люси. — А то он решит, что ты его проигнорировала.       С тяжёлым вздохом, Рут бросила последний взгляд на трёх девушек и направилась к двери, прекрасно слыша за спиной довольное хмыканье Люси. Самое неприятное заключалось в том, что чем ближе она подходила к выходу, тем отчётливее понимала, что не задумалась ни на секунду. Просто пошла.       Взялась за ручку, потянула дверь на себя и тут же отшатнулась. Прямо перед ней стоял Жан. Такой же ошарашенный, как и она. Не дав ей сказать и слова, он схватил её за запястье и дёрнул на себя, оттаскивая за угол.       Рут машинально захлопнула за собой дверь, еле удержав равновесие.       — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — шикнул он, стараясь говорить тихо.       — Живу! Это ты что здесь делаешь?! — в ответ шикнула она, выдёргивая руку.       Взгляд Рут опустился ниже — на какой-то листок в его руке. Жан стиснул зубы, так как спрятать его он уже не успевал.       Повисла короткая пауза.       — Что это? — спросила Рут.       — Ничего, — он стыдливо опустил глаза. — Тебя не касается.       — Тогда почему ты такой нервный из-за этого «ничего»?       Жан открыл рот и тут же закрыл его обратно. Проклятье. Даже соврать нормально не получалось. Ещё этот её странный цветочный запах. Врезался в нос, отвлекая ещё больше. Он невольно вдохнул ещё раз и тут же разозлился на себя за это. И вообще…       Куда она собралась на ночь глядя?       Он быстро скользнул взглядом по её одежде, по распущенным волосам, которые лежали непривычно аккуратно.       — Ты собирался что-то подложить? — прищурилась Рут.       — Нет.       — Жан.       — Говорю — нет.              — Ты ужасно врёшь.       — А ты лезешь не в своё дело.       — Это буквально моя комната.       Ему захотелось просто развернуться и уйти. Вместе с этим дурацким листком, со своим достоинством и остатками здравого смысла. Всё-таки не надо было идти. За это время, пока он шёл из своей комнаты — успел трижды передумать и дважды развернуться.       После разговора с Леоном идея о хоть каком-то признании уже не казалась настолько безнадёжной. Сам же ему такое посоветовал, в итоге сам и прислушался. Но смелости хватило только на то, чтобы оставить рисунок и уйти. Никаких объяснений. Никаких разговоров. Никто даже не узнает, от кого он. Хотя, если задуматься, кому ещё взбредёт в голову рисовать Микасу?       Жан тяжело выдохнул. Другого шанса уже не будет. Послезавтра вылазка. Потом неизвестно что. Именно поэтому он вообще оказался в такой ситуации. Отвёл взгляд и наконец протянул листок Рут.       — На.       Она просто посмотрела на бумагу, потом на него.       — Так что это?       — Передай Микасе.       — Что именно передать?       — Это, — он дёрнул рукой.       Рут всё-таки взяла сложенную бумагу из его рук.       — И почему ты не можешь отдать это сам?       Жан уставился куда-то ей за плечо. Куда угодно, только не в глаза.       — Ты можешь не задавать лишних вопросов?! — сорвался он. — Просто скажи, что нашла у двери, и всё!       — Хорошо, хорошо, — сдалась Рут и сунула листок в карман. Аккуратно, помять она его всё же не хотела.       Развернулась, как он что-то буркнул ей вслед.       — И не смотри.       — Убьёт?       — Да.       После странного разговора, Рут решила сначала вернуться в комнату и быстро отдать Микасе таинственную бумажку, пока та не уснула. Зайдя внутрь, Люси тут же обернулась, проведя расчёской по светлым волосам в последний раз.       — Уже?       — Нет, тут… — Рут замялась, поджала губы, подбирая слова. — Просили передать, — подошла к кровати и протянула листок ко второму ярусу.       — Мне? — удивилась Микаса и, приняв бумажку, тут же раскрыла.       Лицо Микасы было изображено карандашом вполоборота. Спокойное. Безмятежное. С чуть опущенными ресницами и едва заметной тенью улыбки в уголках губ. Всё было прорисовано с удивительной аккуратностью и вниманием.              Саша первой не выдержала:       — Что там?       — Я… — Микаса всё ещё смотрела на рисунок. Замолчала, не зная, что ещё сказать, и придумала только вопрос: — От кого это?       — Неважно, — быстро отмахнулась Рут.       — Теперь ты покрываешь Жана? — Люси подозрительно прищурилась.       — Что?       — Да брось, — фыркнула она и подошла ближе, без особых церемоний забрала листок из рук Микасы, чуть подпрыгнув. — Ну да.       — Что «ну да»? — не поняла Саша.       — Очевидно же, — узнать почерк было нетрудно. Когда-то она сама попросила Жана нарисовать её портрет за купленные карандаши, и тот, на удивление, не забыл об этом. Пусть и ворчал. — Даже не смотря на рисунок, вариант только один.       Рут шумно выдохнула, а Микаса удивлённо моргнула.       — Жан?       — Тебя это удивляет? — недоумённо спросила Люси.       — Ну… немного.       — Да он сохнет по тебе с самого поступления, Аккерман!       На лице Микасы появилось искреннее замешательство.       — Ну вот, — вздохнула Люси. — Я так и знала, что она нихрена не замечала.       Подобрав момент, Рут всё же ускользнула из комнаты. Тихо преодолела два этажа, миновала последний пустой коридор и заметила одинокую фигуру. Эзра стоял неподалёку от входа в столовую, прислонившись плечом к стене. Услышав шаги, он поднял голову и усмехнулся. Будто и не сомневался, что она всё-таки придёт.       — Я уже начал думать, что твоя подруга ничего тебе не передала.       — Передала.              — Прекрасно.       Рут сунула руки в карманы кофты и вопросительно посмотрела на него.       — Так… зачем звал?       Эзра негромко хмыкнул, будто ожидал этого вопроса с самого начала.       — Ну, во-первых, это последний шанс увидеться до вашей вылазки, а во-вторых, мы вряд ли пересечёмся в ближайшее время, сама понимаешь.       — Понимаю…       — Хотел провести с тобой немного времени. Поболтать.              Эзра был настолько спокоен, что на секунду она даже растерялась. Не было ни заигрывания, ни неловких намёков.       — Поболтать?       — Так мы ничего толком не знаем друг о друге.       — Ты точно знаешь обо мне больше, чем я о тебе.       — Согласен, — уголки его губ дрогнули. — Поэтому можешь порасспрашивать меня о чём угодно.       — Здесь?       — Ну… — Эзра огляделся. — Не самое подходящее место, а на улице прохладно.       — И что ты предлагаешь?       — Можем пойти в комнату. Нам выделили неплохую двушку на ночь. Берналь всё равно куда-то свинтил, кажется, встретился с кем-то из своего выпуска.       Рут посмотрела на него с подозрением. Предложение прозвучало слишком неожиданно. Ещё месяц назад она бы отказалась сразу, не задумываясь. Нашла бы десяток причин, почему это плохая идея. Но сейчас почему-то медлила. Через два дня они выйдут за стены. Эта мысль присутствовала где-то на заднем плане постоянно. Как синяк, о котором забываешь, а потом случайно задеваешь снова. Возможно, именно поэтому его слова не казались такими странными.       Она до сих пор не понимала, что между ними вообще происходит. Понимает ли это сам Эзра — тоже оставалось загадкой.       — Ты так смотришь, будто я предложил спрятать труп, — заметил он.       — Прости, — она покачала головой, прикрыв глаза. — Пойдём.       До комнаты они дошли почти молча. По дороге Эзра пару раз пытался завести разговор, но Рут отвечала коротко, больше занятая собственными мыслями. Только когда они поднялись по лестнице и оказались перед дверью, она наконец вынырнула из размышлений.       Комната оказалась небольшой и удивительно аккуратной, точно лучше, чем у новобранцев, в разы. Вдоль стен стояли две кровати, между ними стол с одинокой масляной лампой. На спинке стула висела форма, а из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой.              Рут нерешительно огляделась и села на край ближайшей кровати. Эзра же тем временем снял куртку, бросил её на стул, зажёг лампу и взял небольшую деревянную миску со стола.       — Держи.       Схватившись за посудину двумя руками, она приоткрыла рот. Земляника. Спелая и яркая. Приятный запах распространился вокруг неё моментально, перебивая даже её собственный.       — Откуда? — спросила она.       — Купил по дороге у одной старушки. Оказалось, у Берналя аллергия.       Достав одну ягоду, она осторожно попробовала её. Та оказалась сладкой, очень вкусной. За последний месяц она ничего подобного не ела, даже не подозревая, что хотела бы.       Эзра сел напротив.       — Нравится?       — Угу, — кивнула она, кладя ещё одну ягодку в рот.       Он не отрывал от неё глаз. Такая довольная. Усмехнулся и откинулся назад, опираясь ладонями о кровать.       — Ну что? Есть какие-нибудь вопросы?       Рут задумалась. Вообще вопросов было много, но большинство из них она даже не знала, как аккуратно задать.       Покрутила в пальцах очередную ягоду.       — Почему Гарнизон? Ты мог попробовать пойти в разведку.       — Мог.       — Но не захотел?       — Захотел жить подольше. Ты же знаешь, я не герой.       — Не прибедняйся.       — Это не прибеднение. Мне хватило Троста, чтобы понять одну простую вещь: я не из тех людей, которые добровольно будут искать встречи с титанами.       — Тогда почему пошёл на службу?       — Честно? Я не знал, чем заниматься по жизни, отец держит небольшую ферму на севере, но там оставаться не очень-то и хотелось. Служба тогда казалась чем-то понятным, да и давала дорогу в город. Только потом я понял, что пиздец как ошибался.       Рут, жуя, кивнула и продолжила:       — Хорошо, а мама?       Эзра отвёл взгляд к окну.       — Мама умерла при родах, так что… Я её не знал. Отец рассказывал, что она была потрясающей, — он слегка усмехнулся. — Я ему верю.       — Извини, — она замерла с ягодой в пальцах.       — За что?       — Не знаю… Наверное, за вопрос.       — Всё нормально, — он пожал плечами. — Мне не о ком было горевать, — снова вернул взгляд на неё. — А ты? Хорошо помнишь своих родителей?       — Иногда, — ответ получился тише, чем она рассчитывала. — Кажется, что помню всё — лица, голоса, привычки, какие-то мелочи, а потом пытаюсь вспомнить обычный день и понимаю, что половина воспоминаний исчезла, — она невольно улыбнулась. — Мама постоянно напевала что-то себе под нос, когда готовила. Я даже не помню, что именно, только помню, что это немного раздражало.       — И теперь скучаешь по этому.       — Да.       На несколько секунд они затихли. Рут смотрела в миску, Эзра — на неё. Потом его взгляд скользнул ниже. На кофту, которая вдруг начала его бесить. На её бедра, на которых натянулась ткань свободных брюк. Потом поднял взгляд обратно. К её лицу.       Эзра опёрся рукой о кровать и чуть подался вперёд.              — Можно и мне немного?       Рут только положила очередную землянику в рот, не успев ничего понять, как он приник к её губам, медленно сминая их своими, ощущая сладковатый привкус.       Поцелуй оказался коротким. Настолько, что она даже не сразу поняла, что произошло. Эзра отстранился, совсем немного.       — Ты же… — Рут шумно выдохнула. — Хотел поговорить.       — Передумал.       На его лице появилась виноватая улыбка, и он снова утянул её в поцелуй, глубокий, влажный, совсем не похожий на первый. Язык скользнул по её нижней губе, Рут выдохнула ему в рот. Он держал её за подбородок, большим пальцем проводил по скуле, она же не отстранялась, только хваталась за колючее покрывало, сжимая его от нахлынувших ощущений.       Вдруг его пальцы скользнули к воротнику её кофты. Он хотел стянуть её, добраться до кожи, почувствовать её не через ткань. Зачем она вообще надела это? Он стягивал её медленно, наблюдая за её реакцией. Рут не остановила. Только шумно выдохнула, когда его губы переместились куда-то в область челюсти — цветочный запах тут же ударил в нос. Потом спустились к шее, а руки к талии. Сначала легко, пробуя, потом он уже не сдерживался — целовал с нажимом, признаться честно, хотел оставить след.       Рут зажмурилась. Губы сжала, но не удержала короткий стон, обвила одной рукой его шею, вцепившись в рубаху, другой же старалась удержать себя, опираясь ею на кровать. Но тело не слушалось, прогибалось, теряло контроль. Сердце билось так быстро, что его удары отдавались где-то в висках. Кожа под его поцелуями горела. Каждое прикосновение отдавало теплом, которое спускалось ниже, разливалось где-то в груди, в животе, тянуло между бёдер. Она не знала, что так бывает. Не знала, что чужие губы могут плавить кости, что от лёгкого укуса перехватывает дыхание.       Эзра опустился ниже, туда, где бьётся пульс. Чувствовал, как она дрожит, явно не привыкшая к таким откровенным вещам.       — Тише, — шепнул он ей куда-то в ложбинку. — Всё хорошо.       Она хотела что-то сказать, но не смогла. Только ощущала, как предательски теплеют щёки.       Его ладонь уже забралась под майку, скользнула выше, накрыла грудь. Слегка смяла, следом большой палец прошёлся по набухшему соску. Рут изо всех закусила нижнюю губу. В голове что-то щёлкнуло. Она внезапно захотела его оттолкнуть. Пальцы уже дрогнули, готовые отодвинуть, остановить, но Эзра был настойчив, явно хотел продолжения, и ей показалось, что она должна дать ему то, чего он требует. Она уже оттолкнула его однажды и не хотела расстраивать снова. Хотела нравиться дальше, хотела, чтобы он приехал ещё. Хотела, чтобы он был рядом.       Она не заметила, как оказалась на спине — он просто уложил её, а она сама подалась назад, не сопротивляясь. Волосы рассыпались по кровати. Эзра навис сверху, опираясь на локти, не касаясь, пока нет. Просто смотрел. Она смотрела в ответ, взволнованно, не зная, чего ожидать.       — Ты боишься? — спросил он, заметив сомнение в её глазах. — Боишься меня?       — Нет, я… Не уверена, что готова…       — То есть ты задумалась об этом?       — Пока всё идёт только к этому.       — Так зачем останавливаться? — он наклонился, легонько поцеловав её в уголок губ. — Тебе понравится.       Рут сглотнула, а он снова опустился к её шее, оставляя влажные дорожки. Его прерывистое дыхание опаляло кожу, и от этого внутри всё сжалось. Эзра навалился на неё полностью, отодвинул её ногу, схватив под коленку, устроился между бёдер, слегка поёрзал, чтобы дать ей почувствовать своё напряжение.       Она тут же вцепилась ему в плечи. И тут его рука скользнула между ними, пальцы ловко расстегнули пуговицу на её брюках, а потом ниже, сразу под ткань, под бельё. Рут вскрикнула от неожиданности, от того, как он прикоснулся, размазывая влагу. Внутри будто разорвалось что-то тёплое, но острое и стыдное. Тысячи мурашек пробежали по телу, от макушки до пяток.       — Тшш, — выдохнул он.               Всё внутри кричало, что надо остановиться, но тело не слушалось. Или ей так казалось. Эзра поднял голову, посмотрел на неё — на раскрасневшееся лицо, на покусанные губы, на уплывший взгляд. Улыбнулся.       — Видишь? — он начал выводить круги подушечками пальцев, следя за её реакцией. Вдруг его голос стал ниже: — Ты хочешь, Гейт.       Рут не успела ответить, дверь резко распахнулась без стука. Она тут же съежилась, прижимая руки, опустила майку, поджала ноги. Рука Эзры выскользнула мгновенно, и он тут же обернулся, сведя брови к переносице. Приготовился обсыпать Берналя трёхэтажным матом, но смысла не было.       На пороге стоял незнакомый парень, окинул происходящее на кровати косым взглядом, быстро осознав, чему помешал. В комнате резко появился запах алкоголя. Перекинув руку Берналя через свою шею, он затащил его внутрь и кинул на соседнюю кровать. Тот что-то несвязно пробормотал, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Извиняй, солдат, — как-то расслабленно хмыкнул парень, заметил, что оба вполне одеты, посмотрел на них и сложил руки в замок, склоняя голову. — Берналь нажрался в стельку, так что у меня не было выбора, — он вдруг икнул. — Еле вытряс из него местоположение комнаты.       Эзра сполз с кровати. Поправил рубаху, окинув незапланированных гостей брезгливым взглядом.       — Да понял я, понял, — подошёл к парню и звонко опустил руку на его плечо. — Спасибо.       — Ещё раз сердечно извиняюсь, — тот слегка качнулся, кивнул. — Хорошей ночи!       Он поплёлся к выходу, задел плечом косяк и вышел, прикрыв за собой дверь.       Эзра шумно выдохнул. Повернулся назад.       Рут сидела, сведя ноги, смотрела в пол — туда, куда упала её сброшенная кофта. Волосы растрепались, скрывали лицо, но и так было понятно, что она чувствует.       — Прости, — он подошёл ближе, смягчив тон, и встал перед ней на колено. Взял её руки в свои. — Берналь совсем не умеет пить.       — Это был офицер Джинн, — пробубнила она.       — Да этот парень тебя даже не запомнил, не переживай. Мы не занимались ничем противозаконным, — его ладонь легла на её горячую щёку, заставляя поднять глаза и посмотреть на него. — Всё нормально, слышишь? Продолжим в следующий раз.       Она не хотела отвечать согласием, просто прикрыла глаза и кивнула, прижимаясь щекой к его руке.       Эзра поднял её кофту с пола, встряхнул и накинул ей на плечи.       — Утром увидимся?       — Если повезёт, — заставила себя хмыкнуть Рут.       Закрыв за ней дверь, Эзра вскинул лицо к потолку, опёрся ладонями в бока и просто дышал, гуляя по комнате. Болезненное возбуждение постепенно спадало, особенно от запаха ужасного перегара.       — Что за хуйню вы пили? — спросил он в пустоту, но вдруг услышал ответ.       — Да что было, то и… пили, — пробубнил Берналь, что-то промычав следом.       — Не мог чуть попозже назвать номер комнаты? — он нахмурился, посмотрев на «спящего» друга. — Минут двадцати бы хватило.       — Так ты её не трахнул? — вскинул он брови, не открывая глаз.       — Не успел, — резко бросил Эзра, стиснув челюсть. — И не называй это так. Особенно при ней.       — Чего? А как ещё мне… Ммм… Так вы так и не предались плотским утехам, сержант Манн? — сказал он на удивление связно.       — Заткнись, — Эзра невольно усмехнулся. — Спи уже.