Рюджин, тебе нужно бежать...

На следующий день. Время: 11:00. Рюджин просыпается от недовольного голоса девушки, которая явно на что-то злится, пусть и говорит вполголоса. Шин тихо встаёт с кровати, берёт подушку и незаметно подкрадывается к Йеджи. Та продолжает что-то говорить по телефону, не замечая девушки у себя за спиной. Рюджин закатывает глаза и с размаху бьёт Хван подушкой — так сильно, что у той вылетает телефон из рук. — Что за?!.. — начинает Йеджи, но, увидев лицо Рюджин, где читается явное раздражение, притихает. — Ты мало того что нагло спала, сделав из меня себе подушку, так ещё и спать мне мешаешь, — окончательно проснувшись, выдыхает Рюджин. — Ой, доброе утро, дорогая. Прости, в следующий раз, когда будем спать вместе, обещаю лечь на подушку, а не на тебя. Рюджин изогнула бровь. — Какой ещё следующий раз? Я больше не буду спать рядом с тобой. — Ну, любимая… Я сегодня выспалась лучше, чем за все прошлые дни вместе взятые. Рюджин ничего не отвечает. Какая же эта Хван бесячая. Она направляется в ванную привести себя в порядок, напрочь игнорируя девушку позади. После водных процедур Шин идёт в гардеробную Хван, заметив отсутствие хозяйки. Большинство одежды здесь — деловые костюмы, но, кое-как найдя шкаф с домашней одеждой, Рюджин переодевается в белую широкую футболку и бежевые штаны. Выйдя из гардеробной, она спускается на первый этаж. Йеджи сидит за столом, а рядом лежит её теперь уже сломанный телефон. Рюджин садится напротив. Хван выглядит задумчивой, но, увидев Шин, улыбается и тянет свою руку к её, переплетая пальцы. — Ого, это Крис приготовил? — с восхищением говорит Рюджин, глядя на блюда на столе. Йеджи хмурится и убирает руку. Младшая смотрит на неё, не понимая, что случилось. Что опять не так? — Ты чего? — …Я приготовила. Для тебя. А ты… Хван скрещивает руки на груди и отворачивается. В её голосе читается обида — или ревность? — Эй, я проснулась, а ты была в комнате, поэтому подумала, что это Чан приготовил. Ты обиделась, что ли? Хван снова смотрит на девушку. — Я встала два часа назад, чтобы порадовать тебя завтраком и насладиться временем с тобой… А ты… — Я, я, я… Что я? Объясни. — Ничего, Рюджин. Приятного аппетита. Хван встаёт из-за стола, намереваясь уйти, но Рюджин быстро подскакивает и останавливает её. Этого ей еще не хватало. — А ну стой. Что за детские выходки? Ты злишься из-за того, что я сказала про Чана? Ревнуешь, что ли? Рюджин хватает Йеджи за запястье, придвигая к себе, чтобы та не ушла. — Ревную. И что? — строго проговорила старшая. — Ты правда идиотка. Йеджи выдёргивает руку, но на этот раз Рюджин притягивает её за талию — так сильно, как только может. Именно в этот момент на кухню заходит Бан Чан. Девушки поворачивают головы в его сторону. Он немного шокирован, понимает, что зашёл не вовремя, и быстро ретируется. Они снова смотрят друг на друга. Хван, не дожидаясь, пока Рюджин придёт в себя от смущения, впивается в её губы — грубо, проникая языком внутрь. Она наступает всё настойчивее, буквально прижимая девушку к столешнице, сжимая и разжимая пальцы на её талии. Рюджин просто стоит, позволяя Хван выпустить "обиду".Ведь доверие Йеджи нужно заслужить — даже если для этого приходится смирно подчиняться старшей. Наконец, отлипнув из-за нехватки воздуха, Хван самодовольно улыбается. Рюджин смотрит на неё и изгибает бровь. — Довольна? — Довольна. — Тогда давай есть, иначе я с голоду умру. Она отошла от Хван, пряча покрасневшее лицо. Йеджи кивает и садится обратно. Пять минут молчания. И Рюджин решается спросить о том, что мучило её с ночи: о шрамах Хван, которые она заметила, когда та вышла из ванны, "забыв" застегнуть пуговицы. — Хван… — Да, котёнок? Рю закатывает глаза, но продолжает. — Твои шрамы на животе… Откуда они? Хван усмехается. — Котёнок переживает за свою мамочку? — Не хочешь — не говори, больно надо, — с раздражением бросает Шин. — Да ладно тебе, не злись. Если говорить о шрамах — это дело рук тренировок с отцом. Рюджин поднимает брови. Она искренне удивлена. — Мистер Хван Ханыль? А он правду говорил... — уже тише добавляет вторую часть предложения младшая, чтобы Йеджи не услышала. — Что ты там бормочешь себе под нос? М, котенок? — Нет… ничего. Давай просто доедим уже. Закончив с едой, они перемещаются в гостиную. Рюджин уже сидит на диване, а Хван задерживается на кухне. Наконец, спустя вечность, Йеджи заходит с аптечкой в руках. — Ну и зачем это тебе? Рюджин смотрит на Хван и, заметив хищный взгляд на своём теле, понимает, к чему та ведёт. — …Нет. Ты не будешь это делать. Ни за что. — Это ещё почему? По мне хоть и не скажешь, но я хорошо разбираюсь в медицине. И вообще, кто позаботился о твоей ране? — вскидывает бровь Хван,  надевая перчатки, — Так что не переживай. Снимай футболку. Йеджи садится рядом, доставая всё необходимое. — Ты просто хочешь увидеть моё тело?  Ненасытная ты однако. Поцелуя на кухне не хватило? Йеджи смотрит на Рюджин очень хладнокровно и медленно произносит — в её голосе строгость и нетерпение. Рюджин сглатывает. Аж раздражает. — Шин Рюджин, если ты сейчас сама не снимешь эту чёртову футболку, это сделаю я. — Вот приставучая… — шепчет Рюджин. Взгляд Хван становится ещё более недовольным. Но Рюджин всё же снимает футболку, оставаясь лишь в чёрном топе. — Отлично. Теперь будь умницей, пока мамочка делает свою работу. Йеджи осторожно убирает старые бинты и заменяет их новыми, как бы случайно касаясь кожи. Приятные ощущения разливаются по телу Рюджин от простых движений Хван. Шин отворачивается в сторону — лишь бы не видеть этого всего. Бесит. Почему тело, так реагирует? Когда процедуры были закончены, Йеджи ушла убрать аптечку. Рюджин за это время быстро натянула футболку обратно. Вернувшись, Хван недовольно цокает. — Котёнок, мамочка хотела бы подольше видеть твоё сексу... Подтянутое тело… Шин смотрит на неё и вскидывает бровь. — Не судьба, Хван. Кстати, чего ты целый день дома торчишь? Может, поедешь по делам и оставишь меня в покое?... И я  смогу с Чаном потусить. Рюджин специально упоминает его, чтобы снова увидеть реакцию старшей. Ей нравится ее бесить. Йеджи быстро подходит к Шин и нависает над ней. Глаза мечут молнии. И Шин довольно скоро жалеет о своих словах. — Потусить с Чаном, значит? Котёнок… Ты нарочно злишь мамочку? Хочешь, чтобы я... наказала тебя? Хван заправляет прядь волос за ухо младшей. Её последние слова пропитаны злостью, похотью и страстью. Рюджин чувствует давление и запах ванили…  О, чёрт. Резким движением она выскальзывает из-под нависшей над ней Йеджи и отходит на безопасное расстояние. — Пф, тоже мне мамочка нашлась. Если ты ничего не можешь сделать со своей ревностью — это не мои проблемы. И прекрати выпускать свои феромоны, дышать невозможно. — То есть это я виновата, что ты заигрываешь со всеми подряд? А насчёт феромонов… При нашей первой встрече тебе даже очень понравилось. Как ты там говорила? Точно: «От тебя исходит очень вкусный запах ванили и алкоголя». — старшая усмехается. — Хах. И с кем я заигрываю? С Крисом? И вообще, какого хера ты помнишь всё, что я тогда говорила, в таких подробностях? Ты что, просто делала вид, что не помнишь? Убью блин. — Шин, мать твою, Рюджин. Если ты не прекратишь меня злить… Хван начинает наступать, но Рю быстро обходит диван с противоположной стороны. — Блять, моя мать уже в сотый раз в гробу перевернулась. Хван, успокойся… КРИСТОФЕР, ДУЙ СЮДА, ИНАЧЕ ТВОЯ НЕНОРМАЛЬНАЯ НАЧАЛЬНИЦА МЕНЯ ТУТ ПОЛОЖИТ! Чан прибегает на крик и смотрит то на Хван, то на Рюджин. — О, Крис, наконец-то. — улыбается Шин — Скажи этой идиотке, что мы просто друзья. Она мне тут сцену ревности устроила. ЭЙ, ХВАН! В Рюджин летит ваза с цветами, но Шин успевает увернуться. — Фух, было близко, но не метко. В неё летит вторая ваза — и снова мимо. Хван стоит, в глазах — раздражение и… смущение? Её лицо слегка покраснело. — Идите оба к чёрту! Она садится на диван, опирается локтями в колени и подпирает голову руками. Рюджин тихо смеётся и подходит к Хван со спины. Игра затянулась, и Йеджи точно обиделась, а вдруг и разозлилась? Чёрт. Нужно исправлять ситуацию. — Эй, Хван… Злишься? — Йеджи молчит — Ау. Йеджи… Если я тебя поцелую, перестанешь дуться? Старшая поворачивается к Шин. Её глаза полны надежды — что ей не послышалось. Рюджин даже подмечает про себя, какая та милая. Пока Хван смотрит, пытаясь понять, правда это или нет, Шин наклоняется к ней и невесомо касается её губ — почти сразу выпрямляясь обратно. Пришлось же. — Чан, прости, что потревожила тебя. — Всё хорошо… Не переживайте. Телефон Чана звонит. — Слушаю? — Господин Кристофер, Ли Черён, Ли Феликс и Чхве Субин прибыли, — раздаётся голос охраны. — Впустите их. — Как скажете. Чан отключается и обращается к девушкам: — Йеджи… Черён, Феликс и Субин приехали, как ты и просила. — Рюджин хмурится. — Феликс? Зачем он вам? Хван, объясни. — удивляется Рюджин. Йеджи подходит к ней, берёт за руку и сажает на диван рядом с собой, продолжая крепко держать ладонь младшей. Руки Хван слегка подрагивают — волнение. Рюджин замечает это и чуть сильнее сжимает ее пальцы. — Скоро сама поймёшь, — шепчет Йеджи. В гостиную входят все трое. Черён и Субин кланяются Йеджи. Феликс кланяется только Рюджин. Та слегка кивает в ответ. — Йеджи? Объясни, уже, что происходит? Это же не то, о чём я думаю? — грубо высказывается Шин. Ей это не нравится.  Хван не смотрит на Рюджин, лишь кивает Субину и Черён, чтобы те начинали. — Госпожа Шин Рюджин и Госпожа Хван Йеджи… Документы для бракосочетания готовы. Нужны лишь ваши подписи и подписи свидетелей, — объявляет Черён. Феликс недовольно наблюдает, как Субин достаёт бумаги из папки и протягивает девушкам. — Что за?!.. — Шин пытается выдернуть руку, но Хван лишь крепче сжимает ее. — Какого чёрта ты творишь, Хван?!! — цедит Рюджин сквозь зубы. — Не кричи… Я просто не могу больше ждать. Пойми меня, пожалуйста, — устало отвечает Йеджи. Шин пару секунд смотрит на старшую, затем поднимает взгляд на ребят. — Продолжайте, — тихо говорит Хван. — Как уже сказала Черён, нужны только подписи. Что касается условий соглашения: груз, принадлежавший до недавнего времени семье Хван, возвращён главе семейства Шин. Условия со стороны госпожи Хван выполнены. Соответственно, мы ждём действий со стороны госпожи Шин, указанных в соглашении, а именно — брака с наследницей семьи Хван, госпожой Йеджи — зачитывает Субин. Рюджин поднимает взгляд. В нём — только злость. Она силой выдёргивает руку, встаёт и подходит к Феликсу. — Она передала груз? — шепчет она ему. — К сожалению, да. — Вот ведь сучка. А ты зачем здесь? — Посмотрим и увидим. Я и сам не знаю. — «А.М.» скоро передам послание, будь осторожен. — Принял. — Довольно разговоров, — Йеджи встаёт с дивана и подходит к Шин, притягивая её к себе. — Я поставила свою подпись. Твоя очередь. Она тихо шепчет на ухо младшей: — Ну же, любимая… Все ждут. Рюджин медленно подходит к столу с бумагами. — Ты хочешь, чтобы я это подписала. Но как я могу быть уверена, что после этого ты отстанешь от моих родных? Хван вздыхает. — Послушай, Рюджин... Твой отец прилетает завтра. И если он узнает о том, что ты устроила в его доме, а также пошла против его воли… Как думаешь, какова будет его реакция? Если ты подпишешь эти документы, я гарантирую: он не узнает. Я сделаю так, чтобы он считал, что мы расписались два дня назад. Если боишься за его безопасность или думаешь, что я ему наврежу — я даю слово. Всё пройдёт гладко. Мы пригласим его в этот дом, и ты сама убедишься, что с ним всё хорошо. Если, конечно, ты подпишешь это. Рюджин задумывается. В словах Хван есть смысл, но просто так отдать себя — унизительно для нее. — Хорошо. Но из-за тебя пострадала Юна. Как ты это оправдаешь передо мной и моим отцом? Хван улыбается. — Твоя сестра в полном порядке и уже идёт на поправку. Мои люди сделали всё в лучшем виде. Правда ведь, Феликс? Рюджин переводит взгляд на него. Теперь понятно, зачем его привезли. — …Она говорит правду, Рюджин. Юну осмотрели лучшие врачи. Через полторы недели снимут гипс. Никаких осложнений. Было небольшое сотрясение, но врачи сделали всё возможное. Люди Хван всё это время охраняли Юну. А Черён чаще всех приходила её навестить. Рюджин смотрит на Черён и улыбается. Та смущённо кивает. Шин ещё раз смотрит на Хван, садится на край дивана, опускает руку за боковину — так, чтобы Йеджи не видела — и начинает слегка постукивать пальцем. Феликс единственный замечает. Это азбука Морзе: тайный язык Шинов и их друзей с детства. Он быстро запоминает: «Послушай, Ёнбок. Ты должен как можно скорее отыскать Ли Ноу и Хёнджина. Юну будешь защищать, пока меня нет. На этой неделе, а может, и следующей — жди меня в туалетах главного ТЦ города. Решим, что делать. Я сделаю всё, чтобы мы встретились. Возьми других ребят, если надо. Мы должны выбраться из этого дерьма». Феликс скрещивает руки и медленно двигает указательным пальцем в ответ: «Я понял, Рю. Сделаю всё возможное». Рюджин тихо улыбается, но быстро убирает улыбку и возвращается к Хван. — …Пока ты рядом со мной, никто из них не пострадает. И да, как только ты свыкнешься со всем этим, я их отпущу. Но если после этого ты посмеешь сделать что-то необдуманное… Боюсь, они могут поплатиться. Не забывай Рюджин, в нашем мире, за все есть плата. Рюджин сжимает кулаки. Глаза опущены в пол, на шее вздуваются вены. Йеджи пододвигается ближе, нежно кладёт свою руку в её, переплетает пальцы. — Котёнок? Пожалуйста. Я сделаю все для тебя… Злости нет предела, но выхода тоже нет. Глубокий вдох. Рюджин пододвигается к документам. Она читает их несколько секунд. Для Хван эти секунды тянутся так долго, что кажется — сердце остановится. Рюджин берёт ручку. Смотрит на Феликса, Черён, Бан Чана, Субина… и на Йеджи. Выдох. И ставит подпись рядом с подписью своей теперь уже жены. Она кидает ручку на стол, встаёт и уходит на второй этаж, громко хлопнув дверью комнаты. Хван облегчённо выдыхает и тоже уходит наверх — в соседнюю комнату. Им нужно побыть наедине со своими мыслями. — Отлично, — говорит Субин. — Ли Черён и Ли Феликс, прошу вас как свидетелей тоже поставить свои подписи. Черён кивает и подписывает. Передаёт ручку Феликсу. — И почему это должен быть я? — хмурится тот. — Бан Чан, можешь подписать вместо меня? Мне ужасно оттого, что я участвую в этом. — Ах, Ёнбок. Там твои данные. Так что расписаться должен ты. К тому же Хван хотела, чтобы свидетелями были и её друзья, и друзья Рюджин. — Чёрт… Феликс ставит подпись, кидает ручку на стол. Чан закрывает ему глаза и выводит из дома. В доме тишина. Девушки сидят на кроватях в своих комнатах. Каждая думает о своём. «Неужели это случилось?» — думает Шин, закрывая глаза. «Наконец-то это случилось» — думает Хван, облегчено улыбаясь.