Первое желание

— Маркус, что-то не так? — спросил Карл. — Ты всегда сам не свой, когда возвращаешься от Элайджи. — Разве? — спросил Маркус, поправляя ему подушку. Лгать не хотелось. Только не Карлу. Тот посмотрел очень пристально. — Ты влюблен в него. Маркус на мгновение замер, а после опустился на стул возле его постели. — Как… ты узнал? — спросил он. — Я ведь художник, мой милый, — слабо улыбнулся Карл. — Я читаю по лицам. И твоё для меня — открытая книга. Дальше отпираться не было смысла. — Мистер Камски не знает. Он думает, я всё ещё не девиант. — Так поговори с ним! Нет? Что такое? Боишься его реакции? — Для него я — одно из многих его созданий, — сказал Маркус. — Я-то знаю, что ты исключительный! — возразил Карл. — Хочешь, сам с ним поговорю? — он протянул руку, и Маркус вложил в нее ладонь. — Не надо. Я найду слова, — ответил Маркус. Оба замолчали. — Так странно, — проговорил Карл. — Я умираю. А рядом со мной — молодость, любовь… — Ты поправишься, Карл! — в последние дни Маркус произносил эти слова будто мантру. Карл тяжело опустил веки. — Нет, мой мальчик. Не спорь, прошу. Я давно устал и ни о чем не жалею. Кроме одного. Твое будущее все ещё не устроено. Вот что. Вызови ко мне нотариуса. Он выпустил руку Маркуса и отвернулся. * В левом флигеле царило непривычное оживление. Андроиды с первого этажа тихо переговаривались в темноте, мигали диодами. Маркус прошел наверх, в штаб, и обнаружил всю свою команду сидящими в кругу за жаркими обсуждениями. — Хорошие новости, Джесси, — сказала Кэра, поднимаясь ему навстречу. — Мы знаем, как нам купить дом. В Детройте есть один человек, который делает документы! Он может сделать их для нас. Маркус сел в свое продавленное кресло — он все еще был мыслями в спальне Карла, где витал тяжелый пряный запах лекарств и смерти. — Что за человек? — спросил он. — Насколько надежный? — Очень надежный! Так говорят, — даже Норт казалась непривычно воодушевленной. — Мы все получим человеческие документы и избавимся от диодов. В сети его называют Спасителем Андроидов. Его нашел Саймон. Маркус обернулся к Саймону и вопросительно взглянул на него. Грустное лицо его друга теперь тоже светилось надеждой. — Я мечтаю уплыть в Канаду! — сказал он. — Как свободный гражданин. Похоже, никого это заявление не удивило, кроме Маркуса. — В Канаду? Но почему? — Я не видел в Детройте ничего хорошего. Хочу посмотреть мир. Маркус потёр переносицу и поймал себя на том, что это жест Камски. — Что ж, это хорошие новости, — проговорил он медленно. — Но я прошу вас пока не спешить. Нужно убедиться, что этот Спаситель — не полицейский под прикрытием. — О нем пишут в тех же каналах, где мы размещаем твои обращения к андроидам. Много положительных отзывов! — сказал Саймон. Система Маркуса пришла в нестабильность от мысли, как давно его друг, оказывается, мечтал уйти из «Иерихона». Впрочем, Маркус не мог упрекать Саймона — он сам лгал ему. Лгал им всем. Они даже его настоящего имени не знали. — Возьми этот вопрос на контроль, Саймон, — сказал он, стараясь не выдать своего огорчения. — И тебя, Норт, я тоже прошу подключиться. Проверьте, насколько эти отзывы реальны. Попытайтесь выйти на связь с теми, кто их оставил. Мы должны быть совершенно уверены, что это не ловушка. — У меня есть еще одна идея на этот счет, — добавил рассудительный Лютер. — Нам известно имя этого человека. Его зовут Златко Андроников. Я разыщу его адрес и попробую устроиться к нему на работу. Если он действительно такой спаситель андроидов, как о нем говорят, он не откажется дать приют бездомному девианту. Вы будете получать информацию из первых рук. Удалите меня из общего чата, я буду поддерживать связь только с Кэрой. Так больше шансов, что нас не выследят. Предложение Лютера вызвало новую волну воодушевления — у всех, кроме Маркуса. Слишком уж много всего начало происходить в последние дни — визит полиции к Карлу, визиты полиции к Камски, теперь вот этот Спаситель Андроидов… — Тебе не нравится это, — проницательно сказал Саймон. — Но мы просто проверяем версии. Нужно иметь запасной вариант на случай, если наша революция провалится. * Чем меньше времени оставалось у Карла, тем меньше его было и у Маркуса. Он в последние дни много думал о том, что ему сказал наставник, как и об инициативах «Иерихона», и пришел к неутешительной мысли, что запутался. Сомнения были так некстати. — Ты встревожен больше обычного, — заметила Кэра, когда они вдвоем развозили на тележке тириум обитателям первого этажа. Многие из них были покалечены и нуждались в ремонте, но достать биокомпоненты у Маркуса пока не было возможности. — Это из-за твоего отца, да? Вопрос был достаточно двусмысленным, не по вине Кэры, — Камски ведь по-прежнему оставался создателем Маркуса. — Меня беспокоит наше будущее, — ответил Маркус. Кэра улыбнулась ему, мягко, утешающе, как только она одна умела. — Ты перегрузил свою оперативную память мыслительными процессами, — сказала она. — Попробуй хотя бы день прожить настоящим. Отодвинь все это на периферию. Почувствуй свое место и свою роль здесь и сейчас. Увидишь, это поможет. Маркус знал, что умение успокоить и стабилизировать вшито в программу Кэры, поскольку она была спроектирована как няня и помощница по дому. Но ему, с его чересчур сложным программным обеспечением, сейчас как раз и требовалось что-то такое простое. Он прислушался к ее рекомендациям и понял, что нужно закрыть хотя бы часть вкладок. И самой тяжеловесной из них была вкладка мистера Камски. Элайджа оттягивал на себя значительный ресурс в системе Маркуса. Пришло время разобраться хотя бы с одной непростой темой. * Камски был не в духе. Маркус понял это, едва переступив порог. Самым мудрым решением было бы сразу уйти, но Камски уже заметил его и одним взглядом велел Хлое, провожавшей Маркуса до его кабинета, убираться и оставить их вдвоем. — Наконец-то, — сказал он раздраженно. — Для недевианта ты чересчур непослушный. — О чем вы говорите, мистер Камски? — стараясь говорить спокойно и не выдать своего удивления, ответил Маркус. — О том, что ты не смеешь игнорировать мои сообщения! Я твой создатель! — Камски повысил голос и даже слегка побледнел. — Но я не получал от вас никаких сообщений, — возразил Маркус. — Проверь спам! Маркус послушно распаковал нужную папку. И едва не ахнул вслух — среди рекламы, неприоритетных уведомлений системы и обрывков кода, там скопилось больше десятка непрочитанных сообщений от отправителя, в котором даже Шерлок Холмс, существуй он в реальности, не смог бы узнать Элайджу Камски. — «Первое лицо собака джимейл ком»? — прочел Маркус, старательно изгнав из голоса всякий намек на сарказм. — У вас... был раньше другой ящик. — Да, да, я избавился от него, когда ушел из «КиберЛайф», — Элайджа все еще был раздражен. Но вины Маркуса тут не было. О чем он и не преминул напомнить: — Вы сами поставили мне спам-фильтр. Почему-то это справедливое замечание окончательно взбесило Камски. — И тебе даже ни разу не захотелось покопаться в собственных настройках? Что-то поменять? Неужели приятно день за днем проживать бестолковую жизнь какой-то говорящей умной колонки? Или даже хуже того! Умная колонка может хотя бы распознать эмоции хозяина! Попробуй догадаться, чего я хочу, Маркус! Что ж, Маркус прекрасно видел, чего он хочет, но принял совершенно непроницаемый вид. — Вы не мой хозяин, мистер Камски, — сказал он. — Приоритет Карла Манфреда… — Я отменяю приоритет Карла Манфреда! — заорал Элайджа, и Маркус ошеломленно взглянул на него. От Элайджи не укрылась эта эмоция. Взгляд его стал пронзительным — и хищным. Он подошел к Маркусу вплотную и повторил тихо и четко: — Я. Отменяю. Приоритет. Карла Манфреда. Маркус. Ты мой. Маркус очень недолго пробыл недевиантом, но хорошо знал их поведение и сыграл то, что требовалось в этой ситуации. Сделал глупое лицо, кивнул головой, как китайский болванчик, и произнес ровным голосом: — Я ваш, мистер Камски. Элайджа отшатнулся. — Что? Так просто? Никакого конфликта в системе? Быть того не может! Любишь меня? Скажи, что любишь! — Люблю, — ответил Маркус самым механическим тоном, на какой только был способен. Хотел подчинения? Получай, Элайджа. Камски закусил губу и отвернулся. — Уходи, — сказал он глухо. — Мистер Камски? — Давай, уходи! — яростно закричал Элайджа. — Иди куда хочешь! Возвращайся к Карлу! Или можешь броситься в реку! Мне все равно! Маркусу не нужно было повторять дважды, он вышел за дверь, стараясь держаться и двигаться как робот. * Несмотря на всю внешнюю выдержку, Маркус был дестабилизирован этой сценой. Когда его, бредущего вдоль трассы, догнал рейсовый автобус, Маркус проголосовал и забрался в салон, даже не таясь. Сел на свободное место и прислонился к стеклу виском с непрерывно мигающим диодом. На его счастье, в автобусе было почти пусто, никто из редких вечерних пассажиров не обратил на него внимания, и он без происшествий добрался до Корктауна. Всю историю, за исключением некоторых частностей, он пересказал в штабе Саймону и Норт. — Ты играешь с огнем. Взбешенный Камски — это опасно. А если завтра он прикажет тебе прыгнуть с крыши? — сказала Норт. Их с Саймоном заметно встревожила такая перспектива, оба уставились на Маркуса, мигая красными диодами. — Он не скажет, — покачал головой Маркус. — Я уже думал об этом. Что я стану делать, если его приказ войдет в конфликт с нашими планами и мне придется симулировать приступ девиации. И я пришел к мысли, что Камски не попытается всерьез мне навредить. — Как ты можешь быть уверен! — негодующе возразила Норт. — И все-таки, я уверен. Он знает, что смерть — не то, что может испугать андроида. — Своя да. Но если речь пойдет о твоих близких? Маркус помолчал, мучительно думая, что ответить, чтобы успокоить их. — Все мои близкие, — сказал он наконец, — находятся здесь, в этом доме. Постарайтесь не попадаться Камски, и я гарантирую, что смогу и дальше разыгрывать перед ним свой спектакль. * Они вдвоем с Норт снова сидели на подоконнике. Норт нравилась Маркусу. С ней было комфортно говорить — и комфортно молчать. Норт дотянулась, погладила его по плечу. — Ты боишься Камски больше, чем полиции, да? — сказала она. — Почему? — Потому что он опаснее. Он знает всё обо мне. — Тогда его должна страшить твоя девиация. Ведь ты перестанешь к нему приходить. Маркус опустил голову. — У него есть основания надеяться, что не перестану. Она прижала ладонь ко рту. — Нет. Нет-нет-нет, — пробормотала она. — Он заложил какую-то привязку? Зависимость? — В этом мне ещё предстоит разобраться, — ответил Маркус. — Но — да, я связан с ним теснее некуда. — Ты что-то чувствуешь, да? — спросила Норт, обдумав его слова. — Он твой тюремщик и однажды может стать твоим палачом. Не забывай об этом. Чувства, которые ты к нему испытываешь, могут быть вызваны программой, которую он установил вместе с твоим ПО. Эту программу можно найти и удалить. Развязать тебя с Камски. Понадобится хороший специалист, и мы его, похоже, нашли. Златко Андроников вышел на связь, завтра Лютер поедет к нему. Твои унижения должны прекратиться! Камски тебя не стоит. Я… Мы все здесь — те, кто действительно любит тебя! — Да, — сказал Маркус, не слишком вникая в содержание ее слов. — Спасибо, Норт. Доброй ночи. Я должен идти к Карлу. Он вернулся в правый флигель. Карл уже спал. Маркус поставил стул к его постели, сел и запустил фоном полную калибровку системы и дефрагментацию встроенной памяти. Под утро дело дошло до почтового сервера. Система добралась до входящих и спросила, что ей делать с папкой «Спам». К этому моменту Маркус уже окончательно успокоился. Он отдал команду на очистку папки, подтвердил действие — и удалил все сообщения, включая так и не прочитанные письма Элайджи.