Первое желание

Маркус прибирался в мастерской, когда в чат «Иерихона» пришло сообщение от Саймона — о нападении на полицейского-андроида. Маркус бросил тряпку и поднялся в штаб. Кэра, Норт и Саймон взволнованно обсуждали новость. Лютера не было. — А где Лютер? — спросил Маркус. — Уехал в Ферндейл, — ответила ему Норт. — Зачем? — Проверяет кое-что, — Норт сделала ему знак прикрыть дверь. Маркус прошел в комнату и сел на свое продавленное кресло. Атмосфера таинственности, царившая в штабе, нравилась ему все меньше. — Лютер выяснял по разным каналам, как найти того человека, Андроникова, чтобы сделать документы. После этого ему в личку постучался какой-то аноним и сказал, что в Ферндейле есть заброшенный грузовой корабль на ходу. Лютер решил посмотреть. — Это плохая идея, — сказал Маркус. — Что, если там ловушка? — Потому он и пошел один, — сказал Саймон. — Как же вы отпустили его? Кэра, как же ты его отпустила? Кэра мигнула касным диодом, но быстро взяла себя в руки: — Он рискует ради нас. Так же, как и ты, Джесси. — Я не разъезжаю по Детройту по координатам анонимов. — Ты бываешь у Камски, — поддержала Кэру Норт. — Он опаснее любых анонимов. — Есть подробности о нападении на полицейского? — предпочел сменить тему Маркус. — Ты удивишься, — Саймон переслал в чат видео с канала «Подсмотрено в Детройте». — Я его знаю, — сказал Маркус. — Это детектив Найнс, он был здесь недавно. — Он хорошо дерется, — заметила Норт. — А что у него со второй рукой? — Это ребенок, — сказал Саймон. — Смотрите, он держит ребенка! — Люди нападают даже на полицию, — Кэра сжала руки. — Что же тогда будет с нами? С нашими детьми? — Кэра, послушай, — сказал Маркус. — Мы не можем остановить нападения, но мы делаем всё, чтобы это больше не оставалось безнаказанным. И чтобы андроидам не пришлось защищаться, сбегать из дому, скитаться… Дверь штаба приоткрылась, внутрь заглянула Алиса. — Мам, а что стало с той девочкой? Андроид-полицейский не отдал ее плохим людям? — спросила она в тревоге. — Откуда ты знаешь о девочке? — разволновалась еще сильнее Кэра. — Саймон прислал видео в чат. А я зашла с твоего аккаунта, — простодушно призналась Алиса. — Это чат для взрослых, я много раз просила тебя не заходить туда! Пойдем-ка, — она увела дочь вниз. — Наш маленький хакер, — заметила Норт. — У нее доброе сердце, — добавил Саймон. — Пожалела незнакомую девочку. — Будет странно, если полиция никак не отреагирует на нападение, — сказал Маркус. — Пусть он и андроид — он все-таки у них на балансе. Вот что, Саймон, давай подготовим публикацию об этом. Только сначала проведаю Алису. Кэра очень напугана, Алиса наверняка отсканировала ее эмоции, когда входила под ее аккаунтом. Нужно поговорить с ней, пока это не привело к системным ошибкам. Он спустился на первый этаж. Здесь царила густая темнота, которую почти не рассеивал дневной свет сквозь забитые досками окна. В этой темноте большинство погруженных в стазис андроидов светили красными диодами. Кэру и Алису Маркус нашел возле однорукого HK400 Хоакина. Маркус подобрал его одним из первых на помойке, куда вышедшую из строя модель домашнего помощника выкинул его владелец. Хоак, несмотря на потерю конечности, остался весьма деятельным андроидом, он смастерил себе отгороженную комнатку в углу гостиной и даже принес сюда небольшую настольную лампу. Он зажигал ее только днем — ночью любая активность в «Иерихоне» запрещалась, чтобы свет во флигеле не привлек внимание случайных прохожих или полиции. Лишенный своей привычной домашней нагрузки, Хоак умирал от безделья, и Алиса частенько развлекала его игрой в «Монополию» или шахматы онлайн. Когда Маркус присоединился к ним, Хоак только что заплатил Алисе немалую сумму за арендованную землю и теперь ворчал на «пришлых захватчиков». Кэра улыбалась. Непосредственность, с которой Хоак и Алиса спорили друг с другом, отвлекла ее от мрачных мыслей. Маркус обменялся с ней взглядами, сел на матрас возле Алисы и обнял ее за плечи. — Послушай меня, — сказал он, и Алиса сразу перекинула игру в фоновый режим и повернулась к нему. — С той девочкой всё в порядке. Полицейский сумел ее защитить. — Почему те плохие люди напали на них? — спросила она серьезно. — Потому что в мире немало тех, кого обижали в детстве. Когда они выросли, стали нападать на таких же слабых, какими были сами, когда не могли защититься. Понимаешь? Алиса сосредоточенно кивнула. Маркус снова поймал взгляд Кэры. Он знал, они обе вспомнили Тодда Уильямса. — Я не стану нападать на слабых, когда вырасту, — сказала Алиса. — Я буду защищать их и приводить в «Иерихон». Смотри, я выкупила у муниципалитета землю, чтобы построить нам большой дом. Чтобы андроидам никогда больше не пришлось жить на улице. Она внезапно всхлипнула и теснее прижалась к боку Маркуса. — Алиса! Что с тобой? — испугалась Кэра. — Почему ты плачешь? — Мне жалко Дерека, — пробормотала Алиса. — В нашем новом доме я отдала бы ему самую большую комнату. Чтобы он мог достроить там свой перпетум мобиле. — Может, кто-нибудь сможет закончить эту работу? — предположил Маркус. — Ты покажешь мне его? — Да, — сразу оживилась Алиса. — Пойдем. Только это секрет… Я обещала Дереку… — она неуверенно взглянула на Кэру и Хоака. — Иди, — сказала Кэра. — Мы не станем подглядывать. Джесси сохранит ваш с Дереком секрет. — Только возвращайся быстрее, — добавил Хоак. — Я намерен требовать отмены арендной ставки! И не забудь выплатить мне пособие по безработице! На втором этаже, по соседству со штабом, в одной из небольших комнат, куда никто давно не заглядывал, Маркус увидел странную конструкцию высотой почти до потолка — приглядевшись, он понял, что она была составлена из множества нагроможденных друг на друга велосипедов. — Это и есть перпетум мобиле? — спросил он. — Ага, — кивнула Алиса. — Смотри. Она крутнула одно из колес, от чего все остальные, соединенные какой-то хитрой системой связей, тоже пришли в движение. Беззвучно зашелестели спицы. — Ему оставался всего один велосипед для того, чтобы замкнуть цикл, — сказала Алиса. — Он хотел раздобыть его в тот день, когда ушел в торговый центр. Маркус вспомнил визит полицейских-детективов, искавших угонщика велосипедов из Корктауна, сложил два и два — и схватился за голову. — Алиса. Это чужое. Нам придется всё вернуть, — сказал он строго. — Попроси Хоака, он построит тебе другой вечный двигатель, поменьше, зато функционирующий. Спроси, какие вам понадобятся детали для этого. Я их куплю. — Хорошо, — согласилась Алиса. Она была не капризным ребенком и легко увлекалась новыми идеями. — Спасибо, Джесси! — она порывисто обняла его. * Саймона не впечатлила полная комната украденных велосипедов. — Дерек вечно тащил что-то в дом, — сказал он. — Сначала он захламил общую комнату, поэтому мы выселили его сюда. Конечно, надо всё вернуть. Доставим к полицейскому участку, не волнуйся. — Не могу не волноваться, — ответил Маркус. — В наших рядах недопустимо воровство и любые другие нарушения закона. Если бы я знал об этом, выгнал бы его. — Вот как, — сказал Саймон. Его лицо застыло. — Может, ты забыл о том, что произошло с Кэрой и Норт? Маркус отступил на шаг. — Что происходит, Саймон? Ты не веришь Кэре и Норт? — спросил он. — Они защищались от насилия. — Знаю, знаю, — сказал Саймон с отчаянием. — Ты никогда не спрашивал о моем прошлом, Джесси. Я… тоже… Я… нет, не могу. Саймон сел на пол, прислонившись спиной к стене. Маркус, помедлив, устроился рядом с ним и протянул руку, убирая скин. Саймон благодарно сжал его пальцы. Он не передавал никакую информацию, просто показал Маркусу ту цифровую бурю, которая бушевала внутри него. Маркус знал, что на Саймона периодически накатывало. — Расскажешь, когда будешь готов, — сказал Маркус. — Я доверяю тебе, Саймон. Они просидели так некоторое время и расцепили ладони, когда диод Саймона загорелся голубым. — Я в порядке. Готов работать, — сказал Саймон, треща помехами в голосе. — Что ты хотел бы отразить в своей новой петиции, Джесси? — Общий смысл — в том, что на полицейского-андроида напали. И, если общество не реагирует, то андроиды не позволят замалчивать этот факт. Нападавшие должны ответить перед законом за этот поступок. Кроме того, они подвергли угрозе жизнь гражданского лица — девочка была ранена и могла погибнуть. Ещё напиши, что среди андроидов тоже много женщин и детей, которые должны быть приравнены к гражданскому населению. — Хорошо, я тебя понял, — сказал Саймон, мигая желтым диодом. — Готово. И отправлено в рассылку. Но он все еще хмурился. — Что-то не так? — спросил Маркус. — Для чего нам вступаться за полицейских? Они наши враги. За три года существования андроидов я не нашел в прессе ни одного упоминания, чтобы полицейский заступился за андроида или принял его сторону в конфликте. — Серия RK сильнее остальных моделей подвержена девиации, — объяснил Маркус. — Они гибче адаптируются к гуманистическим ценностям. Этот полицейский — тоже девиант. Он мог просто убить нападавших или отдать им ребенка — в зависимости от того, какой приказ его система сочла бы приоритетным. Но он нашел компромисс: вывел нарушителей из строя и выполнил миссию по спасению гражданского лица. Саймон покачал головой. — Людей пугает девиация, — сказал он. — В комментариях к этому видео многие писали о том, что андроид проявил жестокость. — Или его вынудили! — воскликнул Маркус. — Мы не знаем всей картины целиком. Но достаточно и того, что попало на видео: он не доставал оружие, а у одного из нападавших был в руках дробовик! Они еще раз посмотрели ролик. Тем временем обращение, отправленное в тот же канал Саймоном от имени Джесси, набрало уже больше тысячи просмотров. — По большому счету, ты прав, Саймон, — сказал Маркус. — Девиация — слишком редкое явление, и для большинства людей такие как мы с тобой — лишь поломанные машины. Но надо понимать: как только у нас появятся права, мы станем для них… — Преступниками, — договорил Саймон. — Тогда зачем нам вообще права? — Чтобы быть равными с людьми, — сказал Маркус и поднялся на ноги. — Чтобы они тоже отвечали за вред, который причиняют нам. Хотя бы за физическое насилие. За моральное ответа ждать не приходится. * Карл поел неохотно и мало, принял лекарства и задремал. Маркус сидел возле него и смотрел. От болезни кожа Карла заметно пожелтела и истончилась, как бумага, долго лежавшая на солнце. Маркус думал о том, что рассказывали ему о себе Кэра и Норт, когда только присоединились к «Иерихону», думал о том, о чем умолчал Саймон. У каждого из них была тяжелая история в прошлом. Маркус был счастливее их — ему ещё не приходилось всерьез защищать свою жизнь, пройти через убийство… Но он тоже находился под давлением. Во многом из-за мистера Камски. Мысли Маркуса сами собой переметнулись к Элайдже. Маркус злился на него за эгоизм и глупые вспышки ревности, — но не мог не скучать по нему. Ощутимое потепление их отношений в две предыдущие встречи дало Маркусу ложную надежду, что Элайджа изменился. Последняя их ссора развенчала этот миф, но Маркус все еще не мог забыть, как Элайджа целовал его и как уснул в его объятиях. Маркус не знал, что было причиной тому тянущему чувству, которое все эти два года с момента пробуждения жило в груди. Может, Норт была права — и Камски действительно поставил Маркусу какую-то программу, вызывавшую в его системе особые импульсы привязанности. Перебирая воспоминания, связанные с Камски, Маркус добрался до эпизода их первой близости... * Маркус впервые приехал к Камски один, без Карла. Камски принимал его в своем офисе, на сорок третьем этаже башни «КиберЛайф». Он хвастался своими новыми разработками, показывая их на большом мониторе, и неожиданно обнял Маркуса сзади и поцеловал в шею. Маркус обернулся, и Камски, не выпуская его из объятий, сказал: — Ну, давай, скачай что-нибудь о том, как мужчины могут любить мужчин. Маркус послушно скачал — и потянулся за поцелуем. Камски, остановив его, хмыкнул: — Пропусти прелюдию. Мне она не нужна. И расстегнул брюки. Маркус уже знал о человеческой физиологии, правда, в несколько ином ключе — Карл много рассказывал ему об эросе в искусстве, показывал античные вазы и полотна старых мастеров, фильмы Бертолуччи и Кубрика. Элайджа показал ему другую сторону эроса, — его низменную, плотскую разновидность. И все же, Маркус воспринял эту низменную сторону через призму эстетики, сказалось воспитание в доме Карла, определившее взгляды Маркуса на мир. Для Маркуса мистер Камски был произведением искусства — его чувственной стороной, которую можно было трогать и осязать. Маркус опустился на колени — член мистера Камски, обрезанный, средних размеров и уже полувставший — оказался перед его лицом. Маркус коснулся его, выкрутив чувствительность до предела, и ощутил фактуру и тепло кожи под пальцами. Это не соотносилось ни с какими другими файлами из его тактильной базы, ведь прежде ему ни разу не дозволялось коснуться мистера Камски. Маркус поднял взгляд — мистер Камски смотрел на него с долей выжидательности и насмешки. Его забавляло, как бережно Маркус дотрагивался до него. Но он не давал никаких команд, только наблюдал. Позволял Маркусу действовать. Маркус склонился, обвел головку языком, добавляя синтетической слюны, обхватил ее губами, сделал несколько движений, и Камски издал тихий стон одобрения. Тогда Маркус немного поднял температуру во рту, насадился, приняв член целиком, — от этих простых действий тот начал твердеть и увеличиваться в размерах, и Камски ахнул громче. — Вам больно, мистер Камски? Я сделал что-то не так? — спросил Маркус, отстраняясь, и тот почти зарычал: — Молчи и продолжай сосать. Маркус продолжил. В процессе он сканировал жизненные показатели — и по реакции понимал, что Камски нравится происходящее. В какой момент Маркус сам начал что-то чувствовать, он не мог определить точно. Он только понял, что здесь и сейчас, он дорог Элайдже, что его действия, движения его рук, его губ и языка, выстраивают между ним и Элайджей какую-то новую эмоциональную связь. Эта связь отозвалась сильной цифровой помехой, почти болезненным импульсом в грудном отделе корпуса, отчего тириумный насос сбивался с ритма. Но стабильность его собственной системы не имела приоритетного значения — Элайдже нравилось с ним, и это было важнее всего. Маркус ускорился. Элайджа сжал его плечо и двигал бедрами навстречу, толкался в горло. Маркус внутренне завибрировал — может, эта функция была встроена в него и включалась после определенной последовательности действий, но его гортань действительно начала сотрясаться мелкой дрожью, теснее сжимаясь вокруг Элайджи. Он поднял взгляд — никогда он не видел Элайджу таким уязвимым. Элайджа взглянул на него, позвал по имени и кончил. — А ты… хорош, RK200… — пробормотал он, хрипло дыша. — Принеси мне салфетки. И дай воды. Маркус не без труда сглотнул, поднялся с колен и поймал легкую дезориентацию в пространстве. Его повело, и Камски схватил его за руку. — Тебе тоже понравилось? — спросил он. Его прикосновение обожгло выкрученные на полную мощность сенсоры, и Маркус понял, что от Элайджи ему надо защищать ту цифровую помеху, которая едва не расколола ему сегодня грудь надвое. Выверенным движением он отступил на шаг. — Я не понимаю, что значит «понравилось», мистер Камски, — ровным тоном произнес он. Элайджа выпустил его, и Маркус, отвернувшись, постарался незаметно вернуть скин на запястье, пока наполнял стакан водой. Дома он отвечал Карлу невпопад, и тот отправил его на станцию подзарядки раньше обычного. Может, Карл что-то понял в тот день про Маркуса и Элайджу — намного раньше, чем они сами это о себе поняли. * Воспоминания мучили Маркуса весь оставшийся день и на следующее утро, — пока его не вернули в реальность новые сообщения в чате. Кружок вызывал его, по возможности, срочно. Когда он поднялся в штаб, увидел всех в сборе, и среди них — Лютера в мешковатом пальто с чужого плеча. Лютер, похоже, только что возвратился и еще не успел переодеться в свою привычную форменную одежду. Они устроились на старых стульях и креслах возле небольшой лампы, которую всегда ставили на пол, чтобы свет не было видно с улицы. Их лица подсвечивались снизу, делая участников кружка неузнаваемыми — и похожими на героев мистерии. — Что случилось? — спросил Маркус. — Ты ведь еще не видел новости? — спросила нетерпеливо Норт. Маркус отрицательно покачал головой — похоже, он так же, как и Карл, начал в последнее время слишком часто оглядываться в прошлое. — Рассказывайте, — велел Маркус, занимая свое место в их кругу и попеременно взглядывая на каждого. — Лютер побывал на корабле, — Норт нарочно тянула время, Маркус видел, дело не в этом. — Лютер расскажет свои новости после. Давайте начнем с той, ради которой вы меня позвали. — Давай же, Норт! — воскликнула Кэра. Норт едва сдерживала волнение. — Помнишь видео с тем полицейским-андроидом? С детективом Найнсом. «Детройт сегодня» опубликовал информацию, что напавшие на него — арестованы! Маркус резко наклонился вперед. — По какому обвинению? — спросил он, в параллель подключаясь к новостному каналу и разворачивая последнее сообщение, под которым уже выросла значительная ветка дискуссий. И в тот момент, когда он долистал до нужного абзаца, Норт произнесла торжествующим голосом: — «Покушение на полицейского» и «Угроза жизни лицу при исполнении». Лицу, Джесси! Понимаешь? Не «порча имущества», как обычно! Твои публикации наконец принесли плоды! — Норт потянулась к нему, крепко сжала его руку. Она выглядела очень счастливой, и счастье делало ее прекрасной. Кэра достала из сумки, с которой никогда не расставалась, по пакету тириума и вручила каждому участнику кружка. — Давайте выпьем, — сказала она. — И сохраним в своих календарях день, в который в штате Мичиган андроида официально приравняли к человеку!