Особый подход

Ризли поднял голову, до того бессильно опущенную на сцепленные руки, когда в дверях одной из внутренних комнат лазарета появилась миниатюрная медсестра. — Очнулся? — Нет. — Сиджвин подошла к нему, держа салфетку, пропитанную антисептиком. — Сейчас обработаю ваше лицо. Не вставайте. В ответ Ризли только тяжело вздохнул. Один удар пришёлся в губу, другой — в бровь, левый глаз уже заметно заплывал. В тюремном лазарете имелось всё лучшее, что только можно было достать для травм, полученных на ринге. Из всех медицинских статей расходов Крепости Меропид эта, пожалуй, была самой внушительной. Но сейчас Герцога занимали вовсе не собственные ссадины. Ярость схлынула так же, как после пробуждения отступает дурной хмель. Ещё недавно кровь шумела в висках, мир сужался до одного-единственного желания — бить, пока не отпустит. А теперь пришла трезвость: холодная, неприятная, безжалостно ясная. И вместе с ней — тяжёлое и вязкое похмелье с горечью на языке и мутным отвращением к самому себе. Как он вообще умудрился так проколоться? Какой-то сопляк, выражаясь без особых изысков, умудрился выставить его дураком на его же территории. И не один раз. Сначала — когда вынудил выйти на ринг. Потом — когда спровоцировал весь этот кошмар. Но как ни крути, ответственность лежала только на Герцоге. Ризли никогда не считал себя слабым человеком. И всё же именно этот случай беспощадно высветил его уязвимое место: желание быть сердцем своей тюрьмы. Быть тем, на ком всё держится. Быть непререкаемым авторитетом во всём. Если бы он просто проигнорировал провокации, от него бы не убыло. По крайней мере, несоизмеримо меньше, чем он потерял в итоге. Сиджвин уже наносила ему на лицо какое-то средство с приятным травяным запахом. — Господину Нёвиллету это не понравится. — тихо сказала она. От этого напоминания Ризли с трудом подавил вспышку раздражения. Да, разумеется. Как и то, что вода мокрая, водоросли зелёные, а Герцог Крепости Меропид только что совершил какую-то совершенно фантастическую глупость. Но просить Сиджвин ничего не сообщать он не мог: это означало бы прямо признать, что он прекрасно знает, кому и о чём она докладывает. — Да, — произнёс он вслух. — Поэтому нужно поставить его на ноги как можно скорее, пока новости не дошли до Дворца Мермония. — Он поднял на Сиджвин особенно серьёзный взгляд. — Мне бы очень не хотелось лишний раз тревожить судью. У него и без того достаточно забот. Если понадобятся какие-то особые медикаменты — составь список, я всё достану. — Кое-что понадобится. Я запишу, — кивнула она. — А что делать с посетителями? — Никаких посетителей. — отрезал Ризли. — Отдельная палата. И чтобы мышь не проскочила. — Хорошо. — серьёзно ответила Сиджвин. Закончив с обработкой, она вернулась к своему столику, достала блокнот и что-то быстро записала. Потом вырвала листок, подошла и протянула ему. Ризли внимательно прочитал листок. — Сегодня всё будет. — он убрал записку во внутренний карман пиджака и направился к выходу. Но уже у двери остановился, обернулся и спросил: — Он ведь поправится? Сиджвин подняла на него взгляд от стола. — Конечно. Он гораздо сильнее, чем кажется. Не стоит так беспокоиться. *** Когда поздно вечером Ризли вернулся в лазарет, общая палата уже опустела. В городе он успел обойти все аптеки, которые перечислила Сиджвин, и купить всё необходимое. Аптекари хорошо его знали и не задавали лишних вопросов, так что драгоценного времени он почти не потерял. Впрочем, тревоги это нисколько не убавило. Сиджвин уже шла ему навстречу, и Ризли молча протянул ей пакет с покупками. — Вы отлично справились, Герцог, — улыбнулась мелюзина, заглянув внутрь. — Наш боец пришёл в себя около часа назад. Ризли сразу подобрался. — Говорит что-нибудь? В каком он состоянии? — Удовлетворительном, если учитывать обстоятельства, — деловито отчиталась Сиджвин. — Черепно-мозговая травма, ушибы мягких тканей лица и корпуса. Сознание ещё слегка затуманено, но память сохранна: он помнит всё, в том числе и то, что сам настаивал на этом поединке. — она сделала на этих словах лёгкий акцент. — Меня он узнал сразу, так что серьёзных когнитивных нарушений я не наблюдаю. Крови в моче, к счастью, нет. Из неприятного — тошнота, головокружение и временное помутнение зрения. Но теперь у меня есть всё необходимое для интенсивной терапии. — тут она снова улыбнулась. — Как я и предполагала, он довольно крепкий экземпляр. Последнее слово означало, что Сиджвин вернулась к своему привычному беспечному тону, а значит, сопляк действительно должен был встать на ноги довольно скоро. И всё же облегчения Ризли не почувствовал. Сама ситуация продолжала давить на него. — Спасибо, Сиджвин. Докладывай мне о его состоянии каждый день. Нет, дважды в день: утром и вечером. — Как прикажете, Герцог, — мило отозвалась мелюзина, но вдруг всплеснула руками. — Ах да, чуть не забыла! Он спрашивал о вас. Ризли нахмурился. — Что именно? — Когда вы придёте его навестить. Вы ведь зайдёте к нему? На этот раз Герцог даже не попытался скрыть раздражение. — Исключено. — отрезал он. — Просто сообщай мне всё о его состоянии. Все жалобы. И если он попросит что-нибудь принести... — тут Ризли едва заметно запнулся. — Неважно, разрешённое или запрещённое. Я должен узнавать обо всём сразу, как только он откроет рот. — Поняла, — кивнула Сиджвин. — Этот заключённый очень важен. ** Когда Ризли вернулся в кабинет, уже прозвучал сигнал отбоя. Он всё никак не мог успокоиться, и от этого раздражение только нарастало. Что бы ни хотел сказать ему господин Предвестник, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: в таком состоянии ничем хорошим разговор не закончится. Пусть сначала очухается, придурок. Тогда Ризли хотя бы сможет занять более выгодную позицию. Он подошёл к столу и начал разбирать корреспонденцию, доставленную в его отсутствие. Почти сразу взгляд зацепился за особый конверт — такими пользовался только Господин юдекс. Само по себе в этом не было ничего необычного: они состояли в регулярной переписке, а с появлением в Крепости Меропид Предвестника Фатуи письма и вовсе начали летать туда-сюда с удвоенной частотой. И всё же внутри у Ризли неприятно похолодело. Он быстро вскрыл конверт и вытащил письмо. Добрый вечер, Ризли. Сегодня я принимал с официальным визитом одну из высокопоставленных представительниц Снежной — Предвестницу Фатуи Арлекино. Она выразила серьёзное беспокойство в связи с содержанием её коллеги в твоём учреждении и желает лично убедиться, что с ним всё в порядке. Кроме того, в Снежной также ожидают её отчёта. Я пообещал организовать для неё личный визит в Крепость Меропид в ближайшие дни. Надеюсь, ты будешь готов принять эту высокопоставленную персону. Юдекс Нёвиллет. Ризли перечитал письмо ещё раз, будто надеялся, что с первого раза что-то понял неправильно. Но смысл оставался до невозможности ясным. Он швырнул лист на стол. — Блядь! — рявкнул он, в отчаянии вцепившись себе в волосы. — Сука!