Лаундж

      — Твой отец — красавчик. Аплодирую ему стоя. Кто бы мог подумать, что он придумает для тебя такое удачное наказание, — шепотом произносит Тэхен, вычеркивая неверный ответ из листа Хосока.       — Э, куда? Там все правильно! — возмущается альфа и под удивленные взгляды группы студентов понижает голос.       В аудитории жарко и совсем немного душно. Тэхен решил устроить проверочный тест и по мере готовности подзывает ребят к себе для личного консультирования, но у его друга, Хосока, консультация совершенно другого плана. По иронии судьбы, Тэхен знает о наказании Хосока ещё до того, как парень ему успел рассказать. Самое интересное, что почти весь университет в курсе, на чем, а точнее, без чего сегодня приехал самый популярный альфа. Это бьет по репутации Хосока стальным молотом, а Тэхен — как истинный друг — злорадствует.       — Ты перепутал present perfect и present continuous, дубина. Я за такое расстреливаю, чтобы ты знал, — омега склоняется над вторым листом ответов и начинает внимательно вчитываться в строчки, пока вальяжный Хосок откидывается на спинку стула рядом с преподавательским столом и закатывает глаза.       — Ну, по крайней мере, — тянет он задумчиво, отталкиваясь ногами и балансируя на задних ножках стула, — всего лишь две недели потерпеть, а потом я вновь получу свою малышку... Э, а тут-то что? — восклицает он, видя, как омега опять что-то черкает в его листе.       — Неверные артикли, — сообщает Тэхен и отвлекается от листа, обращая внимание на своего студента. — Ну, смотри, будь пай-мальчиком, чтобы папка тебе игрушку вернул. Кстати, похоже, ты не в курсе, но он пригласил меня на ваш семейный ужин. Понятия не имею, за каким чертом я ему сдался там, но вот…       — Чего? — в глазах у Хосока неверие и абсолютный шок. — Так, стоп. Ты ему вчера рассказал, какой я плохой, на пары не хожу, а он такой, знаешь: «А давай ты еще раз это расскажешь, но в субботу?»       — Примерно так и было, — парень возвращается к исправлению ответов.       — Ну просто пиз… — Хосок получает мелкий тычок в бок. — Я придумал, — он воодушевленно выпрямляется на стуле и пододвигается к Тэхену с пылким огнем в глазах. Ким реагирует на это скептически. — Давай скажем ему, что ты беременный.       Тэхен поднимает взгляд на парня. Кажется, проходит всего лишь секунда, а в глазах омеги отражается весь безумный спектр эмоций, и в карамельном взгляде альфа четко читает желание Кима воткнуть ему карандаш в глаз.       — Ещё раз ляпнешь нечто подобное — твой отец узнает о том, как ты спал с секретарем ректора в его кабинете, — произносит Тэхен с милой улыбкой на губах.       — Ты не посмеешь… — ахает Хосок. Если Чонгук об этом узнает, гнев из-за случая с феррари покажется цветочками.       — Хочешь проверить?       — Я говорил тебе, что ты садист?       — Ага, вчера.       Хосок тяжело вздыхает и проводит рукой по взъерошенным волосам. Его отец, Чонгук, любит все контролировать. Даже нет, не так, он живет этим контролем, и первое, что попадает в его руки, — его собственная семья. Мужчина обязательно должен знать, чем заняты все его дети в конкретный момент времени: Чанни дома или на занятиях, Чимин дома или в школе, Хосок в университете или опять ищет неприятности на свою голову. Если мужчина не осведомлен, он начинает разбираться. Если первых двух контролировать удается более-менее, особенно малыша Чанни, который сам тянется к родителю в любой момент и расстраивается, если это не получается сделать, то с Хосоком труднее. Хосоку уже двадцать два года. В его возрасте у Чонгука уже была Соен и маленький двухлетний сын на руках, которых ему нужно было обеспечивать, о которых следовало заботиться и оберегать во что бы то ни стало. Но сейчас у наследника семьи Чон есть все. Чонгук не скупится и отдает все без остатка, что только его дети попросят, лишь бы они ни в чем не нуждались. Мужчина дает своему старшему почти полную свободу, позволяет выбирать свой собственный путь с одним лишь условием: его ребенок должен закончить университет. И поначалу это казалось неплохим решением, но мужчина начал постепенно терять контроль над ситуацией, а он терпеть не может подобного.       Хосок не ввязывался в серьезные неприятности, приносил проходимые оценки из вуза и до вчерашнего момента не ругался с преподавателями. И все выглядело так, словно вмешательства Чонгука не требовалось, будто сын худо-бедно, но как-никак учится. Мужчина ошибался. И Чону предстоит узнать в субботу вечером, насчет чего конкретно.       Чонгук сидит в кабинете своего офиса и безучастно листает отчеты за предыдущий месяц. С пятидесятого этажа простирается безупречный вид на дневную суету шумного города, но мужчина, кажется, за столько лет уже выучил этот вид и способен был нарисовать его, даже будучи с закрытыми глазами. Его мысли впервые за четыре года не заняты работой. Он думает о Чимине: пусть Чону и удалось помириться со своим ребенком, но вопрос с ранними отношениями еще не решен. Омега любопытен, часто покладист, но с намеками на непокорность, и будет добиваться своего, подобно его отцу. Чимин подождет некоторое время перед страхом нового гнева родителя, но начнет испытывать судьбу заново, и это большая проблема. Чонгук не хочет превращать их теплые отношения в бесконечную ругань, но и пустить все на самотек тоже не может. Его родительское чутье ему подсказывает, что у Чимина, к сожалению мужчины, авторитет поменялся на сто восемьдесят градусов, и пусть в словах омеги не промелькнуло, что «все в их классе состоят в отношениях», он понял это без слов. Сейчас Чимин ставит в пример себе не своего родного отца, который был для него примером для подражания много лет, а крутых, по мнению омеги, подростков, чей опыт во взрослых отношениях искренне пугал, и это уже не изменить. Мужчина понимает, что он не сможет вновь стать абсолютным авторитетом у сына, ведь он — альфа. Его советы в плане отношений могут сбить с толку, а рекомендации — спровоцированы с позиции его желаний и ожиданий от омег. Он не хочет навязывать своему ребенку принципы и стереотипы, которые в будущем не могут не повлиять на счастье его сына. Мужчина желает Чимину самого лучшего и не может допустить того, чтобы его ребенок страдал из-за недальновидности своего отца. Чонгук отодвигает документы по отчетам и прикрывает глаза. На пол кабинета падают последние лучи заходящего солнца, знаменуя приближение конца рабочего дня, а помещение офиса постепенно погружается во мрак. Мужчина бросает взгляд на наручные часы, прячет в выдвижной ящик стопку документов и поднимается со своего места.       Дорога домой занимает намного больше времени, чем обычно, но Чонгук почти не замечает этого. Все это время он читает новости, сидя на заднем сиденье автомобиля, пока личный водитель аккуратно ведет черный роллс ройс. Как только мужчина заходит в особняк, он отмечает для себя одну необычную вещь и не может не спросить:       — Ты дома так рано? — и поднимается на второй этаж в свою спальню, пока Хосок следует за ним.       — Ну да! — восклицает парень, взмахивая руками. Его голос звучит удивленно и обиженно, словно отец — причина такого скучного времяпрепровождения, но мужчина не согласен, хоть и рад видеть всю свою семью в сборе. Хосок сам виноват в том, что Чон отобрал у него феррари, так что первое, чему парню стоит научиться, — это ответственности за свои поступки. — Че ж мне делать-то… Без машины. — Альфа опирается плечом о дверной косяк спальни отца, в которую заходить строго-настрого запрещено без его разрешения, и причина так и не ясна, но дети не хотят нервировать своего родителя лишний раз, даже малышу Чанни нельзя в ней быть, пока Чонгук сам его не позовет.       — Можешь помочь брату с уроками, — предлагает мужчина, стягивая с крепкого тела пиджак. Хосок цокает.       — Я вообще-то хотел сегодня у Тэхена остаться, но он меня выпихнул, — обиженно сообщает Хосок, складывая руки на груди.       Правильно сделал.       — Кстати, он мне рассказал, что ты его пригласил. В этом есть какой-то смысл?       Мужчина расстегивает пуговицы на рубашке и переводит задумчивый взгляд на сына. Конечно, есть, но Хосоку об этом знать необязательно.       Чонгук полностью оголяет торс и заходит в ванную комнату, игнорируя крик: «Эй, ты не ответил!».       Честно признаться, Чонгук до вчерашнего дня считал, что на его ребенка управы нет и не будет. Вечно активный и суматошный Хосок вляпывался в любые неприятности в силу своего несносного характера, и относительно спокойные вести из университета напрягали мужчину в меньшей степени.       Он понимал, что начальство вуза боится его дергать в силу его влияния, но до инцидента с машиной было как-то уж слишком спокойно. А потом, около года назад, Чон узнал о Тэхене — юном преподавателе и друге Хосока по совместительству. Его беспокоил тот факт, что они общаются, ведь часто молодые преподаватели хорошо ладят со своими студентами. Но потом Ким Тэхен оказался омегой.       Чон Чонгук — мужчина с весьма консервативными взглядами, и никак не мог представить себе, чтобы альфа и омега дружили и не испытывали друг к другу никакого романтического влечения. Чону казалось это абсурдным. Он верил своему ребенку, но отвечать за Тэхена не мог. По Хосоку казалось видным его отношение к преподавателю, но про чувства самого Кима Чонгук ничего сказать не мог и пребывал в самом странном напряжении. Он собирался выяснить все с самого начала, убедиться, что его сын в безопасности и между ними лишь дружба, что сомнительно, и не более. Но, наконец, мужчина увидел Тэхена лично.       — Если ты надеешься, что Тэхен меня сдаст, то зря, — Хосок пододвигает пуф к дивану гостиной, на котором расслабленно сидит Чонгук и листает новостную ленту в планшете. Мужчина поднимает взгляд и сосредоточенно смотрит на сына.       — Тэхен? — Чимин сидит на диване, облокотившись на жилистую руку отца, заинтересованно поднимается и смотрит на старшего брата. — Твой парень?       — Да уже нет, мы вчера расписались, — лжет Хосок, не моргнув и глазом.       — Что?       — Твой хен шутит, — спокойно замечает Чонгук и смотрит на старшего сына убийственным взглядом.       Ким Тэхен.       У мужчины смешанные чувства на его счет, но в первую очередь он приятно удивлен. Омега старше Хосока всего лишь на два года, но то, каким взрослым он предстал перед мужчиной — даже сомнительно, почему Хосок так сильно цепляется за Тэхена. Они совсем не похожи, кроме одного: оба с бунтарской натурой, но Ким Тэхен бунтует скрыто, резкими словами. Кажется, он человек-морали с устоявшимися принципами и нормами. Он ответственный, решительный, смелый. Парень четко знает, чего ждет от этой жизни и что она может ему дать, с явным желанием взять то, что ему нужно. Возможно, Хосоку пришлась по душе эта смелость и прямолинейность омеги, его искренность и внутренняя опора.       Чонгук задавался вопросом, почему университет все еще стоит на земле и спокойно существует, когда в него второй год уже ходит Хосок, когда как колледж в Америке сейчас претерпевает не лучшие свои годы после изгнания из него парня, а сейчас ему стало ясно все как божий день. Все проще некуда: разрушительные порывы сдерживает именно Ким Тэхен. Может, неосознанно, но главное — есть результат, чему мужчина рад безумно. Он думает о том, что знакомство с тем, кто, как и он, может повлиять на его старшего сына, даст больше понимания и власти над ситуацией, и делает шаг вперед, приглашая Тэхена на ужин.       — Ты ответишь? — Хосок складывает руки на груди и внимательно смотрит на отца. — Зачем ты пригласил его?       — Тэхен — твой близкий друг. Мне интересно знать, с кем ты общаешься, — просто отвечает мужчина и возвращается к чтению. — К тому же, он твой куратор, а за два года мне так и не удалось с ним познакомиться. Почему ты так переживаешь? — спокойно спрашивает мужчина, но Хосок напрягается ещё больше. — Есть что-то, о чем я должен знать?       — Да нет… — Хосок поднимается на ноги и закидывает руки за голову. — Ну, пойду прогуляюсь.       — Хосок.       — Счастливо! — и скрывается за входной дверью. Чонгук тяжело вздыхает, а Чимин ластится ближе, удобнее устраиваясь на его руке, и прикрывает глаза, откладывая телефон в сторону.       В субботу ровно в два часа дня Тэхен сидит на кухне с горячей кружкой чая в домашней растянутой одежде и тапочках и думает о том, что он совершенно не готов к этой встрече. Четыре дня пролетели как-то неожиданно быстро, и парень даже не успел морально подготовиться к обществу Чон Чонгука. По вечерам он периодически читал различные статьи про мужчину, пытаясь запомнить хоть что-нибудь в делах бизнеса, чтобы знать, на какие темы можно разговаривать, но это совершенно ничего не дало.       Во всех этих бизнес-штучках парень не понимал ровным счетом ничего, да и Чонгук оказался довольно скрытой персоной, и в статьях почти не было чего-то толкового.       Чон Чонгук на самом деле оказался одним из влиятельных людей, про которых только могла идти речь в СМИ. На протяжении уже почти двадцати лет он занимается делами весьма успешного бизнеса — что-то связанное с недвижимостью. Тэхен не смог в точности запомнить конкретное направление, но этого, в принципе, достаточно. Если мужчина занимается недвижимостью, то неудивительно, откуда столько денег. Впрочем, Ким старается не беспокоиться о чужом благосостоянии, и вообще он уже привык к тому, что его лучший друг с ног до головы каждый день одет в брендовые вещи самых новых коллекций. Его это не тревожит, ведь он, будучи тоже из обеспеченной семьи, избрал путь среднего класса, но зато самостоятельный, не нуждающийся в чьей-то помощи. И еще ни разу не пожалел о своем выборе. Ему нравится быть независимым, принимать решения, основываясь на своем опыте и собственных логических рассуждениях, а не следовать чьим-то советам, как это было, пока он жил с родителями. Он искренне любит их, но порой взгляды детей и родителей слишком разные, несоотносимые, а характеры — сложные, не позволяющие уступить. Так у них и вышло, а Тэхен, навещая свою родню раз в год, радуется подобному раскладу. Ему так спокойнее.       Ким смотрит на семью своего друга и думает о том, что Хосоку все же повезло, ведь его отцу не плевать на сына.       У Чонгука строгий нрав, устоявшийся список правил, которым нужно следовать, и подавляющее влияние, но, несмотря на стремление к контролю, дети семьи Чон могут свободно дышать и знать, что их отец никогда не отберет у них право выбора, а Чонгук, если даже не сможет понять, то непременно примет, когда убедится, что это делает детей счастливыми. Возможно, на предстоящем вечере Тэхену придется поменять свои взгляды, как только он увидит Чона в домашней обстановке, но пока что он убежден в том, что разгадал образ мужчины верно.       Тэхен в десятый раз переодевает белую рубашку и отправляет ее, совершенно новую, в груду грязного белья. Ему не нравится, как выглядит: то слишком вызывающе, то слишком официально, то слишком празднично. До этого он никогда не задумывался о том, что в его гардеробе совсем нет вещей для такого мероприятия, как ужин в доме семьи Чон. Безумие. Он прикладывает к лицу следующую вещь и думает о том, что ему нужно угодить двум полярностям: Хосоку, который будет слишком долго ржать над тем, что его друг выбирал одежду и выбрал самую официальную, и его отцом, чей проницательный взгляд сразу же зацепится за любую складку на ткани. Ким выдыхает и отправляет очередную рубашку в стопку.       Время неумолимо приближается к пяти часам. Он склонялся к тому, чтобы отказать во встрече, но растерял всю решимость, услышав вчера низкий знакомый голос из динамиков телефона:       — Добрый вечер, Ким Тэхен, — у Кима даже перехватило дыхание. Поднимая с незнакомого номера, он готовился ко всему: к звонкам из банка или мошенников, — но голос Чона оказался для него совершенным сюрпризом. — Мы с вами общались на этой неделе, я отец Хосока. Хочу узнать у вас, мое предложение насчет завтрашнего ужина в силе?       И Ким не смог ответить ничего, кроме как:       — Здравствуйте. Да, в силе, — он даже удивился, как четко ему удалось это произнести при всей напряженности ситуации.       — Рад слышать. Мой водитель заедет за вами завтра в пять часов.       — Вот как. Я понял, — Тэхен тогда закусил губу, и внезапно его осенило, что, наверное, стоит назвать свой адрес: — Я должен дать вам свой адрес…       — Не стоит, — как отрезал. — Я осведомлен. До встречи, Ким Тэхен.       И разговор прервался, а Тэхен потом отходил от этого разговора целую ночь и думал, насколько же страшны в их мире люди, имеющие власть и по щелчку пальцев получающие любую информацию.       Тэхен кусает губу, судорожно размышляя над своим гардеробом.       Без десяти минут пять.       Была — не была, и натягивает бежевый кашемировый свитер с высоким воротом, кутающим его тело мягкой приятной тканью. Он почти справляется с тем, чтобы выбежать из квартиры вовремя, но опаздывает на пару минут, поправляя прическу у зеркала. Он знает, что для Чонгука первое впечатление самое важное, понимает это в черных глубоких глазах и пронзительном строгом взгляде и надеется, что личный водитель не передаст господину про непунктуальность Кима.       Дорога до особняка семьи Чон занимает чуть больше получаса. За окном мелькают сначала высокие небоскребы, затем неприметная полоса зелени со стриженными кустарниками, и Тэхен понимает, что в этом районе обитают богачи. Юноша прежде никогда не бывал в гостях у Хосока. Он знает, что у его друга неприлично огромный дом, и готовится ко всему, но то, что видит, удивляет даже его мнимую подготовленность.       Водитель плавно останавливается перед входом в трехэтажное здание с отделкой из темного камня и дерева, высокие стеклянные окна отражают окружающий внутренний двор с излишне ухоженным, немного хаотичным садом. Хвойные деревья, растущие поодаль от особняка, гармонично сочетаются с плоскими крышами и вытянутыми блоками жилых комнат. Чонгуку безумно идет внешний вид дома, и Тэхену начинает казаться, что он всегда знал, что именно так пристанище семьи Чон и должно выглядеть.       Широкоплечий мужчина в черном смокинге подходит к пассажирской двери автомобиля, учтиво открывая ее и приглашая омегу проследовать ко входу. Тэхен элегантно выходит, поправляет одежду, на автомате трогает длинную серьгу, свисающую с левого уха, и глубоко вздыхает.       — Вы ошиблись, молодой человек, — дверь распахивает Хосок и растягивает губы в наглой ухмылке: он не мог не подшутить над своим другом.       — Вот как, — произносит Тэхен и думает о том, что кое-чего он все же не учел: если омега начнет воспитывать Хосока на глазах у его отца, будущее Кима может закончиться крайне плохо. — Тогда позови кого-нибудь из старших.       — Их нет дома. Дяденька, зайдите вечером, когда отец вернется с работы, — и тянет Тэхена за руку вглубь таинственного особняка. — Ну так что, с чего начнем экскурсию? С бильярдной или спальни отца?       — Вообще-то в спальню отца нельзя, — перед Тэхеном неожиданно появляется незнакомый омега. Он ниже самого Кима на половину головы, с черными волосами и приятным лицом, и Ким моментально догадывается, кто перед ним. Чимин — средний сын Чонгука. Миловидный, с обаятельной улыбкой и темными глазами, неловко протягивающий ему руку.       — Блин, Чимин. Это был мой план, — шикает Хосок и недовольно цокает.       — Тэхен. Приятно познакомиться, — сообщает Ким, игнорируя альфу.              — И мне. Хен рассказывал о вас, — Чимин очаровательно улыбается.       — Прошу тебя, давай на ты. Я не сильно старше тебя, — Ким полностью копирует чужую улыбку.       — Всего лишь десять лет разница, — парирует Хосок.       — Отхватить хочешь? — шипит Тэхен, обращаясь к другу, а затем поворачивается к омеге и объясняет. — Мне двадцать четыре.       Чимин вновь улыбается. Киму кажется юноша очень милым подростком, скромным и нежным, правильно воспитанным. Сразу видно, что Чонгук уделил должное внимание всем своим детям, — впрочем, обойдя Хосока стороной.       — Пойдемте в гостиную, — зовет Чимин и скрывается в двусветном пространстве особняка.       Жилье семьи Чон в меру минималистично, с дорогой тяжелой мебелью из темного дерева. В гостиной много света, простора, воздуха, и ни единой лишней детали, словно бы в этом доме никто не живет, и поэтому не оставил личные вещи, — безупречный порядок. Это делает характер мужчины еще более скрытным, словно бы он не желает, чтобы Тэхен формировал его образ по оставленной недочитанной книге или чашке кофе. Возможно, омега ожидал бы увидеть игрушки самого младшего, чтобы убедиться, что в особняке также обитает ребенок, но пусто. Он проходит внутрь комнаты, к огромному кожаному дивану:       — А где ваш младшенький? — интересуется Тэхен и смотрит на Чонов.       — Отец отвез его к бабушке с дедушкой, — отвечает Чимин и плюхается на диван.       — А ваш отец? — Тэхен чувствует себя злостным допрашивателем, но ему интересно, что начало запланированного вечера проходит без инициатора.       — Скоро спустится, — отвечает Хосок и внимательно смотрит на своего друга.       — Чего тебе?       — Знаешь…       Тэхен складывает руки на груди, готовясь к худшему.       — А эти джинсы чертовски идут тебе, — и Хосок делает то, после чего Тэхен способен его убить: ударяет Кима по заднице. Это край. Чонгуку придется смириться с тем, что из троих детей у него останется только двое: самых адекватных. Чимин ахает, закрывая рот рукой, а Тэхену хватает секунды, чтобы принять решение. Он крепко хватает руку альфы и заводит ее ему за спину, больно выкручивая.       — Ещё раз так сделаешь, и ты этой рукой не сможешь даже дро…       — Что он не сможет, преподаватель Ким? — громко и с нажимом, намеренно перебивая реплику омеги, властно произносит Чонгук, требуя поменять исход выражения.       Попал.       Никто и не заметил, как мужчина появился в гостиной вместе с ними; с какой давящей аурой он потребовал продолжить фразу Кима.       Тэхен выдыхает. С самого начала ему казалось, что все этим и закончится.       — Домашку сделать не сможет, — и больно ударяет друга по плечу, прикрывая это дружеским похлопыванием, отпускает беднягу. — Здравствуйте, господин Чон.       Чонгук выглядит серьезным, но парень готов поклясться, что на долю секунды его губы трогает улыбка. Он расслаблен, его рука покоится в кармане, на другой сверкают дорогие часы, идеальная укладка и тот же пронзительный, испытывающий взгляд, осматривающий Кима с ног до головы.       — Здравствуйте, профессор Ким, — слабо кивает, переводит взгляд на старшего сына и произносит: — Чимин, проводи нашего гостя к столу.       И только когда Ким с Чимином почти скрываются из виду, мужчина, останавливая альфу за локоть, гневно произносит:       — Я не должен видеть этого впредь. Ты меня понял?       Хосок после этой фразы отца выглядит немного остывшим, но не растерявшим свою наглость. Он сидит рядом с Тэхеном, напротив — Чимин, а во главе стола — господин Чон. Мужчина расслаблен, а в глазах пронизывающий до костей холодный взгляд. Ким старается о нем не думать, внешне показывая, что ему вполне себе комфортно, но внутри у него вулкан эмоций. В столовой давящая напряженная тишина, Тэхену кажется, что вот-вот задохнется от тяжелого авторитета отца своего друга, словно бы сам воздух пропитан атмосферой подчинения.       — Я удивлен, что вы так молоды и уже в статусе преподавателя, — спокойно произносит Чонгук, обращаясь к Киму и разряжая обстановку.       Тэхен кусает губу. Да, ему все об этом говорят, и он знает, что отвечать на это:       — Вы правы. Преподавательство у нас в семье передается по наследству, — Ким мило улыбается. — Мой отец… — Он запинается, пока Чон, вперившись в него любопытным взглядом, внимательно слушает. — …настоял на том, чтобы я пошел по его стопам, поэтому я достаточно рано закончил вышку у нас.       — Крутой, — шепчет Хосок, округляя глаза.       — Хосок, — Чонгук делает замечание старшему сыну и возвращается обратно к своему собеседнику. — Вы не хотели преподавать? —       Тэхен кусает губу. Он знал, что следовало готовиться к вопросу.       — Мне нравится то, что я делаю, так что я ни о чем не жалею, хоть поначалу меня такой расклад не особо устраивал.       — Вот как, — мужчина слегка склоняет голову набок. — Хосок рассказывал, что вы познакомились до вашей первой лекции.       — Да, — Тэхен кивает и поднимает взгляд на мужчину. У него глубокие черные глаза, сухие губы, а лицо выражает испытывающий интерес.       — Вы знали, что Хосок ваш студент?       — Отец, — альфа выдыхает и запрокидывает локоть на спинку стула. Увлекающий глубокий взгляд переводится на сына. — Я хотел тебе…       — Так, — обрывает его Тэхен, вызывая впервые искреннее удивление на чужом уставшем лице. — Сморозишь опять какую-то глупость, я не буду разговаривать с тобой месяц.       — Впервые адекватная угроза из твоих уст, — Хосок нагло ухмыляется, поворачиваясь к другу. — А то «закопаю» звучит нереалистично.       — А ты сомневаешься?       Чимин тихо хихикает, глядя на парочку, но Чон всего лишь делает вдох, как все тут же затыкаются и теряют все веселье, словно бы они читают молитву перед едой. Напряжение вновь окружает их компанию.       — Я слышал, что ваши группы довольно успешно продвигаются в изучении английского языка, — продолжает мужчина, как ни в чем не бывало.       — Я… — Тэхен запинается. Он боится, что все его реплики могут привести к его отцу, чего он категорически не хочет, и пытается выкрутиться, когда строгие черные глаза требуют от него ответа, — Работаю немного по другой методике. — Это правда. Тэхен работает по той методике, которую описал в своей работе, но какой — пусть для мужчины останется загадкой.       — Вот как, — опять сухое согласие.       — Я думаю, что вы знакомы с профессором Ю Соква? — продолжает мужчина, а Тэхен с удивлением замечает, что Чимин замер и бросил напуганный взгляд в сторону отца.       Ким кусает губу в десятый раз за вечер, ощущая металлический привкус. Конечно, он его знает. Этот старый принципиалист задал сто и один вопрос на его защите с четким желанием завалить его, но, к его сожалению, он не на того напал. Вопрос только: откуда Чонгук знаком с ним, ведь Ю Соква — близкий друг его отца.       — Да, — осторожно отвечает Тэхен, думая, что лучше говорить правду.       — Твой бывший? — парирует Хосок, тихо посмеиваясь, но под пристальным взглядом отца замолкает и утыкается взглядом в тарелку. Как удобно, Киму даже не пришлось ничего делать: Чонгук решает вопросы со своим сыном быстро и бесшумно, даже без пустых угроз.       — Ю Соква, доктор филологических наук. Чимин занимается с ним английским языком, — сообщает мужчина, а Чимин тихо опускает голову.       «Сочувствую», — думает про себя Тэхен, ведь Ю Соква за столько лет профессорства так и не понял, как нужно обучать и добиваться результата.       — Чимин, — Чонгук говорит мягко, тихо, трепетно. Тэхен даже вздрагивает от неожиданности. — Сможешь показать нам тест, который ты писал на днях?       Чимин кивает и вскакивает со своего места.       — Что скажете? — Чимин возвращается спустя пару минут и протягивает Тэхену лист бумаги, в верхнем углу которого красуется двенадцать баллов из ста. Чего и требовалось ожидать. Профессор Соква — приверженец древних методов, которые работали раньше, но совершенно бесполезны сейчас, и вот результат. Но какой смысл Чонгуку показывать ему этот тест? Тэхен выдыхает. Что ему стоит ответить? Если он скажет, что у Чимина нет четкой базы и понимания, как строится язык, то сможет задеть чувства подростка, а если скажет, что в этом виноват Ю Соква, то предстанет перед мужчиной как человек, не уважающий старших. Если бы Тэхен знал, что его ждут настолько серьезные испытания, то остался бы дома.       — Скажу, что, — медленно произносит Ким, взвешивая каждое слово, — при неправильном подходе даже самый способный студент может не понять материал, который ему пытаются донести.       Мужчина одобрительно кивает. Тест пройден, а Тэхен чувствует себя вымотанным. Он отлучается в уборную, предварительно извинившись, и закрывается на ключ. Чонгук — человек, с которым тяжело общаться. Он проницателен, внимателен, даже слишком. Он уверенный и требовательный, с твердыми стандартами. Чон строг, холоден, но нежен с Чимином, аккуратен с Хосоком. Чонгук, в принципе, такой, как и представлял себе Ким, каким он предстал перед ним в их первую встречу, и Тэхен чувствует себя неуютно, не может расслабиться и быть собой. Он контролирует себя подобно тому, как мужчина контролирует всю ситуацию в целом. Тэхен знает, что за ним пристально следят: за тем, как он убирает волосы с лица, поправляет ворот свитера или отвечает, прикусив губу. Мужчина подмечает все, не оставляя без внимания ни одну деталь. Родительский инстинкт или что похуже требуют от него такой проницательности, но Тэхен чувствует, что уже не в состоянии держать планку.       Чонгук давит своей аурой, подчиняет, и свободолюбивого парня это напрягает, будто бы его пытаются загнать в стальные рамки. Он не такой, что бы там ни напридумывал себе мужчина. Он острый на язык, решителен в действиях и смел. Чонгуку не удастся сломить его.       Замок щелкает, Тэхен выходит и возвращается на свое место. Черные омуты следят за каждым его шагом.       Ким делает глоток, и внезапно раздается звонок телефона. Мужчина, извинившись, встает из-за стола и выходит из комнаты. Краем уха парню удается услышать напряженное и обеспокоенное: «Да?» Сколько же еще у этого человека тональностей голоса, прямо-таки на все случаи жизни, или, похоже, для каждого ребенка. С Хосоком Чонгук суров, но осторожен, с Чимином — мягок и настойчив, а с самым младшим — похоже, что Чонгук отдает все теплые чувства, что у него есть, убирая призму строгости только ради него. Неудивительно, ведь малыш вряд ли может совершить что-то такое, что заслуживает гнев его родителя.       — Чанни, походу, опять потерял отца, — хмыкает Хосок и подливает Тэхену вина.       — Ваш младший? — уточняет Ким, останавливая друга, чтобы тот ему не вылил всю бутылку. В ответ ему Чимин кивает.       — Ты расслабься, — многозначительно замечает Хосок. — А то трясешься, как в свой первый раз. У тебя с ним уже второй.       Тэхен переводит убийственный взгляд на альфу.       — Ты охренел так шутить?       Чимин тихо хихикает.       — Я серьезно. В новостях ещё не было случаев приступа каннибализма семьи Чон, так что он тебя не съест, — с широкой улыбкой произносит Хосок, а Тэхен тяжело выдыхает. Похоже, он уже съеден мужчиной. — Хотя, возможно, ты станешь первым.       Парень ударяет альфу по затылку, вызывая тихий смех у Чимина, и переводит взгляд на омегу.       — Значит, ты учишься в школе, Чимин? — спрашивает парень, немного наклоняясь над столом и обращая все свое внимание на младшего. Юноша уверенно кивает. — И как тебе? Учеба сложно дается?       — Да не особо, — Чимин неловко пожимает плечами.       — Ну вот и подъехали душнильные разговоры двух отличников, — закатывает глаза Хосок, игнорируя лютый взгляд омеги. — Начните еще тригонометрию обсуждать.       — Рот закрой.       — Как видите… То есть видишь, с английским у меня не все гладко, — продолжает Чимин, когда Тэхен переводит на него свой взгляд и мило улыбается. С этим омегой Чимину почему-то комфортно и спокойно, он не боится защищать себя, как это было, когда Хосок дружески ударил его, он держится стойко и сильно под допросами его отца. Такое, если не невозможность, то точно редкость.       — Не переживай, наверстаешь, — Ким ободряюще улыбается Чимину.       — Ты только своих сверстников-репетиторов к нам больше не води, а то отец с ума сойдет от ваших занятий, — парирует Хосок, нагло ухмыляясь.       — Как же хорошо, — убийственным шепотом произносит Тэхен, обращаясь к Хосоку, — что твой отец не знает о твоих занятиях, что ты проводишь в машине.       — О нет, — Хосок притворно пугается. — Что ты будешь делать, когда убийство одного из наследников Чон произойдет по твоей вине?       — Я переживу.       — Вот оно что. Я все понял. Ты надеешься получить в завещании мою тачку. А я сразу понял, что между вами промелькнула искра, когда ты вцепился в руль и не желал его отпускать, — Тэхен, честно, немного устает от бреда своего друга. — Представляешь, — Хосок обращается к брату, — отобрал у меня ключи и перегнал феррари на глазах у всех.       Тэхен делает глоток вина и думает о том, сколько уже можно мусолить эту ситуацию, но взгляд Чимина его совершенно сбивает с толку. У младшего омеги округляются глаза, а лицо выражает восхищение, словно бы Ким совершил какой-то подвиг. Ким видит, как юноша жаждет узнать больше, подробнее, но в нос врезается тяжелый, давящий запах, заполняя легкие до отказа. В комнату возвращается Чонгук. И Тэхен с горечью вспоминает, как легко и свободно было дышать, — запахом мужчины пропитано все: дом, автомобили, дети. Он давит, подчиняет, приглушает, и Ким даже не может в точности определить, чем именно пахнет тот же Чимин, ведь сладкий, немного пряный аромат глушится силой отцовского. Чонгук проходит мимо, оставляя после себя контрастный шлейф и возвращается на место. В голову Кима приходит странная мысль о том, что их разговор мог быть услышан.       — Как Чанни? — внезапно интересуется Хосок.       — Скучает, — просто отвечает мужчина с небольшой нотой сожаления, моментально скрывающегося под маской уверенности. Кажется странным, что настолько сильно привязанный к своему сыну отец, решил сослать его.       Хосок поднимается со своего места и подходит к музыкальному центру. Очевидно, ему успела наскучить мрачная обстановка семейного ужина, и он решается на смелый шаг. В особняке разносится приятная тягучая мелодия с глухими басами. Хосок возвращается к ним и вытягивает Чимина из-за стола, увлекая с собой на танец, а Тэхен переводит взгляд на Чонгука. Спокойное лицо выражает лишь легкую заинтересованность происходящим, словно ему не привыкать к дурачеству его детей. Он расслабляется, наблюдая за тем, как Хосок наигранно быстро ведет Чимина, нелепо кружит его, обнимая за спину, и Ким, поддаваясь странному влечению, тоже отпускает себя, с улыбкой глядя на своего друга и его брата.       Музыка становится громче. Чонгук делает глоток бренди. Он редко выпивает при детях, но за таким ужином — грех не расслабиться. Он смотрит на танцующих детей, расслабленных и довольных. Хосок нежно держит Чимина в своих руках, но не так, как если бы он держал своего омегу: держит брата по-ребячески и невинно, лишь играя во взрослый танец, а Чимин широко улыбается и смеется. Мужчина переводит взгляд на Тэхена, с трепетом наблюдающего за ними. У него улыбка на лице и игривые глаза. Изначально Чону казалось, что только лишь знать лично Ким Тэхена будет достаточно. Ким Тэхен — лучший друг его сына, его преподаватель, наставник в личной жизни. Увидев, как оба взаимодействуют, мужчина понял, что у Хосока к омеге глубокое уважение, восхищение и доверие, а Тэхен правильный во всех аспектах, с четкими принципами и нравственными устоями. Дух Тэхена мятежный, вольный, но в меру: у Кима есть тормоза и четкая граница, чего не скажешь о Хосоке.       Чон до сегодняшнего вечера думал, что, заполучив контроль над омегой, заручившись его поддержкой, Хосока можно будет направить на путь истинный, но восхищение в глазах Чимина породило новый план в голове Чона. Возможно, авторитет в качестве сильного и независимого омеги сможет воспитать в Чимине такой же твердый характер. Чонгуку понравилось в Тэхене две вещи: как он повел себя с Хосоком, когда тот неоправданно его облапал, и как он отвечал на его колкие шутки. Ким Тэхен знает себе цену, это видно, а Чимин только пытается ее понять, и ему, как отцу, безумно важно подсказать ребенку, что он представляет в этом мире. В свои семнадцать лет родителя слушать уже не хочется. Он всегда скажет, что ты самый лучший, а незнакомый омега, к тому же и такой крутой, сможет дать больше правды. Интересно, но мужчина этого не планировал. Ему просто повезло, что у Хосока, несмотря на его несносность, в друзьях такой омега.       — Могу я обращаться к вам по имени? — Тэхен вздрагивает от неожиданно низкого голоса и переводит взгляд на мужчину.       — Как вам удобно, — омега пожимает плечами, поворачиваясь к Чону всем корпусом. Он намеренно подчеркивает «вам», чтобы обозначить, что для себя он держит планку и не планирует переходить установленные границы общения.       — Тэхен, — требовательно. — У меня к вам есть предложение.       Тэхен обращает внимательный взгляд на мужчину. Он заинтересован.       — Как вы могли заметить, у Чимина не очень хорошие оценки по английскому языку. И так вышло, что с Ю Соква я совершенно не вижу результатов. Скажите мне, могу я рассчитывать на вашу помощь в этом вопросе? Возьмете репетиторство для Чимина? — спрашивает прямо, четко обозначив, чего он ждет от омеги. Тэхен молчит, переводит взгляд на Чимина и обратно на мужчину. Он надеялся, что больше не будет встречаться с этим человеком, но, похоже, у судьбы на него другие планы. — Я не буду платить вам ниже, чем получал Ю Соква, если вас смущает это.       О нет, не только. Минуту.       — Ю Соква — доктор филологических наук, — Ким возвращает реплику мужчины. — А я обычный преподаватель…       — Вероятно, вы правы, — Чон соглашается, кивая. — Но, если это касается моих детей, то для меня статус не имеет значения. Мне важен только результат. Если вы сможете мне его дать, я заплачу гораздо больше.       Тэхен кусает губу и думает, что Чонгук все же страшный человек.       У мужчины денег немерено, так что Ким думает, что безопаснее будет не спрашивать, сколько Чон готов предложить, и Тэхен мог бы согласиться только из-за этого, ведь зарплата преподавателя не может полностью покрыть все его хотелки, а деньги лишними не будут, но Ким не стремится соглашаться. Он в действительности хочет помочь Чимину, этот юноша ему понравился: запала в душу его наивность и скромность, но его отталкивает непонятное предчувствие.       — Я надеюсь на ваш ответ в скором времени, — сообщает Чонгук, видя беспорядочные метания мыслей на чужом лице. — Мой личный номер у вас есть.       Тэхен кивает. Ему стоит обдумать это решение, взвесить все за и против и принять лучший исход для себя.       Парень задумчиво кусает губы, пока сидит на дорогом кожаном кресле в гостиной семьи Чон. Глава семейства отлучился в свой кабинет, а Чимин решил переодеться в более комфортную одежду. Хосок протягивает омеге стакан с лимонадом, заговорщически улыбаясь. Ему интересно, что думает друг о его семье, любопытно узнать чужое мнение и до одури забавно наблюдать за Тэхеном, вырванным из привычных, родных локаций: университет и дом. Ким чувствует себя уставшим, вымотанным, без пристального взгляда Чонгука удается немного расслабиться и свободно выдохнуть. Он размышляет над чужим предложением и не понимает своих чувств. С одной стороны — помощь Чимину и деньги, а с другой — Чонгук. Тэхен не знает, хочет ли он знать этого человека ближе, чем есть сейчас. Он все еще напрягается из-за чужой властности и строгости.       Детям Чон проще: они привыкли к авторитетности своего родителя, буквально родились в руках у жесткого, уверенного человека. Но Тэхен, будучи взрослым, не может понять своего поведения. Он не относит себя к тем, кто преклоняется перед чужим статусом, но и не может вести себя как обычно, находясь в обществе такого человека. Ему некомфортно, странно неловко, чуть-чуть боязно, ведь в руках Чонгука сила сделать что угодно, и — не дай Бог — Тэхен перейдет дорогу ему или его детям. В таком случае ему придется сменить планету, если не вселенную, и то вряд ли мужчина оставит все так просто. Чонгук пугает, но вместе с тем Ким открывает для себя любопытную, милую вещь: мужчина души не чает в детях. Это видно по тому, как он на них смотрит, с какой нежностью во взгляде и заботой говорит с Чимином. Он аккуратен в словах и действиях, он привык приказывать и требовать, но с детьми требовательность близка к просьбе. Тэхен видит это на контрасте. То, как он общается с ним, и то, как он общается с Хосоком и Чимином, — совершенно два разных подхода. С Тэхеном он поддерживает деловое общение, общается с нажимом, больше требует, давит, и парень чувствует себя вымотанным. Черный властный взгляд опасно захватывает с головой, увлекая в самую бездну, а в сильных крепких руках, что держат прозрачный стакан, выступают редкие вены.       — Рад был нашей встрече, — они стоят на крыльце особняка. Вечер ласкает своим теплом, и Тэхен ловит краем взгляда мерцание прекрасных звезд. Он наотрез отказался обсуждать Чонгука с Хосоком, когда они были в гостиной, ведь мужчина, как оказалось, вездесущ, и открыто поговорить не получится. И сейчас, стоя один на один с мужчиной, парень жалеет, что провожать его вышел не Хосок.       Ветер легко треплет красивую черную укладку, брови нахмурены и сведены к переносице, взгляд четкий, явный, не уставший, как у Тэхена. Киму отчего-то кажется, что строгость мужчине идёт меньше, чем роль заботливого отца, но вслух он это не проговаривает.       — Спасибо вам за ужин, — спокойно отвечает Тэхен и смотрит на припаркованный черный автомобиль, ждущий его, чтобы отвезти домой.       Мужчина легко склоняет голову набок, осматривая омегу в последний, оценивающий раз. Тэхен напрягается. Взгляд, который он ловит на себе, сбивает с толку, слишком наглый, напоминающий совсем немного Хосока.       — Я благодарен вам, — мужчина смотрит в сторону, — за заботу о Хосоке. Надеюсь, что впредь могу рассчитывать на нее. — «Конечно, может». Тэхен выдыхает. — Если возникнут какие-то проблемы с ним, свяжитесь со мной. — Не просит, приказывает.       Ким складывает руки на груди, поворачиваясь всем корпусом к мужчине. Он чувствует решительность, прилив неожиданной силы, которого у него не было до этого момента.       — Господин Чон, — с нажимом произносит Тэхен и делает шаг вперед. Возможно, он будет ночью кричать в подушку из-за своих стремительных действий, но это будет после. Сейчас в его крови бурлит неожиданный адреналин, призывая к исполнению желаний. Перед ним человек, который его пугает, но отступление от своих правил пугает его гораздо сильнее. Чон Чонгук — человек власти, а Тэхен — преданности себе. Его влечет собственное состояние равновесия, — я не буду вашим агентом и не хочу служить на два фронта. Хосок — мой близкий друг и один из лучших студентов, когда не тупит. Я ему доверяю. Я знаю, что он не сделает ничего такого, что может задеть мои чувства или заставить переживать, поэтому я спокоен. Он может похулиганить иногда, но это мимолетные порывы молодости. Я знаю, вы стремитесь к тому, чтобы ваш ребенок был в безопасности и принимал верные решения, но взрывной характер вашего сына не всегда оправдывает ваши ожидания. Он не глуп. Он знает, где нужно остановиться, без чьей-либо помощи.       — Критикуете мое воспитание? — голос мужчины суров, но в глазах мелькает огонек азарта. Тэхен его позабавил.       — Не хочу, чтобы вы использовали меня, — исправляет его Тэхен. — И думали, что я беспомощен, — добавляет.       — Доброй ночи, Тэхен, — заканчивает разговор мужчина на своих условиях.       Тэхен сидит на кафедре, подперев рукой подбородок, и думает. Боже. Кто его тянул за язык? Он ведь действительно не хотел ничего говорить господину Чону, а вышло так, будто Тэхен с опытом воспитания двадцатилетних кабанов продолжительностью в два года решил поучать мужчину, у которого старший сын почти его возраста, средний сын — старшеклассник, и к тому же, младшенький — дошкольник. Чон, подобно коллекционеру, собрал у себя все возраста, чтобы опробовать свою силу воспитания, и в советах Тэхена явно не нуждался, а Ким… Не смог заставить себя замолчать, но реакция мужчины его удивила. Не было похоже, будто господин Чон готов убить его за дерзость, хотя омега предполагал, что так оно и случится, — он будто ждал момента, когда Тэхен в силу своего характера не сможет молчать. И сейчас Киму в действительности стыдно. Вспоминая прошедший вечер, кажется, можно было закончить разговор на более дружеских нотках, а не нравоучениями. Преподавательская деятельность впечаталась в него слишком сильно.       Тэхен тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула. Он совсем забыл, что мужчина предложил ему работу. К своему сожалению, парень обнаружил еще один плюс — утереть нос профессору Ю Соква, ведь, если у парня получится вбить в чиминову голову достойный уровень знаний, то мужчине останется лишь кусать локти. Последний момент казался весьма соблазнительным для омеги, и решение, несмотря на его внутренний протест, было уже очевидным. Он не хочет лишний раз пересекаться с господином Чоном, но ведь он же не будет заниматься с мужчиной. Всего лишь с его сыном. Всего лишь пару раз в неделю, всего лишь в месте, пропитанном запахом Чона насквозь. Кажется, его, как и Хосока, ждет увеселительное времяпрепровождение. Тэхен не хочет думать о том, что все люди, окружающие детей мужчины, осознанно или нет, попадают под строгий чонгуков контроль, и Тэхен, как друг его старшего сына, желавший стать исключением, таковым не являлся. Хотя, может иметь в знакомых подобного влиятельного человека — не такая плохая идея, как кажется поначалу?       Киму тяжело. Мысли раскалывают голову на части. Он держит телефон в руках, почти готовый позвонить мужчине, но в самый последний момент передумывает и откладывает телефон в сторону. В голове проносится репетиция диалога, и омега неосознанно слышит чужой, низкий, немного хрипловатый голос.       Парень ерошит волосы, прогоняя кошмар воображения, и кусает губы — привычка, что выработалась после встречи с господином Чоном. Ему хочется закончить разговор, не начиная. Может, отправить сообщение с коротким содержанием «Да, я согласен»? На что согласен? На вмешательство в его, Тэхена, мысли и чувства? На допрос, касающийся теперь не только Хосока, но и Чимина? Неужели Чонгуку тоже весело терроризировать Кима такими вопросами? Выходит, что безумно. Чон внимательный, чуткий, ловко считывающий чужое настроение. Ему хватает доли секунды, чтобы понять, какой перед ним человек, и Тэхен давно уже отвык от подобного сканирования. Он вновь выдыхает, шумно, с жаром, усталостью. Хочется прогуляться, но через пятнадцать минут пара — его ждет толпа студентов, не рассчитывающая на прогул своего преподавателя, ведь будущие зачеты никто не отменял.       — После появления господина Чона, — воодушевленно произносит Ким Сокджин, формируя стопку из листов. На его лице восторг и радость, будто случилось что-то хорошее, а Ким думает, что от этого имени ему уже не избавиться. — Чон Хосок ни одной моей пары не прогулял. Боже, — восклицает, — если бы только он пришел два года назад, то мы бы получили весьма успешного студента. Клянусь тебе, еще никогда в университете не было так тихо, за исключением, конечно, лет до твоего поступления.       Тэхен хмыкает. Да, несмотря на выдающиеся достижения в учебе, он был оторвой, хоть и недолго, закончив экстерном вуз в Корее.       — Как же я надеюсь, что так будет до его выпуска.       Тэхен угукает: не будет — всего лишь две недели, если Хосоку опять башню не сорвет.       — Все же, — вздыхает Сокджин. — Господин Чон такой сдержанный и строгий человек, а его сын — неугомонный обалдуй. — Что бы господин Чон сказал, если бы услышал, как называют его сына? Тэхен улыбается краешком рта. — Ладно, я пошел на лекцию. Ты тоже, смотри, не прогуливай.       Тэхен остается один в абсолютной тишине, но вновь погрузиться в собственные мысли ему не дает громкий хлопок двери и влетевший ураган по имени Чон Хосок.       — Класс, ты еще тут, — восклицает альфа и плюхается напротив парня. — Наконец-то я тебя словил. Что у тебя с лицом? Вампир по имени мой отец высосал из тебя всю энергию, и ты не успел восстановиться? Да, он такое может.       — Вы хотели проконсультироваться по реферату, Чон Хосок, — Тэхен склоняется над выдвижным ящиком и выуживает папку из громадной стопки. — Давайте посмотрим. — Омега открывает папку. — Цель у вас сформулирована некорректно, и тема неактуальна.       — Ну да, — Хосок злорадно хмыкает. — Надо было написать о том, как я провел субботний вечер в компании со своим куратором и отцом.       — Предмет и объект исследования сильно размыт, нет конкретики.       — Позвольте, преподаватель Ким. Объект — Ким Тэхен, предмет — моральное насилие.       — Что ты хочешь? — сдается Тэхен и смотрит на парня.       — Узнать, жив ли ты. Знаешь, почему Чимин не зависает у нас дома с друзьями? Догадайся.              — Ты убедился, что я жив. Дальше? — у Кима нет настроения на игры.       — Сомнительно, конечно, но допустим. Он рассказал, что предложил тебе заниматься с Чимином.       — И? — Тэхен начинает думать, что глава семьи Чон подозвал к нему Хосока, чтобы убедить его сказать да, иначе зачем главе семьи Чон рассказывать о своих намерениях старшему сыну, имевшему хорошие отношения с Кимом. Слишком подозрительно. Кажется, будто Чонгук делает это намеренно, вынуждая омегу в конечном итоге согласиться. Неужели дело действительно в трудности изучения английского языка, или есть что-то другое? Что-то, что Тэхену пока неизвестно, а выяснять — страшно.       — Что думаешь? — омега уже ничего не думает. Все, что он мог, уже передумал, но сознание его так и не смогло проясниться.       — Ну ты зря отказываешься, — Хосок ярко улыбается, определяя скептическое лицо омеги как отрицание. — Чимин, — ученик неконфликтный, а Ю Соква получал… В общем, он за три месяца взял новенькую машину из салона, о… И сыну оплатил отпуск.       Тэхен тяжело вздыхает. Почему судьба так склоняет его согласиться на эту авантюру?       — Тебе-то какая выгода? — внезапно интересуется Тэхен, думая, что как-то уж слишком активно Хосок начинает его уговаривать.       — Такая, — серьезно замечает альфа. — Он от безысходности скоро меня заставит с Чимином английский этот учить, мол, я же за границей пару лет тусил. Дети заняты и не шляются, где попало, — его мотивация.       Довольно умно со стороны мужчины, но по Хосоку видно, что такой расклад его не устраивает, особенно если вернется его машина. Тэхен переводит взгляд на альфу.       Этот парень сведет его с ума или в могилу, честное слово. Лучше, конечно, первое, но два варианта так себе. Ему интересно, неужели господин Чон был таким же безбашенным, когда был юн? По нему не скажешь. Строгий, надменный — мужчина, кажется, родился таким, причем сразу во взрослом возрасте. Подобные мысли веселят, но совсем немного. Тэхен вновь сосредотачивается на раздражителе. Хосока лучше прогнать, ему сейчас, правда, не до колких фраз и подшучиваний. Ему хочется вновь все понять и обдумать в сотый раз: а стоит ли? Стоит ли вообще предпринимать такой смелый и решительный шаг? Чон Чонгук — не прост, и дела с ним вряд ли окажутся простыми, к тому же это отец его лучшего друга. Что в этой ситуации может пройти гладко? Тэхен сомневается в ответе, странное предчувствие отказывается его покидать, но теперь ему кажется, что он не будет собой, если не попробует. Остается только набрать мужчине. Боже. Задание со звездочкой, особенно после их последнего диалога.       — Тебе на пару не пора? — интересуется омега, сверля взглядом своего студента.       — А тебе? — Тэхен тяжело вздыхает.       — Иди давай.              — Только после вас, — учтиво произносит Хосок, нагло улыбаясь.              Тэхен клянется, что когда-нибудь заедет по этой самодовольной морде, но только после того, как уволится, чтобы ему не прилетело за избиение собственных студентов.       Чонгук сидит в кожаном кресле в собственной спальне и хмуро смотрит на расцветающее голубизной небо. В особняке стоит абсолютная тишина, пронзительная, давящая на виски, лишь медленный стук сердца разрывает ее. Ровно через полчаса ему нужно собираться на работу. Он вновь почти не спал ночью, лишь пару часов от силы, и то эти несколько часов с трудом можно было назвать сном. Бесконечная череда мыслей, переживаний — четвертый год не дают ему покоя. Что он только не делал: ходил к врачу, тратился на дорогие лекарства, пару раз даже ложился в клинику, но видных результатов, да и результатов вообще, это не дало. Он по-прежнему не может нормально спать, что бы ни делал. В очень редких случаях к нему в спальню может зайти Чанни, испугавшийся кошмара, и попроситься поспать вместе с отцом, и в такие моменты Чонгук, на удивление, может немного расслабиться, позволяя мыслям отступить. Спящий рядом маленький Чанни действует на него как успокоительное, осознание надежды и напоминание мужчине, для чего он все это делает: для детей, самого ценного, что у него осталось и будет всегда. Он позаботится об этом. Не сумевший спасти свою жену, мужчина обязан жизнью своим детям, лишь бы те всегда были здоровы и в безопасности, лишь бы их больше никогда и ничто не огорчало.       Чонгук переводит взгляд на часы и поднимается, скрывается в ванной комнате, прикрывая за собой дверь. Прохладные капли струятся по его крепкому телу, скатываясь по коже, и падают вниз, мышцы спины напрягаются, выступают лопатки, когда Чон проводит руками по волосам, убирая их со лба. Он стоит под приятной прохладой дольше обычного. Вода отрезвляет, прогоняя прочь мелкие остатки сна, — он думает. Прошло уже больше пары дней после того, как резвая фигура Ким Тэхена скрылась в одной из его машин, а он пару десятков секунд смотрел ей вслед, пока та не скрылась за воротами особняка. Как он и предполагал, под конец вечера Тэхен показал свой дерзкий и неприступный характер, — то, что было так ожидаемо, но одновременно с этим — невероятно любопытно. Чонгуку кажется, что он полностью смог считать Тэхена как человека и без труда может составить его психологический портрет, предугадать действия, поступки, основываясь на ответах, озвученных во время вечера, и собственных наблюдениях. Ким Тэхен — личность довольно интересная. По крайней мере, Чонгук не часто мог видеть настолько зрелый характер, скрывающийся в столь юном возрасте. Омега почти ровесник его сына, и Чон привык, что Хосок всегда немного взбалмошный, несерьезный, часто безответственный, и о Киме можно было бы подумать так же, но, как оказалось, нет. Все же у Тэхена за плечами имелся иной опыт, другие жизненные обстоятельства, что заставили его повзрослеть раньше Хосока. Что-то сильно травмирующее или требующее максимальной ответственности? Может, на нем так отразилась самостоятельная жизнь или что-то другое?       Что интересно, у мужчины старший сын почти такого же возраста, и он все еще считает его ребенком, но Тэхена — нет. Чонгук мог бы видеть в нем отражение собственного сына, но нет. Не видит, абсолютно ничего. У Кима серьезный, пронзительный взгляд, реплики осторожны и деликатны, с незнакомцами он сдержан и внимателен, будто парню не двадцать четыре года, а уже за тридцать, как минимум. В его глазах отражается колоссальный опыт, не присущий людям в таком возрасте, и Чону любопытно: что Кима привлекло в его ребенке, и почему он не хочет искать себе людей, соответствующих его уровню, а зацепился за несерьезного Хосока? Тэхен видит в его сыне что-то, чего не видит в нем собственный отец. Как это возможно? Неужели Чонгук, действующий со всей внимательностью и проницательностью, мог что-то упустить? Если так, то что?       Мужчина застегивает нижние пуговицы рубашки и смотрит на собственное отражение в зеркале. Взгляд уставший, но сосредоточенный, как обычно — идеальная укладка и сухие губы, щеки впавшие, подчеркивающие выступающие скулы. Он прикрывает дверь в гардеробную и спускается на первый этаж.       Возможно, ему стоит дать задание кому-нибудь из своих подчиненных, чтобы узнать кое-что о Тэхене. Ему необходимо быть в курсе, с кем именно общается Хосок, и на сотую долю — удовлетворить личный интерес.       Ближе к семи на первый этаж подтягивается Хосок, пока мужчина допивает свою кружку кофе. Альфа выглядит сонным и убитым, будто всю ночь разгружал вагоны — он, не привыкший ездить в вуз к первой паре, вынужден уважить отца, иначе плакала его беззаботная молодость. Чонгуку даже немного жаль старшего сына, но такова цена наказания, ведь разговорами на Хосока никак не повлиять уже.       — Боже, и кто придумал эти первые пары, — стонет парень, зевая и потягиваясь. — Я скоро умру от недосыпания.       — Раньше ложись спать, — строго сообщает мужчина, бросая взгляд на своего ребенка.       — И тебе доброе утро, — Хосок садится, роняя голову на стол. Миссис Ли суетится вокруг него, выставляя еду в тарелках.       Через десять минут на первый этаж спускается Чимин, такой же сонный и разбитый, как и его старший брат. Удивительно, что в отличие от своего отца, дети явно не ярые фанаты раннего подъема, а любители поспать подольше. В кого же они такие? Чонгук поднимается со своего места, треплет недовольного Хосока по плечу и подходит к Чимину поцеловать его в макушку. Тот, все еще не проснувшийся, что-то мычит ему в ответ, будто не понимая, что перед ним его отец. Чон смотрит на второй этаж, отпуская омегу, затем на часы и тяжело вздыхает. Чанни скоро должен проснуться, и он не хочет будить его сейчас своим нежным прощанием, ведь тот опять начнет протестовать против ухода Чона на работу.       Чанни, его младший сын, самый нежный и любвеобильный. Он души не чает в старших братьях, старается во всем им подражать и копировать их, но Чонгук для него идол номер один, и малыш терпеть не может расставаться с отцом. Он еще совсем мал и не понимает слова «надо» и «должен», отказывается принимать тот факт, что Чонгук с ним постоянно только по выходным, а в остальное время между ними — работа Чона. Мужчина пытается объяснять мальчику, осторожно и ласково, но его слова утопают где-то, где Чанни не может их найти, и на следующий день все повторяется вновь. Он не хочет отталкивать ребенка, ему нравится, что Чанни так к нему привязан, и поэтому никак не может уговаривать сына отпускать его на работу.       Мужчина уже собирается покидать гостиную, как слышит осторожные, медленные детские шаги, а следом:       — Пап…       К нему бегут маленькие ножки, размахивая ручками вперед и назад. Вот, кто пошел в отца: несмотря на раннее утро, его ребенок бодр и здрав. Чонгук присаживается на корточки, предварительно подтянув плотную ткань брюк, и ловит сына в объятия. Его шею окольцовывают маленькие ручки, а широкая ладонь мужчины ложится на крохотную спину. К ним подбегает миссис Ли:       — Чанни… Папе пора на работу…       — Нет, — малыш качает головой. — Ты обещал, что сегодня мы будем играть в саду, — Чонгук убирает длинную черную челку с детского лба и любовно смотрит на маленькое личико.       — Мы поиграем, когда я вернусь, — тихо произносит Чон. Подобное разрывает его сердце на части. — Договорились?       Мальчик вновь качает головой.       — Чанни, — шепчет мужчина.       — Ты придешь и заставишь меня спать. Так всегда бывает…       Чонгук выдыхает, целуя Чанни в лоб. Мальчик вытирает глаза крохотными кулачками.       — Не заставлю. Я вернусь сегодня пораньше.       — Хорошо… И завтра никуда не пойдешь? — произносит малыш умоляюще, округляя и без того большие глаза. Чонгук смотрит в лицо сына и не знает, что ответить. Ему тяжело лгать ему, тяжело говорить правду. Он не знает, как в этой ситуации поступить, и просто молчит, перебирая длинные, густые волосы. — Не пойдешь? — В глазах скапливаются крупные слезы. И мужчина целует ребенка в висок, пряча взгляд под закрытыми веками.       — Я скажу тебе ответ сегодня вечером, Чанни, — треплет сына по волосам и встает. Миссис Ли держит мальчика, чтобы тот не ринулся вслед за отцом.       Мужчина разрывается. Он хочет проводить все свое время без остатка с семьей, быть всегда рядом с ними и поддерживать их, но благосостояние семьи не может не влиять на их будущее, и Чон уверен, что должен дать детям шанс ни в чем не нуждаться, — со скрипом на сердце, в ущерб их семейным отношениям. Ему больно. Тяжело, но он не может поступить иначе. Чимину скоро поступать в университет, Хосока ставить на ноги, обеспечить его жильем, когда он решится съехать, и найти ему хорошую работу, а Чанни еще даже в школу не пошел, что повлечет за собой в будущем колоссальные траты. Чонгук просто не может пустить все на самотек, не в его это принципах. Он долго думает, пока добирается на работу с личным водителем. Ему кажется, что каждый раз, когда он покидает Чанни, он его предает, и ему безумно тяжело. Он жаждет проводить с ребенком все свое время, отдавать себя ему, свои чувства, мысли и эмоции, но не выходит. Просто не получается, и это невыносимо.       Чон бросает взгляд на наручные часы. Полдень. Он уже четыре часа сидит в офисе, проверяет важные документы и следит за тем, чтобы все было в порядке. Его ожидает крупная сделка — верх ответственности, и следует все досконально просмотреть, но мысли о детях время от времени отвлекают его.       На выходных мужчина оставлял младшего ребенка со своими родителями: те уже второй месяц кряду умоляли его разрешить Чанни погостить у них, — но ненадолго, лишь на два дня, и тех пару дней хватило, чтобы Чанни распереживался. Он любит своих бабушку и дедушку, но отца, как оказывается, он любит сильнее, и не может терпеть долгую с ним разлуку, пусть и длиною всего лишь в пару дней. Чанни хватило бы и нескольких часов, и Чонгук думает, что больше не будет давать слабину, пусть и родители слезно умоляли его отпустить к ним Чанни. Он знает об их привязанности к внуку, но каждый раз его ожидает серьезный разговор на почве того, что он не может все взять в свои руки, ему требуется помощь людей, как они выражаются, «с опытом». Но нет. Мужчина может и делает, самолично воспитывает собственных детей, не требуя помочь. Он самостоятельно справляется с чем угодно, и разговоры наподобие «Чимин уже взрослый, разреши гулять ему с мальчиками» выбивают его из состояния равновесия. Им, конечно, проще говорить об этом. Чимин — не их ребенок, да и ребенка-омеги у них не было никогда, так что им не понять все отцовские переживания по этому поводу. Чонгук принимает, что его средний сын взрослеет, но это не должно происходить так стремительно, да и семнадцать лет — все ещё слишком рано, что бы там ни говорили его родители. Их советы, безусловно, ценны для Чона, но ими он не пользуется, слушает внимательно, но поступает по-своему, ведь его семья — его дело, его ответственность, и родителям придется смириться, что их сын в помощи не нуждается. Строительство и поддержка собственного бизнеса закалили его, рождение сына — воспитало в нем стойкость и упорство, а смерть жены дала понять, что все в этом мире скоротечно, и откладывать что-то на потом — идея ужасная.       Чонгук отвлекается от экрана монитора рабочего компьютера и переводит взгляд на дисплей телефона, на котором высвечивается «Ким Тэхен». Мужчина усмехается: он знал, что парень перезвонит ему. Все же то, что он предложил омеге, весьма выгодно, а Чон готов за это платить, преследуя свои личные цели. Конечно, ему интересно, что скажет Тэхен, но почти полная уверенность дает ему ответ уже без разговора с парнем. Следует оставить пару процентов на непредсказуемость Тэхена. Такая черта, как сумел отметить мужчина, у него все же присутствует. Парень, порой, может сильно удивить. Несмотря на свою миловидную внешность и спокойствие, Ким показывает свой резкий характер, что совсем не вяжется с его восприятием.       Чон прикладывает телефон к уху.       — Преподаватель Ким, — утвердительно.       — Здравствуйте, господин Чон.