Лаундж

      Тэхен запрокидывает голову и смотрит на чистое, сияющее, бесконечное небо. Ему кажется, что он может стоять так вечно, наслаждаясь невероятной красотой природы, и пусть хоть целый мир подождет. Завтра его первое занятие с Чимином. Сразу после своих пар в университете парня должен ждать черный глянцевый автомобиль на парковке, который отвезет его в особняк семьи Чон, и Ким, по правде говоря, еще не успел настроиться. Еще вчера он отсмотрел материал, подобрал тесты и учебники, которые в теории должны помочь ему подготовить Чимина к экзаменам, но так и не смог привести голову в порядок. Чимин — сын Чонгука, а значит, к нему как к преподавателю требования сильно взлетят, ведь мужчина намерен давать детям только самое лучшее. И, похоже, что Чон рассчитывает, будто Тэхен и есть это лучшее. Как-то странно ощущать себя в лице репетитора, которого мужчина взял на место профессора, чей статус и звания никогда не подвергались сомнениям, словно бы Тэхен может быть лучше человека с невероятно огромным опытом. Но Ким, пусть это и прозвучит самонадеянно, не будет себе лгать: его методы действительно работают, и, раз сработали на других студентах, то на Чимине — подавно. Юноша ничем не хуже. Он на первый взгляд кажется сообразительным, внимательным и любознательным, ведь по другим дисциплинам у него хорошие оценки, а значит голова у него варит.       Тэхен допивает сок из баночки. Домой возвращаться не хочется. Он специально выбрал самый дальний книжный магазин от университета, в том числе, чтобы дорога домой была длиннее обычного, и он смог поразмышлять. Ему нравится сесть в самый конец автобуса и ехать полчаса-час, смотреть в окно и думать под тихую, спокойную музыку, играющую в его наушниках. Стоит сосредоточиться на завтрашнем дне и понять вообще, нащупать сильные стороны Чимина, выявить самые большие пробелы и попытаться не превратить их отношения из теплых знакомых в строгие учительские. Кажется, что Чимин — очень чувствительный юноша, и любая проблема, любая ошибка может обернуть юношу против Тэхена. Он иногда сталкивается с подобным, когда его студенты слишком сильно привязываются к нему, но он напоминает им, что он в первую очередь преподаватель, а потом уже просто классный друг. С Хосоком это как-то проще: он не принимает на свой счет замечания и ошибки, он доверяет Киму и не обижается на него в случае очередного заваленного теста. Парень знает, что Тэхен на навыках, которые он пытается донести, съел собаку, и спорить — гиблое дело: останется в дураках. Но Чимин немного младше и, честно, Тэхен пока еще не уверен, как лучше вести себя с ним: сразу установить статусность или же делать вид, что их занятия — просто дружеская беседа. Конечно, Ю Соква сразу обозначил свое положение, ведь профессор такого ранга просто не может терпеть, чтобы к нему обращались менее уважительно, чем того требует он сам, даже интересно: как к нему обращается самый влиятельный человек, которого Ким мог знать, Чон Чонгук. Неужели тоже склоняет голову?       Картина того, как мужчина с кем-то общается уважительно, — реальна. Тэхен сам ее опробовал на себе, но ему до безумия интересно, как же Чон Чонгук будет вести себя с кем-то, кто выше его по статусу. Почему-то подобное никак не хочет рисоваться в его, Кима, воображении, будто такого не существует в реальности вообще. Словно бы мужчина был рожден, чтобы ему подчинялись, его возвышали, — и так оно и происходит. По меньшей мере, целый университет ходит перед ним на цыпочках, даже, похоже, сам ректор.       Тэхен тяжело вздыхает, выкидывая баночку допитого сока в урну рядом со скамьей. Пора возвращаться домой, иначе он не успеет выспаться и завтра не сможет провести достойное занятие.       Ким собирается уже уходить, но не успевает сделать и шаг, как в него кто-то врезается. Он пошатывается, но все же сохраняет равновесие и оборачивается. Перед ним маленький мальчик, на вид, лет до пяти. У него черные волосы, большие любопытные глаза и надменное лицо, будто бы Тэхен не должен был там стоять, где сейчас стоит. Ким садится перед ним на корточки, незнакомец внимательно следит за каждым его действием. Конечно, как любому другому взрослому, Киму можно было отчитать ребенка, но Тэхен может отчитывать только здоровых лбов, а к детям у него претензий нет.       Глаза у мальчика большие, круглые, черные, утягивающие. Его взгляд заинтригованный и сосредоточенный, словно он пытается предсказать действия Кима, но разве маленькому ребенку это под силу? Тэхен даже теряется на секунду, а затем слышит чужой оклик, догадываясь, что зовут малыша, но тот не обращает никакого внимания, словно бы адресовано не ему.       — Привет, — учтиво произносит Ким и кивает в сторону незнакомой женщины, суетливо стремящейся к ним. — Почему ты убегаешь от мамы?       — Няня, — отрезает мальчик.       — Что? — удивляется Тэхен.       — Это моя няня, а я иду к папе на работу. Он работает где-то здесь...       Ким улыбается. Безумно мило.       — Чанни, — женщина, наконец, догоняет ребенка, запыхаясь. Тэхен где-то слышал это имя, но не может вспомнить, где именно. — Отец вернется вечером, а сейчас нужно ехать домой... — Она почти умоляет, но мальчик непреклонен. Он качает головой, складывая руки на груди — как-то по-детски и неубедительно, но достаточно, чтобы незнакомка совсем расстроилась.       — Я иду к папе на работу, — вновь повторяет малыш, отворачиваясь от нее. Уголки губ Тэхена немного дергаются вверх. Наверное, родителям ребенка трудновато с таким упрямым сыном, и Ким решается помочь.       — Слушай, — начинает он, обращаясь к мальчику, и тот поворачивает к нему голову, — ты, наверное, любишь игрушки, верно? Играть любишь?       Мальчик неуверенно кивает. Отлично, точка соприкосновения есть.       — И папа тебе их часто покупает?       Малыш опять кивает.       — Ну вот. Твой папа ходит на работу только ради того, чтобы покупать тебе самые новые игрушки, — заключает Тэхен, думая, что мальчик не должен узнать о тайне работы в ближайшем времени. — Если он не будет ходить на нее, то у тебя больше не будет новых игрушек.       Незнакомый мальчик судорожно думает, анализируя сказанные слова Тэхеном. На чужом лице отображается усердный мыслительный процесс, словно бы Ким сказал что-то, что требует столь сильного напряжения.       — Но ведь я хочу играть с папой... Он мне нужен даже без игрушек, — возмущается малыш, а парень впервые видит такого непреклонного ребенка.       — Я понимаю, — Тэхен кивает. — Но если ты будешь отвлекать его от работы, то... — Ким кусает губу. — Он будет ходить грустный и несчастный. — Прости, незнакомый родитель. — На работе папы заряжаются энергией, чтобы играть со своими детьми, с тобой. И если твой папа не будет ходить на работу, то у него не будет сил играть с тобой. Скажи, ты хочешь бодрого папу или вялого папу?       — Бодрого, — подтверждает ребенок.       — Ну тогда тебе не следует отвлекать папу от работы, договорились? — мальчик неуверенно кивает.       — Ты не врешь? — интересуется малыш. Тэхену стоит отдать должное ребенку: он довольно смекалистый.       — Не вру. Просто это большой секрет, поэтому взрослые не хотят его рассказывать.       — А почему ты рассказал?       — Просто... — Тэхен внимательно смотрит на мальчика, драматично понижая голос. — Просто я хочу, чтобы это был наш с тобой большой секрет. — Омега протягивает мизинец, и мальчик, хоть и неуверенно, но протягивает свой крохотный мизинчик.       Парень поднимается на ноги, видя, как мальчик убегает от него прочь, радостный и счастливый. Незнакомая женщина благодарно улыбается ему и кланяется, прощаясь. Все же дети очаровательны, и Тэхен иногда жалеет, что не пошел учителем в школу. Он безумно любит детей и хотел бы проводить с ними больше времени. Может, когда-то ему посчастливится завести своих и стать таким родителем, которого бы также уважали дети, как, например, Чонгука. Пусть он и строгий, иной раз надменный, сосредоточенный и напряженный, но он любим своими детьми — Ким видит это абсолютно ясно. Возможно, ему однажды повезет так же.       Тэхен выходит из здания университета и тут же находит черный припаркованный автомобиль. Лакированный глянец отражает лазурное небо и аккуратную зелень близ здания, излучая высокий статус и дороговизну. Как только парень подходит, водитель открывает ему дверь, как и в прошлый раз, учтиво кланяясь. В салоне машины пахнет Чонгуком. Его запахом пропитана дорогая черная кожа сидений и, кажется, сам водитель. Киму немного неуютно. Он бы добрался на автобусе, но Чон — слишком настойчив. Даже нет, не так: его просто нельзя ослушаться. У Кима натура буйная, сокрушительная, но в тот раз парень просто не был готов спорить: а к чему? Мужчина заинтересован в хорошем репетиторе своего сына и не позволит к нему неуважительное отношение со своей стороны. А неуважительное отношение для Чона — значит, не предоставить ему все удобства, какие только есть в этом мире, и Киму, правда, неловко. Он рос в обеспеченной семье, не в такой богатой, как растут дети Чонгука, но ему хватило, чтобы всецело отвергнуть эту напыщенность и перестать видеть во всем только ценник. Его радует, что дети мужчины не такие надменные, как видел Ким, будучи мальчишкой, общаясь только с детьми представителей «высокого класса». Они обычные, любимы и уважаемы своим отцом. Сразу видно, что Чонгук постарался над их воспитанием: Чонгук и... Тэхен знает, что мать Хосока умерла четыре года назад, но причина ему так и неизвестна, а спрашивать об этом парень не хочет: не желает заставлять друга вновь вспоминать то, что оставило столь глубокую рану.       Дорога к особняку семьи Чон заканчивается очень быстро, и Тэхен не успевает понять, как уже водитель открывает ему дверь, вежливо приглашая пройти внутрь. Омега поправляет воротник своей рубашки, слегка убирает челку назад и направляется внутрь особняка. Он слегка нервничает. Пальцы мелко подрагивают, ноги ведут себя не так естественно, как обычно, но в целом Тэхен радуется, что это незаметно. Его встречает все тот же дом, с темной мебелью и огромными окнами, пропускающими весь свет солнца в огромную гостиную. И в ней опять нет вещей: нет игрушек, оставленной книги или забытого учебника, нет пиджака Чона или ноутбука, словно бы с прошлого раза, когда здесь был Ким, никто не успел заселиться.       — Привет, — осторожно здоровается Чимин, нервничая, кажется, еще больше своего репетитора, пока у Кима вежливо забирают верхнюю одежду и аккуратно вешают ее в шкаф.       — Привет, Чимин-а. Как дела?       Тэхен мило улыбается, следуя за омегой внутрь гостиной. Уже почти вечер, но Ким от души надеется, что Чонгук не дома: ему не нужны слушатели и оценщики его работы. Первое занятие он хочет провести с Чимином наедине, познакомиться и узнать своего ученика лучше, добиться от него максимальной искренности, чтобы понимать, как ведет себя омега вне знания того, что за ними наблюдают.       Вдвоем они занимают небольшой обеденный стол возле окна. На темное дерево падают теплые лучи яркого солнца, освещая все пространство. Уютное место. Возможно, семья Чон любит проводить здесь свои воскресенья, как кажется Киму.       — Отец сейчас на работе. Хен, наверное, на парах, так что мы одни, — сообщает Чимин и улыбается. — Обычно мне нравится здесь учиться, когда никого нет, но, если хочешь, можем пойти в...       — Все в порядке, — опережает младшего Ким. — Мне нравится это место. — И видит на чужих губах яркую улыбку.       Мужчина бросает взгляд на наручные часы. Уже почти девять часов, Чанни пора спать. Чонгук нежно треплет ребенка по черным волосам, зачесывая длинную челку за ухо, и слегка наклоняется вперед. Они сидят в просторной гостиной, мужчина — на черном кожаном диване, с планшетом в руках и в домашней серой одежде, Чан — за кофейным столиком и усердно рисует. Чон любуется, устало и лениво, наблюдая за тем, как его ребенок с напряжением в лице, нахмуренными бровями и детским сосредоточием вырисовывает неаккуратные примитивные фигуры людей. Он любит рисовать их семью, всегда первым изображает отца, большого строгого — в чем-то наподобие черного костюма, затем, чуть ли не в два раза меньше идет Хосок, хотя старший сын почти догнал отца в росте, да и в мускулатуре они одинаковы, ведь тренажерный зал — одно из любимых мест дома у обоих. Чимин, немного ниже — часто красит волосы, и Чанни часто путается, запоминая старшего брата с другими волосами, чем есть сейчас. Мужчину иногда это веселит. Он разрешает ребенку экспериментировать над внешностью, но в пределах разумного, позволяет самовыражаться как душе угодно, понимает, что это часть взросления, кроме свиданий с альфами.       И в завершении своей картины малыш добавляет фигурку себя, маленькую и улыбчивую. Мать Чанни никогда не рисует, он ее не помнит, ведь был совсем мал, когда она умерла, и Чонгук пока не может рассказать сыну об этом, не поймет. Он планирует свое признание, когда Чанни станет немного старше, ведь тот абсолютно точно начнет интересоваться, где второй родитель, когда у всех его друзей он не один. Этот разговор будет отдаваться в груди болью, возможно, непониманием и обидой со стороны ребенка, но Чонгуку его не избежать, как бы он ни пытался, да и неправильно будет умалчивать об этом. Все же его дети должны знать о собственной матери. Ему безумно жаль, что так произошло. Он винит себя до сих пор в том, что его Соен больше нет с ними.       Кажется, он мог это исправить, предупредить такую ужасную смерть, спасти собственную жену и сохранить их счастье.       Счастье.       Да, оно определенно было в их отношениях, беззаботное и яркое, полное любви и взаимопонимания. То, что Чонгук вспоминает с трепетом в душе и почти ничего уже не помнит. Они поженились рано, Соен тогда была беременна Хосоком от другого мужчины, и Чон слишком сильно любил ее, не мог отпустить. Он пообещал, что воспитает ее ребенка, и Хосок даже не почувствует, что его отец вовсе не Чонгук. Родители Чона были в недоумении, не одобряли их союз, но девятнадцатилетнему парню на тот момент было совершенно плевать. Он строил семью вместе с любимой, с ребенком, который вот-вот должен появиться на свет, и много работал. Чонгук обеспечивал семью и трудился на ее благо, не помня себя, а ночью, возвращаясь с работы совершенно уставший и обессиленный, забирал ребенка у Соен, чтобы она могла хоть немного поспать. Семнадцатилетней девушке это было невыносимо. Она слишком рано стала матерью, а рядом даже не было родителей, способных поддержать и принять их выбор. До рождения Чимина все наладилось, у них появился стабильный уверенный доход, что обеспечил им неплохую квартиру с видом на парк, а после рождения среднего сына — Соен заинтересовалось модельное агентство. Все казалось великолепным. Чонгук безумно гордился своей прекрасной женой-моделью, старшим сыном Хосоком, который уже неплохо учился в школе, и еще совсем крохотным ребенком Чимином, а потом все рухнуло. Не единовременно, но постепенно и стремительно, с нарастающей болью обоих родителей, бесконечными ночными разговорами, попытками вернуть их былую страсть и любовь, — и трагедией.       Мужчина боялся, что сломается, пойдет вслед за женой, не понимающий, как ему поступить дальше. Он чувствовал опустошение и сломленность, на руках новорожденный сын, Хосок и Чимин — еще подростки, которых нужно утешить, обезопасить, но как это сделать, когда в душе ничего нет. Чонгук боялся сорваться, сдаться и упасть в пропасть, лишь бы хоть как-то пережить самое страшное. Он боялся причинить детям боль, боялся видеть в их глазах невыносимую скорбь и проклинал траур семьи. Он думал, что отдалится от детей, лишь бы не вспоминать о своей жене, но произошло иначе — лишь связь со своими детьми помогла ему прийти в себя и взять все в свои руки, забыть собственную ненависть, презрение к себе и восстановить свои силы, лишь бы отдать все своим детям, осчастливить их и сделать все, что было ему подвластно, а в тот момент ему было подвластно все.       Прошло ровно четыре года с ужасной трагедии семьи Чон, и Чонгук чувствует облегчение, что его дети не знают подробностей, но в то же время — на его сердце закреплен ужасный тяжелый груз, не позволяющий ему вздохнуть полной грудью.       На рисунке Чанни внезапно появляется еще одна фигура, и Чонгук даже не может предположить, кто это. Этот неизвестный ростом почти с Хосока, немного ниже, у него волнистые волосы, как мужчина понимает по каракулям ребенка, и большая обувь. Чонгук слегка наклоняется вперед, заинтересованно оглядывая рисунок. Неизвестный человек стоит немного дальше от их семьи, как будто он не с ними, и приветливо машет рукой. Мужчина уже открывает рот, чтобы спросить, но в гостиную врываются Чимин и Хосок, спорящие между собой. Их громкие голоса разрезают уютную тишину гостиной.              — Ой, отстань! — горячо восклицает Чимин, кидая кожанку на кресло и резко поворачивается, вздрагивая и видя отца. — Привет...       Чонгук бросает взгляд на наручные часы. Почти девять вечера. Чимин и Хосок вовремя, даже не опоздали, знают, что за это в лучшем случае может последовать строгий взгляд, а в худшем — наказание, в их семье злить отца любит только Хосок, хотя сейчас он ведет себя паинькой и бегает перед отцом на цыпочках, лишь бы не продлить свое суровое наказание без феррари.       — О чем речь? — интересуется Чонгук, напряженно следя за своими детьми. У Чимина вид немного взволнованный, он плюхается на диван и складывает руки на груди, но омега не выглядит так, будто скрывает что-то смущающее или неловкое, а Хосок... Просто Хосок. Он бодр и энергичен, как обычно, машет рукой и отправляется на кухню. Его волосы растрепаны, на носу солнцезащитные очки, будто бы сейчас не девять часов вечера, а полдень. Чонгук тихо вздыхает, отвлекаясь от рисунка младшего, и переводит взгляд на среднего сына.       — Да так, — Чимин пожимает плечами и сводит брови к переносице.       Мужчина не настаивает на продолжении разговора. Чимин, как правило, рассказывает все сам: не сейчас, так позже — ему просто нужно взвесить все, как следует обдумать и проанализировать всю ситуацию. И Чонгук с тяжестью на сердце смирился, что подросток Чимин стал более скрытным.       — Как твое занятие с Тэхеном? — внезапно спрашивает мужчина и сосредоточенно смотрит на ребенка. Сегодня Ким Тэхен приходил к ним, чтобы провести первый урок по английскому языку, и Чонгук думал об этом целый вечер. Тэхен не сильно старше его среднего сына, и ему пришлось по душе то, что оба поладили на прошедшем ужине. Ким выглядит приземленным, честным и открытым, и, кажется, это цепляет многих, в том числе и Чимина. Чимин смотрел на него с восхищением во взгляде и уважением, что не может не наталкивать на мысли о создании для омеги нового авторитета. Чон больше, чем уверен, что Тэхен подойдет на эту роль как никто другой. Он преподаватель в университете, спокойный и рассудительный — именно эти качества мужчина ценит в людях и хочет привить их и своему ребенку. Но в первую очередь Чонгук хотел бы знать, что английскому языку уделяется достаточное количество времени.       Чимин мягко улыбается.       — Мне... — начинает он и неловко пожимает плечами. — Комфортно с ним. Когда со мной занимался профессор Ю, я чувствовал... какое-то давление, — неуверенно продолжает Чимин. — А Тэхен... С ним я не ощущал вины из-за ошибок.       Чонгук слушает внимательно. Чимин говорит честно и открыто, на его губах улыбка облегчения, как будто занятие с Тэхеном принесло ему столько радости, сколько и поход с друзьями в кино. Мужчину должно это радовать, но внутри он ощущает легкое беспокойство: должен ли репетитор быть другом со своим учеником? Хотя у Хосока это как-то выходит, но вряд ли ситуации у них одинаковые.       Мужчина выдыхает. Все же, это он пригласил Тэхена заниматься с его сыном, и остается только наблюдать.       — Знаешь, — вновь начинает Чимин воодушевленно. — Мне кажется, я даже начал что-то понимать. Он объяснил на пальцах, где и какие артикли нужно ставить, и я даже последнее упражнение сделал без ошибок.       — Вот как, — Чонгук смотрит на ребенка мягко, с нежностью. — Хорошо.       — В общем, мне понравилось, — заключает Чимин и смотрит на отца. — Кажется, английский и правда не такой сложный...       Чонгук кивает. Феноменально. Тэхен с одного занятия смог перевернуть представления Чимина об английском языке, и всего-то — нужно было объяснить как надо. Мужчина всегда выбирал для Чимина педагогов с опытом и с присвоенным званием. Он считал, что так Чимин познает язык намного быстрее, лучше и качественнее, но он ошибался. Время шло, а знания омеги не двигались в лучшую сторону: школьные тесты по-прежнему писались плохо, а оценки не трогались с мертвой низкой точки. Мужчина переживал. Он не мог обвинять во всем профессоров — те не могли заслужить свое звание просто так, а богатый жизненный и научный опыт — явно не простой звук. Чон не мог обвинять и Чимина — видел, что тот старается изо всех. Он понимал, что в этой ситуации нужно было что-то менять, и менял: одного профессора за другим, — и Ю Соква был далеко не последним. Чонгук находил самых опытных, востребованных и, благодаря своему влиянию и высокому ценнику, уговаривал их заниматься с его сыном. Недели за неделями не давали никакого результата, но затем мужчине удалось познакомиться с Ким Тэхеном. Внезапно омега оказался преподавателем английского языка, и у Чона сработало предчувствие, как будто бы Ким Тэхен обладал чем-то, что может помочь его ребенку овладеть языком.       Мужчина хочет понаблюдать и подождать, посмотреть, как Ким Тэхен справится, но начало уже кажется ему неплохим. По крайней мере, его сын в хорошем настроении после занятия английским языком, а не в разбитом состоянии, как это бывало обычно, но делать точные выводы еще слишком рано.       Мужчина смотрит на своего довольного, но уставшего ребенка. Чон расслаблен, а его взгляд сосредоточен и внимателен, даже сквозь вечернюю пелену. В гостиной почти абсолютная тишина, уютная и домашняя, лишь чирканье карандаша по листу прерывает ее. Маленький Чанни, словно не слышит разговор своего отца и брата: ему намного интереснее закончить рисунок, пока отец не опомнился, что детское время закончилось.       — О Тэхене говорите? — воодушевленно замечает Хосок, врываясь в гостиную и плюхаясь рядом с братом на диван. Чон Хосок выглядит веселым и ни разу не уставшим, будто проснулся пару часов назад. Его глаза искрятся загадочным энтузиазмом, а хитрая улыбка подсказывает мужчине, что у него нет сил на выходки старшего сына. — И как тебе? — обращается альфа к брату.       — Он классный, — сообщает Чимин, улыбаясь.       — Ну да, лучший препод, — подтверждает Хосок, кивая со знанием дела. Чонгуку сомнительно, что в его сыне говорит не лучший друг Ким Тэхена, а лишь его студент. — С остальными не поугараешь так, как с ним, а еще он прикрывает нас перед деканом и...       — Не уверен, что хочу слышать это, — резко обрывает монолог Хосока Чонгук и строго смотрит на альфу. — Я начинаю сомневаться в своем выборе.       — Ой, да ладно, — Хосок машет рукой. — Он абсолютно компетентен, так что все отлично. Чимин в надежных руках, так сказать. — И подозрительно хитро улыбается. — Ладно, пойду в комп рубиться. Спокойной ночи. — И треплет младшего брата по макушке.       Чонгук выдыхает, провожая спину Хосока на лестнице. В его сознании внезапно вспоминаются слова Тэхена: «Он не сделает ничего такого, что может задеть мои чувства или заставить переживать, поэтому я спокоен». Мужчине любопытно, ведь он, пусть и не следует за сыном по пятам, отпускает его, доверяет, но все же беспокоится. Иной раз ему кажется, что он не понимает, что на уме у его ребенка, и это страшит. За все время он научился четко предсказывать действия своих детей, но с каждым новым днем убеждается, что делать это становится все труднее и труднее. Он впечатлен проницательностью Тэхена. Ким Тэхен не родитель, и он думает только с точки зрения своего преподавательского опыта и точной наблюдательности, но как же легко он смог прочитать чувства мужчины по отношению к Хосоку, будто ему это ничего не стоило, или стоило? В тот вечер, кажется, не только мужчина оценивал своего гостя, но и Тэхен не терял времени и составил психологический портрет отца своего друга. Что еще мог понять Ким Тэхен? Как много ему удалось прочесть? Или, может, все закончилось на отношении Чона к Хосоку. Киму всего лишь двадцать четыре года, но порой Чонгуку кажется, что он общается, если не со своим ровесником, то с кем-то, чей возраст не сильно младше его. Неужели так закаляет сфера преподавания?       Чон смотрит на дисплей телефона и думает о том, что нужно связаться с парнем завтра и пообщаться на тему Чимина: что удалось выяснить и за какое количество времени удастся наверстать упущенное. Он хотел сделать это до, обговорить все нюансы работы Ким Тэхена, но тот отказался, сообщил, что ему нужно лично переговорить с Чимином, проверить его знания, чтобы чем-то апеллировать перед отцом омеги, — и Чон не мог не согласиться. Звучало разумно, безусловно.       — Я наверх, сладких снов, — внезапно произносит Чимин в абсолютной тишине, мягко целует отца в щеку и вскакивает с места. Чонгук наблюдает за ребенком, пока тот не скрывается на втором этаже. Неужели занятия с Тэхеном так сильно подняли его настроение?       Мужчина бросает взгляд на наручные часы и склоняется к Чанни.       — Пап, — тянет мальчик, чувствуя, что его сейчас тоже погонят в постель, ведь старшие уже успели разойтись по комнатам. Чонгук заинтересованно мычит в ответ, показывая, что он внимательно слушает своего ребенка. — А правда... — Чанни поднимает большие черные глаза на отца, смотрит сосредоточенно и внимательно, подражая родительскому взгляду. — Правда, что ты ходишь на работу, чтобы заряжаться энергией? — Чонгук замирает. Интересно, кто его ребенку вбил эту «гениальную мысль в голову»?       — Кто тебе это сказал? — любопытствует мужчина, напрягаясь. Он ожидает услышать, что друзья Чанни надоумили его: дети часто обмениваются информацией, которую получили от собственных родителей, — и она не всегда верна. Мужчина не уверен, что хочет переубеждать ребенка в этом случае, ведь уже как пару дней Чанни не требует от него оставаться дома и никуда не ходить, будто бы его сын повзрослел за один день и понял, что так надо. До этого момента мужчине казалось, что все произошло как-то само собой, внезапно и в лучшую сторону, но сейчас Чан раскрывает все карты, и, похоже, что ребенку кто-то привил эту интересную мысль. Он внимательно смотрит на сына, ждет ответ.       — Дяденька... Но это вообще-то большой секрет. Я тебе рассказал только потому, что у нас соглашение делиться секретами... — сообщает мальчик, и Чонгук выпадает в осадок. Дяденька. Кто этот дяденька?       — Кто он? — спокойно спрашивает мужчина, чувствуя, что внутри все кипит. Кто-то посмел подойти к его ребенку, даже на глазах у няни и, возможно, водителя, и никто из его людей не предотвратил это?       — Ты злишься, что я раскрыл твой секрет? — Чанни игнорирует вопрос отца. — Он говорил, кстати, что взрослые не любят раскрывать этот секрет.       — Чанни... — Чонгук немного смягчается. — Что он сказал тебе?       — Он сказал, что ты ходишь на работу, чтобы заряжаться энергией, — говорит мальчик и поднимается на ноги. — Но если ты не будешь ходить на работу, то будешь грустный и вялый.       — Вот как, — Чонгук смотрит на сына.       — Так что тебе нужно ходить на работу. Я не хочу больше отвлекать тебя.       — Вот как... — мужчина выдыхает. — Идем спать. — И берет мальчика на руки. Он расспросит обо всем няню и надеется, что после этой беседы ему не придется ее штрафовать.       Чимин перебирает вещи в своем гардеробе, с энтузиазмом вытягивает с полок новую одежду с биркой и отбрасывает ее в сторону. Сегодня его отец едет на встречу с Тэхеном, а это значит, что будет возможность погулять чуточку подольше, и как же вовремя Джихва назначил ему свидание. Омеге все еще больно вспоминать тот вечер, когда отец застукал их вместе, страшно думать о гневном, яростном взгляде и строгом, леденящем тоне слов. Хоть ему и кажется, что они вроде помирились, вроде их отношения такие же теплые, как и прежде, но ничего не решено. Чонгук все еще не понимает, а Чимин боится начинать этот разговор впредь. Ему хочется любви, но не родительской: ее он и так получает сполна, — ему хочется любви взрослой, дерзкой, страстной. Смотреть сериалы про это и читать романы — надоело, хочется все на практике, посмотреть, так ли это. И, кажется, что действительно так. Джихва — студент, ему девятнадцать лет, он уже учится в университете, и Чимину нравится, что его парень старше. Альфа высокий, красивый, внимательный, часто нетерпеливый, дарит подарки и потрясающе ухаживает, провожает из школы и вообще — идеал Чимина. Омега чувствует к нему глубокую симпатию и влюбленность. Он думает о нем постоянно, рисует его в блокноте, без конца пишет ему и звонит, когда отца нет дома, не хочет, чтобы Чонгук узнал, что они до сих пор общаются. Чимин скрывает свои отношения и знает, что произойдет очередной скандал. Ему не хочется вновь ссориться с родителем, но и расставаться с Джихвой Чимин не готов — слишком больно. Ему кажется, что он счастлив, гуляя с Джихвой по парку, целуясь в еще холодные вечера, получая шоколадки и цветы и слушая миллионы комплиментов в свой адрес. Он чувствует, что не может быть счастливее, чем сейчас. Сейчас — предел. Он не знает, что будет делать, если их отношения внезапно прервутся, и не хочет, чтобы это произошло по вине отца. Его отец, наверное, хочет его уберечь и защитить, но от чего — Чимин не понимает, ведь Джихва прекрасный человек. Чонгуку только следует познакомиться с ним поближе, и он поймет, что Чимин счастлив рядом с ним. Неужели родители не желают счастья своим детям? Тогда почему его отец так жесток?       Чимин старается быть осторожным, не позволяет своему парню провожать его до самых дверей, чтобы не позволить отцу увидеть его, и теперь долго не сможет приводить альфу к себе домой, пока все не утихнет. В тот раз омега слабо понимал, что происходит. Он был любопытен, разгорячен и смущен происходящим. Его целовали мягко, нежно, но потом с напором, страстно, глубоко — и все завертелось слишком быстро. Ему часто кажется, что он, возможно, был не готов к этому, но Джихва обещал, что все будет хорошо, и Чимин верил. Он всецело доверял своему альфе и желал, чтобы у них все было по-настоящему: так, как у всех. Так, как, наверное, было у его отца с мамой, пока она не погибла.       Омега тоже безумно хочет, и свидания с Джихвой окрыляют: его понимают, его хотят слушать, с ним хотят говорить. Отцу уже многое нельзя рассказать, а с Джихвой все просто. Джихва не ругается, не наставляет, не дает миллион советов, он эмоционально поддерживает и обещает лучшее будущее. Чимин хочет, чтобы это продолжалось вечно. Он жаждет крепких и теплых отношений, как в самых лучших романах. Он хочет любви и взаимопонимания, хочет быть любимым и понятым, хочет всего и сразу. Хосок же может позволить себе встречаться с омегами, тогда почему у отца такие высокие требования лишь к Чимину? Почему Чимин не может встречаться с альфами? Хотя бы с одним.       — Скоро уже девять. Тебе пора домой, — теплый весенний вечер разрезает заботливый низкий голос альфы. Он крепко обнимает Чимина за талию, стоя в самом укромном месте их любимого красивого парка. Над головой возвышаются раскидистые огромные деревья, где-то вдалеке слышны детские веселые крики, а солнце уже давно скрылось между домов, оставив после себя лишь мрак.              Чимин не хочет расставаться, жмется к парню теснее, зарываясь носом в ворот вкусно пахнущего жакета.       — Давай еще полчасика погуляем, — просит омега, смущенно улыбаясь в ткань. — Отец будет сегодня поздно.       Джихва все еще помнит тот вечер, и, по правде говоря, Чимин бы сильно удивился, если бы после этого альфа не сторонился его родителя. Случилось все так, как юноша и ожидал: Джихва боится даже простого упоминания об его отце. Он пытается казаться храбрым, но Чимин все чувствует. Омега знает, что тот вечер оставил у них глубокий шрам. Чон Чонгук действительно страшен в гневе и еще страшнее, если видит, что угрожают безопасности его детей, а Джихва застал оба состояния отца. Иной раз Чимин боится об этом думать, но ему кажется, что его отец способен на убийство. Он сильный человек, и влияние может сыграть злую шутку. И все же омега благодарен, что Джихва не удрал от него, сверкая пятками, а остался рядом с ним, зная, какой страшный человек его отец.       — Ты ему не говорил о нас? — осторожно спрашивает Джихва, касаясь кончиком носа чужих волос.       Чимин робко качает головой. Как тут скажешь? Чонгук тогда точно запретит Чимину вообще выходить из дома и переведет его на домашнее обучение. Он может: лишь одно слово — и все сделают так, как этого хочет Чонгук.              — Нужно немного подождать... Он остынет, — Чимину слабо верится в то, что он говорит, но надежда всегда умирает последней. Ему просто хочется верить в это.       — Думаешь? — Джихва нервно ухмыляется, цепляет омегу пальцами за подбородок, заставляя поднять голову. У Чимина приятная, нежная внешность, с пухлыми губами и очаровательными глазами. Его взгляд всегда полон интереса, задумчивости и притягательной наивности, а челка небрежно и легко падает на глаза. Альфа не может устоять перед ним, ему нравится держать омегу в своих руках, смотреть на него постоянно, слушать его голос и целовать. Целовать Чимина великолепно, безумно приятно. Чужие губы влажные, податливые и всегда отзываются на поцелуй с охотой. Джихва хочет большего. Он не может сдержать свои желания и жаждет Чимина, пусть и знает, что тот еще юн. Он не может сдержать себя, хочет любить Чимина глубже, и ему кажется, что даже отец его парня не сможет разубедить его.       Чон Чонгук страшен, но любовь к Чимину у альфы куда сильнее, чем гнев отца его парня. Ему кажется, что с Чимином он может превозмочь все, даже Чонгука. И пусть не сейчас, но позже Чимин обязательно станет его, и господину Чону не удастся им помешать, как сильно он бы ни оберегал своего сына.       Тэхен поправляет воротник своей кофты, закрывает входную дверь квартиры и спускается по лестнице.       Черный, блестящий автомобиль встречает его у входа, и на этот раз дверь ему открывает не суровый, безликий водитель, а сам господин Чон в черном костюме. Укладка, как обычно, совершенна, без единой лишней пряди, на руке блестят дорогие часы, а взгляд — тот же: оценивающий, внимательный и пронзительный. Тэхен на минуту пугается, думая, что недостаточно времени уделил своему внешнему виду, но Чонгук быстро отвлекает, приглашая парня в салон машины и садится следом за руль. Картина интересная и необычная. Тэхену всегда казалось, что такие богачи не умеют водить сами или разучились, раз нанимают личных водителей, но Чонгук поражает.       Он выглядит уверенно за рулем, его автомобиль пропитан его запахом, а салон идеально чистый, будто до них в этой машине никто не сидел. Тэхен сильно нервничает. Он все еще не знает, как держаться с этим мужчиной, что говорить и как себя вести. Порой ему кажется, что он действует уверенно, но это ошибочно. Ему всегда некомфортно с этим человеком: непонятно, что он думает и какое представление имеет о нем. Ким переживает, знает, что от этого человека многое зависит и пытается расслабиться хоть немного. Господин Чон играет несколько ролей в его жизни: отец его лучшего друга и, к тому же, его работодатель, если не брать в счет еще и тот факт, что университет полагается на этого человека. Кажется, что нет права на ошибку, следует взвешивать каждое слово, каждое действие, контролировать любой свой взгляд, лишь бы не поменять мнение мужчины в худшую сторону.       Тэхен кусает губы. Он ощущает, что променял тихий, уютный вечер в одиночестве на стресс, допрос и постоянный контроль.       Господин Чон смотрит прямо, внимательно на дорогу, не позволяя себе отвлекаться. Он расслаблен, его движения естественны: поворот головы или скольжение запястья по рулю — уверенно и ничего лишнего. Наверное, именно так и выглядят все богачи, словно все, что они делают, прописано строчками кода на этапе создания вселенной. Ким Тэхен — простой парень, и ему действительно сложно общаться с мужчиной. Он жаждет показать, что может общаться с ним на равных, но может ли? Кажется, что Тэхен забывает некоторый шаг в их общении. Например, то, что мужчина намного старше его, — его это почти не пугает. Работая в университете, он привык, что весь преподавательский состав старше его как минимум на десять лет, и ему это уже не кажется таким неестественным. Господин Чон — отец его лучшего друга. Вот это уже особенно напрягающий шаг. С родителем своего друга и по совместительству студента довольно неловко, учитывая, как мало они знакомы и какие две противоположные роли они совмещают в себе.       Тэхен пока что боится и не хочет открываться полностью. Он может иной раз ляпнуть что-то эдакое из-за своего характера, но господин Чон слишком внимателен к таким глупостям. Он строг и, к сожалению, не только по отношению к своим детям, но и по отношению к окружающим. У мужчины четкие стандарты и нормы, и другие люди обязаны им следовать. Если не следуют, то непонимание и раздражение господина Чона обрушивается на них стремительно и сокрушительно. Тэхену отчего-то кажется, что он как раз и не вписывается в эти стандарты, но Чонгук то ли терпит, то ли не придает значения, то ли просто наблюдает за ним — неясно. Киму понятно лишь одно: когда граница будет грубо нарушена, мужчина покажет всю жесткость характера, но пока что все тихо и спокойно.       Тэхен не хочет связываться с господином Чон, но согласился на его предложение о работе и хочет думать, что ради Чимина. Чимин действительно очарователен как подросток и как ученик. Он внимательно слушает, с интересом, вежлив. Чимин проницателен, такой же, как и его отец. Омега четко ставит вопросы, подбирает нужные слова, чтобы его точно поняли. Он усерден и старателен. Тэхену понравилось с ним работать. Среди его студентов-оболтусов очень мало тех, кто действительно ценит материал, что им преподносят, а Чимин — учтивый и интеллигентный человек. Сразу понятно и видно, почему у него такие высокие оценки. Юноша быстро соображает, буквально схватывает все налету, и Тэхен не устает объяснять. Он получает искреннее удовольствие от преподавания, с облегчением понимает, что его слышат и слушают. В таком возрасте Тэхену думается, что мало ребят, кто действительно заинтересован в обучении, особенно если репетиторство детям навязали родители, но Чимин не такой. Он понимает, зачем и почему ему это надо. Он уважает и ценит чужой труд, и это невероятно. Господин Чон действительно постарался над воспитанием своего ребенка.       В таком возрасте сын господина Чона ведет себя по-взрослому.       — Тэхен, спасибо, что уделили мне время, — низкий голос господина Чона разрывает тишину автомобиля, заставляя Тэхена вынырнуть из своих мыслей и немного напрячься. Учтивость и вежливость, кажется, передается по наследству у носителей фамилии Чон.       — Что вы, господин Чон. Я только рад, — отзывается Ким, позволяя себе мягко улыбнуться.       Парню интересно, куда везет его Чон, но он не может подобрать правильную формулировку для этого вопроса и принимает позицию вежливого ожидания. На самом деле, он любит сюрпризы. Правда, не всегда умеет правильно реагировать на них.       Салон машины опять погружается в молчание. Тэхен отворачивается к окну. Мимо мелькают высокие дома, неоновые вывески и яркие светлые витрины магазинов. Толпа людей спешит домой, некоторые из них медленно прогуливаются вдоль магазинчиков, молодые периодически выходят из баров и кафе. Ким любит сидеть дома в это время, готовясь к новому рабочему дню, настраивая себя на трудные часы со студентами и высокомерные и наставительные советы профессора Ким Сокджина, и думает, что Хосок, наверное, хотел бы вытащить его в клуб, но это слишком тяжело, и ему часто лень. К тому же, он преподаватель, и клубы — место довольно сомнительное. Тэхену до сих пор удивительно принимать тот факт, что Хосок и Чонгук родственники. Кажется, они слишком разные и непохожие даже внешне, не то что характерами или принципами.       Автомобиль останавливается перед рестораном, и Тэхен осознает, что перестает что-то понимать. Неужели ресторан — подходящее место для обсуждения дальнейших занятий для Чимина, и почему господин Чон привез его именно сюда? Люди в костюмах подходят к их машине и открывают двери, помогая выйти, господин Чон передает кому-то ключи и ведет рукой в сторону входа, приглашая Кима подняться. Тэхен не уверен, что хочет следовать по направлению руки.       Зал ресторана встречает их блестящим сумрачным интерьером с золотыми огромными люстрами, мраморными колоннами и темными стенами, увлекая в загадочную обстановку. За столиками сидят люди в деловых костюмах и шикарных нарядах. Тэхен не хочет смотреть на ценник этого места, знает, что он ему не по карману. Киму кажется, что его одежда не соответствует этому месту: мужчина вписывается в него идеально, но он — нет. Хочется уйти и не чувствовать эту неловкость. Кто вообще водит репетиторов в подобные места? Неужели для господина Чона это нормальная практика, или есть что-то еще, что-то другое?       Их ведут к столику, который, как оказалось, забронировал мужчина. Тэхену становится совсем дурно. Он жадно смотрит на стакан воды, любезно предоставленный ему, и вздрагивает, слыша голос господина Чона. Им вежливо предлагают меню, но Чонгук отказывается, и Тэхен совсем теряется.       — Тэхен, вы доверяете моему выбору?       Тэхену остается только согласиться, глядя в пронзительные уверенные глаза напротив. Не будет же он говорить, что он не доверяет мужчине вообще, особенно в этом месте, но его сознание пронзает догадка: господин Чон не хочет показывать цены блюд, и становится как-то совсем не по себе.       — Господин Чон, — Тэхен хочет звучать без нажима, когда их покидает официант, но всецело контролировать свой голос у него не получается. Он слишком впечатлен происходящим, и это слишком трудно скрывать. — Скажите, — Его слушают внимательно, с интересом и легким прищуром, — все репетиторы Чимина прошли через ужин в этом ресторане?       Боже. Тэхену следовало более аккуратно сформулировать свое непонимание, но он, как и Чимин, привык ставить вопросы четко с явным намерением получить такой же открытый ответ. Парень кусает губу, видя, что губы мужчины трогает слабая улыбка. Вопрос прозвучал слишком двусмысленно.       — Я считаю, что деловые вопросы лучше обсуждать за ужином, — сообщает мужчина. — И да, все репетиторы Чимина проходили этот этап. В разных ресторанах. Вас что-то не устраивает?       Тэхен чувствует, что задал дурной тон беседы и мысленно считает до трех.       — Нет, простите, — Ким опускает глаза, чувствуя на языке металлический привкус крови с губ.       — Я хотел обсудить кое-что с вами, — продолжает Тэхен, выждав небольшую паузу. Чонгук поднимает на него внимательный взгляд и делает глоток воды из прозрачного стакана. Между ними витает сильное напряжение, и Тэхену кажется, что он ходит по краю. Он достает из внутреннего кармана конверт, который получил от домработницы господина Чона, когда закончил заниматься с Чимином, кладет его на стол и медленно двигает к мужчине, останавливаясь на середине стола. — Господин Чон, это слишком большая сумма, я не могу ее принять.       Взгляд господина Чона внимателен, настойчив и любопытен: ему интересно, и это явно впервые, чтобы кто-то отказывался от любой суммы денег. Он складывает руки в замок и склоняет голову набок, ожидая. Кажется, ему недостаточно того, что произнес Ким Тэхен, и он ждет подробностей.       А Тэхен кусает губы. Он не знает, выглядит это неуважением или нет, но будь Чон Чонгук хоть трижды влиятельным человеком, у Тэхена есть принципы, и эти принципы не разрушить даже ему.       — Мы с Чимином занимаемся всего лишь полтора часа, — продолжает Тэхен, чувствуя прилив смелости. — К вам и назад меня отвозит ваш водитель, так что я не понимаю, почему такая сумма.       — Тэхен, мне казалось, мы обговорили этот момент с вами, — как же мужчина давит своим авторитетом — Тэхен уже не может здраво воспринимать информацию. Кажется, он не сможет дожить до того момента, как им принесут блюда. — В тот момент вас сумма устроила.       — Я не был уверен, что речь шла о такой большой сумме. Тэхен выдыхает.       — Господин Чон, я не могу принять все эти деньги. Или мы можем договориться, что это оплата за месяц, а не за одно занятие, — Тэхен смотрит прямо, почти выдерживая проницательный взгляд черных глубоких глаз.       — За одно, — мужчина слишком настойчив. — Мне нравится ваш рыночный подход, но сейчас он неуместен.       — Боюсь, что я не отступлю, господин Чон, — Тэхен пожимает плечами. — У нас с вами слишком разное мнение о ценах.       — Вы правы, разное. Вас это оскорбило? — Чонгук кивает в сторону конверта и внимательно смотрит, устанавливая неразрывный зрительный контакт.       — Нет, — Тэхен честен. — Я не хочу, чтобы мне переплачивали, иначе мне будет казаться, что я должен вам что-то еще.       — Должен что-то еще? — господин Чон требует уточнить.       — Словно вы платите мне не только за занятия английским.       — А за что же еще?       Тэхену начинает казаться, что с ним играют в какую-то диковинную игру на представление, и ему начинает это надоедать.       — За что еще, господин Чон?       Киму кажется, что мужчина взорвется негодованием, но, к его удивлению, губы мужчины трогает снисходительная улыбка, будто Тэхен позабавил его.       Им приходится прерваться, когда на стол ставят первые блюда, и Киму кажется, что за этот ужин он никогда не расплатится.       — Значит, вы полагаете, что я рассчитываю получить от вас дополнительные услуги? Это интересно, — продолжает мужчина, сверля Кима взглядом.       — Да, я так полагаю, — легко соглашается Тэхен. — Мне кажется, что я могу быть полезен в качестве дополнительного рычага контроля Хосока.       — Вы можете быть полезны в этом?       — Я объяснял вам свою позицию, господин Чон.       — Вот как, — Чонгук согласно кивает и отворачивается от своего спутника. Вечер обещает быть более напряженным, чем Тэхен мог себе представить.       — Это ваше последнее слово? — интересуется мужчина, кивая в сторону конверта.       — Да, последнее.       — Хорошо, преподаватель Ким, — парень отмечает это обращение. — Впредь я буду вам платить ту сумму, которую вы укажете мне, но, — Тэхен поднимает взгляд. Что еще за «но»? — Если Чимин будет делать успехи в учебе, я намерен поощрять это. Вам придется смириться. На этот раз я не отступлю.       Тэхен согласно кивает. Его услышали и поняли, он счастлив. Он смотрит на стейк и думает, что тысяча долларов в нем есть точно. Зачем только мужчина привел его в это место? Похвастаться своим состоянием, или просто не учел того факта, что Тэхен не ходит по таким местам? Довольно интересно они оба смотрелись бы на кухне у Кима за чашкой чая. Господин Чон в костюме и с идеальной укладкой, и он, Тэхен, в домашней одежде. Даже как-то смешно. Ким старается не думать об этом, все еще чувствуя сильное напряжение. Почему-то в особняке семьи Чон ему не было так некомфортно. Может, потому что рядом сидели Хосок и Чимин? Странно. Очень странно. Тэхен делает еще один глоток воды.       Ему принесли вино, но он не уверен, что хочет его пить. Не хочет расслабляться перед мужчиной. Этот человек требует всегда держать себя в форме.       — Чимину понравилось ваше с ним занятие, — прерывает молчание господин Чон, вынуждая омегу поднять на него взгляд.       — Это взаимно, — соглашается Ким.       — Он сказал, что впервые начал что-то понимать. Ему нравится, что вы не ругаете его за ошибки, — продолжает мужчина.       Тэхен кусает губу. Ему приятно слышать подобное, но слова Чона слишком резкие, и Тэхен не совсем понимает, похвала это или критика в сторону его преподавания.       — Мне приятно слышать, — Тэхен решает думать, что похвала. — Чимин сообразительный и внимательный. Он быстро улавливает суть.       — Но?       — Но? — Тэхен непонимающе уточняет.       — Если мой ребенок так хорош в сообразительности, почему он еще не владеет английским в идеале? — настойчиво спрашивает мужчина. Тэхен выдыхает.       — Господин Чон, — начинает парень, откладывая столовые приборы. — Я не могу знать весь предыдущий опыт обучения Чимина, но то, что я вижу, — это непонимание основ. Ваш сын путается во временах и артиклях по простой и распространенной причине: материал не был закреплен, и, смею предположить, он выбирает это все либо наугад, либо руководствуясь своим чутьем, но в силу не очень хорошей насмотренности, оно его обманывает. Моя задача на ближайшее время — это обеспечить Чимину базу, которая поможет ему двигаться дальше.       — И как много вам понадобится времени на это, преподаватель Ким? — спрашивает мужчина, делая глоток вина.       — Пока что сложно сказать, но в целом я рассчитываю до месяца, — спокойно отвечает Тэхен. Он действительно думает, что может управиться немного быстрее, но в расчет еще следует брать нагрузку Чимина. К сожалению, у юноши не только английский, и ему иной раз необходим будет разгрузочный день, чтобы не выгореть слишком рано.       — Может быть, стоит увеличить ваши занятия до трех раз в неделю? — кажется, господина Чона ответ не устроил.       — Не думаю, что это хорошая идея, если вы планируете оставить по полтора часа на каждое, — сообщает Тэхен.       — Скажите мне, преподаватель Ким, — мужчина слегка подается вперед, с интересом заглядывая в лицо напротив. — У вас были студенты с нулевым знанием английского языка?       — Да, были, — Тэхен кивает и напрягается.       — Сколько времени потребовалось, чтобы они заговорили на английском языке? Скажем, на простые темы, — Господин Чон — бизнесмен до мозга костей: он сразу просчитывает возможные ситуации и ставит четкие временные рамки, словно расписывает план по достижению цели. Сравнивает, анализирует, делает выводы. Тэхен хочет объяснить, что так не работает, что в этой формуле слишком много переменных и все учесть не получится, но мужчина, кажется, непреклонен. Он стоит на своем, уверенный в собственной правоте и принципах. Ему важен и нужен результат, и требует его безоговорочно, вынуждает исполнять неуклонно.       — Месяц, — Тэхену хочется соврать, но язык не поворачивается назвать другое значение. Он смотрит на чужое победное лицо и проклинает все.       — Через месяц я ожидаю видеть такой же результат, — господин Чон не требует. Он приказывает, и этот приказ нельзя ослушаться. Тэхен тяжело вздыхает. — Все еще не хотите забрать все содержимое конверта?       — Смеетесь?       — Спрашиваю.       До безумия сложно. Господин Чон не человек, а ребус. Тэхену хочется побыстрее закончить этот вечер. Он отрицательно качает головой и выпивает залпом вино из своего бокала. Безобразие. Кажется, он знал с самого начала, что с господином Чоном лучше не иметь никаких дел.       Тэхен смотрит в панорамное окно, сквозь прекрасный пейзаж города виднеется отражение его уставшего лица и строгий профиль мужчины. Ким все еще ощущает невыносимое напряжение, его плечи затекли, а колени слабо подрагивают. Ему кажется, что вечер длится бесконечно, не желая высвобождать Тэхена из своих мучительных пут. Он мечтает о чашке какао под пледом за просмотром сериала с явным желанием больше никогда не вспоминать этот вечер. Слишком тяжело. Ему кажется, что он уже вымотан. Чонгук буквально пожирает его, высасывает из него всю энергию, вынуждая тихо увядать и чуть ли не сползать под стол от усталости.       — Преподаватель Ким, — допрос еще не окончен. Тэхен переводит взгляд в сторону мужчины, пытаясь натянуть на лицо маску вежливого интереса. — Позвольте мне спросить у вас как у куратора своего сына. — О боже, нет. — Как себя ведет Хосок?       Тэхен набирает в грудь воздуха.       — Хорошо, — искренне отвечает парень и смотрит уверенно в чужие глаза. Он не врет. Все преподаватели довольны поведением Хосока за последние дни. Кажется, что еще не было ни разу, чтобы Хосок ходил на пары аж целую неделю. И в кои-то веки Тэхен безмерно счастлив, что ему не приходится изворачиваться, придумывая для лучшего друга оправдания: так легко говорить все, как есть.       Мужчина удивленно вскидывает брови. Тэхену на миг чудится, что ему не совсем верят, и, честно говоря, он понимает мужчину. Хосок и хорошее поведение — антонимы. Напряжение вспыхивает жарким пламенем. Ким смотрит внимательно, копируя чужую уверенность, держится прямо и ровно. Он не уверен, что хочет помогать Хосоку вернуть его машину, но лгать — не в его принципах. Изворачиваться и недоговаривать — да, но врать — абсолютно нет. Тэхен думает, что впредь Хосок будет вести себя более внимательно и осторожно, чтобы вновь не разгневать отца, и на этот раз проблем станет с ним немного меньше. У Чонгука влияние жесткое, неукротимое. Ему достаточно лишь высказать, чем он недоволен, и для остальных становится все слишком просто: ослушаться нельзя. Ким чувствует, что его обходит стороной это наказание, и искренне сочувствует Хосоку, на которого оно обрушивается моментально.       — Преподаватель Ким, позвольте личный вопрос, — низко произносит мужчина, а Тэхен чуть не давится воздухом. Вот таких вопросов им и не хватает на сегодняшнем вечере, чтобы окончательно окрестить его из ряда вон выходящим. Ким поднимает взгляд на мужчину и не уверен, что хочет смотреть в черные глубокие глаза напротив. Они горят любопытным огнем, утягивают вглубь, в самую преисподнюю, обещая безвозвратность и неукротимость. Ким теперь не удивляется, вспоминая слова Хосока о том, что его отцу невозможно солгать: под таким пристальным взглядом это сделать нереально, а если попытаться, то мигом обратишься в пепел.       — Рискните, — парень пожимает плечами и прикрывает губы рукой. Алкоголь развязывает ему язык: он знал, что не следует пить. — Простите... — Извиняется омега, вспоминая, где и с кем он находится. — Я выслушаю ваш вопрос, но не обещаю, что смогу дать ответ.       На губах у мужчины играет легкая опасная улыбка, еле заметная и почти неощутимая под тягучим пристальным взглядом. Господин Чон не любит, когда ему дерзят.       — Что вы нашли в моем сыне? — мужчина смотрит с прищуром, слегка склонив голову. Он испытывает своим взглядом, давит, подчиняет, а Тэхен, наивный, до этого момента надеялся, что речь опять не зайдет об этом.       — Господин Чон, — голос у Кима ровный, твердый, несмотря на бурю эмоций в его душе. — Этот вопрос был бы уместен, если бы мы с Хосоком были парой, но как вы могли заметить, это не так.       — Вы поняли мой вопрос, — давит. Господин Чон не терпит уклончивость.       — А вы мой ответ, господин Чон, — Тэхен не поддается на очевидные провокации. — Под запретом романтические отношения, но не припоминаю, чтобы были и дружеские. Мое мнение насчет знаний Хосока объективно. Я не завышаю и не занижаю результаты его тестов. В Хосоке я нашел человека. Не более, не менее.       Чонгук машет рукой официанту и просит счет. Разговор окончен.       Тэхен нервно перебирает между пальцев край своей рубашки, выглядывающей из-под бежевой кофты, пока мужчина тихо ведет машину. Омеге кажется, что он вновь перешел черту, и господин Чон не особо доволен этим, но вечер, наконец, закончен, и это не может не радовать. Ким смотрит на мелькающие за окном улицы. Десять часов вечера, и в центре города жизнь, кажется, только начинается. Людей становится больше, вывески мелькают все ярче, и музыка, кажется, доносится из каждого клуба все громче и громче. Завораживает. Парень чувствует сильную усталость, тянущую и нарастающую боль в голове, в висках будто стучит кувалдой. Он невольно вспоминает слова Хосока о том, что господин Чон высасывает всю энергию подобно вампиру — так и есть. После общения с мужчиной ощущается опустошенность и беспомощность, будто Тэхен все это время вел ментальную борьбу с самим дьяволом.       Кажется невероятным, что дети привыкли к этому. Или, может, у них за все время выработался иммунитет, способный противостоять отцовскому давлению, но даже так кажется, что господин Чон умеет вытянуть правдивый ответ из кого угодно. И секреты в любой миг будут раскрыты, если мужчина так пожелает.              Ким вспоминает своих родителей. Что-то не сказать или утаить не казалось какой-то большой проблемой: парень с легкостью скрывал свои отношения в шестнадцать и много чего прочего, что им бы явно не понравилось. И Тэхен понимает, почему так произошло: им не было до него дела. Вместо вопроса о том, как дела у их ребенка, — вопрос об учебе, сухая похвала за высокие оценки — и все. Чета Ким и их ребенок были отстранены друг от друга, и омеге казалось это нормальным, так, наверное, и должно быть: дети не лезут в жизнь родителей и наоборот — родители не лезут в жизнь детей. Полная свобода. Доверие или безразличность — одинаково. Тэхен был предоставлен себе, и не сказать, чтобы его это сильно беспокоило. Он то ли привык, то ли не предполагал, что может быть иначе. Может. И господин Чон — прямое тому доказательство. Несмотря на всю свою строгость, мужчина уделяет детям все свое время и внимание, защищает и оберегает их. Он думает о них, не пускает все на самотек, как было с Тэхеном и его родителями, и строит самые теплые отношения.       Тэхену кажется, что он мог бы знать этого человека хорошо, ведь господин Чон — отец его друга, но сейчас Киму трудно это представить. Он общается с мужчиной уже в третий раз и уверен, что скрытность этого человека никуда не пропадет. Господин Чон — внимательный наблюдатель, он смотрит пристально и с интересом, подмечает любую деталь, что может стать роковой в формировании мнения о ком-то. Тэхен прекрасно видит, как господин Чон следит за каждым его действием, взглядом, вслушивается в каждое слово, и с этим мужчиной стоит быть максимально аккуратным в выражениях, но Ким понимает, что уже глобально проигрывает по этому пункту. Он любит говорить то, что думает на самом деле, не выбирает между тактичным и подобострастным, говорит прямо и открыто и видит, что Чонгук не всегда в восторге от этого, но Тэхен не собирается исправляться. Он вообще рассчитывает, что это их последняя встреча, и больше господин Чон не будет вмешиваться в его отношения с детьми Чон, но почему-то парню кажется, что думать так — довольно наивно.       — Спасибо за вечер и ваше мнение по некоторым, интересующим меня вопросам, — глубокий голос разрезает тишину стальным лезвием, и Тэхен невольно поворачивает голову в сторону точеного профиля мужчины. Господин Чон спокоен, расслаблен, а впереди за лобовым стеклом мелькают знакомые улицы. — Я намерен рассчитывать на вашу помощь с Чимином и в дальнейшем. И надеюсь, что с Хосоком тоже. — Автомобиль мягко тормозит перед домом Тэхена.       Ким переводит взгляд в сторону мужчины и отворачивается. Черные, как смоль, глаза смотрят в самую глубь его души. Вино еще не успело выветриться, и Тэхен не хочет этим себя оправдывать. Он догадывается, что господин Чон намерен усилить контроль и влияние над Хосоком. Недоверие? Может, но парень больше склоняется к тому, что господин Чон просто волнуется и беспокоится о безопасности своего ребенка. Тэхен не хочет в этом участвовать, но он чувствует, что должен хоть как-то повлиять на благоприятный исход. Хосок не нуждается в надзоре, он нуждается в принятии себя, — Тэхен понял это год назад. Хоть сейчас в их семье все хорошо, у парня любящий отец, прекрасные младшие братья, но так или иначе кошмарная трагедия отпечаталась в душе каждого невыносимой болью. Каждый в семье Чон борется с ней по-своему. Чимин скрывает, делает вид, что все хорошо, и, как думает Ким, омега пострадал меньше всех: ему помогает справиться Чонгук, и он не чувствует себя таким одиноким, как мог бы. Мужчина восполняет внимание и любовь обоих родителей, всецело отдавая себя во благо детей, но с господином Чоном труднее: возможно, он единственный, кто полностью понимает, что именно произошло, и прячет разорванную в клочья душу за спокойным и властным видом, будто ничего не случилось. Тэхен восхищается его силой. Он бы так никогда не смог, а мужчина вот так, стойко, обеспечивая опору не только своим детям, но и себе, сохранял теплые воспоминания в их семье и создавал новые.       И Хосок. Ким помнит, сколько боли отразилось в его глазах, когда он невзначай обронил, что его мать умерла, будто бы «ну да, так бывает», пытаясь казаться безразличным и беззаботным, но Тэхен все понял сразу. Он не стал задавать тогда лишних вопросов, не стал развивать эту тему дальше, не попытался поддержать — он знал, что Хосок отвергнет его помощь в любом виде. Альфа не отвергнет в этом только одного человека — своего отца, не сразу, но постепенно, со временем и колоссальными усилиями, ведь Хосок переживает трагедию не только матери, но и своего оставшегося в одиночестве родителя. Возможно, Хосок видел сломленность мужчины и не смог этого забыть.       — Господин Чон, — тихо начинает Тэхен. Он не уверен, что мужчина нуждается в его советах, но маленькой толикой души желает, чтобы к нему прислушались ради Хосока, — я рад быть полезен вам, и насчет Хосока я должен вам кое-что сказать. Не пытайтесь управлять им и еще больше дисциплинировать. Вы увидите противодействие с его стороны, равное вашему давлению.       Чонгук слушает молча, его брови нахмурены, а взгляд выражает холодный интерес.       — Вновь критика в сторону моего воспитания, преподаватель Ким? — надменно спрашивает мужчина. — Не много ли берете на себя?       Тэхену странно понимать, что проницательность Чона решила его подвести. Может, господин Чон просто не хочет знать, что на душе его сына из-за страха? Боится, что еще один удар он не выдержит и сломается, или просто желает верить в эту мнимую оболочку.       — Может быть, и беру, — покорно соглашается Тэхен и смотрит в сторону мужчины. Ему страшно, но раз начал, то должен закончить. Он старается не терять уверенности, но лютый взгляд притупляет здравомыслие. Хочется сбежать, ведь дом всего лишь в паре шагов, но Ким старается вести себя мужественно, и сил придает беспокойство о своем лучшем друге. — Хосок не пытается разозлить вас. За мелким хулиганством он хочет скрыть свои истинные чувства и переживания. Я думаю, что вам стоит поговорить с ним, искренне.       — Вы так считаете? — голос мужчины тихий, с холодной сталью в каждой ноте, а Ким Тэхен думает лишь о том, что он ни о чем не жалеет. Он жаждет знать, что у его друга все хорошо, и боится: если его маска в один миг разобьется, он не сможет простить себя, зная, что так и не смог ничего сделать.       — Да, я так считаю, — соглашается Тэхен и отстегивает ремень безопасности. Два пристальных ока следят за каждым его действием. — Спасибо, что выслушали, — и не убили — вертится на языке, но Ким предпочитает смолчать.       — Я провожу вас, — Тэхен даже не успевает подумать, как мужчина выходит из машины, обходит ее и открывает переднюю дверь перед омегой.       Парень удивленно смотрит на господина Чона. Зачем мужчине провожать его? Никто никогда не жаловался на разбой и насилие на этажах, да и к тому же его и так довезли до самого дома, и этого вполне достаточно. Омега не понимает. Слишком странный приступ галантности, или господин Чон все же что-то замышляет?       Тэхен медленно выходит из машины, стараясь сохранить вежливость и скрыть смущение, чтобы не показаться грубым, отвечает:       — Не стоит, господин Чон, — выходит как-то тихо, но учтиво и мило, чего и добивался парень, и мужчина отклоняет его просьбу.       — Я настаиваю, — твердо произносит он и ведет его ко входу в здание. Тэхен плетется следом. Ему кажется это все сомнительным, но вслух произнести это он не решается. Они молча заходят в лифт и так же молча поднимаются на нужный этаж. Ким не хочет думать о неловкости всей ситуации, но ему радостно, что он скоро окажется дома и сможет немного расслабиться.       Тэхен старается не смотреть на мужчину, чтобы вновь не получить тот лютый, пронзительный взгляд, но подмечает, что под глазами у него залегли глубокие тени, брови нахмурены и сведены к переносице. Неужели господина Чона так поразили слова Кима, заставили погрузиться в глубокие раздумья? Омега не уверен, но рад, если смог повернуть мнение о Хосоке в лучшую сторону.       Тэхен подходит к двери в свою квартиру. Господин Чон ждет пару секунд, а после произносит:       — Доброй ночи, преподаватель Ким, — и почти покидает коридор, но Тэхен успевает открыть дверь и чуть не падает.       — Ну наконец-то! — вопит Хосок с порога на весь коридор, включая в прихожей свет. — Где ты шлялся? Еду принес? В твоем холодильнике мышь повесилась. Скажи спасибо, что не я...       — Хосок.       Тэхена прошибает холодным потом вместе с альфой на пару. У Хосока округляются глаза и учащается сердцебиение, когда он видит отца в паре метров от лучшего друга. В чужой голове, кажется, играет похоронный марш.       — Я жду тебя в машине, — твердо произносит мужчина.       — Но...       — Живо, — и уходит.       — Ты чего не предупредил, что за тобой следует дьявол по пятам? — обиженно шепчет Хосок, обуваясь и накидывая пальто. — Я уже фильмец подготовил.       — Ты совсем что ли отца так своего называть? — убийственно шепчет Тэхен, не завидуя своему лучшему другу. Кажется, его ждет долгая и неприятная беседа с родителем.       — Как он вообще здесь оказался?       — Тебя учуял, походу, — сейчас Киму кажется все до безумия очевидным.       — Смешно. Ладно, бывай, — Хосок машет рукой.       — Ага... Ни пуха.       Чонгук молча откладывает телефон в сторону, когда его старший сын вальяжно плюхается на переднее сиденье. Он заводит машину и моментально трогается с места, кидая быстрый взгляд в сторону часов.       — Я бы сказал тебе, что это не то, о чем ты подумал, но если ты подумал, что я планировал затусить с Тэхеном сегодня, то это то, о чем ты подумал. Мне казалось, что я предупредил тебя, — Хосок лезет в карман джинсов, и салон озаряется светом от экрана телефона. — Ой, забыл отправить.       Мужчина тихо выдыхает, бросая взгляд в сторону, проверяя, нет ли машин, и перестраивается в соседнюю полосу.       — Ладно, в следующий раз буду звонить... — альфа в примирительном жесте поднимает руки.       — Тебе не следует оставаться на ночь у омеги, с которым у тебя нет отношений, — Чонгук говорит тихо, немного хрипло и не смотрит на сына. Внезапно до него доходит одна простая мысль, что Ким в действительности омега, а Хосок — альфа, и их ночные похождения для консервативного мужчины кажутся максимально сомнительными. У Тэхена может появиться кто-то, как и у Хосока, и вряд ли их будущим парам понравится такая тесная связь между альфой и омегой. Она не приведет ни к чему хорошему, вызовет подозрения и злость, что спровоцирует несчастье обоих. Все же какие-либо другие отношения, кроме романтических, при таком тесном общении выглядят противоестественно и незаконно, как будто, а Хосок лишь подливает масло в огонь.       — Да ну, ты серьезно что ли? — альфа цокает.       — Абсолютно, — мужчина серьезен.       — Мы просто смотрим фильмы или играем в игры, — Хосок закатывает глаза. — И не на раздевание даже, хотя стоит попробовать...       — Хосок.       — Я понять не могу, ты не доверяешь мне или Тэхену?       — Обоим, — не колеблясь, отвечает Чонгук. Он с легкостью может представить себе ситуацию, когда в интимной обстановке просыпается желание по отношению к омегам. Сам был молод и не раз оказывался в таких ситуациях еще до Соен. Гормоны играли злую шутку, а голова отключалась напрочь, передавая управление животному желанию, и Чонгук мог даже не испытывать каких-то чувств к тем, кого хотел в тот момент времени — его жажда была подобна инстинкту. Все всегда начиналось с поцелуя и заканчивалось постелью, и Хосок сейчас так же молод, как был и он тогда, поэтому их точка невозврата при таком раскладе ожидаемо близко. И в любом другом случае Чон не обратил бы внимания, но Ким Тэхен — преподаватель его сына. Ему не нужны слухи, критика в сторону его ребенка и презрительное отношение к нему. Хотя в этом случае, если он узнает о связи Тэхена и его сына первым, то ему удастся надавить и заставить омегу уволиться с должности преподавателя во избежание запретных отношений. Он сможет сделать это при помощи ректора, декана — вообще неважно. Главное, что его ребенок будет в безопасности, но по опыту мужчина знает, что об этом станет известно сначала всему университету из-за слухов, а потом только ему, и что-либо делать будет уже поздно.       — Послушай, — не унимается Хосок. — Мы знаем друг о друге то, что лучше не знать, если планируешь какую-то любовь с этим человеком.       — Например.              — Вот только давай я не буду рассказывать тебе секреты своего друга, — альфа проводит рукой по волосам, встряхивает головой и поправляет волнистую челку. — В общем, заключительный аргумент: он не в моем вкусе. А на тех, кто не в моем вкусе, у меня не стоит, так что...       — Выбирай выражения, — устало произносит мужчина, сворачивая на знакомую улицу.       — Ладно, ладно, — соглашается Хосок. — Мы с ним не дети же, и перепихон по пьяни у нас не случится. Вот драка да, а это... О, там Чимин что ли?       Чонгук бьет по тормозам сильнее привычного, останавливаясь напротив своего среднего сына. Чимин медленно идет домой. Мужчина вновь бросает взгляд на часы. Как так вышло, что его дети вне дома так поздно?       — Чимин, — властно произносит он, опуская стекло автомобильной двери. Омега вздрагивает. — Что ты делаешь? Садись.       В салоне машины ощутимо давит тяжелая аура отцовского гнева. Подъезжая к дому, он никак не может взять в толк, почему его дети беспризорничают. Он уверен, что ясно выразился, когда просил не гулять так поздно, а сейчас что он видит: оба решили нарушить четкий приказ, — и мужчина чувствует нарастающую ярость. Он следует за детьми, даже не пытаясь тех догнать, когда оба стрелой вылетели из автомобиля, стоило ему только остановиться, и мужчине хватает лишь властного тона:       — Сели.       Чимин и Хосок покорно и скромно усаживаются на диван, пока Чонгук снимает черный пиджак и склоняется, опираясь руками на спинку кресла.       — А теперь объяснили мне, почему я должен вылавливать вас по всему городу? — Чон переводит взгляд на омегу, и тот виновато опускает взгляд.       — Я гулял, — тихо оправдывается Чимин.       — Я догадался. Дальше.       — Я гулял с друзьями и забыл про время... Прости. Завтра ведь суббота... — голос омеги совсем стихает.       — Ты знаешь правила, — строго произносит Чонгук. Он непоколебим. Нарушать комендантский час — одно из самых тяжких преступлений в их семье. — Еще раз подобное случится, будешь приходить на два часа раньше, чем можешь сейчас. Ты понял меня? Чимин виновато кивает.       — Иди спать, — и омега направляется в сторону своей спальни. Хосок, решивший, что с его допросом покончено еще в машине, тихо поднимается и собирается идти вслед за братом, но:       — Мы не закончили, сядь, — и возвращается на свое место с видом великой скорби. — Только после того, как ты скажешь, что намерен быть с Тэхеном, я разрешу тебе оставаться у него на ночь, а до тех пор для тебя это закрытая территория.       Хосок хочет что-то сказать, и мужчина уверен, что это какая-нибудь очередная глупость, но вовремя себя останавливает, кивает и поднимается.       — Ладно, я понял.       Чонгук подтягивается на руках, отсчитывая про себя второй десяток, и шумно выдыхает. В наушниках играет спокойная расслабляющая музыка, что отнюдь не соответствует сильному напряжению в его теле, а на жилистых руках выступают вены при каждом подходе. Все тело покрыто испариной, пряди волос неприятно липнут к лицу, а футболка — к торсу. На тридцатом разе Чон спрыгивает и зачесывает челку назад, окончательно разрушая укладку, что держалась у него с самого утра. Он бросает быстрый взгляд на часы и берет с пола бутылку воды. Все дети в это время если не спят, то, по крайней мере, находятся в своих спальнях — мужчина не любит, когда в такой поздний час кто-то ходит по дому, кроме него, и если с Чанни все просто: он почти моментально засыпает у родителя на руках, — то с Чимином и Хосоком такой фокус уже не прокатывает, поэтому Чонгук просто просит тишины. Требует. Чона невозможно ослушаться.       Чонгук хочет разгрузиться, утомить свое тело, чтобы легче уснуть, но мысли не дают ему покоя. Он прокручивает в своей голове раз за разом слова преподавателя Кима, думая, что он упустил в разговорах с Хосоком, за чем не уследил? И как преподаватель Ким вообще смог догадаться, что на душе его сына, первее его отца? Мужчина неустанно размышляет, вспоминая, как себя вел его старший сын на протяжении почти четырех лет, но так ничего и не находит. Никто из его детей не знает, как именно умерла их мать, и неужели Хосок все еще тяжело переживает ее кончину? Мужчина не понимает. Он делал все, чтобы разделить боль детей — даже не так, забрать ее себе, лишь бы каждый его ребенок жил полноценно и счастливо, но что он мог упустить? И почему Хосок в свои восемнадцать лет не поделился с ним? Что знает преподаватель Ким, лучший друг Хосока, чего не знает сам мужчина? Утрата контроля над ситуацией начинает выводить. Чонгук хочет знать все сейчас и сразу, но понимает, что чувства детей невозможно получить по щелчку пальцев.       Он смотрит в собственное отражение, не узнает себя под видом уставшего, с напряженным, хмурым и сосредоточенным лицом человека, и внезапно его пронзает кошмарная, причиняющая самую сильную боль, догадка: его старший сын может ощущать себя чужим после потери матери, ведь они с ним не связаны кровно. Черные брови мужчины сильнее сводятся к переносице, и он до боли в руке ударяет по висящей груше. Невыносимо. Невыносимо знать, что его ребенок скрывает свои истинные чувства под маской беззаботности. Ради чего? Мужчина намерен выяснить, и неважно, если для этого он привлечет Тэхена и заставит его ему содействовать. Ради своих детей он пойдет на все, переступит через моральные границы или чужие принципы. Ему вообще-то плевать, если это принесет кому-то вред. Для него самое ценное — его семья, а до тех, кто в нее не входит, ему нет никакого дела.