План "Тоталити"

Ужас перед нереализованными намерениями.

Э†о на самом деле не произошло, однако,

вполне реальные планы зас†авили дума†ь об э†ом.

Декабрь 1945 года       Еще в начале года лидеры трех сильнейших политий — Алекс, Виктория и Эсэдора — договорились о создании Совета Безопасности Страны. С помощью него планировалось осуществлять более эффективное управление Страной и не давать правителю злоупотреблять своей властью. Алекс, Виктория, Эсэдора, Фелиси и Ксифэнг (главная жертва злодеяний Нацуми, оказывавшая ей ожесточённое сопротивление и имевшая право на особое признание) стали главными и неизбираемыми (постоянными) членами, и имели право вето в данной организации. Еще несколько членов избирались в Совет Безопасности путём голосования среди лидеров политий Страны, сроком на пять лет.       После того как Алекс изобрёл атомное оружие, он решил, что ему больше не нужно считаться ни с чьим мнением. Однако, он всё равно не отказался от идеи поиграть в демократию. Люди такое любят. Не только ведь всё время угрожать… Эсэдора понимала мотивы Алекса, но, несмотря ни на что, отнеслась к действу серьёзно. Какие-то идеалистические мечты до сих пор не покидали ее… — Я составил список лидеров политий, которые получат право избирать и быть избранными в Совет Безопасности. Вы должны утвердить его, — сказал Алекс на одном из заседаний. — Я не буду это утверждать, пока Совет Безопасности не утвердит кандидатов, которых я предложила в прошлый раз, — ответила Эсэдора.       Остальные участники заседания переглянулись, после чего слово взяла Виктория: — Хорошо. Давайте еще раз посмотрим на список Эсэдоры. Вообще-то, избирательные права могут иметь только официальные лидеры политий, а не какие-то, простите, бандиты, которых Эсэдора внесла в свой список… — Они не бандиты. Они — повстанцы, которые свергли антинародные правительства и направили свои политии на путь истинного развития! — вдохновенно произнесла Эсэдора. — Они пришли к власти через насилие, а мы — осуждаем насилие, — сказала Ксифэнг. — Да, мы создали эту организацию, чтобы укрепить мир и стабильность, а не чтобы поощрять новые перевороты, — веско сказал Алекс. — А когда-то ты говорил, что те, кто готовы поступиться каплей свободы ради капли стабильности, не заслуживают ни стабильности, ни свободы, и потеряют обе… — вздохнула Эсэдора. — Давайте не уходить от темы. — Я предлагаю уничтожить список Эсэдоры, чтобы больше никогда к нему не возвращаться, — сказала Виктория. — Уничтожить список — это уничтожить только лист бумаги? Или сразу займёмся уничтожением преступников, упомянутых в нём? — уточнила Ксифэнг с нескрываемым энтузиазмом.       Дело в том, что она была в противостоянии с Сяоданом — одним из самых преданных и сильных союзников Эсэдоры. Ксифэнг очень боялась потерять свою власть над политией, и почти понимала тех, кто уже был свергнут коммунистами, а ненавидела коммунистов ничуть ни меньше.       Тем временем участники заседания ставили подписи на документе Алекса, и очередь дошла до Эсэдоры. — Я не буду это подписывать. Я накладываю вето. — О май гад, какое вето?! — издевательски воскликнул Алекс, — Тебе разве есть чем подкрепить его?       Эсэдора махнула рукой на Алекса и ничего не ответила. Тогда Алекс снова попробовал применить на ней свой атомный гипноз. После этого, улыбнувшись, Алекс спросил у девушки: — Будешь подписывать? –Нет, не буду, — ответила Эсэдора. Она схватилась за голову, было видно, девушке стало плохо, но тем не менее, она оставалась в сознании и продолжала стоять на своём.       Алекс задумался. Сейчас, определённо, было не время для того, чтобы применять против Эсэдоры атомное оружие. Ее протест казался не настолько значительным, а мировая общественность еще не ненавидела Эсэдору настолько сильно. «Ладно. Всё равно, это лишь игра в демократию. Можно подумать, я всерьёз собирался ориентироваться на решения этого Совета Безопасности, кого бы в него ни избрали…». — Ладно. Но ты еще пожалеешь о своем выборе…       Участники заседания обсудили еще несколько процедурных вопросов, и стали расходиться. Когда Эсэдора выходила из здания, по-прежнему держась за голову, к ней подошла Фелиси. — Не расстраивайся, — сказала она Эсэдоре, — Могло быть хуже. Тебе повезло, что Алекс по-прежнему любит тебя, и поэтому не хочет причинять тебе серьёзный вред. — Алекс? По-прежнему любит меня? Мда, смешно. — Поверь мне. Он недавно рассказывал мне, что ему очень тяжело без тебя. Он мечтает вернуть тебя… Просто понимаешь, это его призвание — быть правителем Страны и поддерживать порядок. Он не может от него отступиться, даже если очень хочет… Но ведь ты можешь сделать шаг навстречу Алексу!       На самом деле, Алекс ничего такого не рассказывал Фелиси — он вообще не разговаривал с ней на эту тему. Но девочка сама вбила себе в голову, что Алекс будет несчастен, если не воссоединится с Эсэдорой. И Фелиси делала то, что могла. — Призвание есть не только у него, — ответила Эсэдора. — Но ведь Алекс… — Даа, разумеется. Как вы говорите, Алекс — единственный «Избранный», потому что он смог первым заполучить новое оружие. «Тот, кому удалось, благодаря беспринципности и случайностям, первым взять в свои руки капитал, получает возможность эксплуатировать остальных». С этим мы и боремся. — Да, у тебя есть убеждения, — ответила Фелиси, не вникая в смысл сказанного Эсэдорой, — Но всё равно, постарайся подумать о том, что Алексу тоже тяжело… — Хорошо, — сказала Эсэдора, желая поскорее закончить этот разговор.

***

      В то же время Алекс разговаривал с Викторией. — Я полностью одобряю, что вы решили простить Эсэдоре ее глупую выходку на этот раз, — говорила Виктория, — Но я надеюсь, когда придёт время, вы избавитесь от Эсэдоры раз и навсегда? — А вы уверены, что это лучший способ укрепить мою власть? Может быть, лучше дождаться момента, когда поправки, внесённые в Книгу Истин, наберут достаточную силу, и тогда я смогу управлять Эсэдорой и ее союзниками так же, как и другими жителями Страны? — Эсэдора игнорирует вашу власть и вообще ведёт себя вызывающе, но вы не хотите давать убедительный ответ на её поведение. Люди могут перестать верить, что вы вообще готовы применять атомное оружие, а значит — ваш гипноз тоже перестанет действовать на них. Думаю, у вас есть еще около пяти лет.       Виктория понятия не имела, как работает гипноз Алекса, но сказала это таким уверенным тоном, что у Алекса не возникло сомнений в ее логике. Мало ли, вдруг Виктория вычитала что-то такое в Книге Истин, когда владела ей, или узнала с помощью другого артефакта, или выяснила еще во время работы над своим атомным проектом…       Видя, что Алекс колеблется, Виктория продолжила: — Вы обязательно найдёте себе другую Эсэдору. Эта — испорченная, ее уже не спасти. Она должна быть принесена в жертву вашему новому прекрасному миру. Вспомните, о чём вы мечтали, когда только испытали своё новое оружие. Вы должны идти до конца к своей мечте.       А про себя Виктория подумала: «Я знаю, что Алекс не только хочет укрепить свою власть, но и остаться в глазах мировой общественности воином свободы и демократии. Возможно, ему будет легче решиться на уничтожение Эсэдоры, если мировая общественность попросит его об этом… Напряжение и так высокое. Еще немного времени и правильных слов, и общество предоставит Алексу индульгенцию. Конечно, у Эсэдоры тоже хватает союзников, которые могли бы высказаться против. Но они не общество… Мы ведь не будем всерьёз относиться к мнению детей простонародья, которые только побросали свои поля и станки, и возомнили, что способны рассуждать о политике?». 5 марта 1946 года       Виктория стояла за трибуной на главной площади Страны Розового Рассвета, как всегда мрачная, серьёзная и спокойная — она произносила речь, которая должна была окончательно определить будущее этого мира. Перед ней собралась вся мировая общественность — то есть, все лидеры политий, кроме Эсэдоры и ее союзников.       Алекс тоже там был. Он внимательно наблюдал за происходящим, отслеживая каждое слово Виктории и убеждаясь, что она не сказала ничего лишнего. Алекс сидел на почётном месте, в стороне от толпы. Рядом с Алексом как всегда лежал его атомный гранатомёт. Политик говорил, что всегда носит его с собой, чтобы обеспечить безопасность Страны, но на самом деле — чтобы постоянно напоминать и врагам, и друзьям о своём «абсолютном превосходстве» и «избранности».       С другой стороны от Алекса сидела Нацуми. На ней было платье с длинными рукавами, а ее лицо закрывала вуаль. Алекс официально не называл Нацуми своей новой девушкой, и вообще не любил ее, но очень хотел сделать вид перед мировой общественностью, что ему есть на кого заменить Эсэдору… Нацуми показалась Алексу лучшим персонажем для этой роли. Тем более, это была еще одна возможность сделать послание мировой общественности: если сейчас даже Нацуми хорошо относится к Алексу — значит, тогда он сделал всё правильно… В детали не нужно углубляться. Главное, чтобы внешне всё выглядело красиво.       Виктория произносила речь…       «…Мы выражаем свою благодарность Алексу, который, несмотря на все разногласия в обществе, отстаивает мирное небо над нами и даёт право свободно высказывать свои мысли, не боясь того, что нас уничтожат за них. Нам невероятно повезло, что именно избранный Алекс стал нашим правителем!..»       Алекс всё-таки не выдержал и запретил Виктории называть его полным именем, хотя бы в публичных выступлениях.       «…Коммунисты, состоящие в тоталитарной секте Изиля, не только не готовы выбрать лучший путь развития как мы, но и желают отобрать нашу демократию и свободу. Алекс пытался договариваться с ними, до последнего старался видеть в них людей. Но они настолько одержимы своей идеологией, что утратили разум. Алекс пытался угрозами заставить их прекратить разрушать наше мироустройство — но идеология лишила их страха…»       Виктория не знала, верит ли она в то, что говорит, но была абсолютно уверена в том, что ей выгодно развивать этот конфликт.       «…Несмотря на многочисленные договоры и демонстрации твёрдости намерений со стороны Алекса, Изиль и Эсэдора продолжают вмешиваться в вопросы управления Страной и, пользуясь сверхъестественными силами, навязывают коммунизм новым политиям. Их влияние становится всё больше. Во всех землях, лидеры которых приняли пакт Изиля и покровительство Эсэдоры, устраивается тоталитарный режим, и как итог — страдают люди. Единственная аналогия, которая мне приходит на ум — режим, который устанавливал на оккупированных землях Герберт, главный преступник Страны… Герберта и Эсэдору много что связывает. Начнём с того, что до войны они были близким друзьями. Их идеологии на словах пропагандируют совсем разное, но методы используют одинаковые…».       Некоторые люди в толпе соглашались с каждым словом Виктории, другие осознавали, что Эсэдора совсем не похожа на Герберта… Но уверенный тон оратора заставлял их сомневаться в своём видении мира и рассудке. Те же, кто несмотря ни на что оставались при своём мнении, знали, что высказывать его ни в коем случае нельзя — ведь нельзя говорить ничего, что может не понравиться Избранному. Иначе он лишит своего покровительства, или вообще начнёт считать марионеткой Эсэдоры и относиться соответствующе.       «Как и Герберт, Эсэдора жаждет мирового господства. Мы все знаем, к каким страшным смертям и разрушениям привела борьба Герберта. Разве мы хотим, чтобы это повторилось?.. …Поэтому, Алекс, от лица всей Страны я прошу вас УНИЧТОЖИТЬ, как мы уничтожили Герберта!»       Эсэдора, не стараясь привлекать внимание, подошла к толпе сзади, чтобы подслушать, к чему придёт мировая общественность. Алекс заметил ее и крикнул: — Иди сюда!       Эсэдора не сдвинулась с места. В результате Алекс сам встал, схватил её за руку и потащил в центр площади. — Слышала, да? Я тебя уничтожу. Вся Страна выступила «за»! — Алекс сказал это, потому что ему захотелось увидеть реакцию Эсэдоры. Сам он пока не был настолько уверен в задуманном. — Не вся Страна, а только твои «преданные союзники», — сказала Эсэдора. — Думай что хочешь… У тебя есть еще где-то полтора года. Я вспоминал свои эксперименты над Нацуми: если ее, уже и так находившуюся на грани поражения, два заряда не добили до конца, то для тебя я хочу подготовить с запасом — штук тридцать, чтоб точно хватило. Ты же намного сильнее Нацуми… — Мне кажется, что тут проблема не во мне и Нацуми, а в зарядах. Не такие уж они и мощные, как ты говоришь. Так, только слабонервных пугать. — Ну да, много ты в этом понимаешь!.. — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — сказала Эсэдора и засмеялась. — Вот… — обратился Алекс к толпе, — Наглядное подтверждение слов Виктории — ни разума, ни страха, один только безумный смех. Я ей говорю, что уничтожу ее, а она улыбается… — Эсэдора не выдержала тяжести войны и сошла с ума… — говорили в толпе. — А я думаю, это после романа с Гербертом она стала такой же, как он…       И другие презрительные фразы…       Эсэдоре было отвратительно слышать всё это. Но что она могла сделать? Отрицать и оправдываться — бессмысленно, эта толпа всё равно не выступит против пропаганды Алекса. И сейчас, стоя на главной площади, Эсэдора понимала, что ей нечего сказать. Она выразила формальный ничем не подкрепленный протест, Алекс посмеялся — а что дальше?       «Впрочем, хорошо, что я научилась выражать протесты так, что Алекс над ними насмехается, а не впадает в истерику — если бы я перешла эту грань, вероятно, уже пара цитаделей политии вместе с их населением были бы сожжены заживо.       И то, что сейчас он насмехается надо мной — это даже полезно. Тем самым он выставляет себя еще большим моральным уродом. Если когда-нибудь у меня появится возможность создать полноценную оппозицию, мне пригодятся такие аргументы — почему люди должны выступить с нами против Алекса».       Алексу тоже было нечего сказать. Но Эсэдора не стала дожидаться его разрешения уйти — ушла сама, ничего не говоря и не смотря по сторонам. — Я действительно переживаю за будущее Страны, пока Эсэдора жива… — произнесла Виктория. — Я уже говорил… У Эсэдоры слишком много территорий и слишком много цитаделей. Сейчас у меня недостаточно зарядов, чтобы уничтожить их все, а значит, и саму Эсэдору. Мне нужно еще время, чтобы подготовиться к этой войне.       Оба, на самом деле, порадовались. Виктория — что у неё есть время, чтобы закончить работу над собственным атомным оружием. Алекс — что у него есть время, чтобы придумать, как ему решить вопрос с остатком чувств к Эсэдоре…       На главной площади можно говорить всё что угодно — то, что нравится людям и укрепляет власть. Но теперь Алекс вспоминал появление Эсэдоры, по-прежнему красивой, хоть и измотанной своей тяжёлой жизнью, и снова начинал сомневаться, что он готов уничтожить ее.       Но ведь Виктория права — если не уничтожить политию Эсэдоры, из которой Изиль также черпает силу, то они продолжат распространять свою идеологию и вдохновлять народы на свержение лидеров, преданных Алексу, и его власть над Страной будет слабеть. Алекс считал, что в его идеальном мире не должно быть каких-то «коммунистических режимов», даже если это был осознанный выбор этих народов. У них нет права на выбор. Они сами виноваты, что не понимают красоту и силу того мироустройства, которое придумал Алекс. И которое он обеспечит им, хотят ли они того или нет…       Теперь Алекс не видел другого способа обеспечить это мироустройство, кроме как уничтожить политию Эсэдоры. С негласным посылом «Так будет с каждым, кто выберет ее путь!». Алекс считал, что он, как политик, стремящийся к стратегическому процветанию Страны, обязан принять это решение… Но если уничтожить политию — то Эсэдора тоже умрёт. Ее жизнь зависела от состояния ее политии, и связь могла быть разорвана только по воле Эсэдоры. А она категорически не хотела отказываться ни от своего взгляда на справедливый мир, ни от власти над политией — вообще ни от чего… Апрель 1947 года       Тогда на землях Эсэдоры разразился голод. Последствия войны по-прежнему давали о себе знать — погибло много людей, была уничтожена техника и инфраструктура. В дополнение к этому, погодные условия выдались неблагоприятные. А еще Эсэдора считала себя обязанной поставлять продовольствие своим новым союзникам, чтобы они не переметнулись на сторону Алекса или их не свергли их собственные подданные. У союзников Эсэдоры тоже было всё сложно, и им действительно была нужна помощь.       Алекс тоже был готов помочь им — в обмен на то, что они разорвут соглашения с Изилем и перейдут на сторону Алекса. Эсэдора и Изиль предположили: это значит, что они будут обязаны критиковать все решения коммунистов, накладывать на Эсэдору санкции, мешающие ей восстановить политию после войны, а когда Алекс объявит войну Эсэдоре — предоставить ему свои ресурсы, войска и территории. Война — штука сложная, дело не только в атомных зарядах… Эсэдора и Изиль считали, что в стратегическом плане терять этих союзников крайне невыгодно и даже опасно.       Лидеры коммунистов толкнули пламенную речь, в которой говорили, что лучше сейчас пережить жуткий голод и потом прийти к новой формации, когда всем будет по потребностям — чем подчиниться Сашке и отныне и до скончания веков получать ровно столько, чтоб не умереть с голоду, оставаться в сознании и продолжать крутить капиталистическую машину. А потом Эсэдора пообещала, что несмотря ни на что будет помогать своим союзникам. Ведь это прежде всего ее борьба, а значит, ей будет проще терпеть лишения. И союзники, из разных соображений, решили остаться на стороне коммунистов. Только чего это стоило Эсэдоре и ее народу…       И по-прежнему было в жизни Эсэдоры еще одно затратное предприятие — проект по созданию собственного атомного оружия. Тоже очень нужное в стратегическом плане, но такое тяжелое здесь и сейчас… Из-за нехватки электричества даже в резиденции Эсэдоры часто отключали свет, было темно и еще более страшно…       «Чего хочет Алекс — непонятно. То он объявляет меня мировым злом и обещает уничтожить, то «играет в демократию», то мне рассказывают, что он всё еще любит меня… Но он ведь, прежде всего, политик… Ему выгодно избавиться от меня. А еще он — безумен…»       Эсэдора бесчисленное множество раз вспоминала сцену удара Алекса по цитадели Нацуми, а потом Эсэдоре снились руины ее собственных цитаделей в огне, и ее подданные, сгоревшие заживо. «А что, если я не успею ничего сделать, чтобы предотвратить войну с Алексом?.. Может быть, я действительно взяла на себя слишком большую ответственность…».       В этот период Эсэдора редко появлялась в обществе, однако, все знали, в насколько сложном положении она находится. Одного взгляда на неё хватало, чтобы это понять. Поэтому именно сейчас Алекс решил озвучить ей своё «последнее предложение». Он пришел в ее резиденцию с букетом красных роз — любимых цветов Эсэдоры. Девушка вышла к Алексу — всё равно прятаться было бессмысленно, а так можно хотя бы удовлетворить своё любопытство. — Это очень красиво, Саша… — проговорила Эсэдора, взяв букет. — Приглашаю тебя на прогулку, — сказал Алекс, — Что ни говори, никакие войны прошлого не смогли испортить красоту природы твоих земель…

***

— Знаю, дела у тебя идут плохо, — категорично сказал Алекс. — Я вполне справляюсь, — ответила Эсэдора, — Всего лишь неурожай. Такое иногда бывает. — Дело не в этом. Твоим «союзникам» наплевать на твою идеологию, они просто хотят почувствовать себя борцами с режимом, не такими как все, но и свою выгоду поиметь, разводя тебя на помощь. Изиль — безумный фанатик, который ради того, чтоб устроить в мире хаос — который он называет «коммунизм» — готов пожертвовать чем и кем угодно. Включая тебя. Иначе он бы не толкал тебя на противостояние со мной. — Ты ничего не знаешь ни о моих союзниках, ни об Изиле, ни о нашей идеологии, — ответила Эсэдора, — Тебе не стоит говорить об этом. — Как раз наоборот. Я уже имею наихудшее мнение о них всех, поэтому ты можешь спокойно жаловаться мне на них. — С чего ты решил, что я хочу на них жаловаться? — удивилась Эсэдора, — По себе судишь? — Да, ты права, — сказал Алекс, — Союзники обходятся дорого. Я думаю, ты слышала, сколько я потратил на экономическую помощь своим союзникам. Только у меня, в отличие от тебя, есть на это средства. — Всё у меня есть, а если нет — значит будет, — заявила Эсэдора, — Зато я, в отличие от тебя, не трачу столько ресурсов на средства устрашения… — Не тратишь только потому, что у тебя их нет. Ни ресурсов, ни средств устрашения, — задумчиво проговорил Алекс, — Твоя полития на протяжении многих веков отставала и в технологиях, и в общественном прогрессе от развитой Цивилизации. После войны с Гербертом ты окончательно потеряла шанс догнать нас. Для твоей политии есть только один путь — на свалку истории. — Как грубо. Я думала, ты пригласил меня на свидание, а ты как всегда начал угрожать, — отвечала Эсэдора, стараясь делать вид, что она не воспринимает слова слова Алекса всерьёз. — А не угрожаю, Дора. Я констатирую факты, — сказал Алекс, — Твоя полития, она же просто притягивает к себе всевозможные неприятности. То кровавая революция, то война с нацистскими демонами, то голод… уже много раз… Опираясь на эту политию, невозможно добиться ничего стоящего, и тем более переустроить весь мир, как ты мечтаешь. Приняв роль лидера этой политии, ты лишь обрекла себя на вечную нищету и унижения. — А ты считаешь, что у меня был выбор? — Конечно, был. И до сих пор есть, — Алекс стал говорить с гораздо большим энтузиазмом, — Я предлагаю тебе разорвать связь с этой политией и уехать. Я заберу тебя с собой в Пентагон. Ты станешь моей военной советницей, раз у тебя есть опыт сражений с Гербертом. … Признай, здесь у тебя нет никаких перспектив. Хотя бы потому, что твою политию я скоро уничтожу. По моему последнему плану, ей осталось не больше года.       Эсэдора молчала, пытаясь придумать, что ей ответить на предложение Алекса. Несомненно, она отвергает это! Но что именно ей следует сказать Алексу? Пока Эсэдора думала, ее собеседник продолжил: — В прошлый раз ты сказала, что никогда не отступишься от своего выбора. Но с тех пор многое изменилось. Время играет против тебя. … Соглашайся. У тебя будет всё. Много еды, красивая и модная одежда, апартаменты с современным ремонтом… ну в общем, всё, что захочешь. Я даже постараюсь выделить тебе нескольких подчинённых. А если эффект от уничтожения твоей политии развеется, я поручу тебе подготовить нового врага мировой общественности — у тебя ведь есть и такой опыт. Ты даже в каком-то смысле поучаствуешь в большой политике. — Алекс, мне это не нужно, — ответила Эсэдора, — Я не смогу быть счастливой, если мой народ погибнет. — Если ты отречёшься от политии, то это будет уже не твой народ, — усмехнулся Алекс, — Впрочем, ты ведь понимаешь, что этот народ погибнет в любом случае, независимо от твоего решения? Мы не можем повлиять на внешние обстоятельства, но мы всегда можем выбрать лучший для себя вариант из доступных… — Если ты действительно любишь меня и хочешь, чтобы я была счастлива — откажись от плана атомной войны против моей политии. — Да, я люблю тебя… Но насчёт счастья… Сейчас ты думаешь, что твоё счастье зависит от судьбы этого народа. Но через несколько лет ты заполнишь эту пустоту другими смыслами. — Никогда! Только ты можешь забывать о своих преступлениях и увлечённо планировать новые! — По правде говоря, я не понимаю, чего ты так держишься за эту политию?! Тебе нечего дать своим людям, ты не спасёшь их от войны, ты даже с голодом не можешь разобраться! Зачем ты им нужна? Они даже не заметят твоего отсутствия, если не порадуются! — Это неправда… К тому же, если я уйду, то они не смогут быстро призвать нового руководителя, чтобы продолжить все наши дела. — Какие еще дела?! Никакие ваши дела больше не имеют значения! — В конце концов, если весь мой народ умрёт, то смерть еще одного человека — меня — в масштабах статистики не будет иметь никакого значения. Я остаюсь. Если моему народу суждено умереть, то я предпочту оставаться с ним до последнего дня.       Конечно, Эсэдора не могла признаться Алексу, что она еще рассчитывала предотвратить эту войну. Пусть он лучше думает, что Эсэдора не в силах никак повлиять на будущее — ведь в ином случае Алекс может захотеть действовать быстрее и агрессивнее… Но даже если бы у Эсэдоры взаправду не было никаких шансов, она бы всё равно предпочла быть со своими людьми до конца. — Значит, Дора снова возомнила себе, что она тут что-то решает… — проговорил Алекс, в его взгляде читалась ярость.       Алекс попытался схватить Эсэдору, но внезапно волна красной магии отбросила девушку от него. Самому Алексу волна не нанесла никакого ущерба. Через пару секунд рядом с ними появился Изиль. — Ого, обе твари собрались в одном месте! — воскликнул Алекс.       Он сжал руку в кулак, прочитал заклинание и запустил в Изиля синим магическим шаром. Парень упал на землю, на его лице и руках проявились раны, тускло светящиеся синим цветом. Тем не менее, Изиль быстро встал на ноги и стал накапливать энергию для ответного удара. — Значит, так… — сказал Алекс, — Если кто-либо из вас сделает что-то в мою сторону, то ближайшая цитадель будет уничтожена прямо сейчас.       Алекс направил гранатомёт на Эсэдору. Изиль сначала интуитивно хотел встать перед ней, но потом вспомнил, что он всего лишь призрак и материальный снаряд пролетит сквозь него… — Алекс, если ты насильно увезёшь меня в Пентагон и под пытками заставишь разорвать связь с политией, после этого я найду способ уйти из жизни, но не достанусь тебе! — заявила Эсэдора. — Вот так у вас всё… Что ж, тогда идите. Наслаждайтесь своим последним годом жизни, — холодно проговорил Алекс.

***

      Эсэдоре казалось, что всё это произошло не взаправду. Дальше Алекс снова стал гораздо более отстранённым и менее искренним. Однако, синие раны на теле Изиля, которые Эсэдора пыталась заживить несколько месяцев, говорили о реальности произошедшего… Май 1947 года       «Если я не могу сделать Эсэдору своей, то действительно лучше уничтожить ее. Тогда мне будет проще забыть о ней. И главное — она не достанется этому Изилю…» — Через год я объявлю ей тотальную войну, — сказал Алекс Виктории, — К тому времени я точно накоплю необходимое количество зарядов. — Через год? Вы уверены, что будете готовы? — с волнением спросила Виктория.       Она столкнулась с неожиданной проблемой в ходе работы над своим проектом, и теперь стремилась затягивать сроки реализации плана Алекса. — Дальше тянуть нельзя. Чем позднее мы уничтожим Эсэдору, тем дальше может распространиться коммунистическая дурь и тем сложнее будет выбивать ее из бывших союзников Эсэдоры. — А может быть, их тоже того? — Нет. Зачем тратить на них ценные заряды? Их мы свергнем с помощью обычных сил. — Вам следует подробнее продумать это. — Я уже думал на этот счёт, Виктория. — Тем не менее, я чувствую некоторую неуверенность в ваших словах…       Алекс мало прислушивался к словам Виктории. Теперь он был одержим желанием избавиться от проблемы как можно скорее… 5 ноября 1947 года       Изиль только оправился от ран, нанесённых Алексом, но уже строил грандиозные планы возмездия. Он хотел сделать нечто масштабное, чтобы точно не оставить агрессора равнодушным… — Изиль, ты серьёзно считаешь, что это может сработать? — спрашивала у Изиля Эсэдора, — Мне кажется, зря ты это затеял. — Я считаю, что мы не можем оставить без ответа Сашкины провокации. Я готов на всё.       Изиль вложил в руки Эсэдоре гранатомёт, внешне очень похожий на тот, что был у Алекса. Заряд, который был вставлен в него, тоже светился зелёным светом, но только благодаря заклятию Изиля. И только светился, взрываться он не мог. Просто бутафория для представления Изиля. — Был и плюс в том, что Сашка меня ударил — я смог получить его энергию и сотворить это заклятие. Правда, и своей энергии я тоже вложил много… А назад ее уже не достать. Так что ты обязана принять мой подарок. — Изиль, я так не могу. А если Алекс поймёт? Тем более, ведь мои глаза не загорятся таким же светом, как у него… — Придумай что-нибудь. Нам нужно выиграть время. Пока Сашка будет разбираться, мы постараемся добиться прорыва в настоящем проекте. — Если Алекс поймёт, что я пыталась его обмануть, он разозлится на меня еще больше, и тогда он может решиться на самое страшное… Тебе, конечно, легко распоряжаться чужими жизнями… — Ну конечно, ты можешь отказаться. А потом я снова сорвусь, наговорю Сашке лишнего, и он возненавидит нас с тобой так же сильно, как если бы мы его обманули, — заявил Изиль. — Но ты же постараешься ничего не говорить? — спросила Эсэдора. — Я не знаю. Я не могу молчать, когда в мире свершается несправедливость. Поэтому в твоих интересах сделать так, чтобы у тебя побыстрее появилось средство, чтобы отстаивать нашу справедливость… или видимость наличия такого средства.       Эсэдора вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться и тоже не наговорить ничего лишнего. — Эсэдора, я не виноват в том, что все почему-то считают, что мы несём ответственность за все слова и действия друг друга, — сказал Изиль, — А ведь это не ты заставляешь подданных Сашки сотрудничать со мной. И даже не я. Они сами признали, что наша идеология лучше и именно мы приведём мир к процветанию. Они рискуют жизнями, передавая нам секретные документы Сашки. И теперь они ждут инициативы от нас! — Я так понимаю, что ты от меня не отстанешь.       Эсэдора повесила гранатомёт себе на плечо и подошла к зеркалу. — Здорово. Жаль, что неправда.       Ей внезапно остро захотелось, чтобы это всё закончилось. Чтобы больше не подбирать слова в разговорах с Алексом, чтобы больше не бояться, что именно в эту ночь Алекс закончит приготовления, и небо над политией Эсэдоры рухнет… Чтобы можно было везде прямо защищать свои интересы и наконец-то приблизить этот мир к правильному пути развития… И Эсэдора согласилась выкупить эту иллюзию у Изиля. Тем более, раз он сказал, что в этом есть и практический смысл.       Изиль рассуждал так: Алекс вряд ли будет применять атомное оружие только чтобы наказать Эсэдору за «неуважение». Алекс мечтает сделать это так, чтобы уничтожить её раз и навсегда, и для этого ему нужно определённое количество зарядов. Тратить их на сиюминутное наказание — нерационально. А скорость, с которой у Алекса накапливаются заряды, от действий Эсэдоры не зависит.       Но Эсэдора предполагала, что есть такие виды «неуважения», которые Алекс не простит, и в любом случае будет наказывать за них. Правда, Эсэдора не всегда была уверена, относится ли к ним то или иное действие.       «В конце концов, Алекс может подумать, что раз я решилась на такой обман, то я дошла до крайней степени отчаяния, и у меня не осталось других вариантов. Возможно, он расслабится и будет менее активно готовиться к моему уничтожению. А может быть, он просто посмеется надо мной… Может быть, мне удастся представить это как дружеский розыгрыш…». — А почему ты сразу решила, что он раскроет обман? — спросил Изиль, читавший мысли Эсэдоры, — Немного пообманываем, а потом незаметно заменим на настоящее. — Я просто готовлюсь к худшему… Но конечно, надеюсь на лучшее.       Эсэдора согласилась, хотя не могла полностью отойти от сомнений… 6 ноября 1947 года       Эсэдора договорилась со своими союзниками о встрече на главной площади Страны. Она хотела обсудить последние внешнеполитические действия Алекса. Обсуждать следовало громко — так, чтобы вся Страна слышала: Сопротивление ничего не боится и не перед чем не остановится в утверждении своей правды. Алекс и мировая общественность, к слову, часто придерживались похожей стратегии.       Конечно, перед обсуждением Сяодан задал вопрос, который интересовал всех: — Эсэдора, теперь ты тоже владеешь атомным оружием? — Вроде того… — чтобы скрыть неуверенность, она сменила тему, — Очень жаль, что мне пришлось взяться за это. Я выступала и продолжу выступать за полное запрещение атомного оружия. Это всего лишь временная мера, пока Алекс не пойдёт мне навстречу.       Почему-то врать союзникам было гораздо сложнее, чем соперникам… — Значит, теперь мы можем не бояться атомной войны? — спросила Гертруда. — Пока атомное оружие есть хотя бы у кого-то в Стране, нельзя не бояться атомной войны. Но сейчас должно стать легче...       Эсэдора переключилась на дискуссию, где она как всегда играла ведущую роль, и постепенно забыла о том, что она кого-то обманывает…       Затем на главной площади появилась Виктория. Она шла по своим делам в здание администрации, но обратила внимание на участников дискуссии, сидевших в беседке. Увидев новый предмет около Эсэдоры, она решила, что не может пройти мимо — нужно добыть сведения. Подойдя ближе, Виктория потеряла дар речи. Неужели Эсэдора всё-таки опередила ее? Каким образом? Неужели весь сценарий Виктории опрокинулся? — Раз уж вы подошли — говорите что-нибудь, — снисходительно проговорила Эсэдора.       Виктория постепенно приходила в себя… — Можно посмотреть ваше оружие? — Нет, — Эсэдора взяла его в руки, — Это, как вы, капиталисты, говорите — моя собственность.       «Это не может быть вот так просто… Сначала нужно провести испытание, прежде чем брать что-то подобное в свои руки — а иначе можно просто взорвать саму себя. Но нам с Алексом не поступало никакой информации о том, чтобы Эсэдора проводила испытания соответствующей мощности. А экономика ее политии находится в такой разрухе, что, по нашим расчётам, она не могла создать атомное оружие раньше 1952 года. Что-то тут не вяжется…       А может быть, я просто ищу оправдания, чтобы не принимать объективную реальность?». — Когда вы провели испытание этого оружия?       Эсэдора назвала первую пришедшую ей на ум дату, которую она смогла бы запомнить, и добавила: — Я знаю — вы ничего об этом не слышали. Вам придётся признать, что вашей разведке есть куда расти… — … И какие ваши требования? — спросила Виктория, — То есть, вы же принесли это оружие не просто так? — Свои требования я буду обсуждать только с Алексом. Скажите ему, что я буду ждать его завтра на главной площади. — Хорошо.       Врать оказалось не так уж сложно. Эсэдора понемногу втягивалась в эту игру.

***

      Отнеся свои документы в администрацию, Виктория сразу же отправилась в Пентагон, чтобы доложить Алексу обо всём. Тот испытал вспышку странного чувства — среднего между злостью, недоверием и недоумением. — Ну это же бред! У неё не было никаких шансов! — воскликнул Алекс, — А какие доказательства она предъявила? — Оружие внешне очень похоже на ваше, граната с таким же свечением… — Она пыталась применить на вас атомный гипноз? — Нет. Я же не должна была просить её об этом?.. Она могла бы подчинить меня своей воле, а вам это невыгодно… — Ну да, — согласился Алекс, — Это могу проверить только я: на меня ее взгляд точно не подействует. Придётся с ней встречаться… Но сначала я ей позвоню.       Алекс дозвонился до резиденции Эсэдоры; ему повезло, что к тому времени Эсэдора уже вернулась и ответила ему лично. — … Во-первых, перенесём встречу на вечер сегодняшнего дня. Во-вторых, ты ведь понимаешь… Если ты пытаешься меня обмануть — я не стану закрывать глаза на такое издевательство. Возможно, срок реализации моего плана по твоему уничтожению придётся передвинуть… например, на сегодняшний вечер. — Вы правда будете готовы это сделать? — спросила Виктория, когда Алекс договорил. — Я настолько сильно ненавижу всю эту ситуацию, что я начинаю забывать о своей стратегии… — хотя Алекс говорил относительно спокойно, чувствовалось, что он едва сдерживает эмоции.       А Виктория пыталась решить, чего она боится больше — если в этот вечер выяснится, что Эсэдора действительно обладает атомным оружием, или если Алекс таки задействует свой арсенал против Эсэдоры и очень скоро Виктория останется «главной соперницей Алекса»… Виктория пробыла с Алексом в Пентагоне до вечера, а потом поехала вместе с ним на главную площадь.       Эсэдора была уже там. Вокруг неё было несколько других членов Сопротивления и случайных свидетелей из мировой общественности. Завидев Эсэдору, Алекс взял в руки свой гранатомёт, и подойдя к ней, сразу посмотрел на неё радиоактивным взглядом. Эсэдора тоже держала в руках своё оружие, но ее глаза, конечно, не загорелись, и в голове снова застучало от боли. Но Эсэдора сохраняла уверенное выражение лица. — Что и требовалось доказать — ты не можешь использовать атомный гипноз, а значит, не владеешь настоящим атомным оружием, — удовлетворённо произнёс Алекс, — Предоставляю тебе последнее слово. — Я ожидала, что ты так отреагируешь, — начала Эсэдора, — Но с чего ты решил, что твой атомный гипноз — это обязательная опция для атомного оружия? Да, в отличие от тебя, у меня нет способностей к магии, и я не могу использовать такие заклятия. Однако, я по-прежнему могу применять это оружие по его прямому назначению. — Ты не можешь творить заклятия за счёт внутренней силы, как я, но ты можешь использовать артефакты. Я читал Книгу Истин, там сказано, что атомное оружие становится именно таким артефактом. — Насколько ты уверен, что Книга Истин –это истина в последней инстанции? — усмехнулась Эсэдора, — Я тебе тоже скажу, что я провела испытание этого оружия, и оно работает! — Испытание, о котором никто ничего не знает, кроме тебя. Мда…       Но на самом деле Алекс не был так уверен… Может быть, он действительно чего-то не понимает… Если сейчас Алекс, толком не разобравшись в ситуации, выстрелит в Эсэдору, это может привести к непоправимым последствиям — если оружие Эсэдоры взаправду работает. Но и оставлять без ответа такое издевательство, если оно имело место, тоже нельзя… — Виктория, а вы что думаете? — спросил Алекс. — Я… Вам интересно? — Виктория удивилась, что в такой напряжённый момент Алекс спрашивает ее мнение, — Я думаю… что Эсэдора может говорить правду. — Да? — Некоторые законы вселенной не записаны в Книге Истин, и выявляются только на практике.       Виктория подумала, что если ее главный интерес — тянуть время, то лучше всего ответить именно так. Хотя на самом деле, Виктория уже почти не верила Эсэдоре — уж слишком сильно ее оправдания не согласовывались с Книгой Истин. — Эсэдора может говорить правду, а может и не говорить, — сказал Алекс, и продолжил, обращаясь уже к Эсэдоре, — Пока ты до сих пор не убедила меня. Я буду проводить дополнительные исследования, и когда получу точный ответ, решу, что с тобой делать… Ах да, у тебя были какие-то требования. Выполнять их я не буду, но расскажи. — Требования стандартные. Не угрожать мне атомной войной. Не вмешиваться во внутренние дела моих союзников. Не преследовать коммунистов по всему миру. И так далее. Ты понимаешь. Жаль, что ты отказался, даже не выслушав меня. Мировая общественность это запомнит. Я имею ввиду, моя мировая общественность. — Мы с настоящей мировой общественностью уже всё решили — они поддерживают моё решение избавиться от тебя. Небольшая отсрочка — в целом не изменит твою судьбу.       Алекс профинансировал новые исследования, посвящённые экономике политии Эсэдоры. Он регулярно посылал своих людей анализировать состав воздуха на землях Эсэдоры — выявлять наличие изотопов, образующихся при ядерной реакции. Алекс и Виктория действительно приложили усилия для повышения эффективности своих разведок, как им «советовала» Эсэдора…       Сама она продолжала вкладываться в свой атомный проект, применяя всевозможные меры, чтобы скрыть местоположение своих ядерных объектов — в целом, успешно. Еще она активно налаживала связи с лидерами политий, которые были ей идеологически близки, способствовала их экономическому развитию и укреплению их военной мощи. В меру своих возможностей…       Алекс убедился, что Эсэдора обманула его, только к началу 1949 года. Однако, тогда он уже считал, что теперь некоторые союзники Эсэдоры даже после ее смерти могут начать сопротивляться власти Алекса, а значит, для них тоже нужно оставить некоторое количество атомных зарядов — мало ли, как всё сложится…       Но Алекс надеялся, что полный и окончательный План по очищению Страны от всех неблагонадёжных персонажей всё-таки удастся исполнить до конца 1949 года. Январь 1949 года — Что ж, Дора, это было весело, — говорил Алекс девушке после того, как обман был раскрыт, — Но теперь всё закончилось. Я требую, чтобы ты отдала мне это… То, что ты хотела выдать за оружие.       Эсэдора и Алекс стояли друг напротив друга в здании администрации. Вокруг них собралось много людей из мировой общественности и Сопротивления. Всем было интересно, как поведёт себя Эсэдора в сложившейся ситуации. — А если я не отдам? — привычно спросила Эсэдора. Без тени провокации, просто из любопытства. — Для меня это принципиальный вопрос. Никто в Стране не должен обладать чем-то, что можно спутать с истинным источником власти. Мне не жалко потратить на тебя один заряд прямо сейчас. Ты, конечно, выживешь, но с одной из своих цитаделей придётся попрощаться, — и почему-то Алекс продолжил, — Ты вернёшься на свои земли, и как ты будешь смотреть оставшимся людям в глаза? Ведь из-за твоих опрометчивых интриг произойдёт большая трагедия…       Теперь он наконец-то вслух сказал то, что давно мечтал сказать — «все вы сами виноваты…». Но его сторонники не возмущались. Они действительно считали, что Эсэдора кругом виновата, и стали оживлённо обсуждать, что сомнительного совершила Эсэдора за свою недолгую жизнь, и что из этого было хуже всего. — Ладно, — ответила Эсэдора, — Раз уж тебе «принципиально»…       На самом деле, она чувствовала, что в этот раз действительно переполнила чашу терпения Алекса. Она сняла гранатомёт и стала пытаться вытащить из него поддельный заряд. Но Алекс не дал ей этого сделать, он выхватил гранатомёт у неё из рук. — Зачем тебе? — спросила Эсэдора, — Я бы просто вытащила заряд и использовала гранатомёт для чего-то другого… — Я придумаю, не переживай.       Алекс сам вытащил заряд и временно передал гранатомёт Виктории. А с зарядом, Алекс сразу догадался, что он наполнен магической энергией — а значит, уничтожать его тоже следует с помощью магии. Алекс прочитал заклинание, и заряд распался на пыль и осколки. Некоторые из них полетели в сторону Эсэдоры, которая стояла слишком близко. Алекс не хотел специально её ранить, но и не предупредил ее, не попросил отойти… Хотя, на что Эсэдора надеялась?.. — Вот и всё.       Алекс отошёл к Виктории и начал о чём-то говорить с ней. Эсэдора, стараясь не смотреть по сторонам, вышла из зала. По ее щеке стекала кровь — из раны, нанесённой осколком — но Эсэдора как будто не замечала этого.       Это снова было тяжело. Еще недавно Алекс даже иногда спрашивал мнение Эсэдоры, а некоторые персонажи из мировой общественности стали относиться к ней как к равной Алексу — на всякий случай, мало ли что выяснится… А теперь что? — Алекс публично «разоружил» и унизил, мировая общественность насмехается и снова не стыдится высказывать самые абсурдные обвинения… Только члены Сопротивления сохраняли молчание — хотя и они были разочарованы. Эсэдора успела первой сказать им, что это был обман и он скоро раскроется, но она не настолько доверяла им, чтобы полностью рассказать о своих намерениях — и союзники это почувствовали…       Тем не менее, Эсэдора не жалела, что она это провернула. Она действительно выиграла время… А теперь осталось недолго. Теперь есть два варианта — либо за этот год Эсэдора успеет закончить свой проект, либо Алекс сможет реализовать свой полный и окончательный План. Каким-то образом — но всё закончится…