Добро пожаловать на вечеринку!

— Скучал по мне? Мундэ-Мундэ~ Мужчина с самодовольным выражением лица и нарочито противным тоном широко раскинул руки. Когда Пак Мундэ не отреагировал на приглашение к объятиям, он просто притянул его к себе, без усилий заключив в крепкий захват подмышкой — с такой-то шириной плеч и ростом. Если кто-то ещё сомневался в их близости за кулисами, то теперь все сомнения исчезли. Ким Докча молча наблюдал, как Пак Мундэ лениво пнул приятеля по голени в ответ. Ли Седжин Б — настоящее имя Ли Седжин — с лёгкостью уклонился и расхохотался. Радость на его лице была подлинной — даже при всём желании Ким Докча не смог бы не распознать её. Как и не смог не заметить, как оценивающе тот оглядел собравшихся и, словно мимоходом, сжал Пак Мундэ в защищающем объятии. Когда он наконец отпустил Пак Мундэ и представился, в его манерах ощущалась и утончённость айдола, и клыки волка под овечьей шкурой. — Спасибо, что позаботились о нём, — он взъерошил волосы Пак Мундэ. — Стоит только отвернуться, он обязательно вляпается в какую-нибудь историю. Странным образом вся компания согласно закивала. Пак Мундэ нахмурился, оскорблённый, и пробурчал что-то себе под нос — это вызвало у Ли Седжина новый взрыв смеха. Атмосфера тут же сменилась на лёгкую, почти дружелюбную. Когда разговор перешёл на более нейтральные темы, Ли Седжин уже сидел у костра между Пак Мундэ и Ю Санга, будто так и было задумано с самого начала. — Серьёзно, Ю Санга-сси, — он покачал головой с театральным вздохом. — Из вас бы вышел отличный айдол. Ю Санга покраснела. Остальные оживились и с головой ушли в беседу, заворожённые моментом, когда Ли Седжин словно стал центром их маленькой вселенной. Сознательно он это делал или нет — или, что хуже, это был эффект неизвестного навыка — Ким Докча вынужден был признать: харизма у парня была. — Он будто не отсюда, не из этого апокалипсиса, — пробормотал Ким Докча себе под нос. — Или, наоборот, апокалипсис не из его мира, — заметила Хан Суён. Ким Докча чуть повернул голову, чтобы взглянуть на Ю Джонхьёка, сидящего слева от Чон Хивон. Тот был как всегда — сосредоточен на своём, будто укрыт в личной крепости. Лишь мельком он встретился взглядом с Ким Докча — и, как всегда, зыркнул с непробиваемым выражением лица. — Ладно, — пробормотал Ким Докча, отводя глаза. — Это всё ещё тот мир. Только я знаю сценарий. Хан Суён промолчала. — Наверное, они доставили вам хлопот, — с лёгкой виноватой улыбкой сказал Рю Чонву. До этого момента он казался совершенно искренним. Ким Докча всё равно не мог ему доверять. Появление Рю Чонву прошло без особого пафоса — лишь засохшая кровь на одежде свидетельствовала о его пути сквозь конец света. И, по мнению Ким Докчи, это делало его ещё более пугающим. Он натянуто улыбнулся: — Что вы, сплошное удовольствие. — Я много о вас слышал от Мундэ, — сказал Рю Чонву с тем же добродушным выражением. Ким Докча этому не удивился. Когда тот появился, его взгляд задержался на нём на долю секунды дольше, чем на остальных. И в глазах вспыхнуло узнавание. — Надеюсь, только хорошее, — протянул он с лёгкой издёвкой. Если пассивная агрессия Ким Докчи его задела, Рю Чонву виду не подал. Его «маска» была безупречна — образ пай-мальчика, идеального молодого человека. Такой, чьё одно присутствие могло заставить тебя почувствовать себя недостаточно хорошим. Ким Докча отвернулся, но Рю Чонву вдруг подался вперёд, и тень легла на его лицо: — Ким Докча-сси, — сказал он тихо. — Вы знаете, как вы выглядите в глазах других? — Его рука потянулась вперёд, но замерла в воздухе, в нескольких сантиметрах от щеки Ли Докчи. — Будто вокруг вас стена. Сквозь холод, сводящий желудок, Ким Докча сохранил невозмутимое выражение. — Не понимаю, о чём вы, — отрезал он. Рю Чонву открыл рот, и Ким Докча напряжённо замер, как перед допросом… или обвинением. Но тот просто откинул голову и рассмеялся. Тень исчезла с его лица. В других обстоятельствах это было бы красиво. Ким Докча смотрел с тревогой. — Вы, — Рю Чонву покачал головой, в голосе — смесь усталости, жалости и лёгкой улыбки. — Вы так похожи на Мундэ. Он похлопал его по плечу, бросил последний сочувственный взгляд — и ушёл. Ким Докча смотрел ему вслед с какой-то странной горечью. Следующие прибыли втроём — точнее, двое запыхавшихся парней и один бессознательный, которого они тащили на себе. Сквозь кровь и запах смерти Ким Докча сразу узнал безжизненное лицо Пэ Седжина и отчаянного Ким Рэбина, что отказывался отойти от него. А вот Ча Юджина сначала трудно было узнать. Возможно, дело было в мрачной, почти звериной ауре, исходящей от него. Он больше походил на хищника, чем на человека — ходил по кругу, будто зверь в клетке. Никто, похоже, не считал это странным. — Он обычно не такой, — с лёгким извинением сказал Ли Седжин, но острота в его улыбке не вызывала доверия. — Я понимаю, — впервые за долгое время серьёзно ответила Чон Хивон. Ким Докча думал иначе. Компания, похоже, видела в них только «детей», но он — движения, взгляд, стойку — он видел в них выживающих. Он держался подальше. На всякий случай. Когда Пэ Седжин пришёл в себя на седьмой день, все выдохнули с облегчением. Напряжение исчезло, как будто его никогда и не было, и на его месте осталась компания улыбающихся идиотов. — Ты уверен, что мы не упустили момент, когда скинволкер их всех подменил? — прошептал Ким Докча. Боковым зрением он видел, как Пэ Седжин что-то бурчит Пак Мундэ в привычной нотации — как будто это не он сам только что лежал в полубессознательном состоянии. Хотя лицо всё ещё оставалось болезненно бледным. — Скинволкеров* не существует, — мёртвым голосом ответила Хан Суён. — Может, попробуешь с ними поговорить? Они не кусаются. — Она хищно улыбнулась. — Если ты мне чего-то не скрываешь? Ким Докча прикусил губу. — Я кое-что подслушал, — признался он. Тогда они сидели вплотную, будто просто компания подростков в школьной поездке. Ким Докча, в отличие от предположений Хан Суён, подслушивать не собирался. — …Когда я их спросил, они упомянули группу, о которой я никогда не слышал, — доносился хриплый голос Пэ Седжина. — Будто TeSTAR для них не существовало. И S-Tier тоже. — Возможно, мы находимся в месте, где пересеклись два почти одинаковых, но совершенно разных мира, — подключился Ким Рэбин. — Я по дороге видел наши постеры… но лица на них были мне незнакомы. Если предположить, что есть мир, где мы существуем, и мир, где нас нет… то, возможно, эти два мира перепутались, или один подменил другой, или… — Но зачем? — резко перебил Ли Седжин. — Система скучает? Им надоели айдолы, и они решили создать сценарий с двумя мирами на кону? — Думаю… — голос Пак Мундэ прозвучал особенно тяжело. — Им одиноко. Разговор не закончился, но Ким Докча уже тогда убежал. На границе зрения вспыхнуло предупреждение: четвёртая стена нестабильна. Он рассказал обо всём Хан Суён — кроме последней фразы. О том, что «системе одиноко», он умолчал. — Ты боишься их потому, что они почти могут видеть сквозь этот мир? — тихо, с осторожностью спросила она, будто держа на руках младенца. Ким Докча закусил губу до крови. Его замутило, но он успел выдохнуть: — Нет, — твёрдо. — Я не боюсь. И без предупреждающего сигнала от четвёртой стены это, похоже, было правдой. Когда это наконец произошло, Ким Докча был всего в одном вопросе от того, чтобы загнать Пак Мундэ в угол. Это был их танец со времени огненного шторма — тонкая игра на перетягивание каната, где каждый проверял, кто сломается первым. Ставкой была правда, а игрой — их способность оставаться собой. Большую часть времени Пак Мундэ не мог даже смотреть ему в глаза. Остальную — взгляд уводил Ким Докча. Только потому, что сегодня они могли удерживать зрительный контакт, ещё не значило, что страх ушёл. Оба знали это. Сегодня была ничья. — Ты совсем не спал? — спросил Ким Докча. Пак Мундэ моргнул. Его безупречно отточенное, почти искусственное выражение лица не выдавало ни малейшего признака усталости. Ким Докча почти поддался искушению сделать шаг вперёд — увидеть его лицо яснее. Но Пак Мундэ убежит. Он знал это — потому что сам поступил бы точно так же. — У тебя, вроде бы, есть дела поважнее, — отозвался Пак Мундэ. Ким Докча вместо ответа усмехнулся. Хотя если быть честным… Пак Мундэ был прав. Он не мог оправдать своё поведение. Прошло полтора месяца с тех пор, как Пак Мундэ присоединился к их небольшой группе, четыре недели — с момента шторма, и два дня — с той ночи, когда Ким Докча невольно подслушал их разговор. И он остро чувствовал: отговорки заканчиваются. С самого начала у него не было причин удерживать Пак Мундэ рядом. Любопытство, как говорится, сгубило кошку. Единственным утешением Ким Докчи было то, что это чувство, похоже, было взаимным. — Ничего не могу с собой поделать, — пожал он плечами. А потом, проверяя почву, добавил: — Пак Мундэ-сси, ты как главный герой, сам знаешь? Пак Мундэ нахмурился. Этого выражения хватило с лихвой — сама мысль казалась ему абсурдной. Ю Джонхьёк и Ю Санга отреагировали бы так же. Какая-то у них общая черта: будто быть светящимися неоновыми знаками в сером мире — это нормально. Сияющие ублюдки. Не удержавшись, Ким Докча спросил — с надеждой, что голос не прозвучит слишком нетерпеливо: — Как выглядит этот мир для тебя? Черты лица Пак Мундэ смягчились, привычная пустая маска снова заняла своё место. Ким Докча буквально слышал, как в его голове вращаются шестерёнки. Но Пак Мундэ всё ещё не убежал. Он открыл рот, и Ким Докча изо всех сил сдержался, чтобы не наклониться вперёд и не приблизиться. Это пространство было необходимо. Им обоим. Но ответа он так и не услышал. Он понял это сразу — в тот момент, когда взгляд Пак Мундэ скользнул куда-то за его плечо. Его губы остались полуоткрыты, но слов не последовало. Безупречное выражение стерлось с лица, сменившись ничем не прикрытым изумлением. Ким Докча обернулся — и увидел. На горизонте, на фоне перламутрового заката, к ним шёл человек. Его походка была целенаправленной, на губах — тень улыбки. Он весь был измотан, грязен, в ссадинах и пыли, но даже на этом расстоянии в нём ощущалось нечто похожее на… грацию. — Ахён, — выдохнул Пак Мундэ. Одно имя — и будто вырвало воздух из его груди. А потом он побежал. И вся его команда — тоже. Они бежали с разных сторон, выкрикивая имя с одинаковым восторгом. Ча Юджин споткнулся и упал, расквасил нос, но поднялся и продолжил бежать с широкой, до боли радостной улыбкой, будто она приросла к лицу навсегда. Ким Докча наблюдал, как мир расширяется — вспыхивает, словно бутон, прорезающий серость. На конце горизонта рождалась новая линия небес, за которой слышался смех. Радость. Тепло в каждом прикосновении, в каждом шлёпе по плечу, в каждом взъерошивании волос. Он впитывал всё это, как сухая губка, — впитывал с осторожностью и тоской. Когда за спиной послышались шаги, он нарочно произнёс вслух: — Будто они не отсюда. Не из этого апокалипсиса. Голос Ю Джонхьёка донёсся, как белый шум: — Ким Докча. Он чуть наклонил голову, но больше не двинулся. Вдалеке идеальный момент застыл в воздухе, кадр за кадром, секунда за секундой — как будто весь день был записан на плёнку. — Их группа называется TeSTAR. Ким Докча кивнул, наполовину мыслями в другом месте: — Ага? — Они сотрудничали с какой-то игрой. — Голос Ю Джонхьёка был ровным, как и всегда. — Если бы это была популярная игра, я бы знал. Если бы они были знамениты — я бы знал. Ким Докча не ответил на незаданный вопрос. — Я их тоже не узнал. Наверное, они просто не такие уж и известные. — Ким Докча, — Ю Джонхьёк встал прямо перед ним, перекрыв обзор. И мир снова сместился. Ким Докча моргнул, привыкая к оттенкам пепла и грязи. Наступили сумерки. — Как выглядит этот мир для тебя? Холодное лицо. Стальной взгляд. Неоновая звезда — не хуже других. Ким Докча задумался — о сценариях, звёздах, историях и огненных бурях. А потом наконец открыл рот: — Я…