Особый подход

Не успел Ризли дойти до кабинета, как ему навстречу попалась стайка заключённых, оживлённо что-то обсуждавших. Завидев Герцога, один из них — пожилой пройдоха Мишель — тут же вскинул руку. — Ваша Светлость! Ризли остановился и перевёл на него тяжёлый взгляд. — Ну? Мишель мгновенно подобрался и заговорил заискивающе: — Да я, собственно… попросить хотел. Вы уж не бейте этого парнишку слишком сильно. Понятно, что на него тут никто и гроша не поставит, — он многозначительно поскрёб нос. — Хотя шуму в третьем блоке он навёл порядочно. Но всё же вам он не ровня… У Ризли в груди медленно шевельнулось нехорошее предчувствие. — Какого ещё парнишку? — холодно спросил он. Мишель моргнул, словно удивившись, что это вообще нужно уточнять. — Ну как же… этого рыжего. Вестника... Из Снежной. Ризли прищурился. — И с чего ты решил, что я собираюсь его бить? Судя по выражению его лица, вопрос прозвучал не так спокойно, как ему хотелось бы. Мишель заметно побледнел и даже начал запинаться. — Ну так… это… поединок же. Вы ведь с ним вроде как договорились… пару недель как... Ну, насчёт поединка. Вот все и ждут, когда вы официально объявите. Вся тюрьма уже только об этом и говорит… — Ах вот оно что, — медленно произнёс Ризли, с преувеличенным пониманием кивая. — Раз вся тюрьма ждёт, это, конечно, меняет дело. Он шагнул ближе и почти по-дружески обнял Мишеля за плечи. Тот сразу напрягся. — Передай всем, — мягко сказал Ризли, — Что поединок будет через час. Мишель уставился на него во все глаза. — И да, — добавил Ризли, чуть сильнее стиснув его плечо, — Найди этого рыжего и проследи, чтобы он не опоздал. *** Ризли в ярости мерил кабинет шагами. Дело было даже не в болтливости этого выскочки — мало ли кто и что несёт языком. На Господина Предвестника поработали его титул и его положение. Это выглядело настолько правдоподобно, насколько могло. Мог ли Герцог Крепости Меропид отказаться от вызова? Конечно нет. Все заключённые и даже надзиратели ждали поединка. Именно поэтому ему никто не доложил об этих слухах — потому что в глазах обитателей Крепости это не выглядело слухами. Сильный противник бросил вызов Герцогу и они договорились. Конечно же, Герцог был в курсе. И вот это уже было опасно. Ризли слишком давно выстроил здесь порядок, при котором его слово не оспаривалось, а его решения не навязывались ему чужой волей. Всё, что происходило в Крепости и касалось его лично, происходило потому, что он сам это допустил. Так было всегда. До сегодняшнего дня. Он с самого начала не воспринял этого щенка всерьёз. Позволил себе снисходительность, решил, что достаточно взрослый и опытный, чтобы поставить выскочку на место. И в итоге сам дал ему именно то, что тот хотел: повод. Теперь, если Ризли отменит поединок, Меропид решит, что Герцог отступил перед Предвестником. А если выйдет на ринг... Его бесило не то, что мальчишка оказался наглым. Наглых Ризли видел предостаточно. Его бесило, что тот ухитрился навязать ему правила игры. Ну почему он тогда просто не приказал запереть его в карцере? На мгновение Ризли остановился у стола и сжал пальцами спинку кресла. «Нужно успокоиться». Он резко выдохнул и направился к чайнику. Перед поединком не стоило есть, но чашка крепкого чая могла хотя бы привести мысли в порядок. Главное — не показать, как сильно это его задело. Господин Предвестник наверняка запишет чужую вспышку в список своих подвигов, так и не поняв, что разозлил Ризли не вызовом, а тем, что сумел нарушить привычный ход вещей в Меропиде. Однако злость не проходила. И хуже всего было то, что злился Ризли не на него, а на себя. *** Как всегда, стоило по громкоговорителю объявить поединок с Комендантом тюрьмы, как цеха начинали стремительно пустеть. Ризли позволял заключённым брать ради такого зрелища короткий перерыв: развлечений в Крепости Меропид и без того было немного. Зал быстро забился до отказа. На этот раз люди пришли не столько попытать удачу и заработать купоны — исход боя, казалось, был предрешён — сколько просто посмотреть, как Комендант будет драться с рыжим задирой. Ризли стоял в своём углу ринга в одних шортах, даже не утруждая себя разминкой, и не сводил тяжёлого взгляда с фигуры Господина Предвестника напротив. Тот был заметно легче: сухой, поджарый, с хорошо развитой мускулатурой, но всё же уступавший Ризли и в массе, и в росте. «Как же хочется ему сейчас втащить, чтобы он и имени своего не помнил.» — подумал Ризли. Но втащить было нельзя. Он умел держать себя в руках. За годы на ринге Ризли привык биться хладнокровно и не позволять злости управлять ударами. Просто раньше ему ещё не попадался противник, который бесил бы его до такой степени ещё до первого гонга. Когда Русимов огласил правила и объявил начало боя, Ризли первым делом чуть отступил назад, прикидывая, как бы вырубить этого сопляка быстро, жёстко, но без лишних последствий. Хотелось покончить с поединком как можно скорее — с поединком, на который его, по сути, загнали и в котором он с самого начала чувствовал себя не хозяином положения, а заложником чужой выходки. И это раздражало едва ли не сильнее самого наглого щенка. Если после этого фарса Господин юдекс потребует с Ризли объяснения, оправдаться будет нечем. Однако Предвестник и не думал осторожничать. Уловив мнимую нерешительность соперника, он пружинисто качнулся из стороны в сторону и вдруг рванул вперёд. Даже подпрыгнул, рассчитывая обрушиться на Ризли сверху, как хищник на добычу. Для бойца уровня Ризли эта атака была слишком прямолинейной — а потому, как ни странно, почти застала его врасплох. Первый удар в голову он всё-таки пропустил и неприятно удивился тому, насколько сильным оказался этот щенок. В глазах на мгновение потемнело, но тело сработало раньше мысли. Левой рукой Ризли прикрыл голову, одновременно нырнул вниз и коротко, жёстко пробил правой в корпус — туда, где от такого наскока неизбежно открывался живот. Попал. Собственно, это и было победной тактикой Ризли для боёв с очень агрессивными противниками небольшого веса: держать удар и мощными контратаками в корпус сбивать с них спесь. Конечно, в идеале нужно уворачиваться, но эти мелкие драчуны такие шустрые... Ризли уже успел окончательно прийти в себя и приготовился развить успех, когда Господин Предвестник внезапно выпрямился и раскинул руки в стороны. Вместо боксёрской стойки он принял театральную позу обличителя. — Вот, значит, как лучший боец крепости Меропид одерживает свои победы? Бьёт соперников по яйцам! Я так и знал, что ты подлец! — заорал он, перекрывая рёв толпы. В любых других обстоятельствах это обвинение рассмешило бы Ризли до слёз. Он бы потом весь день ходил, хмыкая себе под нос: «Я так и знал, что я подлец». — и снова начинал хохотать. Но сейчас ему было совсем не до смеха. Сплюнув кровь из рассечённой губы, он рявкнул в ответ: — Я не бил тебя по яйцам, придурок! Иначе ты бы уже катался по полу! — Не катаюсь только потому, что ты промазал, мудила! Сказав это, наглец повернулся к зрителям с торжествующим видом. Бить его в этот момент было неспортивно, но правилами не запрещено. Ризли шагнул вперёд, коротко вложился в правый хук и врезал точно между глаз. Господин Предвестник вскинул руки и рухнул на спину. Ризли облегчённо выдохнул. Всё обошлось хорошо. Конечно, сопляк будет возражать, но сейчас, после честно выигранного боя, в котором никого не били по яйцам, его уже не будут слушать. Более того, в Крепости Меропид не любят тех, кто устраивает на ринге балаган. Раззявил варежку — сам виноват. «На ринге — драка, разговоры после», так говорят бойцы панкратиона. Однако Господин Предвестник явно не собирался доставлять начальнику тюрьмы удовольствие. Пролежав всего пару секунд, он вдруг резко поднялся и тряхнул головой, так что с рассечённого лба веером брызнула кровь. «Какой же крепкий». — с раздражением подумал Ризли. Противник снова оскалился — спокойно, почти весело, — поднял кулаки и пошёл вперёд. Ризли не ожидал, что после такого удара тот вообще сохранит способность драться. По всем правилам у него сейчас должно было звенеть в ушах, двоиться в глазах, а ноги — подкашиваться. Но и на этот раз Предвестник сумел его удивить. Казалось, удар не ослабил его, а только раззадорил: рыжий будто стал ещё быстрее, ещё злее. Он заметался из стороны в сторону, выискивая бреши в защите и сыпля короткими, резкими ударами. Видимо, поняв, что болтовня на ринге только мешает, отвдруг стал абсолютно нем — дрался сосредоточенно, хищно, с упрямой жадностью. Он явно решил измотать Ризли, пользуясь преимуществом в скорости. И Ризли почти сразу почувствовал, что это начинает работать. Нет. Вот это уже было лишним. Проблема оформилась слишком ясно, слишком осязаемо. Ризли начал терять терпение. «Пора раздавить слизняка». Он предельно собрался. Приходилось ли ему иметь дело с такими противниками — юркими, настырными, жалящими без передышки, как огромная оса? Конечно. Возможно, настолько назойливых ещё не попадалось, но сам принцип был ему хорошо знаком. Ризли нарочно подставился и пропустил ещё один удар в голову. Молодой выскочка, как и следовало ожидать, принял это за успех и тут же полез развивать его. Он подошёл ближе, чем следовало — и сам шагнул в ловушку. Наплевав на всякую осторожность в обращении с важной иностранной персоной, Ризли пустил в ход свою коронную серию. Трибуны восторженно взвыли. Здесь все уже знали, что сейчас последует, и загомонили, готовясь считать вслух. «Раз!» — хук в челюсть. «Два!» — хук в печень. «Три!» — двойка в голову. «Четыре!» — тяжёлый прямой сверху вниз, больше для красоты, чем для эффекта. «Пять!» — апперкот, после которого обычно валятся даже те, кто заметно крупнее. Но только не этот проклятый гадёныш. Предвестник остался на ногах. Он стоял, вытаращив глаза, шатаясь, с бессмысленно приоткрытым ртом, словно силился сказать очередную колкость, но язык уже не слушался. — Да когда же тебе будет довольно?.. — прошипел Ризли сквозь зубы, окончательно выходя из себя. Плевать на зрителей. На тюрьму. На юдекса. На Царицу. На всё. Невозможно было больше смотреть на эту наглую, тупую, окровавленную рожу. Надо было вбить ему голову в плечи, а плечи — в пол. Ризли ударил снова. Потом ещё. И ещё. Он больше не рассчитывал силу. Бил в голову, в корпус, снова в голову, опять в голову, в рёбра, в солнечное сплетение, в скулу — без пауз, без мысли, без остатка хладнокровия. Когда его наконец схватили сзади за руки и оттащили прочь, Господин Предвестник уже лежал ничком, не двигаясь. Под головой у него медленно расползалась тёмная лужа крови.